Архитектор Душ Х

Глава 11

На мгновение я застыл на месте, словно врос в пол министерского коридора, а дыхание ненадолго остановилось.

«Кажется… я нашла».

Неужели? Неужели это действительно произошло? Проблема, которая преследовала меня с самого первого дня моего перерождения в этом странном мире.

И вот теперь Шая произносит эти слова. Неужто я наконец-то смогу разрубить этот Гордиев узел? Смогу отпустить их на свободу, позволив Алисе спокойно заниматься возрожденной верфью, а Лидии строить свою медицинскую практику и развивать магию льда, не оглядываясь каждую секунду на то, жив ли там их невольный «хозяин»?

Только бы без сюрпризов. Надеюсь, что там хотя бы не будет никаких невыполнимых условий или сложных многоступенчатых ритуалов с загадками. Не придется искать несуществующие компоненты по типу слез девственного единорога, пыльцы фей или рогов летающего жирафа-альбиноса, собранных в ночь кровавой луны.

Я сглотнул застоявшуюся во рту слюну, продолжая смотреть перед собой.

— Ты уверена? — уточнил я.

— Я же сказала «кажется», — донесся из динамика спокойный, но пропитанный глубокой интеллектуальной усталостью голос Шаи. На заднем фоне я отчетливо услышал шелест переворачиваемой пергаментной страницы. — Суть того, что я сейчас перевожу, невероятно похожа на твою проблему, но я пока что занимаюсь детальным изучением контекста.

Она сделала короткую паузу, словно вчитываясь в очередную вязь клинописных рун, а затем продолжила:

— Здесь говорится о связи душ в процессе обретения силы. И знаешь, что самое интересное? Автор гримуара описывает этот феномен не как целенаправленное заклинание, а как «нежелательный побочный эффект». Он прямым текстом предупреждает, что такой ритуал слияния или поглощения энергии стоит проводить в абсолютном одиночестве, в изолированном помещении. Если, конечно, практикующий не хочет обзавестись ненужными проблемами в виде привязки случайных свидетелей, оказавшихся в радиусе действия магической воронки.

Она помолчала, явно перевернув страницу или вчитываясь в то, что уже успела перевести и изучить.

— Однако, — снова заговорила Шая, — сам автор отмечает, что данным «дефектом» наши предки впоследствии научились пользоваться весьма целенаправленно. И в различных целях.

— В каких же? — я нахмурился, чувствуя, как от слов эльфийки веет мрачной прагматичностью давно минувших эпох.

— Одни, например, искусственно вызывали этот побочный эффект, чтобы закрепить за собой порабощенных недругов, — пояснила она буднично, словно читала лекцию по истории. — Представь: ты берешь в плен вражеского командира, проводишь ритуал привязки. И всё. Он становится твоим идеальным щитом и заложником одновременно. Он не сможет ударить тебя в спину, не сможет убежать, потому что его боль любая попытка навредить, даже сама мысль вызывает невыносимую боль. Идеальный поводок, который невозможно перерезать обычным мечом.

Она перелистнула еще одну страницу.

— А другие таким хитрым образом заключали контракты с элитными наемниками, что клялись защищать своего предводителя до конца своих дней. Это гарантировало абсолютную, фанатичную преданность отряда. Телохранители будут рвать зубами любого, кто приблизится к их нанимателю.

Я невольно приподнял брови, осмысливая масштаб жестокой логики. В этом мире даже ошибки магических изысканий превращали в инструменты власти и контроля.

— Интересный способ и весьма оригинальный, — искренне признал я. — Циничный до мозга костей, но эффективный.

— Да, — согласилась эльфийка. — Принцип работы узла мне теперь понятен. А значит, где-то в следующих главах, посвященных расплетению подобных контрактов или устранению последствий неудачных ритуалов, должен быть механизм отмены. Так что, думаю, это действительно оно. Я изучаю дальше, нужно перевести формулы и понять, как воздействовать на каналы, не повредив ни тебя, ни девочек. Однако, хочу заведомо поздравить. Кажется, мы у цели, Виктор.

Слова прозвучали так просто, но для меня они имели вес всего этого огромного белого здания Министерства, в котором я сейчас находился.

