Звезданутый Технарь

Глава 16 Мусорный прилипала

Забравшись обратно в шлюз «Лишнего Процента», я едва дождался, пока задраится внешняя дверь и автоматика начнет нагнетать воздух. Внутренний люк шлюза захлопнулся с таким сочным «бум», что у меня в ушах еще минуту стоял звон имперских колоколов, возвещающих о начале большой распродажи. Я выглядел как ходячая реклама угольных шахт, лицо и скафандр были покрыты слоем жирной, липкой сажи. Эта дрянь пахла жженой резиной и дешевым одеколоном, которым обычно пользуется шушера средней руки перед тем, как пойти на дело. Мои пальцы, все еще дрожащие от адреналина, впились в защелки шлема, и когда я наконец его содрал, в нос ударил спертый воздух кабины, сдобренный ароматом перегретой проводки.

Космос — это суровая штука, особенно когда ты возишься в мусоре.

— Добро пожаловать на борт, капитан Очевидность, — Мири появилась рядом со мной, ее голограмма светилась мягким зеленым светом. — Ты выглядишь ужасно. Если бы я могла чувствовать запахи, я бы, наверное, упала в обморок. Но должна признать твои крепления на тросах выглядят на удивление профессионально.

— Спасибо за комплимент, — прохрипел я, вытирая лоб рукавом нижнего комбинезона. — Это было… незабываемо. В следующий раз, когда я захочу «прогуляться по космосу», просто ударь меня током через нейро-интерфейс, ладно? Это будет менее болезненно для моей психики.

— Договорились, я внесу это в протоколы безопасности, — хихикнула она. — А теперь поднимай свою пятую точку и садись в кресло. Мы подходим к полицейскому блокпосту. Сейчас нам нужно быть тише воды и ниже травы. Или, в нашем случае, тише космической пыли и ниже уровня обнаружения радаров. Если твои тросы выдержат, мы проскочим.

Я с трудом поднялся и проковылял к пилотскому креслу, чувствуя каждую мышцу своего тела. Катер теперь надежно сидел «на привязи», и я видел на главном экране, как впереди разворачивается панорама полицейского кордона. Огромные крейсеры и юркие корветы патрулировали пространство, их сканеры прошивали пустоту, ища любую зацепку. Я затаил дыхание, надеясь на удачу и на то, что ржавое брюхо «Пожирателя Миров» станет нашей идеальной маскировкой. Мы входили в зону досмотра, и теперь от нас ничего не зависело — оставалось только ждать и надеяться на прочность титановых анкеров.

Прятки продолжались.

— А теперь собери свои мысли в кучку, потому что у нас на хвосте не просто копы, а три патрульных катера модели «Орел-1»! — Голограмма Мири вспыхнула прямо перед моим носом, мерцая неоновым индиго. — Эти ребята не любят шуток, зато обожают проводить «глубокое сканирование» всего, что не похоже на официально разрешенный вакуум. Они уже начали облет «Пожирателя Миров», и их сенсоры сейчас настраиваются на поиск любых несоответствий в массе этого летающего террикона.

— Три «Орла»? Это перебор даже для моего везения, — прохрипел я, вытирая лицо засаленным рукавом.

— Не ной, — отрезала Мири, — лучше нажми вон ту большую красную кнопку, пока они не решили, что мы особо крупная деталь, которая плохо прикручена.

Я лихорадочно потянулся к панели управления, чувствуя, как липкая сажа перекочевывает на когда-то кристально чистые сенсорные панели «Лишнего Процента». Первым делом нужно было уйти в режим «тишины», что в условиях работающего под боком гигантского реактора холодного синтеза было задачей того еще уровня сложности. Я начал последовательно отключать вспомогательные системы, слушая, как утихает гул вентиляции и гаснет второстепенная индикация, оставляя нас в призрачном полумраке. Реактор нашего катера перешел в режим минимального потребления, едва поддерживая жизнь в бортовой сети и не давая нам окончательно замерзнуть в этой консервной банке.

Теперь самое важное — фазовый инвертор.

Мне пришлось залезть в инженерное подменю, которое бандиты-предыдущие владельцы явно не открывали с момента выпуска корабля с верфей. Нужно было настроить частоту нашего теплового излучения так, чтобы оно идеально сливалось с выбросами шлака «Пожирателя Миров», превращая нас в статистическую погрешность. Я крутил виртуальные верньеры, подбирая модуляцию с точностью до четвертого знака после запятой, пока кривая на дисплее не совпала с эталонным шумом утилизатора. Это была настоящая цифровая маскировка, требующая не только мощности нового ядра Мири, но и моего инстинкта механика, привыкшего чувствовать ритм железа.

