Анастасия. Железная княжна

Глава 3

Лестросса

После изучения папки, которую передал ему Демидов, Константин долго сидел, задумавшись.

В папке Демидова был план… по разрушению существующего порядка. План был настолько грандиозный, что у Константина возникло чувство нереальности.

У кого настолько изощрённый ум, что он такое придумал. И если такие люди есть в Россимской империи, то он бы на месте Пеплоны, да и всего Альянса, двадцать пять раз подумал, прежде чем связываться с такой страной.

А ещё Константин подумал о том, что будет, если он откажется. Как быстро произойдёт смена династии в Лестроссе, учитывая, что у него нет наследника.

Недаром, ох, недаром Демидов сказал: —«Если не готовы, князь, папку лучше не открывайте. Закрыть потом вряд ли получится»

И вот теперь Константин сидел и смотрел на папку, понимая, что в одном права Россимская княжна. При такой ситуации, в которую империю поставил Альянс, годами подтачивая её основание и, вырастив целую когорту тех, для кого подчинение княжеской власти, просто устаревший атрибут, действительно «либо вы с нами, либо вы против нас».

И княжна даже была готова скрепить союз между странами браком.

Дверь в кабинет князя отворилась, он вскинул голову: «Кто посмел?». Но это оказалась матушка.

Паулина фон Меттерних сильно сдала после смерти князя. Конечно, чужим это было мало заметно, княгиня по-прежнему была красива, даже в своём возрасте, элегантна и ухожена. Вот только глаза потухли, не было в них прежнего задора, когда княгиня знала, что её Венцель поддержит пикировку, если княгине вдруг придёт в голову «поскандалить».

Константин захлопнул папку, не желая втягивать мать во всю эту историю. Но княгиня, прошла в кабинет, присела за стол и утвердительно произнесла:

— К тебе приезжал Демидов

Константин кивнул, ожидая, что дальше скажет княгиня.

— Ты знаешь, что его сын не только правая рука россимской княжны, но теперь и один из двенадцати князей ближнего круга?

— Да, матушка, я тоже получаю донесения от начальника разведки, — по-доброму усмехнулся Константин.

— Что она тебе предложила? — задала княгиня неожиданный вопрос

Константин удивлённо смотрел на мать, понимая, что, похоже, она гораздо глубже разбиралась в политике, чем все думали.

— Что ты так на меня смотришь, Коста, — назвала она его детским именем, — да, твой отец всегда советовался со мной и я до сих пор получаю донесения от разведки и министерств.

— Надеюсь, что не раньше, чем я, — пробурчал Константин, где-то в глубине души обрадовавшись, что он теперь не один, он может поделиться с матерью и вместе они найдут приемлемое решение для Лестроссы.

— Княжна предложила стать союзником и начать с того, чтобы помочь вызволить её брата, которого похитила Пеплона, и теперь выставляет немыслимые условия.

— Вот же змеи, — зло проговорила княгиня фон Меттерних, — никогда не гнушаются использовать самые грязные методы, ребёнка втянули. Сколько ему? Восемь?

Константин кивнул и внимательно посмотрел на мать и спросил:

— Означает ли это, что ты склоняешься к тому, чтобы принять предложение россимской княжны?

— Нет, — ответила княгиня Лестроссы, — я не склоняюсь, я рекомендую тебе принять предложение Россимы, потому что если медведя разбудить зимой и разозлить, то мало кто сможет с ним справиться.

Посмотрела на сына и задала совсем уже неожиданный вопрос:

— Коста, ты помнишь сказку про сердце мира?

— Конечно, — улыбнулся Константин, — ты же мне её и читала, очень хорошо помню.

— Так вот, — серьёзным тоном и не поддержав улыбку сына, сказала княгиня, — это не сказка, сердце мира действительно существует, и кто-то попытался его остановить. Именно поэтому и произошло землетрясение и другие катастрофы и те, кто этого не понимают, очень скоро исчезнут с карты мира.

Константин не мог поверить, что мать говорит серьёзно, но глядя на её лицо, и слушая голос, он понимал, что она не будет шутить такими вещами.

Константин протянул матери папку:

— Возьми, прочитай, но только здесь.

Спустя полчаса, когда княгиня закончила изучать документы, она вопросительно взглянула на сына.

— Я приму предложение княжны, по всем пунктам, кроме женитьбы, — в ответ на вопросительный взгляд матери, сказал Константин

— Она предложила тебе брак? — удивилась княгиня фон Меттерних

— Да, устно передала через Демидова, — ответил Константин

— Это большая удача, жениться на россимской княжне, сын

— Но, я люблю другую девушку, мама, — глухо проговорил Константин

— Люби, пока не женат, но помни, что Россима два раза не предлагает.

