31. Гахамел


Мы сидим на Нусельском мосту и наблюдаем за приближающимся “вольво”. Остается минута. Нит-Гайяг, повернувшись спиной к нам, доедает пиццу. Он не смотрит. Он никогда не смотрит.

Сердце Карела преисполнено благодарности. Он глядит на Эстер за рулем и смущенно, почти по-мальчишески, улыбается ей.

— Оральный секс был Эверестом всей его жизни, — хмуро твердит Иофанел. — Он буквально взошел на него. Если не предъявлять к человеческой жизни повышенных требований современных европейцев, то можно было бы сказать, что в жизни ему повезло.

Мария отставляет утюг, вынимает вилку из розетки и включает телевизор; через минуту начнутся новости.

Филип в саду перед домом Зденека косит струнной косилкой траву вдоль бетонного бордюра.

— Прощай, Карел, — шепчет Илмут.

— Ты молодец! — говорит ей Иофанел. — Все неудачи Карела — сущие пустяки, главное, что в последнюю минуту с твоей помощью он забил гол.

Иофанел изображает безучастность к происходящему, но я-то хорошо знаю, каково ему сейчас. Тридцать секунд. “Вольво” проезжает по Острчиловой площади и направляется к мосту. Зденек отпускает заградительную сетку и падает вниз.

— Прощай, Зденек! — проговаривает, не оборачиваясь, Нит-Гайяг.

Эстер замечает тело человека за миг до того, как он распластывается на земле, и инстинктивно сворачивает машину влево на рельсы.

— Почему женщина не способна переехать труп? — выкрикивает Иофанел.

В бок машины на полной скорости врезается трамвай номер семь и отбрасывает ее на встречную полосу, где она — опять же боком — сталкивается с грузовиком марки “Скания”. Оглушающий, словно бильярдный, удар грузовика отшвыривает искореженное “вольво” на тротуар. Воют тормоза, машины по обе стороны останавливаются и включают аварийные огни. Илмут плачет. Зденек мертв. Карел умирает. Умерло большое сердце. Доброй ночи, мой принц. Песни ангелов усыпят тебя. Воцаряется почти полная тишина. Предвестие ужасающей тишины бесконечных пространств? — осеняет меня. Облако взвихренной пыли и дыма постепенно рассеивается. Из открытого окна доносятся позывные телевизионных новостей. Подбегают водитель трамвая и несколько прохожих — среди них девушка в майке с глубоким вырезом.

— Взгляните на эти грудочки, они явно порадовали бы Карела, — говорит Иофанел, но его голос срывается.

Я обнимаю его за плечи, точно сына.

Он поднимает на меня влажные глаза.

— Бога нет, не так ли?

Уже в первую совместную миссию с Иофанелом я понял, что он об этом спросит, а когда — это лишь вопрос времени.

— Его не существует?

Я не отвожу от него взгляда.

— Разумеется, он существует, — говорю я. — Все зависит от того, какое имя мы дадим ему.

— А какое имя даешь ему ты?

— Ласковость, — отвечаю я так покорно, как только могу.

— А не любовь? — он спрашивает, будто стреляет из пистолета.

— Нет, ласковость.

Илмут в ужасе смотрит на нас. Нит-Гайяг берет ее за руку. Иофанел задумывается. Он заглядывает вниз под мост — мы вместе с ним. Уже слышно завывание “скорой помощи”. Эстер будет жить.

— Значит, никакого “потом” не существует? Все раз и навсегда кончилось? Как когда выключаешь телевизор?

Это уже скорее утверждение, чем вопрос.

— Да.

Иофанел закрывает глаза и вздыхает. Илмут плачет.

— Нам пора лететь, — сообщаю я им. — Не обязательно верить в Бога, но нельзя терять надежду.

Загрузка...