Анастасия. Железная княжна

Глава 39

Никита Урусов

Никита стоял у окна палаты, там за окном был незнакомый ему мир, в котором он странным образом заменил другого Никиту Урусова.

Он знал, что доктора готовят его к выписке, и за ним должен приехать брат.

«Какой он? Такой же, как был там, в той жизни, откуда я исчез?» — подумал Никита.

Дверь распахнулась.

— Иван, — выдохнул он.

— Никитка! — радостно крикнул Иван, и братья обнялись.

— Ну и напугал ты нас, — сказал Иван, а Никита, держась за руку брата, будто не мог поверить, в то, что счастье ему привалило, что он снова может обнять брата, а не смотреть на него сквозь хрустальную толщу скалы в кремлёвской стене, где брат навсегда застыл, перекрыв своим телом взрыв. А вот так, живой, тёплый и родной Ванька рядом.

— Как же я по тебе соскучился, брат, — прошептал Никита.

— Да ладно, ты-то соскучился... — усмехнулся Иван, — продрых ведь весь месяц.

И он улыбнулся той самой знакомой Никите улыбкой, которую тот уже не надеялся увидеть.

— Ну что, брат, поедем домой, что ли?

— Да, — кивнул Никита, — ты знаешь, брат, половину не помню… Расскажешь по дороге?

Иван посерьёзнел, улыбка сошла с его лица.

— Всё плохо, Никита, но расскажу, что знаю, конечно. Только вот последнее, то, из-за чего, я думаю, тебя и взорвали… Этого я не знаю. Ты же как раз ко мне ехал, чтобы рассказать.

Братья вышли из палаты. В коридоре больницы было полно охраны. Никита удивлённо присвистнул:

— Ого! Целая армия.

— А что делать? Род без головы оставить нельзя, у тебя теперь тоже такая будет, если не больше, — отозвался Иван.

Так они и прошли, окружённые живым щитом, до выхода из больницы. Пока шли к выходу Иван снова улыбнулся:

— Ну брат, ты нас разорил, знаешь, что, оказывается, в этой больнице, во время последнего исследования ты всё оборудование пожёг.

— Да я не нарочно, — смущённо сказал Никита, который так до конца и не разобрался в принципах работы этого оборудования.

Иван внимательно посмотрел на Никиту, и, будто бы прислушавшись к чему-то сказал:

— Ты теперь, похоже, посильнее меня будешь, брат, — и добавил словно бы в шутку, — может, тебе род возглавить?

— Э, нет, — покачал головой Никита, — мне под твоим руководством надёжнее.

Он уже понял, что и здесь его брат такой же, как и был, спокойный, уравновешенный, взвешивающий каждое своё решение, каждое слово. Преданный роду.

— А как семья? — спросил Никита.

И с облегчением услышал в ответ, что и здесь у Ивана жена Анна Андреевна, в девичестве Голицына. И детишек тоже двое.

— Ой, по племяшкам я тоже соскучился, — сказал Никита.

— Сейчас всех увидишь. Аня уже обед приготовила, ждёт тебя, — лицо Ивана словно бы посветлело, когда он говорил о жене.

— А отец с матерью? — спросил Никита, — что с ними?

— Да, брат, крепко тебя приложило, — Иван снова помрачнел, — раз не помнишь, что отец с матерью погибли. Тебе тогда ещё восемнадцати не было. А мне пришлось род возглавить.

— Запамятовал я, — тихо ответил Никита.

— Да ничего, брат. Так-то смотрю, вроде соображаешь. Хуже было бы, если бы вообще не очнулся, — сказал Иван и, остановившись, снова обнял брата, которого думал, что уже потерял.

И Никита тоже не мог наглядеться на родное лицо.

Они вышли на улицу. Перед больницей стояло несколько огромных чёрных автомобилей каплевидной формы. У Никиты расширились глаза, он такого вообще никогда не видел.

Дверцы автомобиля с лёгким шипением отъехали вверх.

«Словно крылья распахнулись,» — подумал Никита, забираясь внутрь пахнущего кожей салона.

— Теперь только на бронированных ездим, — сказал Иван, — такие даже взрыв переживут.

— А что, не порталами? — удивлённо произнёс Никита.

— Так порталы в столице уже лет десять не работают, — пояснил брат.

Это было ещё одно изменение, о котором Никита не знал. Он заворожённо смотрел в окно автомобиля, с каким-то весёлым ужасом воспринимая ту скорость, с которой они двигались по дороге.

— А мы куда? — спросил он брата.

— Домой.

— А мы разве не в столице живём? — снова переспросил Никита.

— Нет. В столице есть пара квартир, ты, помнится, любил там останавливаться, — усмехнулся Иван и подмигнул.

Никита подумал: «Интересно, с и чего это я там любил останавливаться?», но спрашивать не стал.

Вскоре автомобиль свернул с трассы, сбавил скорость, проехал по красивой ухоженной аллее, вдоль которой стояли высокие тополя, и остановился перед большими воротами. Ворота были плотные, сквозь них ничего не было видно.

Они отъехали в стороны самостоятельно, без помощи людей, и машина въехала на большую территорию. Здесь тоже было много деревьев, и от ворот шла широкая дорога, ведущая к большому дому.

