Ангельская месть

Глава 21

Зак

Настоящее

Я вышел из ванной весь мокрый, с полотенцем на талии и тысячей неуместных мыслей о Марии в голове.

Я принял душ, чтобы прочистить не только тело, но и голову, но мне не терпелось снова заняться с ней сексом. Вид её губ на моем члене чуть не заставил меня кончить в рекордные сроки, и я с нетерпением ждал возможности снова скользнуть в её прелестную глотку. Я знал, что не все в новинку, но уже продумывал новые позы, которые буду ей предлагать.

Я развернул полотенце и вытер им волосы. — Раз Наталья знает о нас, думаю, нам стоит рассказать остальным сегодня вечером.

— Нас? — Мария все еще была на кровати, где я ее оставил, но она уже сидела.

— Ты и я. Мы, — уточнил я, не задумываясь над ее вопросом. Я не предлагал ей официально стать моей девушкой и надеялся, что это будет приятным переходом к этому.

— Нет никаких нас, — ее холодный, механический голос заставил меня застыть на месте.

Я только что натянул спортивные штаны, всё ещё стоя к ней спиной. Мне потребовалось некоторое время, чтобы до меня дошло.

Нет никаких нас.

— Что? — Черт.

Я обернулся к ней и встретил ледяной взгляд, от которого моя грудь застыла, прежде чем треснуть. Она не ответила, лишь смотрела на меня с отстраненным безразличием.

Всего пять минут назад всё было прекрасно. Её руки обнимали мою шею, а ноги — талию. Она смотрела на меня с теплой нежностью, разливавшейся по моим венам, а моё лицо было покрыто ее успокаивающими поцелуями.

Чего бы я не отдал, чтобы вернуть эти пять минут и никогда не оставлять ее одну.

Но внутри меня все еще кипели разочарование и гнев, затуманивая логику.

— Правда? — Мой голос принял опасный оборот, но сдерживаться было поздно. Я подошёл к ней. — Тогда кем мы были, когда ты душила мой член?

Ее ноздри раздулись, но никакой реакции не последовало. В её голосе слышался легкий гнев. — Двое одиноких людей занимаются сексом.

Я ждала новой вспышки эмоций, но ее так и не последовало.

Я прощена? За всё?

Все это в прошлом, hermosa.

Меня охватило незнакомое изнеможение, очень похожее на поражение — чувство, с которым я раньше не сталкивался. Я покачал головой, и мои губы расплылись в разочарованной улыбке. — Ты серьезно собираешься стоять здесь и вести себя так, будто ты не моя?

И вот оно. Капля эмоций за этими бессердечными, лесно-зелёными глазами. Проблеск сомнения. Искра сожаления. Вспышка боли.

Этого достаточно, чтобы убедить меня, что это ещё не конец. Я буду бороться за нас снова. Даже если она изначально не понимает, за что я борюсь.

Её голос был бесстрастным и механическим. — Ты не мой парень. Я тебе ничего не должна.

Не обращая внимания на острую боль в груди, я спокойно вышел из её спальни и направился в гостиную за рубашкой. Несмотря на то, что я до сих пор контролировал свои движения, я не смог удержаться и громко хлопнул дверью, уходя.

Мария

Входная дверь с грохотом захлопнулась, но в груди у меня все еще продолжало биться сердце.

Бу-бум. Бу-бум. Бу-бум.

Кровь шумела в ушах, грудь болезненно сжималась. Тяжесть, отступившая за последние дни, вернулась, десятикратно усилившись.

Я заставил себя сделать несколько глубоких вдохов, но это не помогло. Я хватала ртом воздух. Меня пробрала дрожь. Зрение затуманилось.

Соберись уже.

Я протиснулась в ванную, едва успев раздеться и не упасть. По привычке я всё же включила душ, и меня окутала легкая тень утешения, когда горячая вода ударила в меня. Спустя секунду это чувство сменилось кислым, когда я сравнила его с более тёплыми, уютными объятиями Зака.

Меня охватили тревога и стресс, воспоминания о прошлом заполонили мой мозг, словно яд.