Пеплона

Во закрытом дворе загородной резиденции премьер-министра Пеплоны, Дэвида Ллойда, первого графа Дуйворта тренировались двое мальчишек. Один постарше, другой помладше. За ними с балкона террасы наблюдали дочери графа Дуйворта.

Дочерей Дэвид Ллойд любил. Сыновей ему бог не дал, но дочери это тоже было прекрасно. Одной девочке было четырнадцать, второй двенадцать. Юные графини всегда получали то, что хотели. «Каменное» сердце премьер-министра Пеплоны, начинало биться, когда он видел глаза дочерей.

Вот и сейчас, наблюдая за россимскими заложниками, и глядя на то, с каким восхищением старшая дочь смотрит на высокого и плечистого Савву Демидова, он не мог пойти и отправить дочерей заниматься вместо того, чтобы тратить время на созерцание.

Он и пленников сюда привёз для того, чтобы, дочери были в безопасности. Ну не будут же россимцы подрывать дом, где находится их цесаревич. Поэтому граф Дуйворт и не скрывал, что «принимает» у себя гостей из Россимы.

В Пеплоне практически парализована оружейная промышленность, только за последние две недели были теракты на трёх из шести заводов, причём подрывали не те заводы, из которых выходила конечная продукция, а те, на которых изготавливались мелкие детали, сложные компоненты, без которых большие ружья и пистолеты, оставались только красивыми игрушками.

Армейские силы были стянуты к двум заводам, на которых производилось тяжёлое вооружение и только поэтому, считал премьер-министр, и удалось их сохранить. Он не сомневался, что за всем этим стояла Россима. Но он не мог понять, как б\юная княжна всем этим управляет. Наверняка кто-то стоит за ней.

Одно время он даже подозревал Фрулессию, но его шпионы так и не нашли доказательств, что это они. Кроме того, что королю Фрулессии кто-то стал рассказывать сказки, что над Северным морем видели летящего дракона

Премьер-министр даже сейчас саркастично усмехнулся: — «Эти россимцы вечно считают себя избранными, но ничего, скоро он сможет поставить их на место. У Пеплоны тоже есть свой …дракон»

Когда Стася вошла в зал заседаний все князья были уже там, некоторые пришли с сыновьями. Морского князья Воронцова Семёна Михайловича не было, он со старшим сыном отправился обратно в Архангельск, но сегодня все с удивлением увидели, что прибыл младший, второй сын князя, глава Восточного флота Воронцов Михаил Семёнович, названный в честь своего героического деда, героя Персидских войн.

Многие удивились и тому, что прибыл молодой князь вместе с Урусовыми и княжной, которая пока так и продолжала проживать в их доме.

Княжна вошла, встала посередине. По сравнению с князьями, княжна была небольшого роста, но все чувствовали, силища от княжны шла великая. Захоти Стася и склонятся головы. Но нельзя было императорскую власть так использовать, основой власти императора в Россиме было доверие.

А доверие штука сложная, разрушить легко, создать тяжело. И пока не было у Стаси возможности доказать всем, что ей можно доверять, что не зря все раскрылись, дали клятву, поэтому сейчас надо быть предельно честной, делиться с князьями всей информацией, не утаивая.

Княжна попросила Ивана Урусова рассказать, что происходит в Острогарде, потом дополнила тем, что узнала от Голицына.

После чего обвела глазами стоявших князей, даже старик Вяземский встал, и сказала:

— Князья, через два часа назначен штурм столицы, но план будем менять и прошу не злиться на меня, но я разобью вас на группы, и каждая группа будет знать только то, что ей надобно сделать.

Стася ожидала, что буду недовольные, что кто-то скажет, что «мол, княжна не доверяет нам», но удивительно, что все приняли это как данность.

Княжна не думала, что кто-то из князей предаёт намеренно, но вдруг, случайно слово обронил, а кто-то нечистоплотный услышал и передал, а может где-то в домах защита ослабла. Всё же не проверишь.

Вон Петя Репнин стоит, старается же, глаза горят желанием служения, а говорят давеча, его в увеселительном доме видели, тётка Стасина плакала. А Петя он такой, может выпил шипучего и ляпнул что-то лишнее.

Разбила Стася князей на группы по магии, Урусовы, кроме Медведя, и Юсуповы, были в группе, чья задача была обезопасить Кремль, к ним Стася добавила Троекуровых, кроме Дракона, лёд, конечно, не чистая вода, но со взрывчаткой должно было помочь.

Воронцов рвался, но его Стася хотела попробовать задействовать в другом. Голицын ей сказал, что бахи будут под зельем, а Воронцовы сильные маги воды, причём солёной. А что такое кровь? Тот же состав, что и морская вода, похожий, вот и решила Стася, что Воронцом Михаил попробует очистить кровь бахов от отравы.