Дом был совершенно не похож на то, что в представлении Никиты можно было бы назвать «домом». Он был большой, весь из стекла и странных форм, напоминал хрустальную скалу, выросшую из земли. Никита поёжился и подумал: «И здесь Ванька в хрустале…»

Они вышли из машины.

— Дядя Никита! Дядя Никита! — закричали мальчишки, налетев ураганом.

Никита с радостью узнал в них своих племянников. А в дверях, находящихся на небольшом возвышении, появилась супруга Ивана. Никита тоже сразу её узнал, Анна Андреевна.

Ему показалось, что здесь она выглядела моложе, чем в той жизни, где он её помнил. Она была стройнее и одета странно, в обтягивающие брюки. Никита даже смутился, он никогда не видел свою сноху в таком виде.

— Здравствуй, Анна, — сказал он, стараясь не глядеть на неожиданно фигуристую супругу брата.

— Здравствуй, Никита, — обняла она его и поцеловала в щёку, — мы с Ваней очень переживали за тебя.

Никита продолжал отводить взгляд. Ему было неловко смотреть на такую красивую Анну.

«Надо будет сказать Ваньке… И чего это он ей разрешает так одеваться? Хотя, вроде, дома, не на людях…»

В доме Никиту тоже всё поразило, но он пока ни рассказывать ничего, ни расспрашивать брата не стал, и старался сильно не удивляться.

По дороге Иван рассказал, что род Урусовых держит весь Урал и Западную Сибирь, то есть почти везде, где горное дело, всё что в земле: камень, железо, руда, всё это принадлежало роду. Все шахты были их, и род был особо приближён к Императору.

— Императором сейчас Николай, — добавил Иван, усмехнувшись, — а то вдруг ты и это забыл.

Никита подумал: «Забыл бы, если бы знал. Значит, не было здесь этой баховой революции…». Но у брата пока спрашивать не стал.

Вообще, Россимская империя была разделена на шесть основных регионов. Шесть князей из двенадцати правили этими частями — Урусовы, Троекуровы, Шаховские, Воронцовы, Юсуповы и Голицыны. Остальные шесть отвечали за технологии, и у каждого рода была своя область: род Сапеги — за биологию, род Вяземских — за лекарственное дело, род Горчаковых — за развитие каких-то цифровых технологий, что это за технологии такие, Никита не знал но решил уточнит позже, род Черкасских, входил в клан Урусовых и развивал энергетику, род Путятиных отвечал за аэродинамику, а Репнины за нечто совершенно Никите незнакомое, какие-то медиатехнологии.

— Такое разделение весьма эффективно, — говорил Иван, — во-первых, шесть родов в управлении землёй, это не двенадцать разрозненных наделов. А во-вторых, разделение на тех, кто правит землёй, и тех, кто отвечает за технологии, даёт баланс власти. Хотя многие технологические роды и входят в союзы с земельными.

Потом взглянул на брата и ещё раз уточнил, словно бы сомневаясь, что тот помнит:

— Ну и во главе всего Император.

— А ты, Никитка, обнаружил заговор, — сказал Иван, после того как разъяснил брату ситуацию, — полгода назад Император нас с тобой вызвал, сказал, что больше пока никому доверять не может и попросил заняться расследованием.

Иван усмехнулся:

— Мы вроде как единственный род, который ни на что больше не претендует, а сами достаточно сильны, что нас никто «съесть не может». Ну ты и занялся, ведь помимо того, что ты возглавляешь разведку рода, ты ещё и разведку Империи возглавляешь.

Голос Ивана дрогнул:

— И что-то ты обнаружил.

Он сделал паузу, затем продолжил:

— Ты мне позвонил в тот день и сказал: «Жди, Ваня. Сказать не могу, только при встрече. Но это очень серьёзно». И всё.

Иван вздохнул, бросив на брата внимательный взгляд:

— После этого я увидел тебя только в больнице. Ты лежал, опутанный проводами, без ног и без рук. И доктора-бахи, и магические лекари все разводили руками, сомневаясь, что удастся тебе выжить. Но ты продолжал жить, хотя и не приходил в себя.

Он замолчал на миг, вспоминая, и тихо добавил:

— И уже в больнице несколько раз тебя пытались добить. Я приказал освободить больничное крыло, чтобы кроме тебя там больше никого не было, и было проще тебя охранять.

Улыбка мелькнула на лице Ивана:

— И ты, братка, оправдал доверие, выжил-таки. Ты помнишь, что хотел мне сказать?

Никита отрицательно покачал головой:

— Нет, брат… не помню. Но я вспомню, я обязательно вспомню.

За обедом в доме брата они, конечно, уже не говорили о делах. У Никиты неожиданно появился аппетит. Хотя еда была, ну не сказать, чтобы непривычной, но точно не такой обильно-жирной, как он привык раньше, в той жизни.

Когда обед закончился, Иван усмехнулся и спросил:

— Ты что, сегодня отдыхать будешь или с невестой встретишься?

Никита вздрогнул, удивлённо взглянул на брата и подумал: «У меня есть невеста?.. И кто же она?..»