Звезданутый Технарь

Глава 6 Агрессивная археология

Я провел перчаткой по глубокой борозде в титане, оставленной, судя по всему, боевым сервоприводом или чем-то столь же тяжелым. В голову лезли мысли о том, что секретные данные, за которыми я охочусь, могли стоить жизни целому отряду профессионалов. Мой азарт мусорщика начал понемногу уступать место холодному расчету выживальщика, который шептал, что пора бы разворачиваться и валить отсюда, пока «призраки» не проснулись.

— Мири, ты это видишь? Тут была бойня. Армейские пукалки, мины… Это точно не похоже на штатную эвакуацию из-за утечки радиации, — я сглотнул сухой ком в горле.

— Вижу, Роджер. Анализирую траектории… Похоже на абордажную операцию сил спецназначения, — ее голос стал тише. — Но знаешь, что странно? Я не вижу ни одного тела. Либо их забрали, либо… Ну, либо они сами ушли, что в открытом космосе без корабля сделать довольно проблематично. Иди вперед, цель уже за углом.

— Отличное утешение, Мири. «Тел нет, иди вперед». Прямо девиз для моей будущей биографии, — я покрепче перехватил фонарь и шагнул в пролом.

Внутри отсека Мири активировала проекцию сетки сканера, и на стальной стене передо мной вспыхнули ярко-зеленые линии, создавая объемную карту пространства. Сигнал пульсировал прямо за массивным титановым каркасом, вырванным с корнем, за которым в стену, был буквально вплавлен небольшой черный контейнер марки «Эгида-М». Он выглядел чужеродным элементом в этой ржавой среде — гладкий, матовый, лишенный каких-либо опознавательных знаков, кроме едва заметной эмблемы. ИИ сразу подсветила красным сложный замок на его лицевой панели, который требовал биометрического подтверждения.

Биометрия древней Империи. Это уже серьезно.

— Вот он, наш золотой билет в жизнь без долгов! — Мири зависла голограммой прямо над контейнером. — Контейнер «Эгида-М». Бронирование четвертого класса, защита от электромагнитных импульсов и, судя по всему, замок с ДНК-сканером. Обычным хакерским софтом его не вскроешь, тут нужна грубая сила и капелька твоего безумия.

— Грубая сила, это по моей части. — я потянулся к поясу инструментов. — Но биометрический код? Ты же понимаешь, что у меня нет в запасе пальца какого-нибудь мертвого императора? Как мы его откроем?

— А зачем открывать замок, когда можно вырезать весь кусок стены? — Мири иронично подмигнула. — Роджер, ты иногда бываешь таким прямолинейным, что мне хочется переписать твой код логического мышления. Доставай свой резак, будем работать по старинке.

Я вытащил из кобуры свой любимый лазерный резак производства компании «Ишимура», модель СМ-01. Тяжелый, надежный агрегат с характерным оранжевым корпусом, который не раз выручал меня на свалках, когда нужно было быстро вскрыть герметичный контейнер или отрезать кусок ценного сплава. Я проверил зарядную ячейку и настроил фокусирующую линзу на узкий, высокотемпературный луч. Рукоятка прибора привычно легла в ладонь, вибрируя от внутренней мощи, готовой вырваться наружу.

Главное — не нажимать красные кнопки без команды.

Это правило я вызубрил еще в академии, хотя там оно касалось в основном систем сброса ядерного топлива. Сейчас же передо мной был объект, который мог стоить миллионы, и одно неверное движение резака превратило бы ценный модуль памяти в кучку расплавленного кремния. Я глубоко вздохнул, стараясь унять дрожь в руках, и поднес сопло инструмента к титановой балке, в которую был вмонтирован контейнер.

— Мири, если я случайно устрою тут Большой Взрыв 2.0, пообещай, что не расскажешь в академии, какой я был неудачник, — я нажал на спуск.

— О, Роджер, я обязательно сообщу им об этом! Но только после того, как сама посмеюсь над твоим призраком в облачном хранилище, — она сделала вид, что поправляет невидимые очки. — Давай, жги уже, медвежатник. Время не ждет, а мой датчик приближения белого зверька, начинает как-то подозрительно подергиваться.

Я настроил частоту режущего луча на пять тысяч кельвинов, и из сопла «Ишимуры» вырвался ослепительно-белый клинок света. Раскаленный металл мгновенно начал шипеть, выбрасывая в пустоту снопы искр, которые медленно разлетались во все стороны, превращаясь в маленькие горящие звезды. Звук был специфическим — в вакууме я слышал его только через вибрацию собственных рук, передаваемую через скафандр. Это был низкий, утробный гул, от которого зубы начинали ныть, а в животе появлялось неприятное чувство холода.