Горчаковы, Голицыны — как ментальные маги, должны были работать вместе с Воронцовым, и, если тому удастся очистить кровь бахов, то надо было сразу убирать нанесённую отравой агрессию.

Черкасские и Путятины вошли в группу нападения, огонь и воздух, страшное сочетание. Туда же Стася поставила и Репниных. Их магия иллюзии должна была создавать отвлекающие моменты.

Больше проблем ждали от войска Альянса. Скорее всего они были вооружены не только оружием против магов, но и артефактами.

Вяземские должны были обеспечить тыл, и исцелять раненых.

Стася с Триадой была везде, она пока не хотела задействовать божественную силу Триады, боялась последствий. Кто его знает, вдруг и камня на камне не останется. Никита Урусов должен был поддержать работу земляных, Демидов нападение, а Дракон прикрывать Стасю и контролировать всю ситуацию битвы. Он должен был стать глазами Стаси.

И каждая группа начинала в разное время.

Близился новый одна тысяча девятьсот восемнадцатый год. И встречать его Стася хотела в Кремле в кругу семьи. А вот с семьёй пока всё было непросто. Алёшу надо было вызволять, но пока не сядет в Кремле, не задействует родовой камень, становясь истинной императрицей, не получится говорить с позиции силы.

Но Стася готовилась в этому разговору, и Демидов, находящийся в Лестроссе ей помогал.

Лестросса

А в это время Демидов снова встречался с князем Лестроссы, передавая тому клише, для изготовления фальшивых денег.

Намечалась диверсия государственных масштабов. Восемьдесят процентов денег Альянса хранилось в банках Лестроссы, и теперь все эти деньги будут заменены на новые, только что напечатанные. Артефактные станки за ночь произвели купюр на сумму более двадцати миллионов, поделив между валютами основных стран Альянса, Пеплоной и Фрулессией. Половину из напечатанных денег предполагалось вбросить в страны, используя мгновенную лотерею. Таким образом, быстро ввести в оборот огромные суммы ничем не обеспеченных купюр.

Лотерейные киоски, в которые спешно переделывались уличные лотки, уже начали свою работу. Демидов знал, как настроить процесс так, чтобы всё работало. И ничего не подозревающие пеплонцы и фрулезы радостно меняли деньги на разноцветные бумажки, которые сразу и обналичивали в филиалах банков, куда были доставлены деньги из Лестроссы. Задача стояла сложная — «раздать» двадцать миллионов фунтов и франков за два дня.

Демидов Григорий Никитич решил, что если не будет успевать, то наймёт дирижабль и просто сбросит остатки на города. Теперь он точно знал, зачем покинул Россиму. Его боги послали сюда в центр Европы, чтобы сегодня он начал вести свою борьбу.

«Держись, сынок, — думал Демидов, имея в виду и Кирилла и Савву, — батька поможет»

Князь Лестроссы удивительно быстро принял предложение, которое накануне Демидов передал ему и устно, и в виде документов. Только на предложение о браке между домами Романовых и фон Меттерних, новый князь пока молчал. Но честно сделал своё дело, подключил всех имеющихся в стране магов, задействовал все возможности и за сутки обеспечил Демидова «деньгами».

И хотел бы ему Демидов сказать про Татьяну, да княжна Анастасия Николаевна не велела. Прежде сама хотела с сестрой переговорить.

Татьяна же с каждым днём становилась всё грустнее и грустнее. Ей казалось, что все что-то делают полезное, и только она ни с чем не справилась, никому не помогла, даже Алёшу не сумела сохранить.

И эта её бесполезность «убивала» княжну, и тогда она решила, что ей надо поменять себя на Алёшу.

«Я же тоже княжна, так пусть ребёнка отпустят, а меня возьмут», — так размышляла Татьяна, глядя, как каждое утро рано уходит, ставший молчаливым Григорий Никитич, как Варвара Васильевна провожает его, давая ему опору, ощущение надёжного тыла, да ещё и какие-то мелкие поручения мужа выполняет.

А Тане никто ничего не рассказывал и сегодня утром после того, как все снова разъехались, Таня оделась неприметно, взяла документы, деньги сколько у неё было, и поехала на железнодорожную станцию. Поезд на Пеплону уходил в полдень.

Татьяна Романова

Удивительно, но Татьяна без проблем добралась до вокзала и купила билеты. Поезд шёл до портового города, а оттуда надо было пересаживаться на паром, потому что последнее землетрясение, обернувшееся в Пеплоне цунами, почти полностью разрушило железнодорожный мост между островным государством и материком.

Людей на вокзале было много, но все в основном приезжали в Лестроссу, а не уезжали из неё.

