Архитектор Душ Х

Глава 8

Хороший вопрос. Пожалуй, самый сложный из всех, что мне задавали с момента моего пробуждения в этом теле.

Я и сам толком не знал на него ответа. В моем прошлом мире существовала затертая до дыр фраза из комиксов о том, что с большой силой всегда приходит большая ответственность. Звучит пафосно, но на практике, если у человека в руках оказывается инструмент, способный ломать привычный порядок вещей, то неизбежно становишься фактором риска для окружающих.

А у меня, к сожалению, за всей этой чередой расследований, покушений, тренировок и попыток выжить как-то не было толком времени спокойно поразмышлять и пофилософствовать на тему собственных возможностей.

До сегодняшнего вечера я пользовался своим даром стихийно. Исключительно в целях либо самозащиты, когда меня пытались убить, либо в благих намерениях, когда нужно было вытащить человека с того света или узнать истинную причину смерти на секционном столе. У меня не было глобальной стратегии. Я просто решал проблемы по мере их поступления.

И, судя по тому, как внимательно, не моргая, смотрел на меня сейчас Федор II, Император знал о моем жизненном пути и моих спонтанных решениях куда больше, чем подавал вид. Его вопрос не был праздным любопытством. От того, что я сейчас скажу, зависела как минимум моя свобода.

Я выдержал его взгляд.

— Чтобы ею распоряжаться, Ваше Императорское Величество, я должен сперва с ней как следует разобраться, — ответил я прямо, без попыток увильнуть в демагогию.

Император медленно кивнул, принимая этот ответ как допустимый, но недостаточный.

— Думаешь, у тебя получится? — спросил он, и в его голосе прозвучало искреннее сомнение. — Инквизиторы обучаются этому годами. Их отбирают с самого детства, перестраивают восприятие, заставляют зубрить древние трактаты и практиковаться десятилетиями. И даже при таком подходе лишь немногим удается достичь хотя бы уровня Мастера Инквизиции. Это сложнейшая наука, требующая абсолютной самоотдачи.

Я едва сдержался, чтобы не улыбнуться. Перед внутренним взором мгновенно возник Корней. Мой друг, Мастер Инквизиции, человек, посвятивший жизнь служению. Я прекрасно помнил, каким уровнем он обладал. Ему было подвластно лишь базовое магическое «зрение», с помощью которого он мог видеть психею, оценивать ее состояние, возможно, замечать следы проклятий или одержимости. Может, он обладал и немногим большим — мог поставить легкий блок или подавить волю слабого человека.

Но то, что делал я… Разрубание смертельных узлов энергии внутри чужого тела, перенаправление потоков, формирование боевых кинетических сфер, чтение остаточных воспоминаний в мертвых тканях. Это был совершенно иной порядок.

— Не сочтите за грубость, Ваше Императорское Величество… — начал я, тщательно подбирая слова, чтобы не прозвучать слишком заносчиво.

— Можешь говорить все, что у тебя на уме, — перебил меня Император. Его голос прозвучал ровно, но веско. Он откинулся на спинку кресла, демонстрируя готовность слушать. — Считай, что эта беседа происходит между нами и никуда дальше не пойдет. Оставь придворный этикет за дверью. Продолжай.

Я кивнул головой, принимая позволение. Разрешение на откровенность от монарха — редкая привилегия. Однако, это не значит, что я сейчас же начну вываливать все, что мне хочется. Нет, все равно буду аккуратно подбирать слова.

— Но я думаю, что если вы внимательно посмотрите на записи с камер из Актового зала, то поймете одну простую вещь, — произнес я спокойно. — Мой нынешний уровень уже значительно выше уровня Мастера Инквизиции. Это не бахвальство, Ваше Величество, а сухой факт. Те манипуляции, которые я провел сегодня, спасая девушку, и та концентрация, с которой я нейтрализовал самозванца, лежат за пределами их стандартной подготовки.

Император улыбнулся уголками губ, чуть сощурив глаза.

— Именно поэтому я и спрашиваю, что ты собираешься делать со своей силой.

— Познавать дальше. Разбираться в ее механизмах, — ответил я. — И пользоваться ею во благо.