Я почувствовал, как невидимые стальные обручи, сжимавшие мою грудную клетку все эти месяцы, вдруг начали ослабевать. Дышать стало физически легче.

Я улыбнулся. Широко, искренне, не контролируя мимику, чувствуя как губы расползаются все шире, обнажая зубы.

— Спасибо, — произнес я.

— Пока не за что, — ответила Шая со своей привычной легкой насмешкой, хотя я знал, что ей приятно. — Работы еще непочатый край. Разбирайся со своими министерскими бюрократами и получай свою лицензию. Жду тебя дома.

Я выключил телефон и небрежным движением сунул его в задний карман брюк.

Ну наконец-то. Наконец-то хорошие, по-настоящему светлые новости за чередой смертей, интриг, заговоров и покушений. Даже настроение как-то резко пободрее стало. Внезапная усталость от всех этих кабинетов и чиновников испарилась без следа.

Осталось сделать всего один шаг, закончить эту формальную процедуру, получить свои бумаги и вернуться в Феодосию свободным человеком. По-настоящему свободным.

Я расправил плечи, привычным жестом одернул лацканы пиджака и, уже не сомневаясь ни в чем, двинулся по к следующей двери с номером «503».

Толкнув двери, я шагнул внутрь. Кабинет под номером пятьсот три ничем особенным не выделялся, продолжая общую концепцию министерского минимализма. Внутри, за просторным столом, заваленным ровными стопками бумаг, сидел мужчина в строгом черном костюме. Его лицо носило не менее строгое и сосредоточенное выражение. Он коротким жестом предложил мне присесть на стул для посетителей, стоящий по другую сторону столешницы, что я незамедлительно и сделал.

Вся эта непрерывная бумажная волокита, переходы из кабинета в кабинет и сухие инструкции клерков начинали меня откровенно утомлять. Впрочем, как и любая процедура в подобном государственном ведомстве. Радовало лишь одно: пока что эта система работала на удивление быстро и линейно.

Хорошо хоть меня не заставляли спуститься на второй этаж в какой-нибудь кабинет «212», чтобы выстоять там многочасовую очередь, получить справку формы «У-1», которую затем нужно было бы отнести на заверение в кабинет «999». А разрешение на посещение этого девятьсот девяносто девятого кабинета, как водится, выдают исключительно в кабинете «666» на тринадцатом этаже, где бессменно восседает какой-нибудь Дьяволов Асмодей Баалович. Причем запись к нему ведется строго по стационарному телефону раз в месяц, либо через регистратуру, где очередь нужно занимать еще за полжизни до своего рождения.

Ну и все прочие прелести государственных инстанций, куда вынужден обращаться житель абсолютно любого государства в любом из существующих миров. Бюрократия, похоже, была фундаментальной константой мультивселенной.

— Добрый день, Виктор Андреевич, — сухо, но вежливо обратился ко мне мужчина, разрушая тишину кабинета. — Я получил уже вашу анкету и данные после измерений.

— Добрый день, — кивнул я в ответ. — Хорошо. Что мне нужно делать далее?

Он, даже не взглянув на меня, плавно повернулся на своем вращающемся стуле к принтеру, стоявшему на приставной тумбе. Дважды щелкнул мышкой, отправляя документы на печать. Аппарат утробно заурчал, и спустя несколько секунд выдал стопку теплых белых листов. Запахло чернилами.

Мужчина собрал распечатки, вооружился черной ручкой и быстрым движением проставил галочки в нужных местах на полях. После этого он развернул бумаги и положил их на мою сторону стола.

— Поставьте подписи здесь, здесь и здесь, и везде, где видите галочки.

Я не стал слепо хвататься за предложенную ручку. Подтянув бумаги поближе к себе, я предварительно стал читать документ. Жизненный опыт приучил меня никогда не подписывать то, чего я не изучил от первой до последней буквы.

