Звезданутый Технарь

Глава 13 Невыносимая легкость бытия

Выдохнув, я и с силой вбил рычаг подачи топлива в положение «Полный стоп». Грохот, который сопровождал наше бегство, сменился жутковатой, ватной тишиной, какая бывает только в утробе полудохлого звездолета, дрейфующего посреди электромагнитного киселя и астероидов. Мой «Лишний Процент» — а я уже официально решил называть это угнанное корыто своей собственностью — мелко дрожал, остывая после забега по пересеченной местности. Мы висели в самой гуще Пояса Теней, спрятавшись за массивной тушей ледяного астероида, который по совместительству работал нашим личным щитом от радаров.

Я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как адреналиновый прилив сменяется тяжелой, липкой усталостью. Руки дрожали, а в глазах все еще плясали фиолетовые круги от недавней иллюминации. Вокруг царил уютный хаос, выбитые панели, свисающие жгуты проводов и отчетливый запах паленого текстолита, который в космосе звучит как похоронный марш для любого оптимиста.

— Роджер, если ты решил, что тишина, это повод для медитации, то спешу тебя расстроить, — прорезался голос Мири. — Наши плазменные коллекторы выглядят так, будто по ним прошлось стадо пьяных ранкоров. Изоляция на силовых шинах испарилась, оставив после себя только добрые пожелания и кучу ионизированного мусора. Мы сейчас светимся в ИК-диапазоне, как новогодняя елка на похоронах имперского крейсера.

— Я все исправлю, Мири. Дай мне пять минут и моток синей изоленты.

Я вылез из кресла, едва не запутавшись в собственных ногах. Гравитация работала рывками, напоминая о том, что стабилизаторы тоже решили уйти в бессрочный отпуск. Корабль напоминал декорацию к малобюджетному фильму про выживание в космосе, где вместо спецэффектов используют ведро с болтами и энтузиазм режиссера.

Протиснувшись в узкий технический лаз, я оказался в самом сердце этого курьерского недоразумения. Бандиты, владевшие этим судном до меня, явно прогуливали уроки инженерной этики, топливные инжекторы были форсированы так, что медь на трубках посинела от стыда и перегрева. Это была классическая схема «разгоним до первой космической, а там как повезет» — чистый стимпанк в эпоху варп-двигателей. Я осторожно коснулся корпуса распределительного узла и тут же отдернул руку, металл все еще плевался жаром.

— Ого, да тут настоящий тюнинг от Ашота, — пробормотал я, изучая нагар на форсунках.

— Роджер, я серьезно! Если мы не сбросим давление в криогенном контуре, то через три минуты у нас случится «синий экран смерти» в самом буквальном смысле, — Мири вывела на мой визор тревожную диаграмму. — Эти инжекторы разогнаны на сто сорок шесть процентов от номинала. Это не корабль, это летающая петарда с фитилем, который уже догорает. Наши пушки вообще превратились в куски бесполезного шлака после той заварушки с ракетой.

— Мири, детка, не ворчи. Лучше подсвети мне левый фланец.

Я выудил из кармана свой верный мультитул и начал аккуратно ослаблять зажимные болты на байпасном клапане. Из-под прокладки с шипением вырвалась струйка ледяного пара, мгновенно превратившись в иней на моих перчатках. Это было филигранное занятие, нужно было стравить избыток давления, не разгерметизировав при этом всю систему, иначе мы просто превратимся в ледяную статую посреди вакуума.

Голограмма Мири появилась прямо над раскаленным двигателем. Она выглядела на удивление четко — новое ядро «Иджис» явно пошло ей на пользу, добавив детализации даже в таких суровых условиях. Она сложила руки на груди, неодобрительно качая головой, пока я пытался вычистить нагар из порта нейро-интерфейса с помощью старой зубной щетки, найденной в бардачке.

— Ты бы еще подорожник приложил, великий механик, — язвительно заметила она.

