Золотая печатная машинка

11

Мало что может быть мучительнее, чем удивительная тайна, о которой никому нельзя поведать. Эмили только и оставалось, что обсуждать ее с Клаудом. Так она и делала, пока маленький попугай не начал выкрикивать: «Золото! Печатная машинка! Гонолулу!» Откуда Клауд взял последнее слово, она понятия не имела.

В школе она сказала Фредерику, что всего лишь неудачно пошутила. Это было непросто. Как оказалось, это решение не было ошибкой: во время перемены учитель Дресскау устроил ее другу перекрестный допрос.

В тот день Шарли извинилась перед ней еще раза три, хотя необходимости в этом не было. Чтобы отвлечь ее от тайной библиотеки, Эмили завела разговор о Лассе, который, судя по всему, упустил шанс спросить о ней у Шарли. Вместо этого он болтал с ней о недавнем футбольном матче, а уж в этом подруга разбиралась неплохо. Лассе, похоже, оказался настолько же осведомленным фанатом, насколько был милым парнем. К тому же он болел за правильную команду, чем определенно расположил к себе Шарли.

Когда Эмили вернулась из школы, Роза встретила ее с улыбкой и сообщила, что прямо сейчас родители на связи и она может с ними поговорить. Но девочка отправилась в свою комнату и громко хлопнула дверью. Это был самообман чистой воды: она очень скучала по маме и папе. Если бы она увидела их лица и услышала голоса, это было бы даже хуже, чем погасший черный экран. Этого она вынести не могла. Лучше вообще их не видеть, пока они не вернутся.

Ближайшие несколько недель все свое свободное время Эмили проводила в тайном зале библиотеки. Ей часто приходилось скрываться от Дресскау и его юных помощников (в числе которых были Лассе, Шарли, Фредерик и даже Зои — самая крутая девочка класса), пока они переворачивали все в библиотеке Анны Амалии с ног на голову. Фредерика и Шарли удивляло, что они почти не видели свою лучшую подругу. Она придумывала все новые и новые отговорки: «Надо выгулять Черчилля», «Придется доставать Кампино с макушки дерева», «Предстоит долгий разговор с родителями», «Поручили почистить садовый пруд», «Пора учиться, учиться и еще раз учиться».

В какой-то момент отмазки закончились, и она ответила просто: «К сожалению, не смогу». Они все меньше и меньше разговаривали, даже на отвлеченные темы. Ни о сериалах, ни о книгах, ни о музыке, ни об учителях больше не болтали. Дружба напоминала пересыхающую речку.

По вечерам Эмили записывала результаты своих экспедиций в блокнот с голубой обложкой в клеточку и золотым замочком. Конечно, взломать его можно было любой чайной ложечкой, но так создавалась хотя бы иллюзия секретности.

1. Из тайной библиотеки ничего нельзя вынести. Ни книги, ни листы бумаги, ни саму машинку или кресло. Как только выходишь из комнаты в реальный зал рококо, все возвращается на свои места. Несколько раз пробовала, но даже если спрятать книгу под свитером, то библиотека это заметит.

Второе наблюдение Эмили записала после того, как ей удалось поймать одну из летающих книг дедушкиным рыболовным сачком. Она запомнила имя автора и название, а потом поискала ее в реальном мире. В тот день эта книга только вышла.

2. Когда книга публикуется в реальном мире, в тайной библиотеке появляется ее копия. Она летит, чтобы занять свое место на одной из полок (поэтому вокруг постоянно порхают книги, возникающие из ниоткуда).

Другие наблюдения были такими:

3. Предметы можно приносить с собой в тайную библиотеку, но оставить в ней ничего нельзя. Во время одной из экспедиций потеряла пуговицу с пиджака, даже не заметив этого. Когда я вернулась в реальность, она оказалась у меня в руке.

4. Вылезти из окна в город не получится. Как только оказываешься за окном (не важно, падаешь или спускаешься аккуратно), возвращаешься в зал рококо.

Пятая — и последняя — заметка была самой важной: про самую суть этого загадочного мира. Эмили потребовалось время, чтобы сделать это открытие. К библиотеке не прилагалось никакой инструкции — она требовала, чтобы ее разгадали.

