Звезданутый Технарь

Глава 3 Ледяной прыжок веры

Это был автоматический дрон-мусорщик модели «Чисто-Пром 5000». Массивная, угловатая туша, выкрашенная в жизнерадостный желтый цвет, который сейчас казался мне цветом надвигающегося апокалипсиса. Его сенсоры, напоминающие фары старого грузовика, медленно обшаривали пространство, и я буквально кожей почувствовал, как невидимый луч сканера прошелся по моему многострадальному кораблю. В базе данных этого робота мы, скорее всего, выглядели как куча бесхозного дюрапласта, которую пора отправить в переработку.

— Роджер, плохие новости! — закричала Мири, и ее голос в моих наушниках сорвался на визг. — Этот ржавый фанат чистоты только что пометил нас как «неидентифицированный космический хлам класса Г»! Он не видит живых сигнатур внутри, а снаружи и не пытается обнаружить! Мы для него, просто консервная банка, которую нужно сплющить и сдать в утиль.

— Эй, ты, железный веник! Мы не мусор! — заорал я, размахивая свободной рукой, хотя понимал, что дрон меня не слышит, да и плевать ему на мои вопли.

Я висел на обшивке своего верного, но до безобразия дряхлого «Жаворонка-4», как прилипшая жвачка к подошве истории. Звезды за моим плечом насмешливо подмигивали, мол, посмотри, Роджер, как эпично ты собираешься закончить свою карьеру пилота.

Внезапно, в люке что-то коротнуло, и мой верный универсальный ключ с титановым напылением пролетел мимо моего забрала, чуть не разбив его.

Ну просто классика жанра.

— Мири, детка, скажи мне, что у тебя есть запасной план, не включающий мое превращение в застывшую тушку на орбите! — пропыхтел я, упираясь сапогами в гофрированный лист обшивки.

— О, Роджер, я как раз провожу анализ твоих шансов, — отозвалась Мири, и ее голографическая проекция на стекле моего шлема картинно зевнула.

Дрон выпустил свои мощные гидравлические клешни, которые в разложенном состоянии выглядели как челюсти механического кракена. Они начали медленно раздвигаться, готовясь заключить кабину «Жаворонка» в свои смертельные объятия.

Это фиаско, братан, пронеслось у меня в голове.

Захваты дрона коснулись тонкого корпуса «Жаворонка» с противным скрежетом. Я почувствовал сильную вибрацию через подошвы скафандра, когда металл начал жалобно стонать под невероятным давлением гидравлики. Корпус кабины, который и так держался на добром слове и моей гениальной инженерной мысли, начал медленно деформироваться, вминаясь внутрь, словно алюминиевая банка под ногой великана. Иллюминаторы жалобно затрещали, покрываясь сетью мелких трещин, которые в свете звезд выглядели как зловещая паутина.

— Он сейчас нас раздавит! — Мири в панике металась по экрану моего визора. — Роджер, если ты не вернешь питание на реактор прямо сейчас, щит не активируется, и мы станем частью этого желтого кошмара! Сделай что-нибудь, черт возьми!

Я извернулся, едва не вывихнув поясницу, и дотянулся до открытого технического люка реакторного отсека. Мои пальцы в толстых перчатках лихорадочно шарили внутри, нащупывая те самые оголенные контакты, которые я недавно закоротил ключом. Если я смогу подать импульс в обход сгоревшего контроллера, реактор проснется и даст дрону понять, что этот «мусор» кусается. Но для этого мне нужно было буквально голыми руками соединить цепь, по которой вот-вот пройдут тысячи вольт.

— Роджер, ты же понимаешь, что тебя может поджарить до хрустящей корочки? — Мири замерла, глядя на мои манипуляции.

— Лучше быть поджаренным пилотом, чем сплющенным мусором! — огрызнулся я, вытаскивая из-за пояса свой универсальный мультитул. — Держись, Мири, сейчас будет весело.

Клешни дрона сдавили обшивку еще сильнее, и я услышал, как внутри корабля что-то лопнуло с оглушительным звоном — наверное, стойка навигационного компьютера. Искры посыпались из обшивки прямо на мой шлем, ослепляя и заставляя инстинктивно зажмуриться. Я видел, как край ниши, за который я держался, начал уходить вниз, деформируясь под натиском робота. У меня оставались считанные секунды до того, как вся кормовая часть превратится в бесформенное месиво.

