Анастасия. Железная княжна

Глава 4

Время замерло. Татьяна открыла глаза, оказалось, что стоит она посреди полного хаоса, вокруг неё разбросаны какие-то вещи, вагон, перевёрнутый колёсами, вверх лежал почти рядом с ней. Колёса ещё вращались, осмотревшись Таня увидела, что неподалёку, наполовину под вагоном лежат её новые знакомые.

Она зажала рот ладонями, чтобы не закричать. Они все были мёртвыми. И только Таня стояла посреди всего этого ужаса и на ней не было ни царапины. И вскоре Таня поняла, потому как, когда она попыталась сделать шаг, то не смогла пройти, она вся была окружена прозрачной упругой «плёнкой», как будто в шаре.

Единственное, что болело, была голова, и Таня, ощупав лоб, поняла, что на лбу у неё большая шишка. А ещё она попыталась вспомнить зачем она здесь и… не смогла.

Так она стояла какое-то время, а потом у неё закружилась голова и она упала.

Как сквозь вату слышала: — Сюда, сюда, здесь живая девушка

Потом её куда-то несли, всё было как в тумане. Таня испытывала какую-то страшную слабость, очень хотелось есть и пить, но не было сил даже открыть глаза.

Пришла в себя она в светлой, похожей на больничную палате. Эта и правда была больница. Кроме неё в палате находилось ещё несколько человек. Пожилая санитарка с добрым лицом поднесла ей воды.

— Пей деточка, — сказала он по-французски.

Помогла подняться, сесть на кровати, подложила ей подушку под спину и принесла небольшой поднос, на котором стояли тарелка с кашей. Таня так проголодалась, что эта каша показалась ей самой вкусной. Будто бы ничего в своей жизни вкуснее она не ела.

— Спасибо большое, — произнесла Таня

— Ты же в рубашке родилась, — продолжала говорить санитарка.

— А что случилось? — спросила Таня

— Да, говорят, теракт, — поджав губы ответила санитарка, — чего делают, сволочи, никого не жалеют. Столько людей погибло. Святая Мария, прости меня,

И санитарка перекрестилась.

— А… — Татьяна вспомнила пожилую пару, который видела до того, как сама лишилась чувств.

Но санитарка сказала, убирая пустую тарелку:

— Тс-ссс, сейчас доктор придёт, он всё расскажет лучше, деточка, отдохни, пока. Тебе как, оставить так или приляжешь?

Таня кивнула: — Останусь так

— Ну ладно, ладно, — покачала головой санитарка и, поправив одеяло, вышла

Пока ждала доктора, Таня задремала и снился ей почему-то какой-то красивый мужчина.

— Ну вот, и порозовела, — разбудил её громкий весёлый мужской голос.

Таня открыла глаза. Напротив кровати стоял крупный, высокий, мужчина в белом халате, на голове вместо врачебной шапки была шапка лохматых чёрных волос, на крупном лице, прямо на переносице висели маленькие очки.

«Пенсне кажется,» — вспомнила Татьяна.

Доктор тоже разговаривал по-французски.

— Вы у нас под счастливой звездой родились, красавица. Кроме шишки на голове, ни одного синячка. Я вас даже готов сегодня отпустить. Давайте знакомиться. Я доктор Кюрсе, а как ваше имя?

Татьяна хотела назвать, но вдруг оказалось, что она не помнит.

Она задумалась, нахмурилась, даже стало больно. Имя у неё точно было, но оно будто бы ускользало.

Промучившись минуту, Татьяна взглянула на доктора глазами полными слёз и выговорила:

— Я не помню

— Так, — доктор махнул рукой, сопровождавшему его мужчине и тот поднёс стул, доктор Кюрсе сел напротив Тани, — а куда вы ехали?

И это тоже Таня не смогла вспомнить, откуда она сама и почему оказалась в этом поезде, она тоже не помнила. Единственные кого она помнила, это была пожилая пара. Доктор всё записал и ушёл.

А спустя пару часов пришёл господин в каком-то казённом костюме и тоже задавал такие же вопросы, как и доктор. И пообещал обязательно найти её родных. Ещё задал интересный вопрос о пожилой паре:

— Так может быть это были ваши родители?