Титан поддавался неохотно, словно защищая свою тайну до последнего.

Я осторожно вгрызался инструментом в обшивку прямо рядом с корпусом модуля, стараясь вести линию максимально ровно. Капля пота скатилась по лбу и застыла на кончике носа, жутко раздражая, но я не мог отвлечься ни на секунду. Раскаленный край пропила светился багровым цветом, отражаясь в моем визоре и создавая ощущение, что я работаю в самом центре ада. Мне очень хотелось поскорее закончить с этим делом и убраться из этого мрачного склепа к свету далеких, но таких родных звезд.

— Еще немного, Роджер… Левее… Да, вот так! — Мири буквально прилипла к экрану, отслеживая глубину проникновения луча. — Ты прямо как скульптор, только вместо мрамора у тебя ржавое железо, а вместо резца, штуковина, способная прожечь дыру в планете. Будь осторожен с силовым каркасом, если он лопнет под напряжением, нас тут знатно тряхнет.

— Стараюсь, Мири! Ты бы лучше следила, чтобы никто не подкрался сзади с вопросом «А что это вы тут делаете?», — я закончил первый разрез и начал второй.

— Не волнуйся, пока все тихо. Только ты, я и миллиард тонн мертвого металла. Ну, и может быть, та странная тень, которую я видела в коридоре пять минут назад… Шучу-шучу! Или нет?

Я лишь крепче сжал рукоятку резака, решив не отвечать на ее подколки. Последний сегмент крепления поддался, и черный контейнер, наконец, освободился от вековых объятий линкора. Я подхватил его свободной рукой, чувствуя его неожиданную тяжесть и холод, который пробивался даже сквозь термоизоляцию перчаток. В этот момент мне показалось, что весь корабль вокруг нас издал протяжный, жалобный вздох, словно мы только что вырвали у него последний сохранившийся орган.

Нужно уходить, причем быстро.

Но не успел я порадоваться своей добыче, как тьма коридоров линкора разорвалась пульсирующим багровым светом, от которого мои глаза мгновенно заслезились.

— Ой-ой, Роджер, кажется, мы разбудили дедушку, — прошептала Мири, и в ее голосе проскользнули нотки настоящего азарта. — Система безопасности «Скайнет-лайт» официально признала тебя нежелательным элементом декора. Датчики движения в секторе 4-Б ожили, и, судя по логам, они не собираются предлагать нам чай с печеньем.

— Только этого мне не хватало для полного счастья! — выкрикнул я, прижимая контейнер к груди.

Корабль вокруг нас словно вздохнул, запуская древние гидравлические системы, которые не работали десятилетиями.

Потолочные панели со скрежетом разошлись, и из темноты технического яруса начали выдвигаться угловатые силуэты автоматических турелей модели «Цербер». Эти штуки были созданы для того, чтобы превращать абордажные группы в аккуратный фарш, и сейчас их сдвоенные лазерные пушки неторопливо, со свистом сервоприводов, наводились прямо на мой шлем. Я видел, как линзы их сенсоров вспыхнули рубиновым светом, захватывая цель с пугающей эффективностью военных технологий прошлого.

— Поздравляю, Роджер, у тебя теперь пять звезд розыска в этой мертвой системе! — Мири картинно захлопала в ладоши. — Если выживешь, обязательно запиши это в свое резюме как «опыт общения с требовательными клиентами».

— Мири, сейчас не время для иронии, помоги мне отсюда выбраться!

Первый выстрел вспорол вакуум, превратив кусок обшивки в паре сантиметров от моей головы в облако раскаленного пара.

Я кувыркнулся в сторону, чувствуя, как магнитные подошвы с трудом отрываются от пола, и спрятался за ближайший массивный ящик. На его боку красовалась огромная желтая наклейка с черепом и многообещающей надписью, «Внимание, взрывоопасно. Не подвергать воздействию температур». Прекрасно, просто великолепно — я выбрал в качестве щита бочку с высокооктановым топливом или чем-то похуже.

— Отличный выбор укрытия, герой, — съязвила Мири, прикрывая глаза ладонью. — Только не забывай, что в классических сериалах парни в красных рубашках заканчивают именно так. Постарайся не стать яркой вспышкой на фоне этого кладбища, ладно?

