Арабская романтическая проза XIX—XX веков

ОТРЫВОК ИЗ ПАТРИОТИЧЕСКОЙ РЕЧИ, ПРОИЗНЕСЕННОЙ В КАИРЕ 18 ДЕКАБРЯ 1899 ГОДА

Уважаемые господа и соотечественники!

Я часто выступал перед вами, говоря о страданиях любимой родины и о вашем долге по отношению к ней. В этот вечер, повинуясь голосу совести, постоянно зовущей меня на службу Египту, слава и честь которого для нас превыше всего, я снова обращаюсь к вам, и ваше внимание к судьбам страны укрепляет мою стойкость и веру в успех и достижение желанной цели.

Сколько бы ни говорили вконец отчаявшиеся пессимисты, что я обрекаю себя на погибель ради нации^{18}, у которой нет надежды на спасение, и что обращаться к египтянам все равно, что ораторствовать в безлюдной пустыне, я убежден, что неверие в будущее Египта является одним из видов безумия, ибо считаю, что египетская нация была создана не напрасно. Я знаю, что истинный патриот в трудное для его нации время должен делать для нее больше, чем в период ее расцвета и могущества; патриот должен жертвовать всем для ее благополучия — только в таком случае его будут глубоко чтить при жизни, а после смерти он удостоится вечной славы.

Поэтому я перед Аллахом и перед людьми обещаю посвятить свою жизнь отчизне, употребить на ее благополучие все свои силы и способности, пренебрегая любыми трудностями и невзгодами. Да будет ведомо Аллаху, что даже если бы мое сердце переместилось с левой стороны в правую, а пирамиды сдвинулись со своего места, то и тогда не изменились бы мои принципы и убеждения; патриотизм по-прежнему всегда будет моей путеводной звездой, родина останется моей Каабой^{19}, а слава ее — вершиной моих устремлений.

Чем долее англичане оккупируют страну, тем больше мы ответственны перед отчизной. Сегодня всему миру стало ясно, что Англия готовится к овладению Египтом и долиной Нила и стремится лишить египтян всякой самостоятельности. Мир убедился, что эта цивилизованная европейская держава в своей политике по отношению к слабым нациям пренебрегает данными ранее обещаниями и обязательствами, не проявляет справедливости и беспристрастности. Действительно, если английское государство видит основу цивилизации и гуманизма в уважении данных обещаний и обязательств и в признании прав наций, будь они сильными или слабыми, то почему оно в таком случае продолжает оккупировать Египет в течение столь многих лет?

Может быть, Англия остается в стране с целью укрепления власти хедива^{20}? Но ведь весь мир видит, что египтяне — народ, глубоко почитающий своего правителя, законного наместника их великого государя, его величества султана^{21}. Может быть, Англия продолжает оккупацию для того, чтобы развить духовные силы египтян, научить их самостоятельно управлять делами своей страны? Но ведь англичане подрывают национальную власть в Египте, отнимают ее у египтян. Может быть, оккупация осуществляется для укрепления основ безопасности страны? Но ведь эти основы были заложены и укреплены в Египте с давних времен, и великому государству должно быть стыдно затягивать оккупацию под столь ничтожным предлогом. Но, может быть, Англия оккупирует Египет, чтобы возвратить ему Судан и водрузить над Суданом османское знамя^{22}? Однако мы видим, что кровь египтян и их имущество приносятся в жертву английским интересам, а Судан и Египет отчуждаются друг от друга.

Мы бы от всего сердца желали, чтобы англичане уважали свои обязательства и исполнили свои обещания, чтобы они доказали народам, что истинная цивилизация — это цивилизация, основывающаяся на подлинных добродетелях, несовместимых с ущемлением прав наций. Однако, к несчастью для человечества, современная цивилизация, упразднив рабство индивидуумов, сохранила порабощение целых народов; она порицает нарушение долга и чести в сфере личных отношений, но допускает это в отношениях между странами и народами. Поэтому, пока англичане продолжают проводить политику, основанную на этих принципах, согласие между ними и египтянами абсолютно невозможно. И о каком согласии может идти речь, когда уроженцы Темзы отнимают у нас самое дорогое — нашу священную родину, землю наших дедов и отцов, наших сыновей и внуков?! Ведь если патриотические чувства постоянно призывают англичан служить одной лишь Британии, то эти же патриотические чувства заставляют нас отстаивать свои права и добиваться свободы и автономии.

