Анастасия. Железная княжна

Глава 49

Никита Урусов

Никита застыл перед прибором. Сердце билось ровно, отстукивая секунды. Откуда-то он точно знал, задержись он и всё. Никто потом не даст ему даже приблизиться к прибору.

Клясться будут, божиться, что спрячут прибор в «хрустальную гору, под золотые цепи», но потом придёт кто-нибудь, и всё начнётся сначала. Такова человеческая натура, и неважно — альты или бахи. Единственная разница в том, что бахи не смогут настроить прибор без магии альтов. Но, судя по тому, как они развивают технологии, дело за малым. Скоро и они смогут. И именно поэтому хронос должен быть уничтожен.

Никите очень хотелось вернуться домой. Он пожалел, что не хватило времени узнать у старика Вяземского, как настраивать зеркала. Он позволил себе ещё десять секунд взглянуть на панель, что-то показалось знакомым. На поверхности хроноса были цифры. Никита, не зная, правильно ли делает, поставил ту дату, которая, как ему казалось, была ключевой.

Сердце стучало всё быстрее, каждый удар уже не секунда, а полсекунды. Он физически почувствовал, как адреналин выплеснулся в кровь, слух обострился, и он словно наяву услышал, как по коридорам дворца бегут гвардейцы императора.

«Ваньку нельзя подставлять», — подумал он.

Собрав в руке всю силу, данную ему родом и многократно усиленную духом Медведя, Никита с удовлетворением увидел, как отрастают огромные смертоносные когти. Обеими лапами он вонзился в самое сердце прибора. Краем глаза успел заметить, как сотрясаются двери от той магии, что кидают гвардейцы.

— Прощай, Ванька… — только и успел прошептать он.

В следующую секунду Никита уже вдыхал прохладный воздух острагардской ночи. Перед ним бежала тонкая фигурка, окружённая всполохами красной, жёлтой, зелёной и синей магии. Видно было, что девушка едва переставляет ноги, видно, что сил у неё больше нет, но она продолжает бежать.

Это был самый центр Острагардского Кремля, площадь, и по кругу этой площади бежала княжна Анастасия.

Никита втянул воздух. От частичной трансформации в медведя у него ещё остался обострённый нюх, и он почувствовал запах крови. Её крови.

«Видимо, ноги сбила», — подумал он.

И вдруг вспомнил. Было такое. И эта ночь стала самой счастливой в его жизни. А он всё испортил. Он двинулся навстречу княжне, шагая широкими шагами, но тут в него врезался кто-то тяжёлый, но Урусова не так просто было сбить с ног.

Никита устоял, и развернулся, готовясь дать отпор, и увидел, что это был Фёдор Троекуров.

«Вот же пресмыкающееся…» — мысленно выругался Никита.

Фёдор зашипел, не хуже настоящего змея:

— Куда прёшь, Урусов?

— Анастасии помочь, — спокойно ответил Никита.

— Да ты недостоин! — рыкнул Фёдор.

Никита печально улыбнулся:

— Не волнуйся, Фёдор, мы победим, и всё будет хорошо.

Троекуров застыл, ошарашенно глядя на Урусова. Того самого, кто обычно заводился с пол-оборота. А сейчас перед ним стоял взрослый, спокойный человек, которого не трогали мелкие раздражители, потому что у этого человека была большая цель.

И тогда Троекуров отступил.

Никита встал ровно на траектории, по которой бежала княжна, и через несколько мгновений в него воткнулась худенькая фигурка. Он только подумал: «Надо же, какая она маленькая… и в то же время какая огромная… Силища такая, что может весь мир закрыть…»

Он подхватил её на руки. Анастасия тяжело дышала, глаза у неё были закрыты, всё её тело горело, она будто сгорала.

И он побежал…

Год спустя после финальной битвы.

Острогард. Столичное имение княжны Романовой

Сегодня был замечательный день, свадьба Татьяны и Константина.