Текст был составлен грамотно, изобилуя сложными юридическими формулировками. В нем говорилось, что я, Громов В. А., находясь в здравом уме, добровольно соглашаюсь на свою официальную регистрацию в Министерстве Магии и даю разрешение на обработку и хранение моих конфиденциальных данных сроком на всю мою жизнь, а также на тридцать лет после зафиксированной даты смерти. Далее шел перечень моих обязанностей. Я обязывался ежегодно, в установленные сроки, проходить медицинские и магические комиссии для проверки «пиковых значений силы» и контроля стабильности резерва; обязуюсь не использовать магию во вред гражданам; обязуюсь строго соблюдать все действующие имперские законы.

Но последний пункт заставил меня мысленно споткнуться. Я перечитал его дважды. Я обязуюсь по первому требованию встать на защиту Империи и Императора, если того потребует положение.

Этот пункт особо меня насторожил и повеселил одновременно. Выходит, все маги, которых официально регистрировало Министерство и которым оно выдавало заветную лицензию на право пользоваться своими способностями, автоматически становились фактически военнообязанными. По сути, резервистами элитных боевых подразделений. Интересно Империя решила подгрести всех магов под себя и ненавязчиво, мелким шрифтом на последней странице прописать такие вот пункты в стандартной бумажке. Хочешь колдовать легально — будь готов пойти живым щитом за престол.

Мужчина напротив, заметив мою долгую паузу, слегка склонил голову.

— Что-то нашли интересное, Виктор Андреевич? Или вы скрупулезный до зубного скрежета человек? — учтиво поинтересовался он.

Я оторвал взгляд от текста и посмотрел ему в глаза.

— Люблю знать, чего от меня хотят взамен на подпись. Вдруг вы мне подсовываете документы о передаче имущества под видом лицензии, — отшутился я, беря ручку со стола.

Он понимающе покивал, и уголки его губ слегка дрогнули.

— Похвально. Очень похвально. Знаете, многие даже не читают, что им подают за бумаги, просто ставят крестики, радуясь, что процесс идет. А потом, спустя годы, искренне удивляются, откуда у них берутся сумасшедшие кредитные задолженности, внезапные повинности перед Империей и прочие неприятные оказии.

— Именно, — подтвердил я его слова.

Я прошелся ручкой по всем страницам, размашисто ставя свои подписи во всех указанных местах, не пропуская ни одной галочки. Завершив, я пододвинул стопку обратно к чиновнику.

Он принял бумаги, сноровисто проверил наличие всех подписей, после чего взял со стола массивную автоматическую печать. Раздалась серия громких щелчков. Он отштамповал символ министерства на каждом листе и скрепил бумаги мощным канцелярским степлером.

— Отлично. Еще минуту, — сказал он.

Мужчина встал со стула и подошел к какому-то громоздкому аппарату, занимавшему дальний угол кабинета. Устройство выглядело как сложный гибрид типографского станка и сейфа. Он стал нажимать на кнопки на панели управления, затем вернулся к своему компьютеру и, быстро пробежавшись пальцами по клавиатуре, явно отправил какие-то зашифрованные пакеты данных на этот чудо-агрегат. Внутри машины раздалось мерное, нарастающее жужжание. Замигали индикаторы. Затем добавилось тихое шипение стравливаемого давления и ощутимая вибрация, от которой мелко задрожал пол.

Мы минут пять просто молча наблюдали за этим механическим таинством, не проронив ни слова, пока аппарат, наконец, не издал короткий писк и не затих.

Мужчина поднялся, подошел к нему, вытянул из узкого приемного слота небольшой плоский прямоугольничек, затем вернулся ко мне и положил его на стол, прямо передо мной.

— Значит, — произнес он, глядя в свои записи, а затем переведя взгляд на меня. — Магия душ. Управление психеей.

— Верно, — подтвердил я.

Он задумчиво постучал пальцем по столешнице.

— Интересно. Я здесь работаю двадцать лет и никого, кроме действующих инквизиторов с подобными специфическими навыками, я не встречал. Для гражданских это закрытая зона. А у вас, — он опустил глаза и посмотрел на мои документы, лежащие в папке, — ранг «А».

Я лишь слегка пожал плечами, всем своим видом показывая: мол, ну, так сложились обстоятельства, ничего не попишешь.

— Наверное, нашему миру пора бы идти дальше, а не жить устоями прошлых веков, — философски заметил я, глядя на чиновника.

Он хмыкнул, и в этом звуке было много невысказанного.