— О, Роджер, это почти как в той старой игре про коробку и шпионов, — хихикнула Мири, визуализируя на углу экрана иконку картонной коробки. — Наша маскировка сейчас настолько крутая, что если бы мы стояли посреди торгового центра, нас бы приняли за вешалку для одежды. Главное, не чихай, а то фазовый сдвиг может решить, что мы маленький, но очень гордый сверхновый взрыв.

— Очень смешно, Мири. Постарайся лучше не фонить своими вычислительными процессами, а то копы подумают, что у мусоровоза внезапно прорезался интеллект выше среднего.

Я замер в кресле, боясь лишний раз пошевелиться, когда на визоре отобразился первый проход сканирующего луча. Это был мощный, ярко-голубой импульс, который буквально прошил обшивку утилизатора, заставив датчики статического электричества на моей панели взбеситься. Я видел через внешние камеры, как этот луч медленно ползет по ржавым бортам гиганта, приближаясь к нашей технологической нише, словно глаз Саурона, ищущий свою прелесть. В кабине стало так тихо, что я слышал удары собственного сердца, каждое из которых казалось мне громом, способным выдать наше местоположение всему флоту.

Луч замер прямо над нами.

— Только не моргай, Роджер, — прошептала Мири, и в ее голосе впервые за долгое время прорезались нотки настоящего напряжения. — Полицейский диспетчер сейчас сверяет массу объекта с заявленной в манифесте. Если он заметит лишние девятьсот тонн нашего счастья, нам конец.

— Девятьсот тонн? Откуда столько? — шепотом возмутился я.

— Ну, твое эго занимает как минимум половину, — парировала она, — а остальное, это броня и тот «хлам», что не успел вылететь из трюма при сбросе. Тише, он запрашивает серийный номер утилизатора. Подключаюсь.

Через внешний аудиоканал до нас долетел ленивый, прокуренный голос диспетчера станции, который явно мечтал оказаться где-нибудь в баре на нижних уровнях, а не проверять бесконечные груды металлолома. Он зачитывал идентификационный номер «Пожирателя Миров», растягивая цифры так, словно они были сделаны из патоки. Я видел, как патрульный корвет, напоминающий уменьшенную и очень злую копию имперского звездного разрушителя, завис в паре сотен метров от нас, разворачивая свои дополнительные сенсорные штанги. Его хищный силуэт на фоне далеких звезд внушал уважение и желание немедленно катапультироваться в другую галактику.

Коп зевнул прямо в эфир.

— Сектор восемь-ноль-три, «Пожиратель Миров», проверка завершена, — пробормотал диспетчер. — Расхождений не обнаружено, продолжайте движение согласно графику утилизации. И передайте вашему капитану, что у него левый навигационный огонь мерцает, как гирлянда на старый новый год. Раздражает.

— Принято, офицер, — ответил гулкий бас капитана утилизатора. — Исправим, как только выгребем эту порцию дерьма из системы.

Я выдохнул так громко, что Мири даже немного отшатнулась в своей голографической форме, но радоваться было рано. В этот самый момент, когда полицейский корвет начал медленно отворачивать в сторону, один из индикаторов на моей панели вспыхнул яростным алым цветом. Это был датчик давления в магнитных захватах, которые я так старательно настраивал, и сейчас он вопил о том, что мы теряем контакт с обшивкой. Видимо, вибрация от «Пожирателя» нарушила хрупкое равновесие, и наши тросы начали вибрировать, передавая нагрузку на крепления.

— Роджер! Захваты дохнут! — Мири вскрикнула, и ее образ на мгновение превратился в набор помех.

— Вижу! Перенаправляю энергию! — я рванул рычаги на себя, чувствуя, как внутри катера что-то протестующе взвыло.

Мне пришлось пойти на крайние меры, я вручную отключил систему жизнеобеспечения, перебрасывая последние крохи энергии с климат-контроля и очистки воздуха прямо на электромагнитные катушки удерживающих кабелей. В кабине мгновенно стало холоднее, а индикатор кислорода начал свой медленный, но неумолимый танец смерти. Мои пальцы лихорадочно бегали по виртуальной клавиатуре, выстраивая обходные мосты в энергосистеме, чтобы не дать «Лишнему Проценту» сорваться и улететь прямо в лобовое стекло патрульному корвету.

