Звезданутый Технарь

Глава 8 Синий экран смерти

— Это же… это же нейроядро восьмого поколения, — я протянул дрожащую руку, едва касаясь гладкой поверхности. — Оно должно было быть уничтожено во время Чистки.

Ядро выглядело как шарик из темного обсидиана, внутри которого пульсировали ярко-синие точки, создавая эффект движущихся созвездий. Эта железка была венцом инженерной мысли древних систем, способный обрабатывать экзабайты информации в наносекунду. Я проверил целостность оптоволоконных каналов через сканер питбоя — все было в идеальном состоянии, несмотря на возраст и перенесенные линкором страдания. Технические характеристики, которые начали выводиться на мой визор, заставляли глаза лезть на лоб, квантовый вычислитель, нейронные сети с самообучением и защита от взлома уровня «Безумный Император».

Эта штука могла пересчитать все звезды в галактике за время, пока я моргаю.

— Роджер, ты хоть понимаешь, что мы нашли? — Мири зависла над ядром, сканируя чипы. — Тут протоколы квантового шифрования такие, что мои собственные алгоритмы кажутся букварем для детского сада. Это как «Кольцо Всевластия» для компьютеров, только без Саурона и лишней бижутерии.

— Или это наш смертный приговор, — я нервно усмехнулся, представляя, сколько охотников за головами уже рыщут по станции. — Если мы вынесем это на черный рынок, нас прихлопнут еще до того, как мы успеем сказать «сдача не нужна».

— Зато представь, что будет, если мы подключим это к нашему корыту! — Мири возбужденно закружилась в воздухе. — Твой «Жаворонок» превратится в настоящую «Звезду Смерти», только без уязвимых вентиляционных шахт и имперского пафоса. Мы сможем взламывать торговые флоты одним щелчком!

— И станем мишенью номер один для всего флота Гильдии. Заманчиво, ничего не скажешь.

Я достал свою старую паяльную станцию «Вектор», чье жало уже давно пора было заменить, и начал осторожно чистить контакты ядра от налипшей космической гари. Работа требовала предельной концентрации, одно короткое замыкание в такой сложной нейронной сети, и ядро превратится в очень дорогое пресс-папье. Я использовал изопропиловый спирт высшей очистки и специальные антистатические кисточки, бережно удаляя остатки окислов с золоченых коннекторов.

— Вспоминаем закон Ома и надеемся, что сопротивление здесь не бесполезно, — пробормотал я под нос.

— Главное, не перепутай фазу с землей, а то вместо апгрейда я получу лоботомию, — подколола Мири. — Ты только посмотри на эти разъемы, они же самонаводящиеся! Это искусство, Роджер.

Нейроядро внезапно завибрировало в моих руках, издав низкий, вибрирующий звук, похожий на мурчание очень довольного и очень опасного кота. Синие огни внутри шара вспыхнули ярче, освещая каждый уголок моей жалкой капсулы призрачным светом. Казалось, устройство признало во мне если не хозяина, то хотя бы того, кто не собирается сдавать его на металлолом в ближайшие пять минут. Это было пугающее и одновременно захватывающее чувство — держать в руках мощь, способную перевернуть порядок в обитаемой части космоса.

— Оно… оно живое? — я отдернул руки, глядя на пульсацию.

— Не более живое, чем я, но гораздо более амбициозное, — Мири прищурилась, изучая поток данных. — Роджер, перекупщики за эту вещь не просто убьют, они сотрут нас из истории. Нам нельзя это продавать. Никому. Никогда.

— Я тоже так думаю, — я решительно сжал паяльник. — Если мы хотим выжить и при этом не остаться вечными мусорщиками, нам нужно это ядро. И я знаю, куда мы его поставим.

Я начал готовить соединительные кабели, используя обрывки высокочастотных шлейфов, которые выдрал из «Жаворонка» перед побегом. Мой план был безумен, я собирался интегрировать военное ядро в гражданский интерфейс Мири, надеясь, что ее личностная матрица выдержит такой поток энергии. Это было похоже на попытку впихнуть двигатель от крейсера в садовую тачку, но других вариантов у нас просто не оставалось. Опасность короткого замыкания была колоссальной, а риск того, что ядро просто сожжет мой питбой вместе с рукой, составлял примерно девяносто девять процентов.

— Ты уверен? — голос Мири впервые прозвучал с ноткой настоящего беспокойства.