— Я не в красной рубашке, Мири, мой скафандр серо-грязный! — яростно прошипел я, проверяя уровень заряда бустеров.

Лазерные лучи «Церберов» методично шили металл моего укрытия, заставляя его вибрировать от попаданий.

Нужно было действовать, и действовать быстро, пока автоматика не догадалась, что я прячусь за бомбой замедленного действия. Я крепко обхватил «Эгиду-М» обеими руками, вдавил кнопку активации реактивных бустеров на ранце и почувствовал, как мощный пинок в спину отправляет меня в полет по заваленному хламом коридору. Позади раздался грохот — турели не прекращали огонь, выбивая из переборок куски стали и превращая остатки интерьера в решето.

— Давай, жми на всю железку, ковбой! — кричала Мири, подсвечивая мне путь на визоре яркими маркерами. — Поворот налево, потом через технический лаз, и мы у шлюза! Только не врежься в ту балку, она выглядит очень твердой!

Я несся сквозь темноту, уворачиваясь от летящих обломков и чувствуя, как адреналин заставляет сердце колотиться в бешеном ритме.

Мне нужно было добраться до своего корыта раньше, чем «Церберы» догадаются переключиться на уничтожение моего единственного билета домой. Ноги гудели от напряжения, когда я коснулся пола в районе шлюзовой камеры, едва не промахнувшись мимо открытого люка. Впереди маячил родной силуэт моего корабля, который сейчас казался мне самым прекрасным исследовательским крейсером во всей обитаемой галактике.

Черный контейнер «Эгида-М» весил столько, будто в него запихнули все грехи человечества и еще пару кирпичей сверху. Я тащил эту заразу через нагромождение обломков, чувствуя, как мои магнитные захваты на перчатках «Шахтера-3» жалобно пищат, пытаясь удержать скользкий композит. Позади меня коридоры старого линкора превратились в дискотеку из ада, красные лазерные лучи турелей «Цербер» методично прошивали вакуум, превращая остатки переборок в светящееся решето. Каждое попадание выбивало фонтан искр и заставляло меня вздрагивать, вспоминая все те фильмы, где парней в серых скафандрах пускали на фарш в первые пять минут хронометража.

— Роджер, если ты не прибавишь ходу, я начну бронировать место на твоем надгробии! — прокричала Мири, чья голограмма испуганно мигала на краю моего визора. — Эти консервные банки с лазерами уже почти высчитали твою траекторию. Ты сейчас двигаешься с грацией беременного гиппопотама в киселе!

— Очень вдохновляет, Мири! — яростно выдохнул я, едва не споткнувшись о вырванный кусок кабеля. — Попробуй сама потаскать эту дуру в невесомости, когда за тобой охотится армейская автоматика пятидесятилетней выдержки! Мои сервоприводы на коленях скоро прикажут долго жить!

Я сделал мощный рывок, отталкиваясь от остатков капитанского мостика.

Магнитные захваты костюма снова выдали ошибку синхронизации, заставив меня на мгновение потерять опору. Я почувствовал, как инерция тяжеленного контейнера тянет меня в разверзшуюся пасть технической шахты, где тьма была такой густой, что ее можно было резать моим «Вулканом». Только в последний момент мне удалось зацепиться свободным карабином за выступающую арматуру, и я повис над бездной, прижимая «Эгиду» к животу, как самое дорогое сокровище в галактике.

— Ну и чего мы ждем? — съязвила искин. — Любуемся видами?

— Ищу твое чувство такта, но, кажется, его тут нет, — проворчал я, подтягиваясь вверх.

До моего «Жаворонка-4» оставалось всего метров двадцать, но этот путь казался бесконечным из-за постоянного обстрела. Очередной импульс «Цербера» пролетел в миллиметре от моего плеча, оплавив внешний слой термоизоляции скафандра. Запах паленого пластика мгновенно заполнил шлем, напоминая о том, что я всего лишь мешок с мясом в хрупкой оболочке. Я буквально зашвырнул контейнер в открытый зев шлюза своего корабля и сам ввалился следом, судорожно нажимая на кнопку закрытия люка.

Тяжелая стальная дверь челнока лязгнула, отрезая нас от разъяренных турелей линкора.

Я рухнул на холодную палубу, чувствуя, как сердце колотится где-то в районе горла, и крепко обнял черный ящик. Казалось, опасность миновала, но космос — та еще стерва, которая любит подкидывать сюрпризы в самый неподходящий момент. В ту же секунду корпус «Жаворонка» содрогнулся от такого мощного удара, что меня подбросило до самого потолка, а затем чувствительно приложило спиной о распределительный щит.

