Анастасия. Железная княжна

Глава 32

— Не ори! — Стася, как сквозь вату услышала голос Голицына, — его ещё можно вытащить.

— Спасибо Андрей Васильевич, век не забуду, — Стася моментально успокоилась и открыла глаза, прямо перед ней был Фёдор Троекуров.

— Федя! — прошептала она, — Никиту надо вытащить, он жив.

— Сейчас сделаем, Анастасия Николаевна, — уверенно сказал князь Троекуров.

Он побежал, собирая по пути оставшихся в живых.

К Стасе подошёл фон Шнафт, помог ей подняться, Стася поняла, что как только Фёдор отошёл, у неё подломились ноги, и она опустилась на колени.

— Здравствуй, Анастасия Николаевна, вот и свиделись, — произнёс Отто фон Шнафт

Стася хотела сказать, что тоже рада его видеть, но он, удостоверившись в том, что она стоит и больше падать не собирается, крикнул:

— Потом.

И побежал вслед за Троекуровым.

Через какое-то время перед Стасей лежал Никита Урусов. Вернее то, что от него осталось. У князя Урусова больше не было ног, от левой руки тоже остался обрубок, и как он ещё дышал, Стася не понимала.

Её снова начала охватывать паника:

— Андрей Васильевич, что делать?

Она настолько громко пронзила ментальный пласт, что её услышали все, кто хоть немного обладал магией разума, князья Голицыны, оставшиеся в Россиме, Горчаковы, все вздрогнули и разом присоединились к каналу между княжной и князем Андреем Васильевичем Голицыным.

И Андрей Васильевич понял, что шансы есть, потому что та, что пришла из другого мира, всё-таки сделала невозможное, она объединила силу тех, кто не входил в Триаду и сейчас у прародителя рода Голицыных появился шанс прожить ещё немного и даже повоевать.

Он осознал, что все эти сотни лет он держался и жил только ради этого момента. Ради того, чтобы помочь сохранить саму жизнь. Империи создаются и рушатся, цивилизации исчезают, уходят в прошлое, но главное, что остаётся, это жизнь. Ради неё князь Голицын и продолжал жить и дышать даже тогда, когда устал, даже когда уже не видел смысла.

Теперь он понял, что смысл жизни в её продолжении.

Когда Медведь открыл глаза, то Стася сразу поняла, что это Голицын. Слёзы набежали, но это была лишь мгновенная, женская слабость, та, которую железная княжна позволить себе не могла. Поэтому она крепко зажмурилась, а когда открыла глаза снова, то они были уже сухими и холодными. В них горела только решимость, сделать то, ради чего ей, Стасе Железновой, был дан второй шанс.

Если бы Голицын не был магом разума, он бы умер уже сейчас, боль в растерзанном теле Урусова была неимоверной. Как Медведь продержался так долго, Андрей Васильевич не понимал, сам он, будучи магом разума, усилием воли перекрыл нервные каналы и перестал чувствовать боль.

— Что, Анастасия Николаевна? — прохрипел он, — готова?

— Вы… вы, Андрей Васильевич, — её голос немного дрогнул, когда она уточнила, — вы будете за него?

— Да, — всё так же хрипло, голосом Урусова, ответил Голицын.

— А где он?.. — позволила себе слабость Стася.

— Там, — коротко ответил Голицын, давая понять, что сейчас не время для этих разговоров. И Стася это прекрасно поняла.

— Начинаю объединение, — ровно сказала княжна.

Она обратилась к силе, бурлящей в её венах, и увидела все двенадцать камней княжеских родов, рассыпанных словно двенадцать звёзд по огромной Россиме. Все они засветились разными цветами, но суть у них была одна, их энергия была живая. И вся она сейчас стекалась сюда, в тёмные, вонючие подземелья Пеплоны.

Теперь ей нужно было перенаправить эту силу в свою Триаду, чтобы окончательно пробудить духов, которые избрали князей. Она увидела Беркута, распахнувшего огромные руки-крылья, с которых ещё сочилась кровь, но они заживали на глазах. Дракон, Федор Троекуров, как и всегда был рядом. Всегда рядом. Его не нужно было звать, он словно всегда был на расстоянии вытянутой руки. Надёжный и нежный.

