Звезданутый Технарь

Глава 15 Пожиратель на привязи

Я прибавил газу, и «Лишней Процент» отозвался надсадным воем, от которого у меня на затылке заныли старые шрамы. Впереди, заслоняя собой половину обитаемой вселенной, медленно ворочался «Пожиратель Миров». Эта штука была настолько огромной и уродливой, что казалась ожившим кошмаром инженера-недоучки, решившего собрать «Звезду Смерти» из обломков старых стиральных машин и консервных банок. Ржавые борта гиганта были испещрены кратерами, заплатками и какими-то непонятными наростами, которые в моем воображении выглядели как опухоли на теле металлического левиафана. Над кормой утилизатора дрожало марево ионного выхлопа — наша единственная надежда проскочить мимо копов, не превратившись в груду межзвездного конфетти.

— Роджер, мы входим в зону ионного следа, — голос Мири прозвучал подозрительно спокойно, что обычно означало скорый и неизбежный апокалипсис. — Турбулентность сейчас будет такая, что твои завтраки могут совершить несанкционированный выход в открытое пространство. Приготовься, мы заходим с подветренной стороны этой ржавой баржи.

— Спокойно, крошка, — я вцепился в штурвал так, что костяшки побелели. — Включаем режим невидимости! Ну, знаешь, как в тех старых фильмах, где герои просто закрывают глаза и надеются, что их не заметят.

— Боюсь, имперские радары не обладают таким уровнем эмпатии, Роджер.

Я направил катер в самое пекло — в густое, светящееся облако плазмы, извергаемое дюзами гиганта. Корабль содрогнулся всем корпусом, и я почувствовал, как зубы начинают вибрировать в такт работе маршевых двигателей утилизатора. Видимость мгновенно упала до нуля, сменившись безумной пляской оранжевых и синих сполохов за бронестеклом кабины. Это было похоже на попытку проехать на велосипеде сквозь работающий авиационный двигатель, при этом пытаясь насвистывать имперский марш. Мы были песчинкой в урагане, но именно эта песчинка должна была стать самой незаметной деталью в этом секторе космоса.

Жара ударила внезапно.

Система кондиционирования, которая и до этого работала на честном слове и капельке веры, жалобно пискнула и испустила дух. Температура в кабине начала расти со скоростью, достойной рекордов Формулы-1, превращая мой уютный мостик в филиал ада средней руки. Я почувствовал, как капли пота мгновенно вскипают на коже, а воротник комбеза начинает нестерпимо жечь шею. Воздух стал густым, тяжелым и пахнущим чем-то средним между жженой резиной и моими несбывшимися мечтами о карьере адмирала.

— Энергощиты на нуле, Роджер! Они испаряются быстрее, чем зарплата стажера в казино «Золотая Туманность»! — Мири вывела на главный экран тревожную красную гистограмму, которая пульсировала в такт моим ударам сердца.

— Черт, мы сейчас превратимся в запеченную индейку! — закричал я, лихорадочно дергая тумблеры.

Нужно было действовать быстро, пока мои мозги не сварились в собственном соку внутри шлема. Я рванулся к сервисной панели, едва не снеся голограмму Мири, которая укоризненно покачала головой, хотя ей-то перегрев не грозил. Мои пальцы, ставшие скользкими от пота, нащупали рычаг ручной перекачки хладагента в первичный контур теплообменника. Это был рискованный маневр, если я переборщу с давлением, трубки просто лопнут, и тогда нас точно ждет криогенная заморозка в стиле Мистера Фриза.

Я с силой нажал на помпу, и в недрах корабля что-то утробно ухнуло, словно проснувшийся Ктулху.

Струи жидкого азота с шипением ворвались в перегретые магистрали, заставляя металл стонать и щелкать от термического шока. На приборной панели расцвел иней, а температура в кабине начала медленно, буквально по миллиметру, ползти вниз. Я облегченно выдохнул, чувствуя, как прохладный воздух щекочет ноздри, возвращая способность соображать. Однако это была лишь временная передышка — мы все еще находились в пасти у огненного дракона, и он явно не собирался нас отпускать.

— Роджер, слушай внимательно, если не хочешь стать частью этого мусорного пейзажа, — Мири материализовалась прямо перед моим носом, ее глаза светились холодным расчетом. — Главный двигатель «Пожирателя Миров» работает в пульсирующем режиме. Чтобы нас не размазало ионным давлением, тебе нужно синхронизировать фазу наших щитов с тактом его выхлопа. Это как танцевать танго с циркулярной пилой.