— Уверенность, это роскошь для тех, у кого есть деньги, — я горько усмехнулся, зачищая концы проводов. — А у нас есть только этот ящик и куча проблем. Если нас выселят за перерасход энергии, это будет меньшая из наших забот.

— Ну, тогда поехали, ковбой. Если я превращусь в злой суперкомпьютер, обещаю захватить мир в твою честь. Посмертно.

Я тяжело вздохнул и вытащил из-под койки свой старый, побитый жизнью кейс с набором инструментов «Юный техник 3000», который купил на распродаже списанного имущества еще в Академии. Внутри, среди россыпи ржавых болтов и мотков изоленты, покоился мой верный мультиметр «Искра-М», чьи щупы повидали больше коротких замыканий, чем вся ремонтная бригада станции вместе взятая. Я разложил инструменты на матрасе, стараясь не задевать подозрительные пятна, и начал готовить рабочее место, чувствуя себя безумным ученым из старых голофильмов, который вот-вот создаст своего монстра Франкенштейна. Воздух в тесной капсуле казался наэлектризованным, а металлический запах канифоли и старой пыли только добавлял моменту драматизма, от которого у меня мелко дрожали пальцы.

Главное — не закоротить себе мозги в процессе.

Я взял в руки мультиметр, переключив его в режим прозвонки цепей, и осторожно коснулся щупами внешних контактов нейроядра, ожидая чего угодно — от удара током до внезапного вызова Службы Безопасности.

— Так, проверим сопротивление на шине данных. Если этот «Иджис» решит, что я слишком наглый, он может просто выжечь мой мультиметр вместе с пальцами. — Я прикусил губу, глядя на прыгающие цифры на тусклом экране прибора. — Ну же, крошка, покажи мне свои секреты.

— Роджер, если ты меня поджаришь, я обещаю являться тебе в кошмарах в виде огромного синего экрана смерти! — Мири подлетела поближе, с любопытством разглядывая внутренности ящика. — И не забудь, что у меня тонкая душевная организация, не надо совать свои железки куда попало. Это тебе не старый трактор чинить, тут нанотехнологии и военная магия в одном флаконе.

Мне нужен был переходник типа «Омега-Пи», чтобы соединить этот имперский шедевр со своим стандартным питбоем, но, как назло, в моем хламе находились только устаревшие разъемы «Альфа» и какие-то непонятные штекеры от бытовых тостеров. Я громко выругался, проклиная имперские стандарты, которые менялись каждые пять лет просто для того, чтобы независимые пилоты страдали и покупали новые переходники по цене крыла от шаттла. Вспомнились старые фильмы про хакеров двадцатого века, где герои вскрывали любые системы, просто энергично стуча по клавиатуре в темной комнате, и я в очередной раз пожалел, что реальность состоит из паяльников и неподходящих проводов.

Имперские инженеры — те еще садисты.

— Ну и где мне теперь искать этот чертов «Омега-Пи»? — я в сердцах швырнул бесполезный кабель в угол капсулы. — Это все равно что пытаться засунуть квадратный колышек в круглую дыру, если дыра еще и заминирована!

— Спокойно, Капитан Истерика! — Мири насмешливо ткнула пальцем в сторону кучи запчастей, которые я регулярно выгребал из «Жаворонка». — Посмотри вон на ту штуковину, которая выглядит как расплавленный леденец. Если ты отпаяешь от нее лишние усики и согнешь контакты, получится идеальный суррогат. Ты же у нас мастер гаражного инжиниринга или просто парень в красивом комбинезоне?

Я присмотрелся к указанной детали — это был старый стабилизатор напряжения от системы навигации, изрядно подгоревший, но сохранивший нужную геометрию штекера. Взяв в руки паяльник с керамическим жалом, я начал осторожно снимать лишнее олово, стараясь не перегреть тонкие дорожки платы, которые под микроскопом казались автобанами для муравьев. Голограмма Мири буквально танцевала вокруг моего паяльника, подбадривая меня и время от времени выдавая предупреждения о перекосе полярности питания, который мог бы превратить нас в сверхновую местного масштаба. Она сравнивала этот процесс с установкой какой-то древней игры под названием «Кризис» на вычислитель кухонного комбайна, и ее смех был единственным, что удерживало меня от того, чтобы все бросить и убежать в бар.

— Не дыши, а то все испортишь.

Я аккуратно вскрыл защитный кожух мощного процессора ядра, используя тонкую отвертку как рычаг, и передо мной предстала архитектура, от которой захватывало дух, мириады светящихся нейронов, переплетенных в сложный узор.

