Анастасия. Железная княжна

Глава 23

Пока шли к дому, Варвара Васильевна спросила, обращаясь к князю Юсупову:

— А князь Кирилл отчего же не с вами?

Николая Юсупов, по-быстрому переглянувшись с Татьяной, с которой ещё в поезде договорились пока не рассказывать родителям князя, что тот в плену, ответил:

— Так в Пеплоне, с остальными.

Варвара Васильевна из рода Голицыных, её просто словами не проведёшь, и небольшую ложь она различила сразу, но не стала омрачать радость встречи с младшим сыном и наследниками вопросами, всё-таки старший-то у неё князь теперь, да ещё и носитель духа, справится.

Наобнимались, наплакались. Варвара Васильевна, глядя на Савву сказала:

— Не пойму, сынок ты вырос что ли? Или повзрослел?

Савва только молча улыбался. Они все повзрослели. Вроде бы прошло совсем немного времени, но столько всего произошло, что казалось, времени прошло в три раза больше.

Демидов, оглядываясь на жену и Татьяну проговорил:

— Мне надо Анастасии Николаевне сообщить, что вы здесь, из Кремля просили очень срочно…

Но Варвара Васильевна строго посмотрела на мужа:

— Да подождут немного, дай ребятам с дороги прийти в себя, пообедаем и пойдёте.

Таня встревоженно взглянула на Демидова:

— Что-то случилось? Что-то с сестрой?

Взгляд Григория Никитича метался между супругой и Татьяной. Но он помнил какой-то глухой голос княжны, когда она сама звонила ему, чтобы сказать, что дело срочное.

— Я не знаю точно что, — всё-таки пересилила ответственность, — но голос у княжны был усталый.

— Тогда пойдёмте прямо сейчас, — решила Таня, и обернувшись к супруге Демидова, добавила, — Варвара Васильевна, простите, потом пообедаем.

Варвара Васильевна расстроенно посмотрела на Таню:

— Ну надо так надо

Григорий Никитич повеселел, когда понял, что не надо разрываться между государственным и семейным долгом:

— Порталом пойдём, только из подвала, а то звук-то своих порталов Кравец так до конца и не отладил.

Но Татьяна с Демидовым не успели дойти до входа в подвальное помещение, которое было специально оборудовано под межграничные помещения, как раздался звонок.

Охранник, возникший словно из воздуха, доложил:

— Князь Лестросский

С тех пор как Константин принёс клятву россимской княжне, он стал считаться своим и не принять они его не могли.

Демидов с супругой переглянулись, словно бы спрашивая друг у друга: — «Откуда он узнал-то?»

Варвара Васильевна пожала плечами: —«Понятно откуда, следил, на то он и князь»

Таня замерла, сердце заколотилось внутри маленькой птичкой, и вдруг захотелось как та самая птичка вспорхнуть и вылететь в раскрытое окошко, чтобы не видеть, не смотреть, не говорить… с ним.

Но взяла себя в руки, она взрослая, она княжна, она справится, ради сестры, брата, Россимы.

Дверь открылась и вошёл Константин, Татьяна сглотнула, высокий, сильный, красивый, надёжный, … не её, чужой.

Константин тоже увидел Таню.

«Единый, зачем он так смотрит?! — Таня помнила этот взгляд, полный восхищения, жадный, словно не может наглядеться, — как же ему не стыдно, чужому жениху.»

Мысль о том, что он чужой жених, отрезвила и Таня усилием воли «сбросила» с себя магнетические оковы этого мужского взгляда.

— Татьяна, здравствуй, — Константин сделал шаг вперёд

— Здравствуйте, Ваше Сиятельство, — Таня слегка склонила голову

Демидов попытался что-то сказать, но остановился, поймав предупреждающий взгляд жены.

Константин посмотрел на Демидова:

— Григорий Никитич, можно мне с Татьяной… Николаевной поговорить?

Демидов взглянул на жену, та едва заметно кивнула.

В глазах у Тани мелькнула беспомощность:

— А разве мы не торопимся, Григорий Никитич?

— Несколько минут у нас есть, — ответил Демидов, не понимая, почему бы не сказать князю, что Таня и есть его невеста, просто под артефактом изменения. Но под настороженным взглядом жены, промолчал.

Повернувшись к князю, произнёс, обратившись по-россимски:

— Константин Клементьевич, только недолго, мы и правда спешим

И княжна удивлённо вздёрнула вверх брови, ещё раз осознав, что пока её не было всё изменилось, и Лестросса, как и князь теперь принадлежат Россиме… и Анастасии.

Демидовы вместе с остальными вышли в соседнюю комнату, оставив князя и княжну одних.