Пора действовать.

Я глубоко вдохнул спертый воздух скафандра, прицелился и соединил два массивных медных контакта кончиками пальцев в перчатках, используя мультитул как перемычку. В ту же секунду мир вокруг перестал существовать — осталась только ослепительная голубая вспышка и дикая, неистовая боль, пронзившая все тело. Мощный электрический разряд прошел через костюм, едва не выбросив меня в открытый космос, а перед глазами заплясали разноцветные пиксели, как в старой игре на приставке.

— А-а-а-а-ай! Черт! — я закричал, как только мышцы непроизвольно расслабились, после непроизвольного сокращения.

— Есть! Контакт! — восторженно возопила Мири, перекрывая гул в моих ушах. — Реактор пошел на взлет! Роджер, ты это сделал! Ты просто безумный гений электротехники!

Под моими руками «Жаворонок» вдруг ожил, издав глубокий, победный гул, который я почувствовал всем телом. Реактор начал быстро прогреваться, и по силовым жилам корабля потекли долгожданные амперы. Внешние огни судна вспыхнули ярким светом, а маневровые дюзы выплюнули короткие струи плазмы, пытаясь стабилизировать положение. Корабль задрожал, словно пробуждающийся зверь, который очень недоволен тем, что его пытаются съесть на завтрак.

Дрон-мусорщик, однако, не спешил признавать свою ошибку. Его программа, видимо, зависла между «схватить мусор» и «уйти от активного источника энергии». Желтые клешни продолжали удерживать наш корпус, хотя теперь металл сопротивлялся куда активнее. Робот начал совершать странные дерганые движения, пытаясь завершить цикл захвата, пока его сенсоры лихорадочно пересчитывали данные. Он был как упрямый бульдог, который вцепился в кость и не хочет ее отдавать, даже если кость начала бить его током.

— Он не отпускает! — я из последних сил цеплялся за край люка, пока мое тело болталось на заклинившем тросе. — Мири, вырубай захваты этого пылесоса! Или дай полный газ на маневровые!

— Я пытаюсь взломать его протоколы, но у этой железки защита времен Холодной войны, все на аналоговых ключах! — Мири лихорадочно перебирала виртуальные строки кода. — Роджер, ползи к шлюзу! Если он сейчас сожмет клешни до конца, шлюзовой механизм перекосит навсегда, и ты останешься снаружи смотреть на звезды до скончания веков!

Я понял, что она права. Адреналин все еще кипел в крови, заглушая боль от удара током, и я начал карабкаться по измятой обшивке, перебирая руками по заклепкам и выступам. Это было похоже на восхождение на Эверест, только гора под тобой постоянно пыталась превратиться в плоский лист металла, а вокруг не было ничего, кроме вакуума и равнодушных планет.

— Давай, Роджер, еще немного! — подбадривала Мири. — Ты почти у цели! Не заставляй меня искать нового пилота, мне слишком нравится твоя нелепая прическа!

Я сделал последний рывок, чувствуя, как магнитные подошвы с трудом находят опору на искореженной поверхности. В лицо ударил свет от прожектора дрона, который теперь завис прямо над нами, готовясь к повторному, решающему сжатию. Времени на раздумья не осталось. Я схватился за рычаг шлюза и с силой потянул его на себя, молясь всем космическим богам, чтобы механизм не заклинило от деформации корпуса. Люк вздрогнул и начал медленно открываться, предлагая мне спасительную темноту внутри.

Я влетел в шлюзовую камеру с изяществом мешка картофеля, выброшенного из кузова летящего грузовика. Магнитные подошвы моих ботинок лязгнули об искореженный пол, и я едва не пропахал носом поцарапанный металл, прежде чем успел схватиться за рычаг внешней двери. Снаружи «Жаворонок-4» издавал звуки, которые обычно издает огромный зверь, попавший в капкан, надсадный стон металла, скрежет обшивки и пугающее шипение вырывающихся газов. Реактор, который я только что оживил методом «кувалды и такой-то матери», гудел на пределе возможностей, пытаясь запитать все системы сразу. Энергия металась по магистралям, как испуганная крыса по лабиринту, периодически выбивая предохранители в хвостовом отсеке и заставляя освещение в шлюзе мигать в ритме самой паршивой дискотеки в галактике.