Стася встала, как обычно, рано, потянулась, глядя в окно на цветущую сирень и подумала о том, что на пробежку сегодня идти не хочет.

Она теперь могла себе это позволить.

Прав был Голицын, когда говорил, чтобы стать цельной, ей нужна пара. Ей нужен кто-то, кто сможет закольцевать энергию, бурлящую в её венах, принять часть её силы и поделиться своей. И этот кто-то должен быть достаточно сильным, чтобы стать равным. Тот, на кого откликнется её магия.

А Стася тогда ещё надеялась, что это будет не просто союз не просто для того, чтобы ей дышалось легче и она больше не была ходячей бомбой замедленного действия, Стася втайне от всех мечтала, чтобы это был тот, кто ей будет хотя бы нравиться, ей хотелось быть не только великой, очень хотелось быть счастливой, любимой и любящей.

Стася оглянулась, Никита ещё спал. Он вообще любил поспать, как медведь. Её медведь.

Сначала она хотела разбудить его, но потом пожалела, пусть поспит.

Оделась и всё же вышла на пробежку. Приятно было чувствовать стабилизированные потоки магии, ведь теперь не магия ею управляла, а она сама управляла ею.

Стася бежала и вспоминала. Она любила это время, раннее утро, и во время бега оставалась наедине с собой, со своими мыслями. Вспомнила, как всё было…

Как проснулась однажды утром, уже думая, что не выживет, и увидела рядом Никиту. Покраснела вся, как девчонка.

Вспомнила и то, как чуть не поругалась с ним, когда он обижался, что она откладывает свадьбу.

Вспомнила, как убеждали её всей Триадой, и тогда она поняла, что никого не обидит, выбрав Никиту. Они всё равно, все одно целое. Всё равно будут ей преданы. А вот своё счастье она могла бы и упустить.

Да и Никита изменился. Не было уже той удушающей ревности, которая так её раздражала. Он больше не давил. Слушал.

С ним стало комфортно.

Стася чувствовала, что что-то произошло. Подозревала, что люди не меняются так за одну ночь, но Никита так и не рассказал. А она больше не спрашивала.

Зато после скромной свадьбы, после которой народу пообещали, что после победы будет большая, Триада собралась как одно целое, как один кулак, и одним чётким ударом, не принёсшим больших разрушений, но достаточным, чтобы уничтожить древнее зло, они победили.

Только Стася откуда-то знала, что не до конца уничтожили, потому что так устроен мир. Его нельзя лишить чего-то, не лишившись при этом и чего-то важного.

Но зло снова оказалось там, откуда ему теперь долго не выбраться.

Боги хранили Россиму.

Последовавший за большой битвой передел границ снова расширил территорию империи. И Стася вдруг вспомнила, что давно, в прошлой жизни, когда она была Стасей Железновой и изучала историю своей родины, её поразил факт, что родина её никогда первой не нападала, но каждый раз прирастала землями после того, как на неё нападали другие.

Стася усмехнулась: «Вот уж не думала, что сама когда-нибудь станет такой же защитницей».

Мысли плавно перетекли к прекрасному, что должно было случиться сегодня. Сегодня Таня выходила замуж за Константина, который превратился из правителя Лестроссы в россимского князя, получил имя Константина Клементьевича и управлял теперь землёй, в которую теперь входили и мелкие княжества, ранее рассыпанные словно горох по Европе, и Фрулессией. А династия фрулесских монархов исчезла, как будто её и не было.

Стася продолжала бежать и думала, как у Татьяны и Константина всё начиналось. «Ох… — усмехнулась она, — и помучила же Таня мужика». Но зато теперь он ходит за ней, смотрит влюблёнными глазами и надышаться не может.

С такими мыслями княжна вернулась к дому. Она намеренно после свадьбы с Никитой и победы настояла на переезде из Кремля в загородное имение, здесь был лес, река, и не было давящей силы родового камня. Да и Алёше здесь было лучше, неподалёку от имения находился построенный ещё прабабкой княжон лицей, где теперь учился Алёша, возвращаясь домой только на выходные.