— Таня, — по-простому, словно ничего не изменилось и она была «художницей» в доме Моды, а он фотографом, сказал Константин, — я так рад тебя видеть, и он сделал шаг, явно собираясь подойти близко, но Таня отступила и даже вытянула вперёд руку, в запрещающем жесте.

— Не надо… Константин Клементьевич, — хотела произнести нейтрально, но голос дрогнул и прозвучало горько, даже надломлено.

Константин застыл на месте, вздохнул:

— Я даже её не знаю, Таня,

Правой рукой взялся за лоб, в каком-то безнадёжном жесте:

— Грядёт большая война, я… обещал.

— Не надо, Константин, я понимаю, — Тане, наконец-то удалось справится с голосом, — я рада за вас и… за неё. Она очень хорошая, лучшая.

Константин снова попытался шагнуть к Тане, но Таня снова отступила:

— Прощайте, и… будьте счастливы

— Григорий Никитич, — громко позвала Таня, зная, что Демидов наверняка стоит прямо под дверью, готовый сразу войти.

И правда, дверь моментально распахнулась и все, кто был в соседней комнате, ввалились в общий зал.

— Его Сиятельство уже уходит, — грустно улыбнулась Татьяна, а Демидов встревоженно переглянулся с ничего не понимающей женой.

Константин, отвесив пару комплиментов хозяйке дома, действительно ушёл, даже ни разу не оглянувшись.

Варвара Васильевна всё-таки решилась спросить у Татьяны:

— Вы с князем всё выяснили?

Таня нашла в себе силы улыбнуться:

— Да, всё выяснили, всё хорошо.

Варвара Васильевна хотела ещё сказать, что тогда она не понимает, почему князь ушёл в расстроенных чувствах, но за Демидовым и Татьяной уже захлопнулась дверь подвального помещения, автоматически перекрывая жилую часть от последствий активизации «взрывного портала» кайзера Вильгельма.

Войдя в арку портала в Лестроссе, вышли Татьяна и Григорий Никитич в пригороде Острогарда. Алёшу с собой не брали. Анастасия не велела. Почему, Демидов не знал, но за последнее время понял, княжна всегда и всё знает лучше. Взять хотя бы одну только диверсию с фальшивыми деньгами и банками. Григорий Никитич до сих пор удивлялся.

Рядом с точкой перехода немного подождали и подъехал автомобиль.

Демидов не мог надышаться.

— Татьяна, как же хорошо-то дома, здесь даже воздух другой, слаще что ли, — не сдержал себя альт Демидов в выражении чувств.

Водитель, молодой парень с интересом, поглядывающий на пассажиров, и особенно на яркую, какой-то восточной красотой девушку, вдруг сказал:

— Сейчас-то ещё и безопасно стало, мародёров почти всех переловили, может где ещё и остались, но отряды продолжают проверки, как наша княжна назначила.

— А что за проверки, — поинтересовалась Татьяна, ей вдруг стало интересно, как мыслит сестра.

— Ну, по всем городам, городкам, и деревнями проходят специальные отряды, и смотрят что и как, — ответил словоохотливый водитель

— Это дело долгое, — Татьяна поразилась масштабности

— Да нет, — почти что махнул рукой водитель, — княжна не скупится на артефакты перехода, силищи-то у неё немерено.

А Татьяна вдруг поняла, что именно поэтому она здесь, потому что, что-то произошло и Стасе срочно нужна помощь.

Вот же, сестра здесь бьётся за всех, а она «страдает», ещё и ехать не хотела.

И Тане стало стыдно.

В Кремль въехали на автомобиле, но когда проезжали одну из башен, возле которой стоял почётный караул, Демидов попросил остановить, хотел выйти один, но Таня спросила:

— А вы куда, Григорий Никитич?

Демидов подумал про себя, что он старый дурак, надо было сначала княжну довести куда надо, а потом пойти отдать дань памяти погибшим. Но дело было сделано, поэтому вслух произнёс:

— Не видел, но слышал, когда Кремль брали, здесь ребята наши собой закрыли закладку, которую эти сволочи под Кремлёвскую башню заложили. Тут и остались…

Демидов нахмурился и молча вышел из автомобиля, вслед за ним вышла и Таня.

Войдя в башню, Таня увидела ужасную в своей невероятности хрустальную гору, и в ней словно живые двое князей, сдерживающих застывший, словно огромны кусок янтаря, огонь.

И Татьяну настигло ещё одно озарение:

— Чтобы она выжила, здесь люди жизнь свою положили.

Слёзы покатились из глаз княжны. Но уже через минуту, глаза её высохли, на лице появилась решимость:

— Пойдёмте, Григорий Никитич, Анастасия ждёт.