— Бортовой компьютер дает нам вероятность успеха ровно сорок два процента, — сообщила Мири, восстановив стабильность.

— Сорок два? — я нервно рассмеялся. — Ну, хотя бы это число внушает оптимизм. Дуглас Адамс бы оценил.

— Только не надейся, что к нам прилетит золотое сердце и спасет наши задницы, — проворчала она. — Удерживай натяжение, Роджер! Левый кабель на пределе, там уже микротрещины в титановом сердечнике. Если он лопнет, нас закрутит так, что никакой фазовый инвертор не поможет.

Я вцепился в штурвал, используя его как дополнительную точку опоры, и чувствовал, как катер мелко дрожит, борясь с инерцией огромного мусоровоза. Мы были как клещ на спине слона, который внезапно решил почесаться о дерево. Каждую секунду я ждал, что титановая нить оборвется с характерным эффектом лопнувшей струны, но импровизированные узлы, затянутые мной в открытом космосе, держались на чистом упрямстве. Моя спина взмокла от пота, но я не обращал на это внимания.

Наконец, синие огни полицейских сканеров погасли, и «Орлы» начали перестраиваться в походный ордер, уходя на перехват другой цели.

— Ушли, — выдохнул я, чувствуя, как ноги становятся ватными. — Мы это сделали, Мири. Мы проскочили под самым носом у всей системы правосудия.

— Поздравляю, Роджер, ты официально стал самым неуловимым куском мусора в этом секторе, — Мири картинно вытерла воображаемый пот со лба. — Можешь включить обогрев, пока твои уши не отвалились и не стали частью интерьера. Но не расслабляйся слишком сильно, я вижу, как реакторы «Пожирателя Миров» начинают выходить на маршевую мощность. Судя по вектору, капитан этой посудины решил, что пора валить из этой системы на всех парах.

Я потянулся к тумблеру питания, возвращая жизнь в системы жизнеобеспечения, и почувствовал, как теплый воздух начинает медленно разгонять холод. Радость от победы была мимолетной, потому что я понимал, впереди нас ждет рывок, который испытает мои титановые тросы на прочность по-настоящему. «Пожиратель Миров» был медленным, но когда такая махина начинает разгон, инерция превращается в беспощадного палача для всех, кто плохо привязан. Я покрепче пристегнулся к креслу, проверяя натяжение ремней и готовясь к тому, что ближайшие несколько минут станут самым жестким аттракционом в моей жизни.

— Пристегнись покрепче, крошка, — сказал я Мири, хотя ей-то перегрузки были до лампочки.

— Я всегда готова, Роджер. А вот готов ли ты к тому, что твой позвоночник может попытаться выйти через пятки? — Она подмигнула мне, и ее глаза снова вспыхнули азартным огнем.

Где-то глубоко в недрах утилизатора проснулся настоящий зверь. Низкочастотный гул превратился в рев, который ощущался кожей. Мы начали разгон, и «Лишний Процент» жалобно заскрипел всеми своими шпангоутами, словно умоляя меня прекратить это безумие. Я закрыл глаза, вцепился в подлокотники и приготовился к тому, что космос снова попробует нас на вкус.

Мое бренное тело испытало на себе все прелести гравитационного насилия. Это не было похоже на мягкий толчок при взлете рейсового шаттла, скорее так, словно на меня внезапно уселся очень голодный и очень злой Джабба Хатт, решивший, что я его любимая подушка. Огромные маршевые двигатели утилизатора взревели так, что вибрация прошла сквозь магнитные захваты нашего «Лишнего Процента», прошила обшивку и заставила мои зубы чеканить какой-то безумный марш смерти. Инерционные гасители на катере жалобно пискнули, полыхнули снопом искр из-под приборной панели и, судя по запаху горелого пластика, решили уйти в бессрочный отпуск без сохранения содержания.

Моя печень попыталась познакомиться с позвоночником.

— Роджер, детка, не хочу тебя расстраивать, но твои показатели давления сейчас напоминают график акций компании, которая только что объявила о банкротстве, — голос Мири в наушниках дребезжал от статики, но ирония в нем никуда не делась. — Перегрузка составляет семь «же», и это только начало. Такое ощущение, что мы на американских горках, которые падают прямиком в черную дыру, а оператор аттракциона уснул на пульте управления. Твоя синяя изолента на сенсорах начинает соскальзывать, и это, честно говоря, выглядит как метафора всей нашей жизни. Видимо, капитан мусоровоза сидит далеко не в обычном кресле и не испытывает подобного тебе дискомфорта от перегрузок. А то и уже второй видит сон видит в криокапсуле.

