Золотая печатная машинка

10

По пути Эмили казалось, что улицы стали переменчивыми, как книги в тайной библиотеке. Как будто дома были не настолько прочными, как всегда казалось, а деревья сотканы из снов.

Ее мир пришел в движение, и оно таило в себе опасность. Что, если Шарли прямо сейчас рассказала что-то Дресскау? Он всегда чуял, когда от него что-то скрывают. И помочь он ее уже уговорил. Эмили пришло сообщение от подруги: «Прости меня! Я ему ничего не скажу!!!» Чтение мыслей друг друга раздражает, но насколько же это прекрасно. Все в порядке!

А может быть, вовсе не так и хорошо? Кто знает, не проболталась ли Шарли по неосторожности. Такое случалось, когда она нервничала. А Фредерик? Эмили ждала его на улице, но он не появился. Видимо, его тоже взял в плен Дресскау.

Выходит, и ему теперь нельзя рассказывать о своей вылазке. Не говоря уже о том, чтобы взять его с собой к золотой машинке. Она осталась одна. Как будто Дресскау лишил ее друзей. Слова, которыми она не могла с ними поделиться, переполняли ее.

По крайней мере, она могла все рассказать бабушке Розе. Даже о том, как выпала из окна и вдруг очутилась на полу в зале рококо. Бабушка, конечно, покачает головой в недоумении, но в конце концов точно поверит словам внучки.

Этот солнечный день бабушка и дедушка проводили в саду, где Роза ежедневно проигрывала в битве с прожорливыми улитками и грызунами. На ней были рубашка и брюки, отлично подходившие для садовых работ. Сочетанием цветов этот комплект напоминал закат, только вот неоново-розовые кроссовки выбивались из палитры.

Кампино расслабленно лежал на травке у пруда и жевал кузнечика вместо того, чтобы охотиться за жирными мышами в полуразрушенном бассейне через дорогу. Карп Император Вильгельм пытался поймать кошачий хвост, лениво шевелившийся у самой поверхности воды. Черчилль устроился под голубой елью и спал, вытянув все четыре лапы.

Дедушка Мартин предпочел бы сидеть в гостиной, поэтому бабушка Роза прибегла к хитрости, чтобы вытащить его на свежий воздух. Подобно тому как кота привлекают мисочкой молока, она выставила для дедушки тарелку его любимого печенья с корицей.

Когда Эмили прошла в скрипучую садовую калитку, он уже накрошил на стол. Увидев ее, дедушка с набитым ртом радостно замахал рукой. Рядом стояла маленькая птичья клетка, в которой сидел Клауд.

— Печенье! Цветочки! Замочки! Эмили! Любовь! — прокричал попугай.

Девочка нежно погладила его, благодаря за это приветствие:

— Ты самый лучший, Клауд!

— Лучший Клауд! Вкусняшки! Обнимашки!

— А ты и правда становишься все умнее. — Эмили засмеялась.

— Пойдем посидим с нами, — сказала бабушка Роза. — Ты все пропадаешь в библиотеке. Не хочешь кусочек торта? Я оставила тебе один.

Эмили опустилась в одно из садовых кресел, как марионетка, у которой вдруг оборвались нити. Дедушка Мартин подвинул к ней тарелку со своим любимым печеньем.

— Я не голодная.

— Настроения нет?

— Нет, я слишком взволнована, чтобы есть. — Девочка посмотрела на бабушку. — Мне очень нужно тебе кое-что рассказать.

— О твоем странном Дресскау?

— Что? С чего ты взяла?

Бабушка Роза наклонилась вперед и накрыла руками ее ладони:

— Не переживай из-за него. Он неприятный тип. И очень грубый. А теперь еще постоянно ошивается в библиотеке.

— Что он вообще там забыл? — спросил дедушка Мартин, поедая очередное печенье. И тут же потянулся за следующим.

— Наверное, пишет статью об истории библиотеки для журнала местного исторического общества. Видимо, уже все прочитал о ней, что мог, но ему мало. Теперь хочет получить доступ в залы, закрытые для посещений. И руководство фонда просило нас ему во всем помогать. — Бабушка покачала головой. — Он тот еще чудак, скажу вам. Я подслушала его на днях — совершенно случайно, конечно.

— А у тебя еще есть это вкусное печенье? — спросил дедушка Мартин.

— На сегодня хватит, выходи в сад завтра, — ответила бабушка Роза.

— Сад! Р-рад! Печенье! Шантаж! — Клауд возбужденно бегал вперед-назад по своей жердочке.

— Попугай дело говорит! — Дедушка Мартин подмигнул ему. — За это завтра поделюсь с тобой печеньем.

Эмили смотрела на бабушку:

— Что он говорил?

— Кто?

— Дресскау.

— А, он! Ты не поверишь.

— Я много чему сейчас верю…

— Он считает, что в нашей библиотеке есть, — бабушка Роза прикрыла рот ладонью, чтобы голос звучал тише, — волшебная комната. Представляешь? Если бы ты сказала такую чушь, я бы сразу же отправила тебя к врачу. Почему ты так побледнела? Все еще переживаешь из-за профессора-чудика? Не принимай близко к сердцу!

Эмили постаралась не выказать разочарования:

— Я просто удивлена. Все в порядке.

— Ох, почему же я не могу держать язык за зубами! — Бабушка Роза вздохнула и поправила волосы. Она делала так только тогда, когда назревали неприятности. — Вообще-то мне нужно обсудить с тобой еще кое-что, что тебя не порадует. Может быть, момент неподходящий, но по-другому не выйдет. — Она положила руку на плечо внучки. Значит, дело было серьезное.

— Это про маму с папой? Ты всегда меня так обнимаешь, когда говоришь про них.

— Не знала, что я настолько предсказуемая.

— Они пока не приедут, да?

Бабушка Роза вздохнула:

— Эх, малышка…

— Что, совсем не приедут?

— Им придется задержаться еще на полгода. Компания не идет на переговоры. Им очень, очень жаль!

— Жаль! Даль! До новых встр-реч! — вставил Клауд.

— Они позвонят завтра днем и все объяснят. По видеосвязи!

Эмили встала:

— Завтра я занята.

Печаль и гнев выдавили слезы из ее глаз, и Эмили побежала в свою комнату, чтобы уткнуться в подушку.