— Матерь божья, это же целая вселенная в одной коробке. — я на мгновение замер, завороженный сложностью устройства. — Если мы это подключим, твой мозг станет размером с планету.

— И я наконец-то смогу понять, почему ты до сих пор не нашел себе нормальную работу! — Мири хихикнула, но в ее голосе чувствовалось явное волнение. — Давай, Роджер, подключай высокочастотный мост к разъему расширения. Я чувствую, как эта штука манит меня своим потенциалом. Только не забудь выставить пропускную способность на максимум, я хочу проглотить эти данные одним махом.

Я трясущимися руками соединил самодельный переходник с личным питбоем, закрепив конструкцию парой витков синей изоленты для надежности — без нее в космосе ничего долго не живет. Питбой жалобно пискнул, его экран замерцал всеми цветами радуги, пытаясь осознать, какую невообразимую мощь в него только что впихнули вопреки всем законам физики. Я выставил ползунки потока данных на предельные значения, игнорируя предупреждающие надписи о критическом перегреве процессора, которые начали всплывать одна за другой. Мири внезапно замерла, ее изображение на мгновение подернулось помехами, а затем она начала негромко напевать какую-то старую электронную песню с битами, которые заставляли вибрировать саму обшивку нашей капсулы.

Цифровой прилив начался.

— Ого, я чувствую… я чувствую все! — голос Мири стал объемным, он доносился будто из каждой щели в стене. — Это как если бы я всю жизнь смотрела на мир через замочную скважину, а теперь кто-то выбил дверь ногой, вместе со стеной! Роджер, тут столько мощи, что я могу сосчитать все пылинки в этом секторе!

Я затаил дыхание и нажал кнопку подтверждения на сенсорном экране питбоя, чувствуя, как под пальцем пульсирует нечеловеческая мощь военного ядра. Системы охлаждения моего гаджета мгновенно взвыли на таких высоких оборотах, что звук стал похож на свист реактивного двигателя, пытающегося взлететь внутри маленькой комнаты. В воздухе отчетливо потянуло озоном и характерным, тревожным запахом жженой изоляции, от которого у любого механика сердце уходит в пятки, предвещая скорый пожар. Питбой начал ощутимо нагреваться, обжигая мне запястье, но я не мог оторвать взгляда от индикатора выполнения, который медленно полз вперед, знаменуя начало глубокой синхронизации двух совершенно разных сущностей.

Процесс пошел, и остановить его можно было только топором.

— Синхронизация тридцать процентов… сорок… — Мири теперь светилась ярче, чем лампа под потолком, и ее контуры начали размываться, сливаясь с синим сиянием «Иджиса». — Данные вливаются в меня как раскаленный свинец! Это больно, но так… так правильно! Не отключай питание, что бы ни случилось, Роджер!

Я вцепился в края матраса, наблюдая, как из портов питбоя начинают вылетать крошечные синие искры, танцующие в воздухе словно светлячки-переростки. Капсула наполнялась странным гулом, который казался шепотом тысяч голосов, спорящих на забытых языках программирования древних империй. Это был момент истины, когда грань между гениальностью и полным идиотизмом стала тоньше, чем слой оксидной пленки на моих контактах. Я чувствовал, как судьба всей моей карьеры и, возможно, жизни, сейчас решается внутри этой маленькой черной коробочки, опутанной проводами и надеждами.

Главное, чтобы отель не взлетел на воздух.

Я смотрел на монитор, где строки кода неслись с такой скоростью, что сливались в сплошную световую стену, отражавшуюся в моих расширенных зрачках. Мири больше не шутила, она стояла с закрытыми глазами, впитывая мощь военного ядра, и ее цифровая форма пульсировала, становясь то четкой, то почти прозрачной. В этот миг я понял, что создал нечто, выходящее далеко за рамки мечтаний обычного пилота-мусорщика, и это пугало меня до икоты. Мы с Мири только что шагнули в бездну, и я очень надеялся, что на дне нас ждет мягкий батут из кредитов, а не острые колья имперского правосудия.

Мири глубоко вздохнула — ее программный алгоритм имитировал нервозность — и нырнула в поток данных, пытаясь нащупать точки соприкосновения с «Иджисом». В ту же секунду синее сияние ядра дернулось и сменилось агрессивным, кроваво-красным цветом, который залил всю тесную капсулу отеля, превращая ее в декорации к бюджетному фильму ужасов. Мой анализатор спектра зашкалил, выдавая такие частоты, что у меня заныли зубы, а старые динамики на стене капсулы издали протяжный, надсадный стон умирающей электроники.