— Танго, это мой конек, детка, — я попытался улыбнуться, хотя губы пересохли.

— Тогда не наступи этой пиле на ногу. Частота пульсации, три и две десятых герца. Поймай ритм!

Я положил руку на рукоять дросселя, чувствуя каждое микродвижение механизмов через перчатку. Это была ювелирная работа, требующая концентрации, которой не обучают даже в высшей академии пилотажа. Я должен был стать частью «Лишнего Процента», чувствовать его ионные потоки так же, как чувствую пульс в собственном запястье. Щиты пульсировали, энергия перераспределялась не мгновенно, но я методично подгонял их под ритм гиганта. Ощущение было такое, будто я пытаюсь удержаться на лопасти гигантского вентилятора, пока он вращается со скоростью света.

Секунда, другая, и вдруг вибрация исчезла.

Мы вошли в резонанс, и катер словно замер в пространстве, хотя на самом деле мы неслись сквозь пустоту со скоростью бешеного кометного хвоста. Это было странное, почти мистическое чувство покоя посреди хаоса — мы скользили в слепой зоне, прямо за соплами левиафана. Датчики сошли с ума, выдавая вместо данных сплошную кашу из радиационных помех и статики. Я понял, что теперь мы предоставлены сами себе, и никакая электроника не поможет нам удержаться на этой тонкой грани.

— Автопилот приказал долго жить, Роджер. — Мири пожала плечами. — Он сказал, что за такие перегрузки ему не доплачивают. Перехожу на ручное управление, хотя в данном случае «ручное», это твои дрожащие конечности.

— Не называй мне шансы на успех, — прохрипел я. — Просто скажи, если мы умрем.

— Хорошо, крепя надежду, перехожу в режим молчания.

Я отключил все вспомогательные системы, которые только мешали чувствовать корабль, и перешел на чистую гидравлику. Каждое движение штурвала отзывалось тяжестью в плечах, но это была та самая связь с машиной, о которой мечтает любой настоящий пилот. Мы пробирались под брюхо «Пожирателя Миров», туда, где между массивными бронеплитами зияли технологические ниши. Это было похоже на попытку мухи спрятаться под панцирем слона, пока тот пытается раздавить ее хоботом. Вокруг нас клубились облака жирной космической копоти, которые оседали на обшивке катера черным, маслянистым слоем.

— Активирую магнитные захваты, — скомандовал я, щелкая тяжелым тумблером.

Снизу раздался характерный гул мощных электромагнитов, но вместо ожидаемого жесткого сцепления я почувствовал только противный скрежет. Магниты скользили по слою нагара и какой-то высокотехнологичной грязи, которая покрывала брюхо утилизатора. Это было как пытаться приклеить скотч к сковородке с пригоревшим жиром — бесполезно и крайне горячо. Корпус «Лишнего Процента» застонал под нагрузкой, металл визжал, словно старый жесткий диск, на который пытаются записать всю историю интернета разом.

— Захваты не держат! — крикнул я, видя, как мы начинаем медленно дрейфовать в сторону от гиганта.

— Эта копоть слишком плотная, Роджер! Она работает как изолятор! — Мири лихорадочно пересчитывала параметры. — Если мы сейчас сорвемся, нас провернет через выхлоп и вышвырнет прямо в лапы патрульным корветам. Они уже сканируют соседний квадрат, я вижу их активные импульсы. Нас засекут через пять минут, если мы не закрепимся!

— Черт, черт, черт! — я ударил кулаком по панели. — Давление в гидравлике стыковочного узла падает! Эти мусорщики никогда не чистили свой корабль, и теперь мы за это поплатимся!

Магнитные замки щелкали с частотой пулеметной очереди, пытаясь найти хоть один чистый участок металла на обшивке «Колосса», но все было тщетно. Мы висели под брюхом гиганта на честном слове, удерживаемые лишь слабым притяжением и моими отчаянными маневрами. Я видел в иллюминатор, как в паре километров от нас пролетает разведывательный дрон полиции, его поисковый луч шарил по пустоте всего в паре сотен метров от нашего укрытия. Сердце ушло в пятки, а во рту появился отчетливый привкус меди и страха.

Нам не хватало всего одной надежной точки опоры.

— Мири, у нас есть план «Б»? — спросил я, чувствуя, как холодный пот снова начинает заливать глаза.

— План «Б» заключается в том, чтобы ты вышел наружу и почистил обшивку губкой для посуды, Роджер. Но так как у нас нет времени на генеральную уборку, придется импровизировать.