Я быстро схватила мочалку для отшелушивания, намылила её и начала тереть тело. Чем дольше я терла, тем больше гель для душа, стекающий в слив, напоминал ярко-красную, свежую кровь. Я смотрела, как ткань обжигает кожу, пока она не порозовела, но я всё ещё не чувствовала себя чистой; никогда не чувствовала. Я моргнула, когда перед глазами всё затуманилось, и внезапно все мое тело снова покрылось синяками. Сколько бы часов я ни проводила в душе, я никак не могла смыть боль.

Я не могла удержаться, ноги подкосились, и я, побежденная, прислонилась к стене. Медленно я сползла вниз. Ударившись об пол, я прижала колени к груди. И тут я сделала то, чего не делала больше десяти лет.

Я плакала.

Пока мои легкие не начали гореть, а глаза не опухли.

Пока горе всей моей жизни не покинуло мой разум, и боль не захлестнула мое тело, а позади не осталось ничего, кроме успокаивающего оцепенения.

Пока я наконец не отпустила.

Все.

Зак

Прошло шестнадцать часов, сорок семь минут и целая куча секунд с тех пор, как я выбежал из квартиры Марии.

Шестнадцать гребаных часов и сорок семь проклятых минут чистой пытки.

Пытаться держаться от нее подальше было все равно что пытаться не дышать; это было неизбежно.

Она была везде.

Я чувствовал запах её духов на своей одежде. Я чувствовал её нежную кожу на своей, её красивые ногти в моих волосах. Я всё ещё чувствовал её вкус на своем языке.

Я повел плечами, пытаясь отогнать навязчивые мысли, заполняющие мое тело.

Заставь её хотеть тебя. Заставь её нуждаться в тебе.

Она думала, что я сошёл с ума, раз застрелил того парня на вечеринке у Франчески. Вот узнаешь, что я сделал с тем ублюдком, который столкнул её в Ист-Ривер.

Она сводила меня с ума, и единственное, что меня беспокоило, так это то, что я пока не мог показать ей, насколько я сумасшедший.

У меня чесались руки схватить ключи от машины и поехать к ней. Схватить её за волосы и целовать, пока она не начнет умолять меня трахнуть её. Если бы она не хотела признаться, что она моя, я бы её, блядь, заставил.

Но она была далеко не так глубоко погружена в это, как я.

Несмотря на броню и холодный фасад, она была невероятно хрупкой. Но, словно прекрасная стеклянная скульптура, я знал, что если разобью её, то кровью буду истекать я.

Я собирался не торопиться с ней, зная, что буду наслаждаться каждой секундой. Нет ничего более приятного, чем наблюдать, как Мария медленно теряет самообладание рядом со мной — ну, разве что, за исключением того, что я нахожусь внутри неё.

Мне очень хотелось её увидеть, но я подавлял это желание. Ей нужно личное пространство. Я не мог просто ворваться в её жизнь и потребовать, чтобы она встала передо мной на колени.

Я сидел в домашнем офисе, потирая подбородок и наблюдая за секундами на часах. Ждал, когда время пройдёт, чтобы увидеть ее. Она заставляла меня вести себя как наркоман, предвкушающий встречу со своим наркодилером. Я управлял картелем, но никогда не прикасался к этой дряни, но именно она показала мне, какой должна быть лучшая, чёрт возьми, добыча в моей жизни.

Мой телефон разрывался от сообщений от одного из моих солдат, сообщавших мне о Марии. То, что я не следил за ней сам, не означало, что кто-то другой не следил за ее безопасностью.

[Она все еще в Renato.]

Я взглянул на время: почти четыре утра. Какого чёрта она там вообще делает? Она никогда не работала так поздно.

Отодвинув стул назад, я встал, взял ключи и купленный ранее букет цветов и вышел из квартиры.

Нахуй позволять ей приходить ко мне. Я получал то, что по праву принадлежало мне.

Десять минут спустя моя машина стояла на обочине перед Renato, и я прислонился к ней. Улицы Манхэттена были освещены и всё ещё полны людей. В конце концов, Нью-Йорк — город, который никогда не спит.

Вскоре её спокойные зеленые глаза встретились с моими. Я выпрямился, и она на мгновение запнулась, прежде чем подойти ко мне.