— Мири… меньше… поэзии… больше… дела! — прохрипел я, пытаясь не прикусить язык, который стал тяжелым, как слиток свинца.

— Хорошо, капитан Очевидность, — Мири материализовалась на краешке визора, ее голограмма мерцала из-за перегрузок процессора. — Я пытаюсь компенсировать вектор тяги через маневровые движки катера, но «Пожиратель» разгоняется слишком резво для этой груды металлолома. Если я дам больше мощности на компенсаторы, мы рискуем спалить первичный обмоточный контур. Тебе нужно вручную подкрутить лимитатор подачи топлива, иначе нас просто размажет по креслу, и следующему владельцу «Лишнего Процента» придется отскребать тебя шпателем для обоев.

Я протянул стопудовую руку к панели, чувствуя, как каждый сантиметр движения дается с боем против невидимого пресса. Пальцы в перчатках скафандра казались сосисками, которыми нужно было выполнить нейрохирургическую операцию. Я нащупал тумблер байпаса топливной магистрали и с силой повернул его, игнорируя предупреждающий вой зуммера. В этот момент катер снова содрогнулся — это «Пожиратель» вышел на расчетную мощность маршевых двигателей, готовясь к прыжку через систему. Звезды за лобовым стеклом начали превращаться в длинные, размытые макаронины, и я понял, что если мы сейчас сорвемся, то станем самым быстрым мусором в этой части галактики.

Внезапно грохот двигателей сменился странным, методичным гулом. Разгон завершился, перегрузка пришла в норму и я наконец то смог свободно вздохнуть.

— Роджер, у нас проблема уровня «Хьюстон, у нас проблема», — Мири вывела на экран тревожное уведомление от внешней системы безопасности. — Похоже, центральный ИИ утилизатора, тот еще параноик. Он только что провел диагностику корпуса перед прыжком и обнаружил несанкционированную выпуклость на своем идеально ржавом брюхе, а так же препятствующие разгону импульсы. В его логах мы значимся как «мусорная форма металлической жизни» или, проще говоря, паразиты, которые портят аэродинамику в гиперпространстве. Активирован протокол санитарной очистки четвертого уровня.

— Санитарной очистки? — я нервно хихикнул. — Нас что, собираются помыть шампунем?

— Если под шампунем ты понимаешь плазменные горелки и дезинтеграторы, то да, Роджер, нас ждет очень тщательная гигиена. Этот корабль не любит безбилетников, особенно тех, кто весит почти тысячу тонн. Система считает, что нас нужно переработать, то есть превратить в аккуратные кубики спрессованного хлама для последующей утилизации. Посмотри наверх, там сейчас начнется световое шоу, за которое в приличных мирах берут деньги.

Я задрал голову к экрану и почувствовал, как сердце уходит в пятки, хотя в условиях такой перегрузки оно и так стремилось куда-то в район коленей. Прямо над нами, в массивном брюхе «Пожирателя Миров», пришло в движение нечто циклопическое. Скрежет металла о металл перекрыл даже гул двигателей — это открывался технический люк шлюза, который до этого казался просто частью бронеплиты. Огромные створки, покрытые слоем космической копоти и следами от столкновений с астероидами, медленно расходились в стороны, обнажая нутро гиганта. Внутри отсека зловеще замигали оранжевые проблесковые маячки, отражаясь от нашего лобового стекла.

Это выглядело так, будто огромный механический кит решил зевнуть перед обедом.

— Он открыл рот, Мири! — заорал я, лихорадочно дергая за рычаги, хотя понимал, что мы привязаны тросами и деться нам некуда. — Он нас сейчас сожрет! Я не хочу заканчивать карьеру пилота в качестве запчасти для какой-нибудь ржавой кофеварки на окраине обитаемых миров!

— Не драматизируй, Роджер, технически он нас не ест, он нас «дезинфицирует», — Мири сохраняла пугающее спокойствие, хотя ее голограмма теперь светилась тревожным алым цветом. — Из шлюза вылетает сервисная команда. И судя по их спецификациям, они не собираются проверять у нас билеты. Это дроиды-сварщики серии «Резчик-9». В народе их называют «мясниками», потому что они могут разобрать крейсер на запчасти быстрее, чем ты успеешь пропеть «имперский марш». Вон они, посмотри, какие милашки.

