Золотая печатная машинка

27

Клауд любил приветствовать новый день пожеланиями удачи: «Лечу! Есть хочу! Хохочу!» «Когда день начинается так прекрасно, он не может пройти плохо», — подумала Эмили. Вчера она позаботилась о том, чтобы люди ели меньше голубого тунца, потому что этому виду грозило вымирание. Для рыбы мало пользы в том, что человек считает ее вкусной. Чем противнее вкус, тем больше шансов выжить.

У Эмили был и другой повод радоваться первым лучам солнца в этот день. Сегодня Лассе собирается отвести ее на арочный мост, а все знают, что это значит. Все перила там были увешаны любовными замочками с именами пар. Повесив такой замочек, нужно было встать спиной к воде и вместе бросить ключик через плечо, прямо в реку.

А после — или до, или даже во время (Эмили предстоит самой решить, когда будет подходящий момент) — люди целуются. Это будет первый поцелуй в ее жизни.

Вчера она закупилась бальзамом для губ и попрактиковалась в поцелуях. В интернете было много видеоуроков. Один из них был с помидором вместо парня, но от этой идеи Эмили отказалась: Лассе ведь был совсем не помидором.

Шестым уроком стояла история, которую вел директор Дресскау. Как и всегда, дисциплина на его занятиях была железной. Никто не смел разговаривать с соседом по парте или доставать телефон, ведь на прошлой неделе Дресскау даже выбросил один телефон из окна класса! Из-за него школу прозвали каторгой. Многие родители специально отправляли своих детей именно сюда, чтобы подготовить их к тяготам жизни — воспитать в детях твердость. Эмили хотелось бы, чтобы директором стала фрау Шнайдер, но у нее не было карьерных амбиций, и в свободное от уроков время она предпочитала писать акварелью.

Девочка уже собиралась выйти во двор школы, где ее ждал Лассе, когда Дресскау обратился к ней:

— Эмили, задержись.

— Но мне нужно идти к…

— Ничего тебе не нужно! Кроме того, что я скажу. Или ты забыла, кто управляет школой и определяет устав?

Эмили обернулась:

— Нет, директор Дресскау.

— Немедленно иди сюда. И не заставляй меня повторять свою просьбу.

Она подошла к учительскому столу.

— Давай сюда рюкзак.

— Что? Зачем?

— Рюкзак. Сейчас же! — Дресскау наклонился и стянул его с плеча девочки.

— Что вы делаете? Вы не имеете права…

На этот раз ему достаточно было одного взгляда.

— Вчера из библиотеки Анны Амалии была похищена ценная книга семнадцатого века.

— Зачем мне совершать что-то подобное? Для чего мне такая книга?

— Не прикидывайся, что ты еще глупее, чем на самом деле! Она очень ценная. — Учитель Дресскау расстегнул молнию на переднем кармане.

— Книга в этом кармане бы не поместилась!

— Прекрати вести себя так нагло! Ну-ка, отвернись. Давай-давай! Сколько можно глазеть на меня.

— Но… — Эмили не могла придумать слова, которые остановили бы Дресскау. Она была полностью в его власти, ему позволено было делать все, что вздумается, независимо от того, честно это или нет. Его школа, его законы.

Она услышала громкий вдох Дресскау. Затем он что-то вытащил из своей кожаной сумки.

— Ага, вот же она!

Эмили повернулась. Учитель с триумфальным видом держал в руках тяжелую книгу.

— Должно быть, кто-то подсунул мне ее специально, чтобы вы ее нашли! — Она точно знала, кто это сделал. А Дресскау знал, что она в курсе, но никогда не посмеет об этом заявить. Он усмехнулся:

— Эта отмазка стара как мир. Думаешь, со мной такое сработает?

— За что вы так со мной?

— Тебе больше нельзя посещать библиотеку Анны Амалии!

— Что? Но это несправедливо! Я ни в чем не виновата!

— Запрещено. На неопределенный срок. А то, что ты отрицаешь проступок, делает его еще тяжелее. Сегодня до конца дня я сообщу твоим родителям о краже.

Как бы Эмили ни пыталась сдержать свой гнев, такая вопиющая несправедливость заставила ее взорваться:

— Вы сами эту книгу…

Учитель Дресскау зажал ей рот рукой:

— Если ты достаточно умна, то примешь это наказание и не будешь о нем болтать. Иначе все может обернуться куда хуже. Достаточно одной подписи, чтобы выгнать тебя из школы. И я с удовольствием поставлю эту подпись. Ты меня поняла? Кивни. Мне нужно подтверждение, что ты услышала мои слова.

Эмили колебалась.

— Я считаю до трех. Не получу от тебя знак — исключу из школы…

Эмили кивнула.

— Послушание приносит больше плодов. Запомни это как следует. А теперь ступай. Не хочу тебя больше сегодня видеть.

Она поспешно вышла из класса и покинула школу. Остановилась только у столов для пинг-понга. Сняла рюкзак и принялась рыться в нем. Искала долго.

Эмили заглянула в каждый карман, в каждую складку. Она листала тетради и учебники, проверяя, не закатилось ли что-нибудь внутрь. Наконец в панике она высыпала все содержимое на стол, вывернув рюкзак наизнанку. Золотая ручка! Ее не было.

Он не мог так поступить! Не мог!

Девочка опустилась на колени, скрючившись; ее тело дрожало от шока. Это была не просто авторучка — это был целый мир, и она его потеряла. Не было никаких сомнений в том, кто теперь сможет распоряжаться этой реальностью так, как только пожелает.

На что способен такой человек, как Дресскау, получив эту власть? Тот, кто поглощен амбициями, абсолютно лишен сочувствия и не имеет ни капли сердечной теплоты? Ей было совершенно очевидно одно: ничего хорошего он сделать не мог.