Я посмотрел на неё свысока: — Ты выглядишь прекрасно.

Она выглядела сокрушительно.

Её длинные каштановые волосы были заколоты сзади и убраны с лица, несколько непослушных прядей выбились. Губы были красными и пухлыми, словно она нервно их покусывала. Загорелая кожа сияла, но я не мог не заметить мешки под глазами.

Она не ответила, лишь улыбнулась, едва встречаясь со мной взглядом. Её щёки тут же залились румянцем, и я подумал, что у меня галлюцинация. Она покраснела так сильно, словно я только что вытащил член и сказал ей отсосать.

— Я принес это тебе, — сказала я, поднимая руку с цветами.

Она всё ещё избегала зрительного контакта, что было совершенно на неё не похоже. Схватив букет, она облизнула губы и прикусила нижнюю, пытаясь скрыть улыбку. Чёрт возьми, она прекрасна.

— Спасибо, они действительно красивые.

Я снял сумку с её плеча, положил её на заднее сиденье и открыл перед ней дверцу машины. Она без колебаний и жалоб села в машину.

Я подошёл к своей стороне, завёл машину и медленно поехал к дому Марии. Если я чуть снижал скорость и выезжал на более загруженные улицы, то мог провести с ней наедине около тридцати минут. Я остановился на жёлтый свет, желая проехать как можно дольше.

— Зак...

Я повернулся к ней. Красный свет освещал нас, окрашивая тени и блики на наших лицах в багровый цвет. Она нахмурилась, глаза были почти грустными. Чёрт. Я что-то сделал?

— Насчёт того, что я сказала... — Она глубоко вздохнула, прежде чем продолжить. — Я не это имела в виду.

Я тихо выдохнул, даже не осознавая, что задерживал дыхание. Когда ее слова дошли до меня, я почувствовала облегчение.

— Знаю. — Я многозначительно посмотрел на неё, не желая, чтобы она что-то объясняла. Я просто обрадовался, что она в моей машине. Я положил руку ей на бедро и провел большим пальцем по ткани её джинсов. Она заметно расслабилась и чуть подтянула ко мне ноги.

Ничто, чёрт возьми, не сравнится с тем, как она смотрела на меня сейчас: тёплым, проникновенным и доверчивым взглядом. Я больше никогда не хотел, чтобы она чувствовала что-то, кроме счастья.

Остаток поездки прошел в тишине, но мне было всё равно. Мне просто нужно было быть рядом с этой девушкой.

Подойдя к её дому, мы повторили нашу маленькую процедуру: она передала мне свою карту жильца, чтобы въехать на подземную парковку — ей не нужно было знать, что я уже сделал себе копию. Я открыл ей дверь машины и помог ей выйти, поддерживая её за поясницу, пока шел и даже в лифте.

Меня охватило легкое разочарование, когда мы подошли к её двери. Мария открыла её, вошла в квартиру и повернулась ко мне. Прежде чем она успела меня остановить, я обнял её за шею, наклонился и поцеловал в щёку. Мои губы коснулись её гладкой кожи. — Сладких снов, красавица.

Её пульс бился под моими пальцами, в такт моему сердцу. Она слегка повернула голову, и когда я отстранился, её нос задел мою щеку.

Черт возьми, мне хотелось ее сожрать.

Она посмотрела на меня с самым мягким выражением лица: без злобы, пухлые губы, румяные щёки. Меня сводило с ума, когда она так на меня смотрела.

— Хочешь остаться на ночь? — В её голосе слышалось волнение, что меня смутило, ведь она, казалось, никогда ни о чём не волновалась. Но я не смог сдержать лёгкую ухмылку, тронувшую мои губы: я был слишком доволен тем, что она снова впустила меня.

Но затем она пожала плечами, и выражение её лица стало жестким. — Просто знай, я слишком устала, чтобы заниматься сексом.

Моё высокомерие сменилось хмурым выражением. Я был одновременно раздражен и расстроен, но моя решимость по отношению к ней пересилила все остальные чувства, на которые я был способен.

— Это не всё, что есть между нами, и ты это знаешь. — Я говорил строго, чтобы на этот раз она поняла меня громко и чётко. Больше никаких недопониманий не будет.