— Смейся-смейся, а эта щетка, артефакт древней цивилизации, она еще мой диплом в академии видела, — парировал я, аккуратно сметая пыль с позолоченных контактов.

— Твой диплом, Роджер, сейчас имеет ту же ценность, что и честное слово того бандита, которого мы выкинули в космос вместе с мусором. Мы летим на дырявом консервном ведре, которое держится на твоем упрямстве и моих алгоритмах оптимизации. Ты хоть понимаешь, что пыль в контактах интерфейса, это меньшая из наших проблем?

— Мири, электроника, наука о контактах, а чистота, залог здоровья. Без нормальной связи с ядром ты будешь лагать, как интернет на окраине галактики.

Я подул на разъем, и облако серой пыли взметнулось в воздух, заставив Мири картинно чихнуть, хотя я знал, что это всего лишь симуляция. Тем не менее, это добавило моменту какой-то домашней теплоты, если можно называть «домом» угнанный катер с перегретыми движками. Работа с техникой всегда успокаивала меня — здесь все было логично, если деталь сломана, ее нужно либо починить, либо заменить, либо обмануть.

Я перебрался к оружейной стойке, где располагались два кустарно установленных рельсотрона. Эти пушки выглядели так, будто их собрали в гараже из запчастей от старого холодильника и магнитных рельсов для скоростных поездов. Я проверил накопители энергии — конденсаторы тихо шипели, испуская запах озона, и на их корпусах уже начали появляться микротрещины от запредельных нагрузок.

— У нас тут намечается «большой бадабум», Мири, — я указал на светящийся индикатор перегрузки.

— Если ты нажмешь на гашетку еще раз, эти пушки просто самодезинтегрируются, прихватив с собой половину носовой секции, — согласилась она. — Бандиты не заморачивались с магнитными экранами, они просто пустили ток напрямую. Это как пытаться зажечь сигарету от ядерного взрыва.

— Значит, будем стрелять редко, но метко. — Я достал из кармана мятый стикер и жирным маркером написал на нем, «НЕ НАЖИМАТЬ КРАСНУЮ КНОПКУ».

Я торжественно приклеил бумажку на центральную панель управления огнем и громко расхохотался. Мой смех эхом отразился от голых стен трюма, звуча немного безумно в этой мертвой тишине. Мы были в ловушке, без денег, с кучей врагов на хвосте, но черт возьми, у нас был самый быстрый кусок хлама в этом секторе.

— Твой юмор когда-нибудь нас погубит, — проворчала Мири, но я заметил, как в ее глазах промелькнула искра одобрения.

Закончив с первичным осмотром, я направился в грузовой трюм, надеясь найти там хоть что-то полезное, кроме пустых канистр из-под дешевого синтетического эля. Как оказалось, экстренный сброс очистил все помещение от лишнего мусора, оставив лишь ряды ровных и аккуратных ящиков, закрепленных настолько прочно и качественно, что это сразу же вызвало подозрение.

— Опаньки, а вот и наш эпический лут! — воскликнул я.

Я заметил, что между ящиками застрял электронный планшет, неубиваемая штука весом с пару килограмм.

— Это личный терминал того амбала, — Мири мгновенно просканировала находку. — Защита биометрическая, уровень «Паранойя». Он заблокирован намертво. Похоже, наш покойный друг хранил здесь что-то поважнее списка покупок.

Я провел пальцем по холодной поверхности планшета. В руках у меня был настоящий клад — информация, которая в этом мире стоила дороже любого золота. Главарь банды явно не просто так таскал этот гаджет с собой, там могли быть коды доступа, координаты тайников или компромат на половину администрации станции.

— Чувствую себя Индианой Джонсом, только вместо шляпы у меня грязный комбез, а вместо хлыста, мультитул, — я довольно оскалился.