Но Тане почему-то казалось, что её родители не могут быть такими пожилыми и вдруг вспомнила, что она племянница. Точно!

Так она и сказала господину. И он пообещал всё выяснить.

А Таню оставили в больнице ещё на ночь.

Россима

Всё было готово к штурму. Выходы порталов рассчитаны так, что все группы выходили в разные места.

Стася одевалась, когда к ней в спальню зашёл Никита Урусов. И вот уже в течение получаса она выслушивала почему она не должна идти на штурм столицы.

Стася еле держалась, чтобы не «послать» Никиту. Судя по всему, Никита Урусов не оставлял надежды уговорить княжну остаться в Белояре.

А она вообще сегодня была нервная. На душе «скребли кошки» и Стася не могла понять почему. То ли что-то нехорошее должно было произойти при штурме столицы, то ли с кем-то из близких что-то случилось.

А здесь ещё Медведь, давит и давит.

И ругаться с ним не хочется. Но после того, как она примет власть, надо бы всё обсудить. Стася знает, что он хочет. Каждую ночь видит, если не успеет закрыться раньше.

И днём тоже, Никита всегда пытался встать максимально близко, так, что жар его тела чувствовался даже через толстую куртку. И когда говорил, то смотрел на губы так, что у Стаси губы будто бы распухали.

А сейчас не до любви, столица всё еще в руках бахов, Алёша в Пеплоне, Таня… Таня? С Таней вроде бы должно быть всё порядке. Но сердце неспокойно

«После штурма схожу в Лестроссу, — подумала Стася, — всё равно надо с этим Константином поговорить.» И как только решила, сразу стало спокойнее.

— Никита, не вынуждай меня применять принуждение, я не хочу тебе приказывать, — сказала Стася, — я пойду на штурм и буду там, где захочу.

— А ты, — и здесь, Стася впервые пожалела, что княжна маленького роста по сравнению с этими рослыми князьями, но всё равно вытянулась насколько могла и ткнула указательным пальцем куда дотянулась, — будешь прикрывать меня, понял?

Непробиваемый Урусов улыбнулся, поймал княжну за руку, прижал к губам и сверкнул глазами:

— Понял

— А где Кирилл, Фёдор? — удивлённо спросила Стася, потому как Урусов здесь её уже минут тридцать уговаривает, а где остальные?

— Так там, — махнул Урусов рукой, показывая за дверь

— Где там? — переспросила Стася

— За дверью, — пожал плечами Урусов

Стася подошла к двери и толкнула. Дверь оказалась заперта изнутри.

Стася отперла дверь, распахнула и показав пальцем наружу сказала:

— Никита, выйди

Урусов, нагло улыбаясь, вышел из комнаты княжны.

Окинул взглядом, напряжённо сидящих за столом, Кирилла Демидова и Фёдора Троекурова. Удовлетворённо хмыкнул, отметив взбешённый взгляд Демидова.

А вот Троекуров, лениво развалившись в кресле сказал:

— Кирилл, не нервничай, княжна не закрывалась, не было у них ничего. Врёт он всё.

Стася вышла из комнаты. Посмотрела на Триаду.

— Соберитесь, любовные дела будем решать, когда императрицей стану.

— Пойдёмте князья.

Стася вышла, за ней шла Триада. На площади перед домом стояли князья со своими людьми. Стася встала, и магически усиленным голосом произнесла:

— Воины! Вот пришел час, который решит судьбу Отечества. И так не должны вы помышлять, что сражаетесь за меня, но за государство. А обо мне ведайте, что мне больше жизни дороже, только бы жила Россима.

И вверх взлетел первый сигнал, и группа, отвечавшая за разминирование Кремля, вошла в портал.

Урусовы, Троекуровы и средний князь Юсупов пошли в этой группе. Чтобы ни случилось, Кремль не должен был быть повреждён. Хотя и говорили о том, что нельзя просто так разрушить стены. После большого пожара, Кремль, тогда ещё деревянный выгорел полностью. И повелел император выстроить стены заново.

Строили быстро, а потом маги укрепили стены магией. И хоронили в стенах самых сильных магов, чтобы даже после смерти они держали стены древнего святилища. Поэтому, говорят, что ничего не страшно этим стенам. Правда и подобраться к ним никто не мог раньше, особенно если со злым умыслом. Но Стася не хотела проверять.