Я посмотрел на индикатор давления в захватах — он горел мертвенно-желтым светом, намекая на скорую капитуляцию системы. В голове мелькнула безумная мысль, от которой даже у меня самого волосы на затылке встали дыбом. Если техника не справляется, значит, пришло время для грубой мужской силы и капельки старой доброй инженерной ярости. Я понял, что оставаться внутри кабины — значит гарантированно попасться в лапы законникам или разлететься на атомы при следующей встряске.

— Готовь скафандр, Мири, — я начал расстегивать ремни безопасности.

— Ты с ума сошел? Там радиация, плазма и копы! — ее голограмма вспыхнула ярким протестом.

— Там еще и наша свобода, если я успею закрепить этот чертов трос вручную. Доставай ремонтный комплект, пришло время для очень горячей прогулки по магазинам.

Я рванулся к шкафу со снаряжением, едва не снеся голограмму Мири, которая теперь подсвечивала мне путь тревожным оранжевым светом. Мой выбор пал на скафандр серии «Инженер-7» — массивную штуку с усиленной термоизоляцией, которая выглядела так, будто ее спроектировали для прогулок по поверхности действующего вулкана. В 2300 году такая защита стоила как небольшой подержанный челнок, но бандиты, у которых я «одолжил» этот катер, явно любили комфорт и безопасность. Я буквально нырнул в раскрытые створки костюма, чувствуя, как сервоприводы обхватывают мои конечности, превращая меня в подобие бюджетного супергероя.

— О, глядите-ка, космический ковбой примеряет новые шпоры! — ехидно заметила Мири, пока я лихорадочно затягивал герметичные затворы на шлеме. — Только постарайся не терять голову, Роджер. В прямом смысле. Там снаружи поток плазмы такой, что твой скафандр будет выглядеть как обгоревшая гренка уже через минуту. Проверь баллоны, не хотелось бы, чтобы ты начал галлюцинировать от недостатка кислорода раньше времени.

— Мири, детка, если я выживу, я установлю тебе модуль вежливости, — пропыхтел я, проверяя давление в системе жизнеобеспечения. — Давление в норме, плазменный резак заряжен, магнитные подошвы на максимуме. Готовься открыть шлюз по моей команде. И постарайся не закрывать его, пока я не вернусь, ладно?

— Постараюсь, но ничего не обещаю, вдруг мне понравится тишина, — отшутилась она, но я заметил, как ее проекция на миг дрогнула. — Удачи, Роджер. И помни, если ты улетишь, я заберу этот катер себе и перекрашу его в розовый цвет. Это серьезная мотивация вернуться живым.

Я проверил закрепленный на бедре пневматический молот и моток титанового троса. Весь этот набор инструментов выглядел как декорации к фильму про шахтеров-смертников, но в данной ситуации это было моим единственным билетом в будущее. Щелчок карабина, проверка фиксации шлема — и вот я уже стою перед внутренней дверью шлюза, чувствуя, как сердце колотится о ребра, словно пойманная птица. Вдох, выдох, и я нажимаю кнопку декомпрессии, готовясь встретиться с бездной лицом к лицу.

Космос ждет.

Когда внешняя дверь шлюза уползла в сторону, на меня обрушился хаос, который невозможно передать никакими словами. Поток ионизированной плазмы, вырывающийся из гигантских дюз «Пожирателя Миров», ударил в мой визор ослепительным сине-белым светом, заставляя автоматические фильтры шлема уйти в глубокое затемнение. Я шагнул наружу, и магнитные подошвы моих ботинок с сочным «клангом» вцепились в обшивку нашего катера, удерживая меня от немедленного полета в бесконечность. Вокруг бесновалась буря из раскаленных частиц, мелкого мусора и статического электричества, превращая пространство в некое подобие безумного калейдоскопа. Вибрация огромных маршевых двигателей утилизатора передавалась через подошвы прямо в кости, заставляя зубы мелко стучать.

— Роджер, если ты сейчас закрываешь глаза, я тебя не виню, — раздался в ушах спокойный голос Мири. — Но лучше смотри под ноги. Видишь те выступы на основном корпусе гиганта? Это ребра жесткости, нам нужно закрепиться именно там. Стабильность падает, «Лишний Процент» начинает рыскать носом. Давай, шевели копытами!

— Я вижу их, Мири! — крикнул я, пытаясь перекричать статический треск в радиоэфире. — Ощущение такое, будто я стою на спине взбесившегося кита! Обшивка под ногами гудит, кажется, она сейчас просто испарится!