С трудом она отыскала Михаила Воронцова: «Миша, что ж ты так далеко забрался?»

Князя Воронцова несло по самому дну Атлантики, его огромный дракон стальными когтями взрезал тело чудовища, освобождая метр за метром дно океана. Вокруг чудовища закручивались немыслимые водовороты, но водный дракон Воронцова был духом колоссальной силы, и именно поэтому он сразу же ухватился за свет, протянутый княжной в глубину почти мёртвого океана.

Дух медведя принял нового носителя, потому что Голицын и сам теперь был духом, не стал говорить Стасе, что, покинув своё старое изношенное тело он уже не сможет вернуться обратно. Это будет его последняя битва.

Стася чувствовала, что дух медведя тяжело принимал изменение, создавалось впечатление, что он как бы в чужой одежде, если она мала, то сковывает движение, если велика, то всё время норовит с тебя сползти. Так и сейчас, Стася ввела медведя, управляемого Голицыным, в Триаду, но связка вышла неидеальной, будто бы на идеально полированной поверхности была небольшая шероховатость.

Тем не менее, энергия заструилась и круг замкнулся.

Теперь Стася видела мир как единое целое и видела она его в разных временных слоях. Когда-то мир был очень красивым, с голубыми, зелёными и нежно-розовыми оттенками. В настоящем же мир был усеян пятнами неприятного, мёртво-коричневого цвета. Эти кляксы напоминали трупные пятна, и Стася поняла, что именно от них нужно очистить мир, но они лишь следствие, тогда как причина в другом. Поэтому просто очистить недостаточно, потому что эти пятна появятся снова, значит нужно было устранить причину.

А причина, это пробужденный Мёртвый Бог, который не мог умереть второй раз, потому что он уже мёртв, но от него нужно было избавиться.

И внезапно, будто бы кто-то подсказал, Стася поняла, как это сделать. Надо было найти точку во временном пространстве, когда бог был только рождён.

Вот только, сможет ли она вернуться?

А переместиться нужно было назад, в то далёкое прошлое, возможно, что в то время, когда в России появилась первая Триада. Когда сам прародитель рода Голицыных был мальчишкой.

Осознав это, Стася не стала медлить, раздумывая, что будет с ней, собрала всю энергию, сплела из неё тонкую косичку и раскрыла проход сквозь время и пространство.

Пеплонский дворец исчез.

Над Стасей и её Триадой было прозрачное, голубое небо, ярко светило солнце. Стася стояла в большом, чистом поле, даже не понимая, где она находится географически. Воздух был тёплым… и даже горячим.

Видимо, они переместились во времени туда, где именно сейчас находился только что рождённый Мёртвый Бог.

И Стася увидела его.

Перед ней стояла она сама, Стася Железнова, такая какой Стася себя запомнила в шестнадцать лет, улыбалась, только что победив в соревновании, и, став чемпионкой России. И Стася Романова улыбнулась. Бог пошутил. Отличная защита, ведь сложно убить саму себя, не так ли?

Но княжна не раздумывала. Она ударила сразу, сконцентрировав в этом ударе всю силу Триады. Ударила в самую суть Мёртвого Бога, в его пока ещё маленькую, но уже начавшую гнить сердцевину.

Взрыв, который последовал вслед за ударом, был чудовищной силы.

И когда Стася, почти ослепшая от яркого света, приоткрыла глаза, на месте Мёртвого Бога зияла огромная воронка. Та самая, которую люди потом назовут местом падения метеорита.

Над Стасей летал Беркут. Распахнув огромные крылья, он добивал то, что осталось, беркут извергал пламя, которое выжигало и без того горевшую землю, рядом с Беркутом широкими кругами, с гулом размахивал крыльями дракон. Оба пламени сливались, продолжая выжигать остатки скверны.

От Голицына пришла мысль:

— Нужна вода…

И воронка, под действием силы водного дракона Воронцова, начала заполняться водой.

— Это правильное решение, — пробормотала Стася, — спасибо, Миша, не должны оставаться на земле такие выжженные дыры. Пусть будет солёное озеро.

Сил больше не оставалось.

Стася опустилась на край воронки и наблюдала, как прибывает вода.

И вдруг вспомнила, что точно такое же озеро было и в её мире. И называлось оно Мёртвое море.