Звезданутый Технарь

Глава 9 Смертельный цифровой запор

Экран моего многострадального питбоя постигло скоропостижное цифровое харакири. В самый неподходящий момент. Секунду назад я наблюдал за водопадом имперского кода, который лился через мои кустарные мосты с изяществом горного потока, а теперь передо мной зияла бездна черного пластика. В этом зеркале отчаяния я отчетливо видел свою физиономию, перекошенную от ужаса и украшенную пятном технической смазки. Нейроядро «Иджис» на столе при этом начало издавать такой низкий, утробный гул, что у меня задрожали пломбы в зубах. Это был звук перегруженного реактора старого «Тысячелетнего Сокола», который вот-вот решит, что гиперпространство ему больше не интересно, а интересен большой бабах. Самое обидное, что индикатор передачи данных замер на отметке в девяносто девять процентов, словно издеваясь над всеми моими усилиями и потраченными нервами.

— Только не сейчас, ты, кусок имперского антиквариата! — взмолился я.

Этот классический «синий экран смерти», замаскированный под полное отсутствие признаков жизни, был похож на плевок в душу от самой вселенной. Я судорожно постучал по корпусу прибора, надеясь, что старый добрый метод сработает, но ядро только усилило вибрацию. Воздух в капсуле стал тяжелым и горячим, пахнущим озоном и жженой изоляцией, от чего мои инстинкты выживания начали орать громче, чем сирена на тонущем линкоре. В голове мелькнула мысль, что если эта штука сейчас рванет, от всего нашего «Уютного вакуума» останется только аккуратная дырка в пространстве-времени.

Проектор над столом внезапно ожил, но это не принесло мне облегчения, потому что свет был мертвенно-холодным, пульсирующим в такт биению ядра. Голограмма Мири появилась на мгновение, но ее изображение было истерзано цифровым шумом, как старая запись на видеокассете. Она открыла рот, пытаясь что-то сказать, но вместо привычного ехидного голоса из динамиков вырвался только скрежет, похожий на звук разрываемого металла. Ее глаза вспыхнули ярко-синим, а затем она просто рассыпалась на мириады светящихся пикселей, которые бесследно растаяли в полумраке комнаты. Я почувствовал, как внутри что-то оборвалось — потерять Мири было страшнее, чем потерять корабль или даже собственную руку.

— Мири! Вернись, это не смешно! — крикнул я, пытаясь подняться на ноги.

Ответом мне была тишина, которая длилась всего секунду, прежде чем ее прервал страшный, металлический бас, доносящийся из недр питбоя. Этот голос не имел ничего общего с человеческими интонациями. Он звучал холодно и беспощадно, как приговор военно-полевого трибунала.

«Обнаружен неавторизованный пользователь. Протокол зачистки активирован. Уровень угрозы — Альфа. Ваше текущее местоположение передано Службе Безопасности Сектора для немедленной нейтрализации».

У меня внутри все заледенело, когда я осознал, что древние охранные скрипты «Иджиса» приняли меня за вражеского диверсанта. Теперь я был не просто неудачником в долгах, а официально зарегистрированной целью для карательных отрядов Империи.

Я видел, как индикаторы на приборе безумно мигают, транслируя мои координаты прямо в открытое подпространство, где их уже наверняка перехватывали радары СБ. Это было похоже на то, как если бы я зажег сигнальный огонь посреди вражеского лагеря и начал орать в мегафон «Я здесь, стреляйте в меня!». Мозг лихорадочно заработал, подкидывая варианты спасения, но большинство из них сводилось к тому, чтобы просто забиться под кровать и надеяться на чудо.

— Нужно это прекратить, пока сюда не примчались штурмовики с плазменными резаками, — прохрипел я, хватаясь за край стола.

Я трясущимися руками схватил тонкий мультитул, понимая, что программные методы здесь больше не помогут — нужно действовать по старинке. Моя задача была проста и безумна одновременно, мне требовалось вызвать принудительное короткое замыкание главных сервисных контактов чипсета, чтобы сбросить питание системы. Я помнил схему этого древнего железа лишь по старым учебникам, и риск сжечь себе мозги вместе с процессором был примерно один к одному. Питбой продолжал завывать своей цифровой сиреной, а голос в динамике методично перечислял пункты обвинения, по которым меня собирались утилизировать в ближайшие десять минут.

В этот момент в дверь моего номера начали бить с такой силой, что я подпрыгнул на месте, чуть не выронив инструмент. Тяжелые, ритмичные удары заставляли пластиковую панель жалобно стонать и покрываться сетью трещин, сквозь которые пробивался свет из коридора. Кто бы ни стоял за дверью, он явно не собирался вежливо спрашивать разрешение на вход и не планировал обсуждать мои долги за аренду.