Сомневающийся взгляд нефритовых глаз встретился с моим. Её голос прозвучал так тихо и слабо, что я едва расслышал. — Это не так?

Мне ненавистно, что мои намерения по отношению к ней не были очевидны. Однако теперь, осознав свою ошибку, я не остановлюсь, пока она не узнает, как сильно я хочу её — разумом, телом и душой.

Мария была единственным человеком, которого я слушал. До неё я никогда даже не задумывался о чужих мнениях и чувствах. Она была первым человеком, о котором я хотел узнать всё. Я хотел знать, кто и что сделало её такой, какая она есть, чтобы я мог их убить. Я хотел знать всё, что ей нравилось, чтобы я мог ей это дать. Я хотел знать, что она обо всём думает. Я хотел снять с нее все слои, пока не узнаю её лучше, чем самого себя.

Вдобавок ко всему, она испортила мне природу. Я больше не мог смотреть на растение, не думая о том, что её глаза — самого красивого оттенка ореха, какой я когда-либо видел.

Моя рука легла ей на затылок, и я прильнул губами к её губам. Я нежно поцеловал её. Так нежно, что послание было несомненным. Кровь в моих жилах закипела, кожа затрепетала.

Отстранившись, я прижался лбом к её лбу. Мои слова, глубокие и грубые для моих собственных ушей: — Это что, совсем ничего?

Она не ответила, но я почувствовал, как она молча сдалась, когда ее руки легли мне на грудь. Другая моя рука накрыла ее ладонь, и я положил её ладонь на свое колотящееся сердце. — Только ты так со мной поступаешь, hermosa.

Ее острые ногти впились мне в грудь, прорвав ткань костюма, прежде чем она подняла голову и посмотрела мне в глаза. Её щёки слегка порозовели, но тут же она нахмурилась, и что-то болезненно сжалось у меня в груди, когда я увидел нерешительность в её взгляде.

Я прижал её руку к своей груди, и мои глаза потемнели от тоски. — Дай нам шанс, детка.

Она прикусила нижнюю губу, и её взгляд слегка посуровел. — У меня никогда… не было парня.

Извращённое собственничество рокотало в моей груди. Это неправильно, но мне плевать. Меня переполняло удовлетворение иного рода — от того, что я единственный, кто разгадал лабиринт её разума. Никто не знал, почему она такая, какая есть, но в конце концов я это пойму. Я стану тем, с кем она поделится самыми тёмными, самыми захватывающими уголками своей души. Я, и только я.

Моя рука снова потянулась к её талии, и я впился пальцами в ее кожу, притягивая ее ближе. — Хорошо. Тогда я твой первый и последний.

Я сократил расстояние между нашими губами, целуя ее еще яростнее.

— Зак...

Ебать.

Услышать, как она произнесла моё имя, было для меня чем-то особенным. Я отчаянно хотел услышать его, но теперь не был уверен, что это лучшая идея.

— Мы познакомились месяца три назад... — Скорее, два года назад... — Ты слишком торопишься... — Она пыталась отстраниться, но я не упустил из виду едва заметную улыбку в ее тоне.

— Да? — Я прикусил её нижнюю губу, а затем провёл по ней языком. — Кто сказал?

— Все.

Моя рука оставила её талию, спустилась ниже и схватила её за задницу через джинсы. — “Все” не могут уложить тебя в постель и трахнуть, пока ты не уснёшь.

Она улыбнулась в поцелуй и провела ногтями по моей груди, к животу. Её рука продолжила движение по моему прессу и поясу, прежде чем схватить мой член через штаны.

Я ухмыльнулся ей в губы. — Я думал, ты слишком устала.

Она облизала мою нижнюю губу, а потом прикусила её. — Я передумала.

Меня больше не нужно было убеждать. Я втолкнул нас в квартиру и захлопнул за нами дверь.

Она остановила меня: — А может, лучше мы пойдём к тебе?

Что-то было не так. Я нахмурился, пытаясь понять её выражение лица. — Конечно.

— Отлично. — Когда она улыбнулась, я забыл, о чём думал. Она поспешила в квартиру. — Я только возьму кое-что, и мы пойдём!