Теперь надо было ждать. Как только придёт сигнал, что Кремль в безопасности, пойдёт ментальная группа вместе с Воронцовым, им в поддержку пойдёт и группа нападения.

Черкасские стояли, сверкая чёрными глазами. Их было пятнадцать человек, самая многочисленная семья. Рядом стояли Путятины, у этих наоборот глаза были голубые, прозрачные, но не «рыбьи», а словно летнее небо, когда нет ни облачка.

Отдельной группой застыли в ожидании Репнины. Стася обратила внимание, что даже Пётр выглядел серьёзным.

Самое сложное это ждать. Стася прикрыла глаза… и очутилась в доме Голицына.

Андрей Васильевич сидел напротив.

— Плохо всё Стася, Иван Урусов ранен, Роман Троекуров и Борис Юсупов обездвижены, в ловушку они попали.

— Андрей Васильевич, а взрывчатку-то обезвредили? — спросила Стася

И хотя Голицын сидел с закрытыми глазами, как и обычно общаясь на ментальном уровне, Стася больше «увидела», чем услышала, как князь хмыкнул.

— Вот и стала ты больше правительницей, чем девицею.

Стася и сама поняла, что ещё недавно она сперва спросила бы, как там князья, а сегодня вот, про дело в первую очередь интересуется.

— Взрывчатку обезвредили, — сказал князь, и Стася уже обрадовалась, но Голицын добавил, — но не везде. В последнем месте не получилось, там ловушка была, а они от радости, что закончили и не заметили её. Так Урусов получил ранение, а Троекуров лежит на взрывчатке, держит, чтобы не взорвалась. Юсупова пленили раньше.

— А магия? — не выдержала Стася

— Не работает там магия Стася, то была последняя закладка, прямо под главной башней.

— Так можно нам идти? — Стася подумала, что, если бы не Голицын, то она бы уже отдала приказ на штурм. Ждать дальше было невыносимо.

— Идите, выхода другого нет, — сказал Голицын

И Стася открыла глаза.

Все стояли, напряжённо глядя на неё.

— Пора, — сказала Стася, вверх взмыл сноп искр, и в порталы пошли менталисты и боевики.

— С Голицыным встречалась? — хмуро спросил Никита

— Да, — коротко ответила Стася

— Что-то с Иваном? — задал ещё вопрос Никита Урусов.

Конечно, они братья, — подумала Стася, — чувствуют друг друга. А я не могу ему сказать…

Так ничего и не сказала Никите про то, что брат в ловушке:

— Взрывчатку в Кремле обезвредили, так что они молодцы.

Стася внимательно посмотрела на Фёдора Троекурова. Тот ответил ей понимающим взглядом, но ничего не сказал и не спросил.

«Знает про брата, — поняла Стася, — но принял»

И князья Триады, прикрывая свою княжну, тоже вошли в открывшийся портал.

Они стояли в начале улицы, с которой были видны дым и огонь, вылетающий над шапками храмов в центре столицы. Но звука не было. Значит «закрыли» столицу маги. Никто не войдёт, и никто не выйдет.

Первым ощущением Стаси, после того как она вышла из портала было, что она попала в космический корабль, который взлетает с поверхности земли и все сидящие в нём испытывают колоссальные перегрузки. Стасю словно бы придавило огромной бетонной плитой, она даже вдохнуть смогла не сразу.

— Что происходит? — спросила она, глядя на то, как почти точно также пытаются справиться с давлением князья.

Первым, как обычно, справился Урусов, глядя на Стасю глазами, белки в которых медленно исчезали, хрипло сказал:

— Купол. Наши придавили.

И положил свою руку на плечо княжны.

Фёдор, неожиданно блеснув вертикальными зрачками, произнёс:

— Земля с водой. Сила морская с земной соединилась.

И положил руку на другое плечо

Кирилл Демидов выпрямился, будто крылья расправил, янтарём блеснули пожелтевшие глаза, молча встал за спиной.

И сразу полегчало Стасе, дышать стало легче, гири с ног исчезли и Стасе вдруг показалось, что подпрыгни она сейчас, и взлетит.

— Вперёд, в Кремль, — сказала княжна и они пошли.