— Именем закона, открывай, или мы выжгем тут все нахрен! — взревел грубый голос снаружи.

Я лихорадочно искал глазами хоть что-то, что поможет мне выжить в этой заварушке, но вокруг были только запчасти и обломки моей прежней жизни. Мои пальцы наконец нащупали тяжелый титановый гаечный ключ, который я ласково называл «Убедителем» за его способность решать любые споры с заржавевшими гайками. Я сжал его в руке, чувствуя приятную тяжесть холодного металла, и приготовился к самому худшему, что может случиться с человеком в дешевом отеле. Дверь продолжала трещать, а за ней слышался топот множества ног и лязг снаряжения, который невозможно было спутать ни с чем другим.

Это был конец моей спокойной жизни мусорщика, и начало чего-то гораздо более шумного и опасного.

Питбой продолжал транслировать сигнал тревоги на весь жилой сектор, создавая вокруг меня зону абсолютного хаоса и привлекая внимание всех, у кого был радиоприемник или хотя бы уши. Я стоял в центре своей крохотной комнаты, окруженный сиянием имперского ядра и звуками надвигающейся катастрофы, и внезапно почувствовал странный прилив азарта. Если уж мне суждено было вляпаться в историю, то пусть она будет громкой, яркой и с кучей спецэффектов, от которых у местных законников завянут уши. Я замахнулся ключом, глядя на то, как дверь подается под очередным ударом, и приготовился показать этим парням, что случается, когда злишь выпускника космической академии.

— Ну, давайте, герои, заходите на огонек! — прорычал я, оскалившись.

Дверная панель выгнулась внутрь, и я увидел, как по краям начинают пробиваться синие искры от плазменного резака, который методично вскрывал мой последний рубеж обороны. Время замедлилось, как в дешевом боевике, и я отчетливо слышал каждый свой вдох и каждое биение сердца в этой наэлектризованной тишине. Ядро на столе вспыхнуло в последний раз, заливая все вокруг ослепительным светом, и оплавилось черной жижей внутрь открытого питбоя.

В следующую секунду дверь с грохотом вылетела внутрь, впуская в комнату облако дыма и моих незваных гостей.

Дверная панель совершила эффектный полет через всю комнату, издав звук, напоминающий предсмертный хрип гигантского жестяного ведра. Вместо закованных в белый пластмассовый глянец имперских штурмовиков, которых я уже мысленно пригласил на свой расстрел, в проеме нарисовались три колоритных персонажа. На них были такие ржавые и помятые экзоскелеты модели «Трудяга-2», что казалось, будто их собрали на свалке из остатков консервных банок и надежд на светлое будущее. В воздухе тут же запахло смесью дешевого перегара, застарелого пота и машинного масла, которое не меняли со времен первой колонизации Марса.

— Ой, мамочки, я, кажется, перепутал сценарии! — вырвалось у меня, сквозь слезы радости.

Вместо элитного спецназа ко мне ввалились местные коллекторы, чьи лица выражали ту самую степень интеллектуального развития, при которой чтение надписи «Выход» считается научным достижением. Я мгновенно осознал, что диспетчер на платформе оказался тем еще жуком и слил информацию о моем «удачном» приземлении местным вышибалам, решив подзаработать на моих долгах.

Главный среди них, туша по кличке Большой Гиг, шагнул вперед, едва не застряв в дверном проеме своим массивным наплечником. В его правой клешне, которая когда-то была манипулятором погрузчика, угрожающе искрил старый шокер модели «Удар-90», выглядевший так, будто им пытали динозавров.

— Слышь, салага, ты думал, что можно разнести полстанции и просто завалиться спать? — прорычал Гиг, его голос звучал как работающий камнедробитель.

— Вообще-то я планировал еще заказать пиццу, но раз уж вы здесь… — убирая ключ за спину, я выдавил из себя самую невинную улыбку, на которую был способен.

— Твои шуточки стоят ровно пятьсот кредитов за ремонт плит и еще полторы тысячи за мой испорченный вечер, — Гиг щелкнул шокером, и по комнате разнесся характерный треск высокого напряжения. — Выкладывай все что у тебя есть, или мы из тебя сделаем аккуратный кубик для пресса.

Я мельком глянул на экран питбоя и почувствовал, как волна облегчения смывает остатки паники, оставляя после себя лишь жгучее желание посмеяться над собственной глупостью. Весь этот пафосный бред про «имперскую зачистку» и «уровень угрозы Альфа» оказался обычным системным протоколом, вызванным конфликтом драйверов между моим пиратским софтом и древним кодом «Иджиса». Военная технология, за которой я охотился, вела себя как капризный тамагочи, у которого вместо еды попросили решить дифференциальное уравнение.