Я вернулся в кабину и аккуратно вставил планшет в диагностический порт корабля, соединив его через самодельный переходник. Мири тут же начала разворачивать свои подпрограммы взлома, и ее голограмма засветилась интенсивным синим светом, отражая поток данных, проходящий через ядро «Иджис». Экран планшета вспыхнул, выдавая каскады ошибок и запросов авторизации, но Мири щелкала их, как орехи.

— Роджер, тут шифрование военного образца, — ее голос стал серьезным. — Мне понадобится время, чтобы обойти все ловушки. Этот планшет, прямая связь с руководством синдиката. Если мы вскроем его, пути назад не будет. Тебе придется не просто сменить имя, а буквально переродиться.

— Мы и так уже по уши в неприятностях, Мири. Либо мы станем охотниками, либо нас сожрут как дичь. Ломай его.

Я смотрел на бегущие строки кода, чувствуя, как внутри растет азарт. Мы были на пороге чего-то грандиозного, и хотя впереди нас ждала неизвестность, я знал одно, этот полет я не забуду никогда. Наша история только начиналась, и в ней не было места для скуки и поражений.

— Подрубай его к бортовому компьютеру, тут нужен жесткий контакт, — прошептала Мири. — Держись, капитан, сейчас мы узнаем, насколько глубока эта кроличья нора.

Согнувшись в три погибели, в узком проходе между капитанским креслом и навигационной консолью, которая сейчас больше напоминала вскрытое брюхо механического кита, я сжимал в руках черный планшет, а из него, словно кишки, тянулись разноцветные провода к моему самодельному переходнику, собранному на коленке из запчастей от старого тостера и обломков коммуникатора. Это был настоящий Франкенштейн от мира электроники, но он работал, соединяя закрытую архитектуру синдиката с моей обновленной нейросетью. Подключение шло туго, шина данных стонала под нагрузкой, а из-под изоляции переходника начал вырываться тонкий сизый дымок с запахом паленого текстолита и моих несбывшихся надежд на спокойный вечер.

— Инженерный гений в деле! — гордо заявил я.

— Твой «гений» сейчас сожжет кораблю входные порты, Роджер, — отозвалась Мири, чья голограмма мерцала над пультом, недовольно скрестив руки. — Ты используешь протокол связи, который был устаревшим еще до того, как человечество научилось смывать за собой в космосе. Это не соединение, это попытка засунуть слона в замочную скважину при помощи кувалды.

— Просто дай мне немного времени, крошка. Сейчас я согласую уровни напряжений, и мы будем внутри.

Я аккуратно подкрутил настройки, стараясь поймать тот самый баланс, когда данные уже текут, а провода еще не превратились в плазму. На экране питбоя замелькали строки системных логов, и вдруг картинка стабилизировалась, явив нам интерфейс входа в личный раздел Большого Гига. Мири мгновенно вцепилась в поток данных, ее пальцы задвигались в воздухе, имитируя процесс высокоскоростного взлома, хотя я знал, что основная работа идет глубоко внутри ее нейроядра «Иджис».

— О, святые шестерни! Ты только посмотри на это, Роджер! — Мири вдруг залилась звонким, почти человеческим смехом, от которого у меня потеплело на душе. — Знаешь, какой у этого громилы пароль? Шесть цифр, которые потрясли мир, «123456». Это же классика! Я читала в архивах, что в двадцать первом веке так делал каждый второй пользователь, но чтобы в две тысячи трехсотом… Похоже, эволюция мозга у коллекторов пошла в обратную сторону.

— Стабильность, признак профессионализма, — я усмехнулся, вытирая пот со лба.

Пока Мири потрошила файловую систему планшета, в недрах «Лишнего Процента» что-то громко и отчетливо хлопнуло, а затем раздался мерзкий звук электрического треска. Это было наше многострадальное индуктивное реле в контуре аварийного питания, которое решило, что с него хватит приключений на сегодня. Я выругался, отбросил в сторону отвертку и полез под панель, где из распределительной коробки уже весело сыпались искры, угрожая поджарить мои единственные целые штаны. Ферритовый сердечник реле раскалился докрасна, а медная обмотка начала плавиться, превращаясь в бесформенный комок металла.