И если высшей честью англичане считают защиту родины в случае грозящей ей опасности и стремление к расширению своих владений в мирное время, то для нас — египтян — высшая честь состоит в обретении наших священных прав и в неприятии британского господства. Высшая честь для нас — умереть, но не быть униженной нацией с попранными правами и сокрушенной волей, нацией, которой управляют иностранцы, нацией, низвергнутой в бездну позора и рабства.

И если варварские народы защищали свои земли, предпочитая гибель жизни под чужеземным игом, то как же должны поступать египтяне — народ, издревле известный своей славой, культурой и величием? Должны ли мы заимствовать у европейской цивилизации ее внешний блеск и пренебрегать патриотизмом, являющимся фундаментом прогресса и культуры этой цивилизации и основой ее существования? Должны ли мы отказываться от наших древних добродетелей, оставить принципы нашей веры и предать забвению страницы нашей истории, отмеченные блестящей мудростью и красноречивыми назиданиями? Разве Египет — не наша родина, арабский язык — не наш язык, ислам — не наша вера, а разве мы — самая отсталая нация и презреннейший народ? Чем будем гордиться мы, египтяне, если в конце этого века соберутся народы и каждый из них поведает о достигнутых им успехах и победах? Уж не английской ли оккупацией или тем, что мы не проявляем ни усердия, ни решимости спасти родину? Или, может быть, мы будем гордиться сдачей страны оккупантам и водружением британского флага над Суданом?

О египтяне! Пора вам пробудиться от вашего сна, стряхнуть оцепенение. Вам надо объединить свои усилия и помочь родине, взывающей к вам из бездны позора и унижения, взойти на самое высокое и почетное место. Разве вы не видите, как восхищаются люди всей земли даже самой малой нацией, если собираются ее сыновья под знаменем родины и отстаивают свою свободу? Разве вы не знаете, что Аллах помогает тем, кто защищает свою отчизну, и что отчизна — это драгоценнейший дар Всемилостивого сынам человеческим? Мы видим, что англичане хвалятся, будто они уважают в Египте свободу личности и предоставляют египетским ораторам и писателям независимость в речах и суждениях. Египтяне должны воспользоваться этим и открыто высказать свои убеждения, выступить против любых действий правительства своей страны, противоречащих интересам нации и родины. Пока мы будем соблюдать порядок и поддерживать хорошие отношения со всеми иностранцами, живущими в нашей стране, никто не будет вправе упрекать нас за то, что мы займемся улучшением существующего положения и будем контролировать все действия правительства, подобно нациям и народам, знающим свои права.

Нам, египтянам, больше, чем что-либо иное, вредит отсутствие уверенности в себе и убежденность, что мы являемся нацией, обреченной на гибель. Ведь вы знаете, некоторые из нас открыто заявляют, что египетский народ угас, что его больше не существует, что среди египтян нет людей, понимающих, что такое патриотизм, и что Египет не в состоянии пробудиться и обрести прежнюю славу и могущество. Пессимисты так часто высказывали эти порочные идеи, что они укрепились в умах наивных людей и у некоторых из них пропала вера в нацию, в ее будущее. Однако особенно опасно для народов то крайнее безверие, которое, поразив нацию, убивает в ней все чувства и всякую жизнь, а людей лишает стремлений и целей, повергая их в состояние смятения и растерянности. Ведь история убедительно показывает, что величайший вред государствам и нациям наносит именно неверие их граждан в жизнеспособность своих стран. Возьмем, к примеру, Высокую Порту^{23}. Ее недруги так часто заявляли о ее слабости и крахе, что многие люди, пламенно любящие ее и искренне стремящиеся к ее возвышению и подъему, стали думать, что она стоит на краю гибели и разрушения. Однако когда между Высокой Портой и греками вспыхнула война^{24}, тогда-то и друзья, и враги увидели, что она по-прежнему преисполнена силы и мощи и способна победить на поле брани.