— Видимо, Его Императорское Величество посчитал так же, раз вас направили сюда в таком срочном и индивидуальном порядке. В любом случае, — он протянул прямоугольничек через стол ко мне, — поздравляю. Теперь вы официально зарегистрированный маг с лицензией.

Он протянул мне правую руку. Я ответил на жест, крепко пожав его ладонь, а затем взял свою «лицензию» со стола и внимательно на нее посмотрел.

По размерам, фактуре и плотности пластика она до боли напоминала обычное водительское удостоверение из моего прошлого мира и была подобного формата. С левого края, поверх голографических символов защиты, на владельца смотрела его же собственная физиономия. Рядом значилась фамилия с инициалами, четко пропечатанный тип магии и крупная буква, обозначающая мой высокий ранг.

Я покрутил кусок пластика в пальцах, осознавая вес этого маленького документа.

— И что, теперь я свободен? — спросил я, поднимая взгляд на чиновника.

Мужчина слегка поджал губы и иронично поднял брови.

— Ну, живя в Империи, сомневаюсь, что вы в принципе можете именоваться свободным человеком.

Я искренне хохотнул, оценив точность и циничность формулировки.

— И как вы только попали в подобное ведомство с такими высказываниями? — спросил я с легкой улыбкой.

Он хохотнул в ответ, покачав головой.

— Вот за это и попал, и никуда дальше выбраться не могу. Не смею вас больше задерживать, Виктор Андреевич. Всего доброго.

— Взаимно.

Я забрал лицензию, аккуратно сунул ее во внутренний карман пиджака, ближе к сердцу, и покинул помещение. Дверь кабинета закрылась. Я направился по светлому коридору к лифту, спустился вниз, миновал пост охраны и наконец-то вышел из массивного здания наружу.

Холодный ветер тут же забрался под воротник. Серые облака сгустились над столицей, и день планомерно перетекал в вечер.

Я достал телефон, открыл приложение и быстро нажал кнопку вызова такси до пансионата Коронерской Службы. Приложение выдало, что машина будет через три минуты.

Сунув руки в карманы брюк, я стал ждать, глядя на сплошной поток автомобилей, несущихся по проспекту.

Черный седан комфорт-класса плавно вынырнул из потока и остановился у тротуара, мигнув аварийкой. Я открыл заднюю дверь, забрался в салон, и машина тут же плавно тронулась с места.

Откинувшись на спинку сиденья и глядя в тонированное окно на мелькающие витрины и спешащих по своим делам пешеходов, я наконец-то получил возможность спокойно обдумать произошедшее.

И чем дольше я анализировал свой визит в Министерство, тем больше вопросов у меня возникало. В голове упорно не сходились детали.

Я мысленно вернулся к тому моменту, когда ставил подписи на распечатках в пятьсот третьем кабинете. В официальной бумаге, скрепленной министерской печатью, черным по белому было прописано мое обязательство являться на переоценку потенциала и проверку стабильности резерва ровно раз в году.

Но.

Буквально вчера ночью, в закрытом кабинете, глядя мне прямо в глаза, Император Федор II озвучил совершенно иные сроки. «Тебе нужно будет раз в полгода проходить полную пересдачу и аттестацию», — сказал он.

Раз в год по бумагам. Раз в полгода по словам монарха.

Разница была существенной, и этот диссонанс не давал мне покоя. Что из этого является приоритетным? Чего мне следует придерживаться: юридически заверенного документа, на котором стоит моя подпись и печать профильного ведомства, или устного распоряжения человека, который одним своим указом может переписать любой закон в этой стране?

Ситуация выглядела как классическая бюрократическая ловушка. Если я приеду через полгода, как велел Император, клерки в Министерстве могут просто развести руками, посмотреть в базу и заявить: «Граф, у вас по регламенту явка только через шесть месяцев, вы нарушаете график работы ведомства, идите гуляйте». И они будут правы, потому что действуют по инструкции.

А если я не приеду через полгода, опираясь на подписанный договор, Император, чьи аналитики наверняка будут отслеживать мои перемещения, может воспринять это как акт неповиновения. Как попытку уклониться от его личного контроля. И последствия такого «недопонимания» могут оказаться куда серьезнее, чем просто выговор.