Они шли по улице, по обочинам которой лежали или сидели, кого как настигла волна купола, люди. Здесь в основном были бахи, солдат в форме альянса Стася не видела.

— Они живы? — спросила

Ответил Фёдор:

— Живы

И переглянулся с Никитой. Для бахов такое воздействие было очень болезненным и, если купол в ближайшее время не снять, то у многих просто не выдержит сердце, кто-то не сможет вздохнуть и задохнётся. Но пока-то многие были ещё живы, а княжну перед решающей битвой лучше не волновать, девица всё-таки.

Кирилл заметил их переглядывания и усмехнулся. Вот же князья урождённые, никак не поймут, что княжна посильнее многих будет. А узнает, что недосказали или скрыли, может и не простить.

Стася не видела, что происходило у неё за спиной, она шла. Родовой камень звал её, он пел ей песню, он тосковал, ему было трудно, холодно одному, он ждал и теперь, когда та, кто вскоре поделится с ним силой и заберёт силу у него близко, он стал звать. И зов этот был такой силы что Стася почти ничего больше не слышала, почти оглушённая зовом.

Никита сжал плечо и Стася посмотрела на князя.

— Не спеши, — хрипло сказал Урусов, — скоро второе кольцо. Там уже могут быть артефакты.

Здесь на втором кольце тоже повсюду лежали бахи, некоторые сидели, держась за голову. Вдруг из-за угла большого, выкрашенного в жёлтый цвет дома с оружием в руках медленно, словно на параде вышла целая группа солдат. Это совершенно точно были бахи, не очень новые шинели, потёртые сапоги. Сзади этой группы шёл человек, который был одет в кожаную куртку, на груди у него была золотая звезда. И вроде бы тоже бах, пусть повыше рангом, но выправка и новая одежда указывали на то, что скорее всего бахом он не был.

И здесь Стася впервые увидела, как работают морские маги.

Стася не видела, где находятся Горчаковы и Воронцов, просто Фёдор Троекуров неожиданно сказал:

— Наши, смотри

И Стася вдруг увидела, как стал подниматься от земли синий туман, как закрутился словно большая волна, с шапочкой пены сверху и стал расти. И как только волна стала высотой метра три, не меньше, она, как и её «сестра», настоящая морская волна, пошла прямо на стоящих и перегораживающих дорогу бахов. Волна нахлынула на ничего подозревающих людей, плавно огибая Стасю и окружавших её мужчин, и схлынула обратно, оставив после себя мотающих головами ничего не понимающих солдат. И только тот, кто был в кожаной куртке, остался лежать, не двигаясь.

А перед Стасей вдруг возникла голубая, в цвет морской волны, рыбка с красивым длинным хвостом и подмигнула синим глазом.

Стася улыбнулась и попыталась дотронуться до рыбки, но рыбка, вильнув хвостиком, растворилась в воздухе

— Можем идти, — сказал Урусов

— А где наши? — Стася завертела головой и вдруг увидела

Михаил Воронцов и Горчаковы, был сам глава рода Дмитрий Петрович и второй сын Михаил Дмитриевич, выходили из жёлтого дома. Князь Воронцов улыбался.

Урусов пробормотал:

— Паяц

А Воронцов подошёл к княжне и всё так же широко улыбаясь спросил:

— Понравился ли вам мой подарок, княжна

— Красивая рыбка, — улыбнулась в ответ Стася и услышала, как скрипнул зубами Никита.

— Надо идти, княжна, — мрачным тоном повторил Урусов

Стася спросила:

— Что там дальше?

— Там почистили, — ответил старший Горчаков, — ох и дерь…, простите княжна

— Да, — подтвердил Воронцов и улыбка сошла с его лица, — вода чернела, какую гадость в людей влили.

— Надо идти, — в третий раз повторил Никита Урусов

— Мы с вами пойдём, — сказал Воронцов, здесь всё зачистили, а вот последний рубеж, который на площади перед Кремлём, не уверен, подстрахуем вас.

— Так ты вместо того, чтобы рыбок запускать, лучше бы вперёд пошёл, — пробурчал Урусов

Но Воронцов только ещё шире улыбнулся и, кивнув Горчаковым, пошёл вперёд.

Стася с князьями Триады шла позади и любовалась, как впереди, словно призрачное море, разливалась морская магия.