О египтяне! Не думайте, что ваша нация угасла, не внимайте речам ваших врагов. Доверьтесь Аллаху, всемогущему и всемилостивому; прислушайтесь к зову любимой родины и, не теряя времени, займитесь ее спасением. Пусть мы не сможем достичь желанной цели при нашей жизни — этого добьются наши сыновья, и мы не будем нацией, удел которой покорность, унижение и рабство!

Однако главнейшая проблема Египта заключается в отсталости нашей нации, в разобщенности египтян, а вопрос об английской оккупации является лишь второстепенным по отношению к этой проблеме. Действительно, отсталая, разобщенная нация неизменно подвержена самым различным опасностям. Напротив, приобщение нации к знаниям, единодушные совместные действия ее сыновей, стремящихся к ее возвышению, хранят нацию от бед и защищают от вражеских происков. О египтяне! Единство — это символ успеха и благоденствия. Придерживайтесь его, оставьте ваши раздоры — ведь это они привели вас к унижению и нищете. Ведь как это ни парадоксально, но если собрать все судебные дела и внимательно изучить их, то обнаружится, что большинство ведущих тяжбу друг с другом являются родственниками и близкими людьми. Так до каких пор будут длиться эти раздоры и полыхать ненависть, до каких пор вы будете нарушать заповеди Аллаха, который повелевает вам жить в мире и согласии?

Почему между вами, мусульманами, существует взаимная ненависть? Ведь вы — братья. Как можете вы думать лишь о своих домах, если вы приверженцы Аллаха?

Почему мы, египтяне, в момент всеобщего раздора видим лишь стремящихся к расколу и призывающих к вражде? Почему мы забыли или делаем вид, что забыли, слова творца всемогущего и великого: «Не спорьте друг с другом, иначе потерпите неудачу и пропадет ваша сила», а также слова пророка его великодушного: «Община мусульман подобна строению, прочность которого зависит от связи его частей». Почему мы не объединяемся — ведь нас уже объединили несчастья? Почему мы не добиваемся согласия — ведь нас уже постигли невзгоды? Почему мы равнодушны к тем из нас, на кого обрушивается беда? Разве мы не являемся единой семьей, каждый член которой должен делить с братом своим и радости, и печали? Почему мы не помогаем тем, кого правительство обрекло на нужду и страдания? Почему мы растерялись в пучине испытаний и каждый желает идти своим путем, тогда как к спасению ведет лишь единый путь?

Великие беды и недуги охватили родину. И если вы, египтяне, желаете ей исцеления, то лучшим лекарством от всех напастей явится единение ваших мыслей и чувств и ваше согласие искренне и честно служить нации, родине и вере. Воистину, если вы объединитесь, вы преодолеете любые препятствия и добьетесь высшей славы.

Перевод О. Голузеева.

В ЧЬИХ ИНТЕРЕСАХ ДЕЙСТВУЮТ АНГЛИЧАНЕ В ЕГИПТЕ?

Англичане и их марионетки часто утверждают, что они оккупировали египетскую землю, чтобы навести на ней порядок и научить египтян самостоятельно управлять своей страной. Однако всякий раз, когда мы добиваемся от них исполнения обещанного, они отвечают: «Посмотрите, разве была ваша страна так прекрасна и великолепна? Была ли у вас раньше такая организованная армия и такие упорядоченные финансы?» И, не знай мы истории, они бы, пожалуй, сказали, что и пирамиды возведены ими. Но если бы англичане оценили свои действия справедливо и беспристрастно, они бы увидели, что в Каире, благоустройством которого они гордятся, в порядок приведены лишь те кварталы, где проживают иностранцы. Они бы увидели, что эта мощная армия, которой нам следует гордиться, используется в интересах одной лишь Британии. Они бы увидели, что финансы упорядочены лишь для того, чтобы господа англичане могли получать такое жалованье, какого не получает ни один правитель в своей стране!