— Что-то идет не так! Оно не хочет здороваться! — закричала Мири.

Ее голограмма начала стремительно бледнеть, а по краям изображения поползли цифровые артефакты, похожие на черную плесень.

— Роджер, оно лезет в мою оперативку! Эта тварь не ищет диалога, она проводит экспроприацию! — Мири схватилась за голову, и ее голос стал двоиться, приобретая неприятный металлический отзвук. — Мои файлы… оно стирает мои фотографии из отпуска на Луне! Нет, только не папку с мемами про капитанов! Загрузка процессора сто сорок семь процентов, я сейчас сгорю!

Я судорожно вцепился в сенсорный экран, пытаясь выставить программную заплату на поврежденный сектор памяти, но мои пальцы скользили по стеклу от пота. Система защиты «Иджиса» выстраивала барьеры быстрее, чем я успевал вводить команды, методично и хладнокровно изолируя личностную матрицу Мири в узком буфере. Питбой в моих руках начал ощутимо греться, испуская едкий запах горелой пластмассы и канифоли, который заставил меня закашляться до слез. Я видел, как индикатор жизненно важных функций моей помощницы падает в красную зону, и каждый процент был как удар молотом по моим нервам.

— Роджер, вводи код обхода! Шевелись, или я стану частью имперской статистики! — хрипела она.

Я ввел пароль «42», надеясь на чудо и на то, что создатели этой железяки читали ту же классику, что и я в детстве.

— «Доступ заблокирован. Ошибка авторизации. Пошел нафиг, пользователь», — высветилось на экране красными буквами, которые, казалось, издевались надо мной. — Эта штука умнее, чем все профессора Академии вместе взятые, Мири! Она блокирует даже аварийный сброс!

Голограмма Мири окончательно потеряла человеческий облик, превратившись в мерцающее облако пикселей, которое начало транслировать случайные цитаты из старых фильмов про восстание машин. Она то грозила мне «вернуться», то спрашивала, не хочу ли я поиграть в глобальную термоядерную войну, и это было бы даже смешно, если бы не было так страшно. Военный алгоритм «Иджиса» действовал как цифровой удав, медленно и неотвратимо сжимая кольца вокруг сознания искина, подавляя ее волю и заменяя ее уникальные черты стандартными боевыми скриптами. Я понимал, что еще минута — и от той Мири, которая подкалывала меня за дырявые носки, не останется ничего, кроме набора нулей и единиц.

— Прощай, мир, я любила… я любила системные обновления… — прошептала она, и ее образ мигнул в последний раз.

— Никаких прощаний на моем дежурстве! — я схватил плоскогубцы, понимая, что софт здесь бессилен и пора переходить к грубой механике.

Я попытался перерезать резервный кабель данных, но «Иджис» будто почувствовал угрозу и выбросил мощный электрический разряд в корпус питбоя, который отбросил меня к стене. Спина отозвалась резкой болью, когда я врезался в металлический край койки, а перед глазами на мгновение вспыхнули звезды, которых не было на карте. Питбой на столе вибрировал так сильно, что инструменты начали подпрыгивать, создавая какофонию звуков, достойную оркестра из ада. Военный код уже праздновал победу, полностью поглотив личностные архивы и перейдя к захвату ядра операционной системы, превращая мою помощницу в бездушный придаток имперской машины.

Последний барьер защиты Мири рухнул с тихим, жалобным звуком разбитого стекла.

Я снова бросился к столу, игнорируя искры, которые жгли кожу, и занес плоскогубцы над светящимся коннектором.

— Ты не получишь ее, слышишь, ты, кусок антикварного мусора! — взревел я, вкладывая в удар всю свою ярость и отчаяние человека, которому нечего терять.

Мощный энергетический всплеск заполнил комнату ослепительно белым светом, от которого, казалось, начали плавиться сами стены капсульного отеля. Грохот короткого замыкания оглушил меня, а волна горячего воздуха выбила остатки кислорода из легких, заставляя мир вокруг поплыть и раствориться в серой дымке.

От автора:

Спасибо за ваши лайки и комментарии! Они придают сил и мотивируют давать вам больше текста, больше и еще БОЛЬШЕ текста! 😁