Первые подсказки нашлись на серебряном столе. Вернее, в ящике стола, открыть который удалось не без труда. Там на фиолетовом бархате лежали:

нож, настолько острый, что им можно было резать бумагу, словно воздух;

алмазный пузырек с клеем, который моментально застывал;

тоненькая кисть, чтобы наносить клей.

Все это напоминало изящный набор для изготовления китайских фонариков, аппликаций и открыток, хотя, конечно, предназначалось для чего-то другого. Но для чего? Единственное, что можно было связать наверняка, — это бумагу и книги. Только когда Эмили осмелилась вставить один из красных листов в печатную машинку, она приблизилась к разгадке. Она напечатала: «Привет, я Эмили Папер. Кто ты?»

Клавиши поддавались туго, не как на клавиатуре компьютера, и чернила буквально впечатывались в бумагу. Ответит ли печатная машинка? Шестеренки жужжали, маленькие валики крутились, машинка щелкала и клацала. Но слова на листе не появлялись. Эмили почувствовала себя глупо и вытащила бумагу из печатной машинки.

Вечером она рассказала об этом дедушке Мартину, пока он в гостиной читал газету (ему не важно было, какого года новости опубликованы на ее страницах):

— В магической комнате с необычными полками и загадочными книгами печатная машинка, конечно, тоже волшебная.

Глаза дедушки сверкнули интересом.

— Как и картофельное пюре твоей бабушки: оно тоже совершенно волшебное. Невероятно вкусное!

Клауд сидел на плече Эмили и всегда был готов поддержать разговор о еде. Это была его любимая тема. Возбужденно попискивая, он восклицал:

— Вкусно! Искусно! Пиши! Ищи!

— Клауд определенно хочет сказать, что тебе нужно написать книгу, — перевел дедушка Мартин. — В комнате, полной книг, это имеет смысл.

— Но разве для этого нужна золотая печатная машинка? Я могу где угодно писать.

— С золотой машинкой ты, должно быть, сможешь создать что-то особенно ценное, — сказал дедушка Мартин.

— Но что ценного я могу написать?

— Чем умнее слова, тем больше смысла. Хотя некоторые слова так злят, что лучше бы их никогда не писали. Я могу тебе помочь придумать. Ну-ка, минутку!

Дедушка Мартин взял красную ручку и исправил газетный заголовок, который ему не нравился. Он был категорически против аварий грузовых судов. Просто взял и переписал свой мир…

Знаете, как иногда рассказывают о моменте прозрения? Когда Эмили смотрела в этот момент на дедушку, у нее возникла идея, которая сияла так ярко, что ей показалось, будто отблески светятся у нее в глазах.

Она была бы рада прямо сейчас броситься в библиотеку, взломать замки на входной двери и проверить свою идею с помощью печатной машинки. Но, к сожалению, ей пора было ложиться в постель, чтобы утром отправиться в школу. И что еще хуже, завтра им предстоял спортивный праздник, который всегда идет до самого обеда. После него нужно будет принять душ, и до закрытия библиотеки Анны Амалии ей никак не успеть. Но она знала, что ей очень нужно туда! Конечно, из-за этих проблем заснуть девочка не могла. Усталость взяла над ней верх только после того, как Эмили придумала выход из положения.

Ее план заключался в том, чтобы слегка подвернуть лодыжку на празднике. Тогда она сможет вернуться домой раньше. Все равно она была из тех «спортсменов», от кого вполне можно было ожидать подобной неуклюжести. Вся сложность в том, что актриса из нее неважная.

На следующий день на стадионе выяснилось, что проблема куда масштабнее: за их класс отвечал Дресскау. Первым делом он провозгласил, что дети под его руководством не чувствуют боли и отдают все силы ради победы. Так что с прыжками в длину Эмили пришлось как-то справиться. И с толканием ядра тоже. Лассе, как всегда, был лучшим в их классе, но и Фредерик показал отличные результаты. Затем начался бег с препятствиями. Идеальный шанс.

На третьем барьере Эмили споткнулась и упала. Ободранные колени ужасно болели, а вместе с ними плечи и локти, которыми она проехалась по дорожке. Тем лучше! Теперь ей не нужно что-то изображать, достаточно немного преувеличить свои травмы. Эмили схватилась за ногу.