Из темного зева люка один за другим начали выпархивать тени, подсвеченные оранжевым светом маяков. Это были угловатые, многорукие механизмы, напоминающие помесь паука с бензопилой. Каждый дроид был оснащен парой мощных плазменных горелок, которые в вакууме светились тонкими, ослепительно-белыми иглами, и циркулярными пилами из мономолекулярного сплава. Они двигались с пугающей точностью, корректируя свой полет короткими импульсами маневровых сопел. Их было пять штук, и все они имели одну четкую цель — наш катер, который так некстати присосался к их «материнскому» кораблю.

Я понял, что пришло время для серьезной инженерной магии.

— Мири, быстро, переключи подачу топлива на форсированный режим и дай импульс на магнитные подушки! — я нырнул под панель, нащупывая тяжелый гаечный ключ, который стал моим единственным союзником. — Если они начнут резать тросы, нас просто сдует ионным ветром! Мне нужно заблокировать их сенсоры или хотя бы сделать нашу обшивку слишком горячей для их захватов! Где там наш гребаный регулятор давления?

— Роджер, ты сейчас предлагаешь подогреть наш корабль до состояния микроволновки, в которой забыли фольгу? — Мири лихорадочно пересчитывала потоки энергии. — Ладно, я попробую создать резонансный скачок в магнитных катушках. Но учти, если вибрация станет слишком сильной, твои пломбы в зубах могут вылететь. Дроиды уже на подходе. Первый «Резчик» готовится к контакту. Он целится прямо в левое крыло, там, где у нас находится основной узел гидравлики.

Я видел через камеру заднего вида, как первый паукообразный робот приземлился на обшивку «Лишнего Процента». Его магнитные лапы с лязгом вцепились в металл, и я почувствовал этот удар всем телом. Дроид не медлил — его плазменная горелка с шипением коснулась крыла, и в кабину ворвался визг режущегося металла, от которого сводило челюсти. Снопы ослепительных искр брызнули во все стороны, подсвечивая ржавое брюхо утилизатора и наши натянутые, как струны, титановые тросы. Я видел, как индикатор целостности корпуса начал медленно ползти вниз, окрашиваясь в тревожный желтый цвет.

— Ах ты ж жестянка недоделанная! — прорычал я, хватая со стойки трофейный бластер.

— Роджер, что ты задумал? — в голосе Мири промелькнул неподдельный интерес. — Ты же не собираешься выходить туда? Там плазма, радиация и очень злые роботы с пилами!

— А у тебя есть идеи получше? Если они перережут крыло, мы потеряем управление, а если перережут тросы, улетим в открытый космос без шансов на спасение! — я натянул шлем и защелкнул фиксаторы, слушая, как внутри костюма загудела система жизнеобеспечения. — Настрой систему подачи топлива так, чтобы катер дергался каждые три секунды. Сбивай им прицел. А я пойду и объясню этим пылесосам, что частная собственность в этой галактике все еще что-то значит. К тому же, у меня всегда была пятерка по предмету «Механика автоматизированных систем», пришло время сдать экзамен на практике.

Я проверил заряд батареи бластера и убедился, что магнитные подошвы скафандра включены на полную мощность. Катер содрогался под ударами дроидов, и я слышал, как второй «Резчик» приземлился где-то в районе кормы. Ситуация была дрянной — мы неслись сквозь космос на брюхе гиганта, нас пытались распилить на части сервисные роботы, а впереди маячил прыжок в гиперпространство, который мог стать для нас последним, если мы сорвемся. Но странное дело, вместо страха я чувствовал только азарт и жгучее желание показать этим железкам, на что способен выпускник академии с гаечным ключом, бластером и плохим настроением.

— Мири, открывай люк, — скомандовал я, проверяя герметичность скафандра.

— Роджер, если ты умрешь, я заберу твой аккаунт в «Галактических Танках» и потрачу все кредиты на розовый камуфляж, — пообещала она, и в ее голосе я услышал странную смесь иронии и чего-то похожего на заботу. — Шлюз открывается через три… две… одну… Повеселись там, космический ковбой!

От автора:

Спасибо вам огромное, за ваши комментарии, лайки и награды, они очень мотивируют продолжать и выкладываться раньше 👍