Татьяна подошла к кассе, наклонилась к окошку и постаралась твёрдым голосом произнести:

— Один билет до Бреста.

Кассирша, немолодая уже женщина, внимательно посмотрела на девушку и спросила:

— Вы потом на паром хотите? В Пеплону?

Таня кивнула, не понимая, чем вызван такой вопрос.

— Сейчас все поезда переполнены обратно, вы точно хотите ехать туда? Вы читали новости?

Таня к стыду своему осознала, что кроме новостей о Константине она ничего не читала.

— Нет, не читала, а что там? — спросила она кассиршу

Той, видимо было интересно немного поболтать, пока никого не было в очереди:

— Ну как же, говорят, что в Пеплоне находится россимский цесаревич, и теперь все боятся гнева новой императрицы. О ней ходят разные слухи.

Здесь кассирша понизила голос:

— Говорят даже землетрясение, это её рук дело.

Кассирша вздохнула:

— Только я про землетрясение не верю, не может один человек так, какой бы он маг ни был.

А Таня вспомнила сестру и подумала, что Анастасия и не такое может, но промолчала.

За спиной Татьяны встала пожилая пара и кассирша, заметив, что подошли ещё люди, всё-таки пробила Тане билет до Бреста и тепло ей улыбнулась, когда Таня её поблагодарила, не став забирать несколько монет сдачи.

Поезд уходил через полчаса, а это означало, что состав уже подали и можно было идти грузится.

Таня купила купе второго класса, сидячее. Во втором классе не было разделения на мужские и женские купе, поэтому Таня решила купить ещё и газет, чтобы в случае неудобного соседства прикрывать лицо газетой, делая вид, что читаешь. Ну и заодно исправить упущение, что до сих пор она газет не читала.

Когда Татьяна села в купе, там кроме неё никого не было и она уже обрадовалась, но в самую последнюю минуту в купе забежал молодой человек, в шляпе котелке. Таня ещё подумала, что он, вероятно, какой-то клерк. В руках у него был небольшой прямоугольный чемоданчик, и тоже несколько газет, которые он прижимал к себе локтем.

Он торопливо поздоровался и уселся в угол, подальше от окна. Танино же место как раз было у окна, на лавке напротив.

Таня подумала, что не очень хорошо, если они будут вдвоем в купе, и решила попросить проводника подыскать ей место в другом купе, где есть женщины.

Но когда поезд тронулся, то дверь в купе приоткрылась, и проводник ввел ещё пассажиров. Это была та самая пожилая пара, которая подошла к кассе, когда Татьяна болтала с кассиршей.

Таня ещё с благодарностью подумала, что, наверное, кассирша, узнав, что пожилая пара тоже едет в Брест специально оформила им билеты в одно с Татьяной купе, чтобы Таня как раз избежала таких вот неловких ситуаций.

«Значит я всё делаю правильно», — решила Татьяна.

Она поздоровалась с парой. Он сами были из Пеплоны, а в Лестроссу приезжали к дочери. Мистер и миссис Лойсворд занимались тем, что издавали книги. У них было небольшое издательство, которое обеспечивало им небольшой, но стабильный доход.

— Пока люди буду читать, — сказала миссис Лойсворд, — нам будет чем заниматься.

Миссис Лойсворд с удовольствием рассказывала про новости книгоиздания. Так Таня узнала, что сейчас высоко ценятся книги россимских авторов, особенно тех, кто не уехал в нейтральные страны, чтобы переждать сложные времена, а тех, кто находится там в Россиме, где творится история.

А когда миссис Лойсворд узнала, что Таня сама из Россимы, то стала её спрашивать с кем из авторов Таня знакома лично и Татьяна к стыду своему поняла, что и с авторами она никогда лично не встречалась.

Но читала Татьяна много, поэтому разговор сам собой перешёл на литературные темы. Мистер Лойсворд задремал, а молодой человек, куда вышел, но потом вернулся со свёртком, в котором оказал фрулезская булка, которую он съел, запив чаем.

Тане показалось, что выходил молодой человек с чемоданчиком, а вернулся без. Или быть может он его припрятал на верхнюю багажную полку, а Таня и не заметила? Во всяком случает Тане стало неловко спрашивать.

А через несколько остановок он сошёл с поезда, как-то странно взглянув на Таню, или ей снова показалось.

В любом случае без него стало как-то легче в купе. Таня и чета Лойсворд вместе пообедали, в их билеты входил обед, что порадовало Татьяну, потому как она не задумалась о том, что надо взять с собой еды, а после обеда они задремали.

Проснулась Таня оттого, что раздался страшный грохот, поезд резко затормозил и Таня поняла, что не может ни за что уцепится и её кинуло прямо на окно. Она вытянула вперёд руки и зажмурилась.