— Во чье благо? — не унимался он, чуть подавшись вперед. — Понятие блага крайне субъективно. Для волка благо — это съесть овцу. Для овцы — чтобы волк сдох от голода.

Я положил руки на стол, открыто демонстрируя ладони.

— Ваше Императорское Величество, у меня есть четкая система координат, — заговорил я уверенно. — Если меня или моих близких будут пытаться убить — я не позволю этого сделать и буду использовать все доступные мне средства, чтобы сохранить жизнь. Если на секционном столе передо мной лежит тело, и методами классической медицины я не могу разобраться в истинной причине смерти покойного, я буду использовать свою силу, чтобы докопаться до истины, потому что таков мой профессиональный долг. Если мне по пути попадется человек, у которого случился инфаркт, инсульт или анафилактический шок, и счет идет на секунды — я приложу все допустимые мне магические силы, чтобы спасти его от смерти, потому что я в первую очередь врач.

Я сделал небольшую паузу.

— Соответственно, я думаю, что полученная мною сила будет использована во благо мое и благо Империи. Я не планирую создавать секты, поднимать восстания или захватывать власть. Я хочу делать свою работу и жить спокойно.

Какое-то время Император смотрел на меня, не отводя глаз. В кабинете стояла абсолютная тишина.

Наконец, морщинка между его бровями разгладилась.

— Достойный ответ, — произнес он. — Пускай и немного расплывчатый в перспективе. Потому что твое собственное благо, например, может исчисляться в мгновенном обогащении путем банального ограбления банка. А твои силы, как мы сегодня убедились, вполне позволят тебе это провернуть так, что ни одна охрана не поймет, что произошло. Смекаешь?

— Хорошая идея, — искренне усмехнулся я, оценив мрачную иронию монарха. Напряжение в воздухе немного спало. — Как-то впредь даже не задумывался о таком варианте применения талантов. Мой максимум незаконного обогащения пока ограничивался экономией на бензине.

— Бери на вооружение, — в тон мне усмехнулся Император. Глаза его блеснули. — Только предупреди меня заранее, в какой именно банк пойдешь, чтоб мы знали, где тебя ловить и какие сейфы страховать. Договорились?

— Будет сделано, Ваше Императорское Величество.

Он снова улыбнулся, после чего сел в свое рабочее кресло во главе стола и налил себе воды из хрустального графина. Сделав глоток, он отставил стакан, и атмосфера в кабинете вновь стала предельно серьезной и деловой.

— Виктор, твой случай абсолютно уникален, — начал он, переходя к сути. — И уникален он не только мощью, которую ты демонстрируешь. Уникален он потому, что доселе всех, абсолютно всех, кто получал силу подобным способом, то есть через ритуалы, оккультизм, контакт с запретными артефактами, отправляли на урановые рудники. Без исключений. Система не терпит переменных, которые она не может контролировать. Чернокнижие всегда вело к деградации личности и безумию.

— Я знаю, — коротко ответил я. Корней мне достаточно подробно рассказывал о судьбе тех, кто играл с темной магией.

— Знаешь, — кивнул Федор II. — Но ты сидишь здесь. И сидишь по одной причине. Я вижу в тебе потенциал человека, который, несмотря на источник своих сил, обладает хорошими людскими качествами. У тебя есть понимание о чести, достоинстве, в тебе читается нелюбовь ко лжи и огромное внутреннее чувство тяги к справедливости. Это все очень редко в наше время, особенно среди высшей аристократии.

Он прищурился, постукивая указательным пальцем по деревянной столешнице.

— Смущает меня только одно, Виктор. Твоя резкая, я бы даже сказал, феноменальная перемена. Мои аналитики подняли твое досье. Из спившегося, деградирующего, продажного чиновника, который брал взятки за фальшивые справки в провинциальном морге, ты за какие-то меньше, чем полгода превратился в того, кто ты есть сейчас. Ты вошел в то русло, по которому течешь нынче, слишком резко. Как будто в один день проснулся другим человеком.

Мое сердце на мгновение пропустило удар, но внешне я остался абсолютно невозмутим. Он подобрался к моей главной тайне так близко, что я почти чувствовал холодное лезвие у горла. Я не мог сказать ему правду о переселении души. Эта тайна умрет со мной.