— Это был не комплимент от шеф-повара! — Мири в панике развернула передо мной каскад алых диагностических окон. — Один из зарядов успел лизнуть наш кормовой сектор прямо перед закрытием шлюза! У нас критические повреждения внешнего контура подачи гелия-3!

— Ты издеваешься? Только не сейчас! — я бросился к креслу пилота, на ходу сбрасывая тяжелый шлем и включая систему восстановление запасов кислорода.

В кабине воняло озоном и жженой проводкой, а по мониторам ползли строки ошибок, которые не предвещали ничего хорошего.

Второй бак с горючим быстро терял давление, и датчики показывали, что гелий вырывается наружу, образуя вокруг нашей кормы сверкающее и смертельно опасное облако. Если хоть одна искра от поврежденных дюз попадет в этот коктейль, мой верный корабль превратится в самую яркую и короткую сверхновую в этом секторе. Я видел на экране внешнего обзора, как из пробитого бака хлещет плазма, закручиваясь в причудливые спирали, словно мы были хвостатой кометой.

— Роджер, у нас тридцать секунд до того, как реактор решит, что он маленькое солнце! — Мири тыкала пальцем в таймер, который неумолимо отсчитывал секунды до финала. — Система безопасности блокирует двигатели! Нам нужно немедленно сбросить поврежденный топливный модуль, иначе мы разлетимся на атомы вместе с твоей драгоценной добычей!

— Сбросить бак? Ты с ума сошла? — я лихорадочно щелкал тумблерами, пытаясь перехватить управление у взбесившейся автоматики. — Если мы его выкинем, мы останемся дрейфовать здесь вечно, пока нас не подберут коллекторы или те же турели не добьют! Мы станем неподвижной мишенью, Мири!

— Зато мы будем живыми неподвижными мишенями целых десять минут! — парировала она.

— Нет, мы сделаем по-другому. Помнишь, как в той старой игре про контрабандистов на «Тысячелетнем Соколе»? — я уже лез под приборную панель, срывая защитный кожух.

Я впился взглядом в мешанину проводов и соленоидов, отвечающих за магнитную стабилизацию подачи топлива. Мои руки, испачканные в масле и копоти, действовали быстрее, чем я успевал соображать. Нужно было срочно перенастроить полярность стабилизаторов, чтобы удержать остатки давления внутри системы, используя поврежденный участок как импровизированный форсаж. Это было полное безумие, чистый технический суицид, но другого выхода я просто не видел в этом заброшенном кладбище кораблей.

Я схватил мультитул и с силой провернул заклинивший вентиль аварийного сброса, направляя избыток газа в обходные клапаны.

Металл под моими пальцами показался горячим, обжигающим даже через перчатки, но я не обращал на это внимания. Внутри системы впрыска что-то натужно загудело, соленоиды задрожали, пытаясь справиться с неестественной для них нагрузкой. Я замкнул восьмой и десятый контакты на главной шине, молясь, чтобы магнитное поле не схлопнулось раньше времени и не превратило меня в кучу фарша внутри кабины.

— Роджер, осталось десять секунд! — голос Мири сорвался на крик. — Реактор на пределе! Бросай эту затею, это не сработает!

— Сработает, если ты прямо сейчас сдвинешь фазу магнитных полей на пятнадцать градусов! — я вцепился в рычаг управления дюзами.

— Ты псих! Полный, законченный псих! — Мири зажмурилась, но я почувствовал, как ее цифровые пальцы вклинились в управление.

Я видел, как таймер замер на отметке «05», и в этот момент весь корабль наполнился низким, вибрирующим гулом. Это был звук работающей на износ техники, которая просит о пощаде, но получает только новую порцию команд. Я проигнорировал все вопли системы безопасности, которая выводила на экраны огромные предупреждения о неминуемой детонации, и положил руку на сектор газа.

— Давай же, крошка, не подведи своего капитана, — прошептал я, чувствуя, как пот заливает глаза.

В моей голове промелькнули кадры из всех академийских учебников, где черным по белому было написано, что так делать нельзя. «Категорически запрещено перенаправлять нестабильный поток гелия-3 через поврежденный контур», гласило правило номер один. Но правила пишут для тех, у кого есть запасные корабли и полные баки горючего, а не для парней, которые пытаются выжить на одном голом энтузиазме и синей изоленте.

— Пять секунд! — Мири театрально закрыла лицо руками. — Прощай, жестокий мир нулей и единиц!