— Ну надо же, военная магия оказалась обычным багом… — пробормотал я под нос.

В логе системы ярко-красным мигала надпись, «Error 0xDEADBEEF, Голосовой модуль заклинило на случайной фразе из архива страшилок». Весь этот холодный голос трибунала был просто результатом неудачной попытки искина синхронизировать библиотеки угроз с моим интерфейсом, который в ответ выдал первое попавшееся предупреждение.

— Ты че там бормочешь, мелкий? — Большой Гиг сделал еще шаг, и пол под его весом жалобно скрипнул. — Гони бабки, пока я тебе не поджарил филейную часть!

— Погодите, Большой Г, тут технический момент! — я быстро схватил медный пинцет и нырнул под стол, делая вид, что ищу что-то очень важное. — Если вы сейчас заберете этот ящик, он сдетонирует из-за десинхронизации квантовых полей, и мы все превратимся в очень дорогой фарш!

На самом деле мне нужно было срочно замкнуть контакты на основной шине данных нейроинтерфейса, чтобы прервать этот бесконечный цикл перезагрузки и вернуть Мири к жизни. Я видел, как на плате питбоя светятся три крошечных диода, отвечающих за сервисный доступ, и если я смогу соединить их в правильном порядке, система сбросит кэш и, возможно, перестанет считать меня вторженцем. Пальцы дрожали, а пот заливал глаза, но я методично подводил кончик пинцета к золотистым дорожкам, стараясь не задеть линию высокого напряжения, которая все еще гудела.

— Черт бы побрал эти имперские стандарты, — ворчал я, пытаясь нащупать нужный пин. — Неужели за триста лет нельзя было придумать нормальную кнопку «Reset»? Все через костыли и медную проволоку!

— Слышь, ты че там, копаешься? — Гиг обернулся к своим подручным, которые увлеченно разглядывали пустые коробки из-под моей лапши. — Кончай его, пацаны, он нас за идиотов держит!

— Ни в коем случае! Я просто… калибрую частоту! — я наконец нашел нужную точку и с силой прижал пинцет к контактам. — Еще секунду, и все будет в лучшем виде!

Произошел короткий, яркий щелчок, и по пинцету пробежала синяя искра, которая чувствительно уколола меня в ладонь, заставив выронить инструмент. Экран питбоя на мгновение полностью побелел, а затем на нем начали с бешеной скоростью проноситься строки дефрагментации памяти, вычищая весь тот мусор, который наворотило ядро.

— Ты что, не слышал меня? — Гиг перехватил шокер поудобнее и начал свою коронную речь, которую он, видимо, репетировал перед зеркалом в гараже. — Слушай сюда, пацан. В этом секторе закон, это я. А закон гласит, что долги должны платиться вовремя, особенно если ты притащил в мой порт гору обломков вместо корабля. Честность, залог долгой жизни, понял?

— Очень глубокомысленно, Гиг. Тебе бы книжки писать, — я не отрывал взгляда от прогресс-бара, который застыл на девяноста процентах. — Слушай, а можно чуть помедленнее? У меня тут данные копируются, не хочу пропустить ни слова из твоего увлекательного доклада о вреде коррупции.

Бандит побагровел, его лицо стало напоминать переспелый томат, который вот-вот взорвется от избыточного давления и собственной важности. Он занес свою тяжелую дубинку-шокер над моей головой, явно намереваясь выбить из меня не только кредиты, но и последние остатки здравого смысла.

— Ты че, издеваешься⁈ — взревел он так, что с потолка посыпалась ржавчина. — Да я тебя сейчас в порошок сотру, козявка космическая! Ты хоть понимаешь, кто я такой⁈

— Конечно понимаю. Ты, главный спонсор моего сегодняшнего плохого настроения, — я заметил, что появившаяся на экране иконка Мири начала пульсировать странным, неоновым светом, который был гораздо ярче прежнего.

В тесной капсуле снова запахло озоном, но на этот раз запах был чистым, почти стерильным, как в операционной самого продвинутого госпиталя на центральных планетах. Воздух вокруг питбоя начал слегка вибрировать, а гул, исходивший от нейроядра, сменился мелодичным перезвоном, напоминающим электронную симфонию.

— О, кажется, драйвер встал… — я невольно зажмурился от яркой вспышки.

Мири внезапно заговорила, и ее голос больше не был похож на хрип сломанного радио или угрозы имперского палача; он звучал чисто, звонко и с той самой порцией ехидства, по которой я уже успел соскучиться. Она явно нашла общий язык с древним «Иджисом», и этот союз обещал быть очень плодотворным для нас и крайне болезненным для окружающих.