— Роджер, если ты планировал устроить тут уютную вечеринку с роботами, то ты выбрал паршивого ди-джея! — Мири возникла на моем визоре, ее голограмма была вся в цифровых артефактах из-за наводок реактора. — Дрон уже считает нас своей законной добычей и начал сжимать захваты!

— Да я вижу, Мири, вижу! — я навалился на рычаг, чувствуя, как мышцы спины едва не лопаются от напряжения.

— Тогда захлопывай этот чертов люк быстрее, пока нас не превратили в консервированную закуску для пылесоса! — заорала она, и ее маленькая фигурка топнула призрачной ножкой по краю моего приборного интерфейса.

С жутким грохотом внешняя створка шлюза наконец-то встала на место, отсекая нас от безмолвной бездны, но легче от этого не стало. Корпус корабля задрожал от нового, еще более мощного сжатия — это желтая туша автоматического уборщика решила, что наше корыто слишком объемное для его мусорного бака. Я слышал, как гнутся ферменные конструкции в районе трюма, и как плачут заклепки, не рассчитанные на такую тесную близость с гидравликой промышленного класса. Мы были внутри стальной ловушки, и каждая секунда промедления делала наш «Жаворонок» все более плоским и менее жизнеспособным.

Внутренний люк, ведущий прямиком в святая святых — мою тесную кабину, встретил меня немым отказом.

Я дернул ручку, но она даже не шелохнулась, словно приваренная к переборке лучшим мастером Гильдии Сварщиков. Из-за того, что клешни дрона вмяли борт внутрь, геометрия шлюзовой камеры поплыла, превратив прямоугольный проем в какой-то авангардный параллелограмм. В этот же момент я услышал противный, тонкий свист — звук, который заставляет волосы на загривке любого пилота вставать дыбом быстрее, чем от удара током. Воздух начал уходить через микротрещины в деформированном корпусе, и индикатор давления на моем запястье начал стремительно краснеть, предупреждая о скорой декомпрессии.

— Мири, люк заклинило! — я в панике огляделся по сторонам, ища хоть какой-то инструмент.

— О, какая неожиданность! Кто бы мог подумать, что если сжать корабль тисками, двери перестанут открываться? — Мири картинно приложила ладонь к лицу. — Воспользуйся ломом, Роджер! Он в пожарном щите, прямо за твоей левой пяткой!

— Вижу! Господи, благослови стандарты безопасности академии, которые я так ненавидел! — я сорвал тяжелый стальной лом с креплений.

Я вогнал плоский конец инструмента в узкую щель между дверью и косяком, чувствуя, как холодный пот заливает глаза под шлемом скафандра. Упершись сапогом в стену, я потянул лом на себя, используя его как рычаг Архимеда, чтобы сокрушить упрямство заклинившего металла. Скрежет был таким, будто я пытался вскрыть гигантскую банку шпрот, внутри которой находилась вся моя жизнь и неоплаченные счета за обучение. Створка поддалась на пару сантиметров, издав звук, напоминающий предсмертный хрип старого робота-пылесоса, и в лицо мне ударила струя ледяного воздуха, вырывающегося в кабину.

— Давай, еще немного, чемпион! У тебя сил больше, чем мозгов, я в тебя верю! — подначивала Мири, мерцая на стекле.

— Заткнись… и… помогай… диагностикой! — прохрипел я, вкладывая последние силы в рывок.

С оглушительным «бздынь» защелка лопнула, и дверь резко отлетела в сторону, едва не вырвав мне плечо из сустава. Я буквально ввалился в кабину, где уже вовсю дымило — верный признак того, что проводка под панелью управления устроила собственную прощальную вечеринку. Красные огни аварийной сигнализации заливали все пространство тревожным светом, превращая привычное место работы в декорации к фильму ужасов о восстании машин. Я отбросил лом в сторону и на четвереньках пополз к пилотскому креслу, пока гравитационные компенсаторы пытались сообразить, в какую сторону им нужно тянуть.