Я тяжело вздохнул, чувствуя, как от этих размышлений начинает гудеть голова.

Надо было, конечно, спросить об этом у того чинуши в строгом костюме, который выдавал мне лицензию. Уточнить, почему слова первого лица государства расходятся с их типовыми бланками. Но, положа руку на сердце, я сильно сомневался, что рядовой, пусть и высокопоставленный, клерк был в курсе моих ночных бесед с самодержцем. Скорее всего, он бы просто вытаращил глаза и начал бы ссылаться на устав. А привлекать лишнее внимание к тому, что я обсуждал с Федором II условия своего существования в обход стандартных процедур, мне совершенно не хотелось.

Взвесив все за и против, я пришел к единственному логичному и безопасному выводу.

Я просто подожду полгода.

Если Император сказал, что за мной будут внимательно следить и присматривать, значит, его аппарат контроля работает исправно. И когда подойдет озвученный им шестимесячный срок, они сами обязаны будут инициировать процесс. Мне должна будет прийти официальная депеша, вызов из этого самого Министерства или напрямую из СБРИ с требованием явиться на аттестацию.

А если они про меня забудут и ничего не пришлют? Что ж, тогда моя совесть будет чиста. У меня на руках есть контракт, где прописан год. Если ко мне потом возникнут претензии, я всегда смогу предъявить бумагу и сказать: «Господа, я законопослушный гражданин. Я следовал подписанному документу. Я же не мог просто так, без повестки, явиться в режимное ведомство, заявить „переоценивайте меня“ и нарушить весь ваш рабочий процесс своим внезапным визитом».

Да, пожалуй, так будет логичнее всего. Инициатива в таких делах часто наказуема, поэтому пусть государственная машина сама делает первый ход. Мое дело — реагировать по факту.

Машина затормозила, вырывая меня из раздумий.

Я посмотрел в окно. Мы подъехали к знакомым воротам пансионата Коронерской Службы. Охрана на въезде все еще была усиленной, бойцы с оружием внимательно следили за подъезжающим транспортом.

Расплатившись с водителем, я вышел из такси и направился к КПП. Дежурный офицер мельком глянул на мой браслет, кивнул и пропустил на территорию.

Поднявшись на второй этаж, я подошел к своей двери. Привычным движением достал из кармана временную административную карточку-ключ, которую мне выдали утром взамен выбитого замка, приложил ее к считывателю. Механизм коротко пискнул, мигнув зеленым диодом, и дверь открылась.

Я вошел внутрь, на ходу снимая пиджак.

В номере было тепло. Первое, что ударило по обонянию — это насыщенный горьковатый аромат хорошего свежесваренного кофе.

Шая сидела за письменным столом, она была полностью собрана, одета в свои повседневные джинсы и свитер. Перед ней стояла большая дымящаяся керамическая кружка, а сама эльфийка была полностью поглощена изучением древнего гримуара, страницы которого слабо шелестели под ее пальцами.

Услышав звук закрывающейся двери, она оторвала взгляд от книги и повернулась ко мне.

— Рада, что ты вернулся, — произнесла она спокойным тоном, в котором, тем не менее, читалось явное облегчение. — Как все прошло?

Я повесил пиджак на спинку свободного стула и устало провел рукой по волосам.

— Сомнительно, но окэй, — ответил я, используя прижившуюся в моем прошлом мире фразу, которая как нельзя лучше описывала мое нынешнее состояние.

Шая слегка нахмурилась, ее тонкие брови сошлись на переносице. Она отпила кофе из кружки и посмотрела на меня с легким недоумением.

— И что это значит на языке твоего племени? — поинтересовалась она.

— Это значит, что могло быть и значительно хуже, — пояснил я, проходя вглубь комнаты. — Никто меня не пытал, в кандалы не заковывал и на опыты не отправил. Лицензию мне официально выдали, данные в реестр занесли. Силы измерили на каком-то хитром артефакте в виде черного шара.

Эльфийка сразу подобралась, ее спина выпрямилась, а профессиональный интерес перевесил все остальное.