До переулка, из которого был выход на площадь перед Кремлём, добрались почти без проблем.

— Ничего себе! — послышалось от Горчакова младшего.

Урусов остановил Стасю, посмотрел на Троекурова и Демидова.

— Подождите здесь

Стася только вздохнула: — «Неисправим», и пошла за Урусовым, который встал возле менталистов. Площадь была полностью пустая, как будто выжженная. Возле Кремля стояли Черкасские вперемежку с Путятиными.

— Что здесь произошло? — спросила Стася

Князья повернулись, но никто не решился сказать.

— Они что? Всех сожгли? — спросила Стася выходя на площадь, — но как так можно? Что ничего не осталось?

Стася осматривалась в ужасе: — «Такого она не хотела»

Её заметили и в её сторону двинулись двое. Это были сами главы родов:

Черкасский Иван Михайлович и Путятин Василий Фёдорович.

— Анастасия Николаевна, — обратился к ней князь Черкасский, — хорошо, что вы здесь, может вы поможете, там Репнин с ума сошёл, — князь махнул рукой в сторону сада.

— А откуда здесь сад? — удивлённо спросил Фёдор Троекуров

— Вот и я о чём, — сказал Черкасский, — мы стали зачищать, — на этом слове князь «споткнулся» и посмотрел на княжну, но продолжил, — а он взял и накрыл всё иллюзией, и теперь здесь сад.

— А люди где? — спросила Стася

— Теперь не знаем, — ответил Черкасский

Троекуров с Демидовым переглянулись

— Мы посмотрим, княжна

И вскоре над площадью взмыли в небо беркут и дракон.

Многие князья впервые видели, как работает Триада. Особенно молодые с завистью глядели в небо. И только Никита Урусов, которому тоже хотелось покрасоваться, но пока княжна не давала команды, хмыкнул:

— Дракончик что-то у нас не больно больше беркута

Но получив укоризненный взгляд от княжны, пристыженно замолк.

Вернулись беркут с драконом быстро, Троекуров доложил княжне:

— Там непонятное что-то происходит. В центре всего Репнин, он зачем-то держит иллюзию для бахов и солдат Альянса. Они из неё не могут вырваться.

Демидов добавил:

— Логики нет, это бессмысленно то, что он делает. Он просто выгорит скоро и всё.

Все переглянулись, а Стася подумала, что Петя мог решить стать героем и сделать что-то нелогичное. В то, что он делает что-то против, Стася не верила, после принятия клятв от родов она знала, как к ней относится любой род. Предателей не было среди князей.

Нужны были менталисты и Стася вместе с Никитой и Горчаковыми сама пошла в сторону «сада».

Они шли мимо марширующих на месте бахов, мимо стоящих будто бы на параде солдат Альянса, те их не замечали. Стася даже поразилась, насколько сильная иллюзия, что столько людей в неё погружены.

Сквозь иллюзию могли видеть беркут и дракон, пока находились в ипостаси духа, Никита, который с самого начала штурма смотрел на всё «медвежьими» глазами, и Стася, которую с двух сторон поддерживали маги разума.

Сам Пётр Репнин действительно стоял в центре и был словно погружён в стазис.

— Вы можете «прочитать», что с ним случилось, Дмитрий Петрович? — спросила Стася князя Горчакова.

Старший князь Горчаков отпустил руку княжны, которую держал, пока они шли по иллюзии и подошёл у Петру Репнину. Через минуту вернулся и позвал сына:

— Миша, помоги, закрылся Пётр, боюсь навредить

— Анастасия Николаевна, — сказал Михаил Горчаков, — сейчас я вас отпущу, не удивляйтесь, того, что вы увидите на самом деле не существует.

Стася кивнула и Горчаком младший отпустил ей руку, пошёл к отцу.

А для Стаси всё тотчас же изменилось. Вместо пасмурной, с затоптанным сапогами и кострами снегом главной площади Острогарда, вокруг было …лето, ну или поздняя весна. Стояли столики, за которыми сидели солдаты Альянса, а бахи все в кожаных куртках куда-то шли с песней. И бахи с солдатами Альянса словно бы не пересекались. Словно одни находились в одной реальности, а вторые в совершенно другой.