Внезапно на главном мониторе, который чудом еще продолжал работать, вспыхнуло огромное кроваво-красное предупреждение, сопровождаемое противным писком.

— Роджер, бросай все и прыгай в кресло! У нас гости, и они не собираются приносить печенье! — голос Мири стал неестественно звонким и серьезным.

— Что еще за гости⁈ Нам и одного этого желтого маньяка за бортом хватает! — я запрыгнул в кресло и начал лихорадочно пристегивать ремни.

— Второй дрон-уборщик заходит на таран по вектору ноль-сорок-пять! — она вывела схематичное изображение, где к нам стремительно приближалась еще одна желтая точка. — Видимо, вспышка твоего реактора сработала как сигнал «Бесплатный металлолом здесь!». Он разгоняется, чтобы окончательно дезинтегрировать наше судно на запчасти!

Я посмотрел в боковой иллюминатор и увидел, как из темноты выплывает еще одна массивная туша «Чисто-Прома», его двигатели ярко сияли, а захваты были плотно прижаты к корпусу для максимального удара. Это была не просто утилизация, это был смертный приговор, подписанный тупым алгоритмом, который не видел разницы между живым пилотом и ржавым куском титановой обшивки. Первый дрон, словно чувствуя приближение конкурента, сжал свои клешни еще сильнее, пытаясь удержать добычу, и «Жаворонок» отозвался таким стоном, что у меня заныли зубы. Мы превращались в начинку для механического бутерброда, и шансы на спасение таяли быстрее, чем кусок льда на поверхности Венеры.

Дым в кабине стал настолько густым, что я едва видел собственные руки на рычагах управления маневровыми дюзами.

— Мири, я не могу стабилизировать тягу! Компьютер выдает ошибку за ошибкой, шина данных перегружена! — я яростно клацал тумблерами, пытаясь оживить замершие индикаторы.

— Это потому, что ты пытаешься управлять кораблем, который сейчас технически является частью пищеварительного тракта этого пылесоса! — Мири появилась прямо над приборной панелью в полный рост. — Послушай, Роджер, если ты не сделаешь что-то безумное в ближайшие десять секунд, мы станем самым дорогим кубиком прессованного лома в этом секторе. Твой корабль скоро превратится в плоский блин, и я не уверена, что смогу существовать в двухмерном пространстве!

— Есть идея! — я замер, глядя на индикатор запаса кислорода для системы жизнеобеспечения. — Мири, перенаправь остатки кислорода из резервных баллонов в форсажные камеры маневровых двигателей!

— Ты с ума сошел? Это же взрывоопасно! Мы можем просто разлететься на атомы раньше, чем нас ударит второй дрон! — она выглядела по-настоящему испуганной, что для ИИ было редкостью.

— Либо мы взорвемся красиво, либо нас сплющат обычно! Делай, это единственный шанс вырваться из этих объятий! — я до упора выжал рычаг подачи смеси, чувствуя, как под полом начинает нарастать дикая вибрация.

Мири на мгновение замерла, ее глаза замерцали от потока вычислений, а затем она резко кивнула, и на панели управления загорелся зеленый индикатор экстренного впрыска. Воздух, предназначенный для того, чтобы я мог дышать следующие пару часов, с шипением устремился в сопла двигателей, создавая гремучую смесь с остатками топлива. «Жаворонок» вздрогнул так, будто получил пинок от самого создателя Вселенной, и из маневровых отверстий вырвались длинные языки ярко-синего пламени. Магнитные захваты дрона-уборщика не были рассчитаны на такую резкую и яростную тягу, и металл начал скользить по металлу с оглушительным визгом.

Второй дрон уже был в паре сотен метров, превратившись в огромную стену из желтого пластика и стали, несущуюся прямо на нас.

— Сейчас будет больно! — закричал я, хватаясь за штурвал обеими руками.

— Три… две… одна… Давай, Роджер, покажи им, кто тут капитан! — вопила Мири, исчезая в яркой вспышке интерфейса.