— Не преувеличивай, «Инженер-7» держит до пяти тысяч кельвинов, — успокоила она. — Главное, не попади под прямой выброс маневровых сопел, иначе из тебя получится отличный стейк медиум-рэар. Двигайся к корме катера, там основной узел крепления троса.

Я начал медленно переставлять ноги, борясь с инерцией и тряской. Каждый шаг требовал невероятных усилий, магнитные захваты ботинок неохотно отрывались от металла, а затем с силой присасывались обратно. Мимо меня пронесся какой-то обломок, подозрительно похожий на кусок обшивки старого спутника, и с треском отрикошетил от плечевого щитка моего скафандра. Это напомнило мне сцены из тех древних игр про выживание на орбите, где все, что может пойти не так, обязательно идет не так в самый неподходящий момент. Я чувствовал себя крошечным насекомым, ползущим по хребту механического левиафана, который даже не замечает моего присутствия.

Страшно? Не то слово.

Добравшись до технологической ниши катера, я выхватил тяжелый пневматический молот «Crush-3000» и первый анкерный болт из титанового сплава. Мои пальцы в толстых перчатках действовали почти автоматически — сказывались годы практики в гаражных доках, где я чинил все, что могло летать, с помощью мата и подручных средств. Я приставил анкер к мощному ребру жесткости «Пожирателя Миров» и нажал на спуск. Раздался глухой удар, который я почувствовал всем телом, и болт с шипением вошел в металл, намертво закрепившись в толще брони.

— Первый пошел! — крикнул я, чувствуя прилив адреналина. — Мири, подай натяжение на левую лебедку, мне нужно продеть трос через проушину шасси!

— Подаю, — отозвалась она. — Только осторожнее с гидроусилителем. Если перетянешь, мы либо вырвем кусок обшивки утилизатора, либо превратим наш катер в гигантскую рогатку. Помнишь физику? Действие равно противодействию, так что не улети вместе с гайкой на тридцать два.

Я схватил массивную гайку и портативный гидроусилитель, пытаясь затянуть соединение. В невесомости любая манипуляция превращалась в сложный танец, мне приходилось упираться коленями в корпус «Лишнего Процента», чтобы самого не закрутило вокруг болта. Пот застилал глаза, стекая по лбу внутри шлема, и я чертыхнулся, не имея возможности его вытереть. Это была тяжелая, грязная и смертельно опасная работа, но когда гайка наконец встала на место и трос натянулся, я почувствовал дикое удовлетворение.

Второй анкер я установил чуть выше, создавая треугольную систему растяжек, которая должна была удержать катер даже при резких маневрах мусоровоза. Мои движения стали увереннее, страх отступил, сменившись холодной расчетливостью профессионала. Я проверял каждое соединение, дергая за тросы — они дрожали, как струны гитары в руках безумного великана. Конструкция держалась на честном слове, паре титановых стержней и моем упрямстве, но в этот момент она казалась мне надежнее любого заводского крепления.

Работает же!

— Роджер, фиксирую стабилизацию пульса, — голос Мири стал непривычно мягким. — Ты молодец. Почти как настоящий герой из тех комиксов, которые ты прячешь под подушкой. Но не расслабляйся, твой уровень кислорода упал на двадцать процентов. И у меня плохие новости насчет страховки — твой полис не покрывает прогулки в плазменном потоке. Если ты сейчас погибнешь, я не смогу получить выплату, так что давай шевелись обратно.

— Ты всегда умеешь подбодрить, Мири, — усмехнулся я, закрепляя последний трос. — Про страховку, это ты мощно задвинула. А как же «красные рубашки»? Ты же сама говорила, что они гибнут первыми. А я, как видишь, все еще здесь и даже не обгорел.

— Ты просто слишком везучий для «красной рубашки», — фыркнула она. — Натяжение тросов в норме. «Лишний Процент» теперь привязан к этой ржавой барже крепче, чем твои долги к твоему банковскому счету. Давай назад, патрульный дрон полиции только что сменил вектор сканирования. Если он заметит твою сияющую фигуру на фоне ржавчины, нам не помогут никакие тросы.

Я бросил последний взгляд на проделанную работу. На фоне циклопических размеров утилизатора наш катер выглядел как крошечная прилипала на боку кита. Высокопрочные тросы, натянутые до предела, едва заметно вибрировали под напором ионного ветра. Я чувствовал себя победителем — я не просто выжил, я обманул саму судьбу, заставив это старое корыто служить моим целям. Сделав глубокий вдох, я начал путь назад к шлюзу, стараясь не смотреть на бездну, которая все еще манила своей холодной пустотой.

Пора домой.