Мы неоднократно слышали, как английские политики, когда их спрашивали о сроках эвакуации, говорили: «Бесчестно было бы с нашей стороны покинуть Египет, когда Судан отделен от него и может угрожать ему в любое время». И вот теперь Судан завоеван — завоеван именем хедива^{25}, на египетские деньги и при участии египтян. И как же поступили англичане с нами в Судане? Оставили ли они его нам, а нас — ему, и покинули ли они нашу страну, храня свою честь и исполняя обещания? Нет, совсем нет. Ведь в английском политическом лексиконе слово «честь» имеет лишь одно значение — стремление к порабощению наций любыми средствами. И горе тем правителям и народам Востока, которых прельстят напыщенные слова европейских политиков!

История английской оккупации убедительно показывает, что оккупанты стремятся овладеть страной, подавить живые чувства египтян и лишить их всякой власти и всех богатств. Ярким примером этого является проблема канала^{26}, о которой совсем недавно рассказала «Иджипшн газетт»^{27}. Тогда все узнали, что англичане навязали египетскому правительству разработку несправедливого проекта, отвечающего английским интересам и наносящего вред местному населению, ибо, согласно этому проекту, английской компании предоставлялось право покупки строений по обоим берегам канала после проведения официальной оценки их стоимости.

Можно ли назвать это помощью египтянам? Могут ли подобные действия научить египтян самостоятельно управлять страной и довести Египет до уровня цивилизованной нации? Собираются ли англичане передать эту горестную землю своим соотечественникам, или они намерены оставить в руках египтян то, что те имеют? А если цель англичан состоит в похищении у жителей их собственной страны, то неужели среди египетских министров нет ни одного человека совестливого и милосердного, который нашел бы в себе силы выступить против публичной распродажи родины и нации?

Египет предпочел бы терпеть постоянные мучения со стороны англичан, нежели видеть, что его сыновья, которых он воспитал и избрал своими служителями и защитниками, становятся орудием в руках оккупантов. Ведь для людей особенно тяжки несчастья и беды, причиняемые теми, от кого они ожидают добра. А если наши министры считают, что они не могут выступить против англичан, что они являются лишь исполнителями воли оккупантов, то как они могут занимать министерские посты, не чувствуя своего позора?

Неужели наши министры все еще думают, что англичане — нация цивилизованных людей, которые испытывают сострадание к Египту и египтянам, и что все их действия — сплошное для нас благо? Я не знаю, но, может быть, Аллах, хвала ему, даровал нам разум и зрение, отличные от тех, которыми он наделил господ министров, и потому они видят в действиях англичан благодеяние для всех нас? Наш же скромный разум говорит со всей очевидностью, что англичане в Египте извлекают благо для самих себя и своих соплеменников, нанося вред нам и нашей любимой родине, и что они заставляют египетское правительство действовать исключительно в собственных интересах.

Если при ситуации, создавшейся в Египте, это правительство ничего не делает для египтян, то что должна делать нация? Ждать сострадания от людей, лишенных жалости, или ждать добра от тех, кто видит добро в причинении ей зла?

Теперь, когда нация подвергается двойному угнетению со стороны правительства и оккупантов, обязанности египтян обозначились вполне отчетливо. Их самым священным долгом является избрание Комитета, который защитил бы их и привлек бы к их требованиям внимание других народов; это остановило бы притязания оккупантов, они узнали бы, что нация продолжает существовать, что у нее сохранились живые чувства и что среди ее сыновей есть такие, кто может защитить ее и отстоять ее интересы и законные права.

Перевод О. Голузеева.