— Роджер, у нас падает напряжение на основном узле! — крикнула Мири, ее фигурка на мгновение подернулась красным. — Если мы сейчас потеряем питание, то я и ядро «Иджис» можем уйти в режим аварийной блокировки, и ты останешься с кирпичом на руке, вместо интеллекта!

— Спокойно, я контролирую ситуацию! Где моя синяя изолента?

Я выудил из кармана заветный рулончик небесно-голубого цвета — артефакт, который, по моему глубокому убеждению, удерживал эту Вселенную от окончательного распада в энтропию. Быстрыми, отточенными движениями я начал наматывать ленту раздвигая провода в стороны и изолируя, игнорируя легкие удары тока, которые заставляли мои волосы вставать дыбом. Изолента ложилась плотно, стягивая разболтанные крепления и создавая импровизированный изоляционный слой там, где заводской пластик давно превратился в труху. В этом был какой-то высший смысл, в мире высоких технологий и квантовых компьютеров все все равно держится на липкой ленте и честном слове.

— Изолента — основа основ Вселенной, — пробормотал я, затягивая последний виток.

— И основа твоей технической неграмотности, — парировала Мири, но ее голос снова стал чистым. — Питание стабилизировалось. Я вскрыла зашифрованный раздел. Роджер, забудь про свои обмотки и посмотри сюда. Тут папка с очень претенциозным названием «Золото Шлимана». Похоже, наши друзья коллекторы были не только вышибалами, но и любителями истории… или просто очень жадными искателями сокровищ.

Я бросил взгляд на визор, где разворачивалась карта далекой звездной системы. В самом центре огромного газового гиганта, прямо в его бушующей короне, мерцала ярко-золотая точка, окруженная каскадами технических данных. Это были точные координаты стационарного автоматизированного схрона, спрятанного в слоях плотной атмосферы, где давление могло сплющить обычный челнок в аккуратную консервную банку за долю секунды. Но судя по спецификациям, этот «общак» был защищен по последнему слову имперской техники, и внутри него хранилось то, ради чего стоило рискнуть парой-тройкой жизней.

— Там горы кредитов, Роджер. Настоящих, не прослеживаемых кредитов! — Мири возбужденно запрыгала вокруг навигатора. — И запчасти! Я вижу в описи маршевые инжекторы серии «Титан-5» и плазменные фильтры с золотым напылением. Если мы доберемся туда, мы сможем превратить это корыто в настоящий исследовательский крейсер… ну, или хотя бы в его очень быструю имитацию.

— Горы золота и запчастей? Звучит как план!

Однако моя радость была недолгой, так как Мири тут же вывела на экран дополнительные данные по охране объекта, и мой энтузиазм слегка поутих. Схрон охранялся не просто парой дронов, а полноценными автоматическими турелями класса «Звезда Смерти», которые реагировали на любое движение, не подтвержденное специальным кодом авторизации. Эти махины могли испарить нас еще на подлете, превратив «Лишний Процент» в облако ионизированного газа быстрее, чем я успею сказать «ой». Кроме того, по периметру патрулировали тяжелые охранные дроны-перехватчики, запрограммированные на уничтожение всего, что не имеет формы куба.

— Турели, дроны… Стандартный набор для гостеприимного места, — я задумчиво почесал подбородок, глядя на показания вольтметра, стрелка которого нервно подергивалась. — Но ты же у меня гений взлома, верно? Мы проскользнем мимо них, как тень в темном переулке. Я чувствую, что сегодня мой день, Мири. Настоящий космический ковбой не боится пары пушек, если на кону стоит возможность наконец-то поесть нормальной еды.