— Все в порядке? — Фредерик тут же оказался рядом.

— Ох, выглядит плохо! И на вкус как холодное железо. — Шарли помогла ей подняться. Эмили попыталась встать и заодно вспомнить, за какую ногу только что хваталась. За левую, кажется.

— Ой, больно!

— Отставить нытье, девочка! — Дресскау подошел к ней. — Ничего с тобой не случилось. Немного отдохни и возвращайся в строй.

— У меня нога очень болит. — Она задрала ногу повыше.

— Разве не другая нога? — Голос Дресскау приобрел угрожающий оттенок.

Проклятье!

— Нет, эта, левая! Очень болит.

— Хватит врать! Тебе замечание в журнале за то, что симулируешь. И бабушке с дедушкой сейчас же позвоним, чтобы рассказать, какой спектакль ты тут устроила!

Это конец. Какой кошмар, хуже и быть не могло!

— Учитель Дресскау, все в порядке. — К ним подбежала миссис Шнайдер в спортивном костюме. — Сейчас отпустим Эмили домой. Дети здесь должны наслаждаться спортом, а не мучить себя.

— При всем уважении, дорогая коллега, вы ошибаетесь!

— Тут я директор, и на этом вопрос закрыт. Эмили, собирай свои вещи. Надеюсь, ты скоро поправишься. Хочешь, чтобы Шарли или Фредерик тебя проводили?

— Нет, я сама доберусь. Поеду на автобусе.

Дресскау кипел сильнее, чем позабытый на плите чайник. Эмили подумала, что ему не хватает только свистка.

Покинув территорию школы, Эмили бросилась бежать к библиотеке Анны Амалии и успела войти в ее двери за полчаса до закрытия.

— Что-то ты запыхалась, — сказала ей бабушка Роза в качестве приветствия и поправила свою блузку с рисунком кита. — Куда ты так торопишься? Уверена, книги никуда не убегут.

— Хочу кое-что проверить.

— У тебя всего…

— Я знаю! — С этими словами Эмили улизнула из фойе в направлении зала рококо. На этот раз ей не нужно было прятаться от Дресскау и его помощников, потому что они все еще потели на спортивной площадке, так что она могла сразу же приступить к самому главному. Она уже гораздо лучше держалась на ногах во время перемещений, несмотря на тряску. Ей даже нравились шум и танцующие буквы. Когда девочку окутывал золотистый свет, библиотека как будто приветствовала ее.

Было тихо, ни одна книга не дрожала. Слышно было только мелодичное пощелкивание и жужжание пишущей машинки. Эмили подумала, что это похоже на мурлыканье механической кошки.

Она вспомнила об одной книге: «Голубая кровь», произведение ее любимой писательницы. На седьмой странице там было единственное упоминание замка Пустынной Искры, похожего на большой праздничный торт с глазурью. Его массивные стены были украшены драгоценными камнями: черными опалами, нуумитом, обсидианом, черным турмалином и огромными темными жемчужинами.

Эмили сразу поняла, где лежит книга. У нее даже хватило сил добежать до нее. Роман словно просился с полки и сам прыгнул ей в руку. Девочка прислушалась к звукам машинки и быстро вернулась к столу. Она села за стол, открыла книгу и, вставив в каретку лист красной бумаги, приготовилась напечатать первые слова… Но остановилась.

Разве она могла просто взять и переписать книгу? Кто дал ей такое право? Эмили обвела взглядом зал: бесконечные ряды полок, бесчисленные мерцающие свечи, недоступный ночной город за окном, глубокая тьма над головой, где, казалось, гулял ветер, сотканный из той же темноты.

Если она все поняла верно, все это было создано с одной лишь целью: исправить все эти книги. И она — единственная, у кого есть ключ. Вероятно, на протяжении многих веков никто не садился за машинку. Это чудо, подобного которому не было во всем мире.

Разве изучить и испытать ее — не долг Эмили? Когда она узнает больше, она поймет, кому можно доверить эту тайну. А пока она была наедине с щелкающей и жужжащей золотой печатной машинкой. Она прикоснулась к клавишам.