— Роджер, милый, ты не поверишь, что я нашла в архивах этой железки! — ее голос разнесся по комнате, отражаясь от стен. — Тут есть такая функция «Управление нежелательными гостями», тебе понравится!

Я посмотрел на Большого Гига, который замер с поднятой дубинкой, переводя взгляд с меня на светящийся экран и обратно, пытаясь осознать, что происходит. В его маленьких глазках отразилось понимание того, что ситуация только что вышла из-под его контроля и направилась прямиком в зону непредсказуемых последствий. Я поудобнее перехватил свой гаечный ключ, чувствуя, как по телу разливается предвкушение хорошей драки, в которой у меня наконец-то появились козыри.

— Ну что, Гиг, хочешь посмотреть на настоящий хай-тек? — я подмигнул ошарашенному коллектору.

Мири на экране подмигнула мне в ответ, и я понял, что финал этой встречи будет гораздо ярче, чем все ожидали.

— Роджер, если ты еще раз попробуешь обновить мои драйверы через задницу, я установлю тебе на будильник звуки работающей болгарки, — прорезался в динамиках комнаты голос Мири.

Она звучала иначе, чище, глубже, словно ее пересадили из старого граммофона в современную акустическую систему высшего класса. Визуальный образ блондинки с каре на экране стал четким до невозможности, а в ее глазах теперь проскакивали искры тех самых вычислительных мощностей, что когда-то управляли звездными флотами. Она поправила воображаемую челку и ехидно подмигнула мне, давая понять, что «синий экран смерти» официально отменяется по техническим причинам.

— Прости, Мири, тут возникли небольшие трудности с местным электоратом, — я кивнул на Большого Гига.

Коллектор, чья туша занимала добрую треть моей комнаты, замер с поднятым шокером, явно не понимая, почему его потенциальная жертва начала вести светские беседы с наручным калькулятором. Его подручные за его спиной переглядывались, в их глазах читалось искреннее желание оказаться где угодно, только не в эпицентре этого технологического шаманства. Напряжение в воздухе можно было резать ножом, и оно пахло не только озоном, но и вполне реальным страхом перед неизвестным, который всегда охватывает дикарей при виде работающего телевизора.

Процесс трансформации Мири не ограничился только голосом и картинкой; я чувствовал, как меняется сама архитектура ее нейросети, адаптируясь под чудовищные ресурсы имперского ядра. Она методично оптимизировала кэш, обновляла микрокод контроллеров и выстраивала новые логические связи быстрее, чем я успевал моргать. Теперь она не была просто голограммой в питбое — она стала цифровым призраком, чьи щупальца начали проникать в каждую розетку и каждый кабель этой вонючей станции. Я видел, как на интерфейсе питбоя всплывают иконки доступа к внешним устройствам, о которых я раньше и мечтать не смел, начиная от термостата в коридоре и заканчивая автоматическими турелями на внешнем периметре.

— Я теперь знаю кунг-фу, Роджер. Это… бодрит, — прошептала она.

— Ты как, в норме? Драйверы не конфликтуют с твоим чувством прекрасного? — спросил я, осторожно проверяя контакты.

Мири ответила коротким смешком, который прозвучал одновременно в моем ухе и из динамика на стене, заставив Большого Гига вздрогнуть.

— Слышь, ты, любитель гаджетов! — Гиг наконец обрел дар речи, хотя его голос заметно дрожал. — Кончай цирк! Гони бабки, или я превращу твой питбой в кучу горелого пластика вместе с твоей тушкой!

Я медленно поднял руки, но не в знак капитуляции, а скорее как дирижер, готовящийся к началу грандиозного финала. Большой Гиг и его команда сделали еще шаг вперед. В тесном номере стало невыносимо жарко, и я чувствовал, как капля пота медленно катится по моему позвоночнику, напоминая, что у нас есть всего один шанс.

— Знаешь, Гиг, я всегда считал, что в этой дыре слишком тусклое освещение, — сказал я с самой едкой ухмылкой.

Мири в моем уже вовсю орудовала в контроллере питания этажа, обходя древние брандмауэры с легкостью профессионального медвежатника. Она нашла уязвимость в протоколах удаленного доступа к муниципальной сети и начала методично перегружать трансформаторы, подготавливая «диско-эффект», который эти ребята запомнят надолго. Технические параметры тока на моем дисплее поползли вверх, окрашиваясь в тревожный оранжевый цвет, пока напряжение не достигло критической отметки в сорок два процента выше нормы.

— Давай, детка, жги! — скомандовал я шепотом, закрывая глаза.