Стася вздрогнула, когда снова всё изменилось. Горчаковы стояли рядом, вновь держа её за руки.

— Что удалось узнать? — спросила Стася, увидев на лицах менталистов озабоченность.

— Кто-то, с помощью неизвестной химии вмешался в сознание князя Репнина, — сказал старший князь Горчаков

— Очень похоже на кодирование, — добавил Михаил Горчаков, — но по состоянию князя могу сказать, что он не выполнил то, на что его кодировали.

— Да, — подхватил Горчаков старший, — кто-то не учёл силу сопротивляемости альтов. И князь Репнин «заменил» кодирование на своё действие. Именно поэтому оно кажется бессмысленным. Но для него это имеет смысл.

— Снять кодировку сможете? — спросил Никита Урусов

— В этих условиях вряд ли удастся сохранить князю разум, — горько улыбнувшись, сказал Пётр Дмитриевич

— Ну, я так понимаю, что, если в ближайшее время князь не остановится, то он потеряет магию, а может быть даже жизнь верно? — резюмировал Никита

— А что можно сделать, чтобы вывести князя из этого состояния? — спросила Стася

Пётр Дмитриевич Горчаков посмотрел на сына, потом перевёл взгляд на Стасю и сказал:

— Убить, если только.

Стася достала пистолет, посмотрела на Урусова, глаза которого расширились от удивления, коротко сказала:

— Предупреди остальных, что сейчас надо приготовиться к нейтрализации бахов.

И выстрелила в Петра Репнина, целилась так, чтобы пуля не задела ничего важного, но было больно.

Князья смотрели на неё во все глаза. Не вязался у них образ княжны с этой вот «железной» девой, которая достала пистолет и без тени сомнений выстрелила в человека.

И тотчас же всё пришло в движение. Никита Урусов подхватил княжну и увёл её с линии «огня». В дело пошла боевая группа, убирая тех, на кого не действовали менталисты.

Уже через несколько минут площадь была свободна. Не было ни иллюзии, ни лишних людей, и альты во главе со своей княжной пошли в Кремль.

Петра Репнина передали порталом Вяземским, рану подлечат, а потом и с головой разберутся. Кто князя закодировал, когда и на что.

Впереди шли менталисты, Горчаковы, к ним присоединились Голицыны. В Кремле были люди, Стася хотела, чтобы было меньше крови, потому не жалела магии.

Они уже были на территории Кремля, когда наткнулись на тело князя Бориса Юсупова, который был в группе с Иваном Урусовым и Романом Троекуровым, старшими братьями членов её Триады.

Князь был ещё жив, но находился без сознания. Повезло князю, что на камни упал, род Юсуповых силу от камней и земли получал, вот и протянул князь до прихода своих.

Внезапно от Никиты Урусова прозвучало:

— Брата не чувствую

Посмотрел на Фёдора Троекурова и спросил:

— А ты, Фёдор, чувствуешь бората?

Дракон опустил глаза

— Что? — вскричал Урусов, — ты что-то знаешь?

Вдруг установилась тишина и Стася увидела, что возле входа в подвал главной башни Кремля застыли менталисты

Никита Урусов первым прошёл внутрь, Стася пошла за ним.

Когда они вошли, то увидели страшную в своей необратимости картину.

Посередине помещения под башней возвышалась хрустальная пирамида, в которой навечно застыли Иван Урусов и Роман Троекуров. Князья ценой жизни «закрыли» последнюю ловушку, заключив взрыв в камень, отдав всю магию, так, что изо льда и земли, двух стихий вырос хрустальный саркофаг.

— Брат! — взревел Никита Урусов, — брат!

Он стал бить кулаками по прозрачной стене хрусталя.

Потом повернулся к Стасе и Фёдору Троекурову, который тоже, сжав зубы, чтобы не закричать, смотрел на брата, оставшегося там внутри.

— Вы знали?

Сделав шаг подошёл к Стасе:

— Ты знала, что они здесь в ловушке?

Стася не отвечала и так было понятно, что да, она знала, но надо было идти на штурм, поэтому и не сказала ничего.

— Железная, значит, — горько проговорил Никита, прикрыл глаза, сглотнул словно хотел ещё что-то сказать, но потом передумал. И вышел прочь.