Кончики пальцев слегка покалывало, и ей стало щекотно. Эмили начала печатать. Золотые частицы от машинки расплывались по всей комнате, образуя теплый сверкающий туман. Из тумана проступали тени, которые в конце концов обретали вид того, что печатала Эмили. Когда она, полностью поглощенная процессом, наконец это заметила, ее рот широко раскрылся от изумления. Внезапно Эмили ощутила влагу на щеках и поняла, что плачет от счастья. Никогда прежде она не видела ничего настолько прекрасного.

Снова и снова поднимая глаза от машинки, чтобы взглянуть на туман, Эмили продолжала печатать. Если она заставляла улыбнуться сумеречного рыцаря Маргримма, его улыбка возникала прямо перед ней. Когда она описывала меч в его руке, он появлялся именно там. А когда она прерывалась, фигуры смотрели на нее с ожиданием. Казалось, они дышат, живут — пусть даже только в момент написания, когда для них возможно все.

Эмили скопировала страницу книги слово в слово. За исключением одного: она превратила замок Пустынной Искры в замок Облачного Мрака. Ей всегда казалось, что именно это название идеально подошло бы для темного замка. Она перевернула листок и напечатала последний абзац.

Когда она положила бумагу на стол, тени растворились и все золотые частицы впитались в лист. Он стал совершенно белым.

Затем Эмили выдвинула ящик стола и ножом вырезала страницу из книги. Это было жестоко, как операция без наркоза; ей даже казалось, что в этот момент должна была потечь кровь и раздаться крики.

Новую страницу она приклеила на место старой. Когда клей высох, тонкая линия на месте соединения исчезла, будто ничего и не было. Только медленно закрыв книгу, Эмили осознала, что допустила ошибку в третьей строке: написала «вепри» вместо «дебри». Предложение «Они увидели оленя посреди черных дебрей» теперь звучало так, словно герои столкнулись со стаей вепрей.

Скорее всего, никто и не заметит. Эмили поборола желание отнести книгу на место и убрать вырезанную страницу в ящик стола. Все вернется на места само. Этот мир любил порядок не меньше, чем она.

Оказавшись в реальном зале рококо, Эмили сразу же побежала к стойке в фойе.

— Снова бегаешь, да? Ты же помнишь, что в библиотеке это не приветствуется?

— Здесь есть «Голубая кровь?»

— Я уже выключила компьютер, посмотрю завтра…

— Это очень важно! Мне для сочинения по немецкому.

— Ты бы еще позже спросила. Ладно, сейчас гляну. — Бабушка Роза застучала по клавиатуре. — Она на руках, вернут только через восемь дней. Разве у нас дома ее нет? Это же одна из твоих любимых книжек?

— Да, конечно! Как я не подумала! Ну, увидимся! — И она снова побежала. Однозначно, это был весьма спортивный день.

Дома Эмили даже не пришлось искать книгу: она точно знала, где та лежит. С трепетом она открыла ее на седьмой странице и провела пальцем до нужной строки. Вот оно: «Герои были измотаны дорогой, но счастливы, когда пред ними появился внушительный замок Облачного Мрака».

Сердце девочки заколотилось, она перечитала предложение еще несколько раз, потом потерла глаза: нет, ей не показалось! Замок Облачного Мрака. И раньше его тут не было, совершенно точно. И ее дурацкая ошибка тоже была на месте.

Уму непостижимо… Что бы сказала автор, если бы узнала? Она бы так разозлилась! Завтра Эмили первым делом должна все исправить.

— «Голубая кровь», Клауд! — сказала Эмили, выпуская птицу из клетки. — Я переписала «Голубую кровь»!

Клауд уселся на ее плечо:

— Голубая кр-ровь! Любимый кр-ров! Кино! Поменяно!

О фильме-то она совсем забыла! В нем ведь тоже был замок Пустынной Искры. Она схватила планшет и нашла фильм онлайн. Замок появлялся уже в начальной сцене, созданной с помощью впечатляющей компьютерной графики.

— Мы у цели, — сказала заклинательница медведей Лукреция, — замок Облачного Мрака, мой дом!

У Эмили на лбу выступил пот.

— Нам предстоит последнее испытание, прежде чем мы сможем переступить его порог. Черные вепри приближаются, и вид у них кровожадный!

Девочка выронила планшет.

5. То, что было переписано в тайной библиотеке, изменяется во всех изданиях по всему миру.