— Космический ковбой с синей изолентой? Ну-ну, — Мири иронично приподняла бровь. — Помни, что в тех старых фильмах ковбои часто заканчивали свои приключения в пыли. Хотя, должна признать, твой оптимизм заразителен, как вирус в старой операционке. Давай, готовь свои инжекторы, а я попробую собрать пакет маскировки из тех обрывков данных, что остались на планшете Гига.

Я схватил тяжелый гаечный ключ и решительно направился к двигательному отсеку, напевая под нос веселый мотивчик из древнего сериала про светлячков и вольных пилотов. Работа предстояла серьезная, нужно было подтянуть плазменные инжекторы, чтобы они не выплюнули свои сердечники при первом же маневре уклонения в атмосфере гиганта. Я чувствовал каждый винтик этого корабля, каждую его слабость и каждый скрытый резерв, и сейчас, в предвкушении большого куша, «Лишний Процент» казался мне почти прекрасным. Металл под моими пальцами был теплым, почти живым, и я знал, что мы не подведем друг друга в этой безумной гонке за мечтой.

— Роджер, у меня для тебя ее одна приятная новость! — оповестила меня Мири, когда я уже заканчивал.

— Тянем-потянем, вытянуть не можем! — я с натугой повернул закисшую гайку на топливной магистрали. — Еще немного, и наша ласточка запоет. Что там, Мири?

— Те контейнеры, в трюме, которые ты даже не удосужился проверить. Это джекпот. Там куча товаров, которые собирались отправить на базу. Из значимого — партия изотопов калифорния-252 и несколько ящиков с эксклюзивными деталями для грузовых звездолетов. Ничего, что пригодилось бы нам сейчас, но объемы и цены потрясают воображение. Если мы сможем это загнать, проблема с финансами будет решена!

Я закончил с инжекторами и вернулся в пилотское кресло, чувствуя, как внутри все сжимается от предвкушения и легкого страха, который всегда сопровождает большие дела.

— Похоже, дела пошли в гору! Осталось только добраться до базы, где нас не пристрелят, — устало произнес я, откинувшись на спинку кресла.

— Системы готовы на семьдесят процентов, Роджер. Я оптимизировала подачу энергии на щиты, но помни, один точный выстрел турели и мы превратимся в сорок два кредита космического мусора, — Мири материализовалась рядом со мной, внимательно следя за моими действиями. — Ответ на главный вопрос жизни, вселенной и всего такого, это сорок два, но я бы предпочла, чтобы это была сумма нашего баланса, а не количество наших ошметков.

— Сорок два кредита? Это же цена чашки паршивого кофе на станции! Нет уж, теперь мы стоим гораздо дороже.

Я уже собирался нажать кнопку запуска двигателей, как вдруг на обзорном экране вспыхнула тревожная оранжевая иконка, заставив мое сердце пропустить удар.

— Роджер, у нас гости! — голос Мири мгновенно стал холодным и собранным. — Внешние датчики зафиксировали приближение патруля полиции сектора. Они сканируют пояс астероидов, и судя по вектору движения, они ищут именно нас.

— Черт, только этого нам не хватало для полного счастья.

Я мгновенно ударил по тумблерам, гася внешние огни и переводя все системы в режим максимальной тишины, отключая даже систему рециркуляции воздуха, чтобы снизить тепловой след. «Лишний Процент» погрузился в полумрак, освещаемая только тусклым сиянием приборной панели и голографическими глазами Мири, которая теперь выглядела как призрачное видение в темноте кабины. Мы замерли в тени огромного обломка астероида, стараясь не дышать и слиться с космической пылью, пока мимо нас, словно хищные рыбы, проплывали лучи поисковых прожекторов полицейского крейсера. Это был смертельный прятки в масштабах системы, и сейчас от моей выдержки и способностей Мири зависело, сможем ли мы выбраться из этого оцепления и добраться до заветного клада бандитов, или наши приключения закончатся в тесной камере имперской тюрьмы.