Анастасия. Железная княжна

Глава 15

Россима

Дракон всё же вышел. Огромный, переливающийся. Михаил восторженно смотрел на духа. Стася знала, что будет дальше, но не предполагала, что в этот раз ей будет так больно.

Боль была странная, Стася совершенно точно знала, что здесь на этой поляне её нет, вернее нет её физического тела. Но боль была совершенно реальной. Она ощущалась в груди, внутри, как будто кто-то заполз к ней в грудную клетку и теперь не мог там уместиться. Отчего кости расходились в стороны, внутренние органы смещались, воздух в лёгкие не попадал, а сердце не могло биться в нормальном ритме.

Стася поймала себя на том, что сильно сжала зубы и зажмурила глаза. Через некоторое время приоткрыв глаза, увидела напряжённую фигуру Михаила, он стоял, раскинув руки, как будто бы собирался обнять огромного духа, лицо у Воронцова было напряжённое, но было непонятно, больно ему или нет, а вот самого дракона уже было не видно. Но вокруг Стаси и Михаила разливалось лазоревое марево и в воздухе разливался какой-то свежий аромат, который Стася никак не могла вспомнить

— Морем пахнет, открытым, — вдруг заговорил Воронцов, открыв глаза, — когда далеко от берега, там есть такой ветер Мистраль, друг для моряков.

Стася вдруг поняла, что боли больше нет, но было ощущение чего жаркого внутри, как будто бы кто-то другой поселился в теле Стаси и пока прислушивался, ничего не предпринимая.

Воронцов подошёл к княжне, опустился на колени и Стася приняла служение ещё одного дракона.

Часы начали отсчёт.

А в Острогарде в то же самое время очнулся Михаил Воронцов, с изумлением обнаружив, что рядом с ним лежит полураздетая княжна, а на полу возле кровати уронив кудрявую голову спит князь Фёдор Троекуров, рядом с ним князь Никита Урусов, и голова князя Урусова лежит на плече Троекурова.

Михаил пошевелился, понимая, что надо бы освежиться, потому что запах от него шёл, будто бы он неделю в походе сухопутном находился с марш-броском без остановок и смены белья, а лучше бы в баньку.

Резко, словно его толкнули проснулся Никита Урусов, обнаружил, что голова его на плече Троекурова, выругался и разбудил всех остальных.

Князья вышли из спальни.

В окно пробивался тусклый свет хмурого зимнего утра.

«А в Ганиной яме осень была,» — подумал про себя Воронцов, — и сразу же получил в ответ усмешку Урусова:

— А там всегда осень, отчего-то княжне так нравится

— Или память так её сохранила, — прозвучало со стороны Троекурова.

— Да вы что мысли мои читаете? — удивился Воронцов

— И не только мы, — усмехнулся Никита, — княжна тоже.

Воронцов возмущённо посмотрел на князей:

— А почему я ваши мысли не слышу?

Но вместо ответа Фёдор Троекуров вдруг нахмурился:

— Ты дракона принял?

— Да, — Воронцов блаженно зажмурился, вспоминая, — огромный морской змей.

Урусов встревоженно посмотрел на засветившиеся глаза Троекурова и решил, что парней надо бы развести пока «по разным углам»:

— Ладно, Миша, пережил инициацию и хорошо, пошли, приведём тебя в порядок.

Посмотрел на Троекурова и кивнув на дверь спальни, сказал:

— А ты здесь, Федя, подожди что княжна скажет

Троекурову тоже хотелось «привести себя в порядок» и он уже хотел возмутиться, чего это медведь рекомендовался, но что-то вспомнил и нахально улыбнувшись, произнёс:

— Идите, я за княжной присмотрю

Огромный кулак медведя тут же оказался под носом Троекурова, а вышедшая в этот момент из дверей спальни, переодевшаяся в домашнее платье княжна, укоризненно покачала головой:

— Идите все, сама здесь справлюсь, горничную мне пришлите

Через пару часов вся Триада, кроме Кирилла Демидова, который всё ещё был в Пеплоне, собралась в малой гостиной Кремля.

— Вы должны знать, — сказала княжна, — я приняла силы больше, чем могла, теперь у меня есть два дня чтобы разделись силу со своей кровью. Срочно надо искать Таню

— А если не найдём? — спросил Фёдор, снова чувствуя вину за то, что княжне приходится переживать испытание за испытанием

Княжна посмотрела на него нечитаемым взглядом, понимая, чтобы она ни сказала сейчас, князь Троекуров всё примет на свой счёт и снова согнётся под чувством вины, поэтому уверенно проговорила:

— Найдём, Федя

Но и через два дня Демидов не вышел на связь, а Стася начала «гореть».

Стася знала это состояние, а вот юная княжна, которая в своей жизни не знала, что такое физическая близость, знать это состояние не могла. Насилие, которое пережило тело княжны, не считалось, Стася, к счастью, и не помнила, как это было.

Стасю «сжигал» жар желания. Это началось к вечеру второго дня, она попросила приготовить ей успокаивающий отвар, на некоторое время полегчало. Ночью, Стася переодевшись, вышла из здания и побежала, через два часа бега, она была готова упасть, но как только она останавливалась всё начиналось сначала, жар желания возвращался.

В какой-то момент она перестала себя контролировать, и вся Триада моментально ощутила то, что чувствовала сейчас княжна.

Стася уже не видела куда бежит, бежала, механически переставляя ноги, и на одном из поворотов перед ней кто-то встал. Она вдохнула, запах был родным, этого оказалось достаточно, чтобы Стася «отпустила» себя.

Тёмные провалы окон старых кремлёвских построек молча наблюдали, как крупный мужчина несёт на руках прижавшуюся к нему хрупкую девушку.

Сегодня ночью, луне снова пришлось стыдливо прятаться за тучку.