«Как все,» — упрямо заявил он, когда Стася спросила, почему он не хочет возвращаться домой каждый день.

Стася не стала спорить, тем более что там Алёша точно найдёт себе друзей, которые потом станут опорой и поддержкой ему, когда он вырастет и примет ответственность за империю. А до этого времени она продолжит её нести, потому что теперь это было не так уж и сложно, Стася знала, что за её спиной стоит он. Её медведь.

В доме царил переполох.

— Стася, — с лестницы раздался Танин голос, — я тебя потеряла, время же, идём собираться будем.

А с другой стороны лестницы раздался голос Варвары Васильевны Демидовой:

— Сначала завтракать, а то вы обе уже светитесь.

Варвара Демидова приехала накануне и вошла в дом со словами:

— Как хотите, но я буду вам за мамку

И со вчерашнего дня «присматривала» за княжнами, и вот теперь отследила, чтобы на завтрак пошли.

Но до завтрака Стася побежала в детскую.

Маленький Урусов уже проснулся и увидев маму протянул пухлые ручки.

«Сильный будет маг,» — сказал Андрей Васильевич Голицын, когда впервые увидел… внука, как он сразу и обозвал маленького Ивана.

И Стася сейчас каждый день находила этому подтверждение. Ванюшке всего полгода, а он уже знает всех, с кем общается и на всех по-разному реагирует. Ну и поспать любит, медвежонок.

После пробежки мышцы приятно ныли. Оставив Ванюшу нянькам, Стася пошла в душ, где её поймал Никита, так что к завтраку они опоздали, но никто не стал на них ругаться.

— Вы главное на церемонию не опоздайте, — заявила Таня.

Стася посмотрела на сестру. Таня изменилась. Стасе даже казалось, что глаза сестры стали ещё более синими, а кожа как будто светилась. А характер стал такой, что за что бы княжна ни бралась, всё должно было до конца доведено.

Они на пару с Никитой затеяли реформу образования, и продавили даже самых ярых противников того, чтобы бахи учились наравне с альтами. И вот в сентябре откроются уже первые школы, набор прошёл и выяснилось, что талантов земля россимская родит в разных семьях, не важно есть магия или нет.

А Стася ещё и думала, что как только альты увидят, что конкуренция стала больше, то и сами более активно начнут и учится, и развиваться.

После завтрака стали собираться на церемонию и Стася подумала, что вон как много свадеб за последний год сыграли, а впереди ещё несколько.

С месяц назад Кирилл Демидов к ней пришёл и попросил разрешения жениться.

Она посмотрела на его избранницу, молоденькую княжну Голицыну. Хорошенькая, юная, смотрит на Кирилла влюблёнными глазами, будто света в нём не чает. И Стася с искренним сердцем, без капли ревности дала разрешение.

Кирилл немного смущался, на княжну продолжал смотреть с восхищением, но будто бы решил для себя, что им никогда не быть вместе и, сохранив где-то глубоко в сердце то светлое чувство, которое когда-то испытывал к княжне, решил идти вперёд. А Стася, чувствуя к нему почти материнскую нежность, обняла его, поцеловала в лоб и сказала:

— Благословляю.

Через пару месяцев будет и его свадьба.

Мишу Воронцова она тоже давно не видела, тот мотался по окраинам, следил, чтобы на флоте был порядок. Иногда появлялся, сухо докладывал: «Всё под контролем», и исчезал снова. Но Стася знала, что и он больше не одинок, но пока о свадьбе не объявляли.

А вот Федя Троекуров, Дракон, тот и сейчас был рядом, после их свадьбы с Никитой, где искренне поздравил и её и Медведя, остался, чтобы помогать.

Княжна знала, что он её любит, но её сердце было отдано другому, и она очень надеялась, что и Фёдор когда-нибудь перестанет мучить себя и откроет свое сердце той, кто его отогреет.