— И что там у тебя? — спросила она, внимательно глядя на меня. — Каковы результаты измерений?

Я пожал плечами, не видя смысла скрывать.

— Ранг «А».

Шая замерла. Чашка с кофе, которую она только что собиралась поставить на стол, остановилась в воздухе.

— «А»??? — переспросила она.

В ее голосе прозвучало такое искреннее и глубочайшее удивление, что она даже развернулась ко мне всем корпусом вместе со стулом, полностью потеряв интерес к лежащему перед ней гримуару. Ее карие глаза расширились.

— Да, — ответил я удивленно, не совсем понимая причину такой бурной реакции. Женщина-оператор в министерстве, конечно, сказала, что это высокий показатель, но чтобы оперативник спецслужб так реагировала… — Чего ты так переполошилась? Ну «А» и «А». Второй по списку, как я понял.

Шая медленно, очень аккуратно поставила кружку на столешницу, словно боялась пролить хоть каплю, и глубоко вздохнула.

— У меня ранг «А», Виктор, — произнесла она с нажимом. — Я служу в Особом Отделе и считаюсь одной из самых сильных волшебниц по меркам Империи в своем направлении.

— Да, мне сказали там, что «Эсок» не так много, может, с десяток на всю необъятную, — ответил я, все еще пытаясь сопоставить факты. — Но объясни свое удивление.

Она снова вздохнула.

— Это значит, что ты уже сейчас очень силен, Громов. Неприлично силен для новичка, — начала она объяснять, и ее голос приобрел лекторские интонации. — Твой резерв и пропускная способность каналов огромны. Но дело даже не в самой букве. Дело в специфике твоей магии. Если ты овладеешь своими навыками в идеале, то с магией душ ты можешь стать чуть ли не самым могущественным магом если не на всей планете, то во всей Империи уж точно.

Я нахмурился.

— Но… разве ранг «S» не объективно выше ранга «А»? — уточнил я. — Больше энергии, больше возможностей. Разве не так работает эта система?

— Выше, — кивнула Шая. — Количественно — да. Но магия не всегда измеряется только грубыми цифрами. Вот только какой-нибудь элементалист ранга «S», тому, кто виртуозно владеет магией психеи, и в подметки годиться не будет в прямом столкновении.

Она подалась вперед, опираясь локтями о свои колени.

— Пойми, Виктор. Элементальную атаку можно отразить. От нее можно уклониться, выставить кинетический щит, спрятаться в бункер. Но как ты защитишься от того, кто напрямую бьет по твоей душе? От того, кто может просто разорвать твои внутренние энергетические каналы, минуя любую физическую броню? Для мага психеи твоего уровня, если ты его разовьешь, не будет существовать преград. Ты сможешь просто «выключить» любого «S»-рангового мага до того, как он успеет сформировать свое заклинание.

— Магию психеи можно отражать, — сказал я, вспомнив, как доппельгангер играючи отразил мой «выстрел».

— Можно, — согласилась эльфийка. — Если ты тоже маг психеи. В общем, со временем ты поймешь это сам, — тихо закончила она.

Я подошел к кровати, присел на край матраса, уперев локти в колени и свесив кисти рук.

— С одной стороны, это, конечно, приятно слышать, — произнес я наконец, глядя на свои руки. — Но с другой стороны… это заставляет меня слишком много думать насчет таких сил. О последствиях, об ответственности.

Я поднял взгляд на Шаю.

— А ты, я думаю, сама по роду своей службы прекрасно знаешь, что большинство бед в этом мире как раз и берутся от этого самого «многодумания».

— Знаю, — она серьезно кивнула, и в ее глазах мелькнуло понимание человека, который сам не раз сталкивался с тяжестью выбора. — Именно поэтому пока что не забивай себе этим голову. Решай проблемы по мере их поступления. Сейчас ты легализован. Тебя не ищет Инквизиция. Ты жив. Это главное.

— Вот и я так думаю, — согласился я, распрямляя спину и сбрасывая с себя этот груз экзистенциальных размышлений. Все равно от мыслей ничего не изменится, нужно действовать. — Поживем и увидим.

Я поднялся и подошел к ней.

— А сейчас давай лучше посмотрим, что ты там нашла.