— Люди меняются, Ваше Величество, — произнес я философским, чуть глуховатым тоном, имитируя раскаяние. — Иногда для этого нужен сильный толчок. Оказавшись на самом дне, потеряв уважение семьи, потеряв себя в алкоголе и мелкой грязи, я вдруг огляделся. Я понял, что там, на этом дне, нет ничего интересного. Мне там просто не понравилось. Жизнь утекала сквозь пальцы, превращаясь в липкую лужу. Я решил оттолкнуться от этого дна. Теперь стремлюсь только в лучшую сторону.

Это было логичное, понятное любому человеку объяснение. Классическая история искупления и катарсиса, которую так любят психологи и биографы.

— Похвально, — медленно произнес Император, и по его тону я не смог определить, поверил он в эту красивую историю или просто решил пока принять ее как рабочую версию. — В любом случае, результат налицо.

Он сложил руки перед собой.

— Теперь к делу. Оставить тебя в статусе «свободного художника» мы не можем. Мы должны официально зарегистрировать тебя как мага, Виктор. Это беспрецедентный шаг, потому что ваш род, Громовы, никогда не обладал даром. Ты станешь первым. Дальше тебе нужно будет пройти ряд профильных испытаний под контролем моих специалистов, чтобы получить официальный «ранг», который будет зафиксирован в твоем личном деле.

Я слушал внимательно.

— Но, — Император поднял палец, подчеркивая важность следующих слов, — так как твой случай уникален и источник силы не генетический, то тебе нужно будет раз в полгода проходить полную пересдачу и аттестацию, чтобы обновлять данные. Комиссия будет проверять твое психологическое состояние, стабильность резерва и отсутствие признаков магического разложения. Кроме того, за тобой будут следить. Будут присматривать, анализировать твои решения. Нравится тебе это или нет. Пойми меня правильно: никому ранее не позволялось быть магом психеи вне жесткой структуры Инквизиции. Ты — исключение из правил. А за исключениями нужен глаз да глаз.

— Я понимаю, — согласно кивнул я. Условия были жесткими, но вместо каторги на рудниках мне предлагали вполне приемлемую сделку. Легальный статус мага в обмен на контроль над моей жизнью. Не так уж и плохо.

— А дальше… — Император взял стакан и сделал еще один глоток, словно смачивая горло перед главным заявлением. — Будем посмотреть, как пойдут наши дела. Если все сложится так, как я планирую, если ты докажешь свою лояльность и стабильность, то нас ждут великие дела, Виктор.

Великие дела.

Фраза прозвучала красиво, но от нее повеяло могильным холодом. Я слишком хорошо знал, что означает «великие дела» в устах политиков такого уровня. Это означало стать оружием в руках могущественного человека.

Не та участь, о которой я мечтал, честно говоря. Я хотел быть врачом. Хотел раскрывать преступления, разбираться в тайнах мертвых тел, восстанавливать верфи, пить чай с Алисой и Лидией у камина в Феодосии. Встречаться с Шаей, говорить с ней о музыке и обсуждать разницу наших миров. А теперь меня затягивало в жернова большой имперской политики.

С другой стороны, я трезво оценивал ситуацию. Я сейчас находился совершенно не в том положении, чтобы диктовать условия. Пускай Федор II и делает вид, что он ко мне расположен доброжелательно, пускай он лично снял с меня наручники и налил воды, я не питал иллюзий.

После сегодняшней выходки доппельгангера, который так легко втерся ко мне в доверие с бутылкой коньяка и задушевными разговорами, я усвоил урок. Я теперь трижды подумаю, чтобы повестись на чужую приветливость, даже если она исходит от самого Императора. Любая улыбка может скрывать под собой детонатор.

Я посмотрел на самодержца.

— Как прикажете, Ваше Императорское Величество, — произнес я ровным голосом, склонив голову в вежливом полупоклоне. — Надеюсь, не подведу.

Император коротко, но вполне отчетливо хохотнул.

— Вот и посмотрим, Виктор Андреевич, — он поднялся из-за стола, и я поднялся вместе с ним. Император нажал на небольшую кнопочку возле себя на столе. — Проводите, будьте добры, графа к выходу, а затем до пансионата.

Он убрал палец, после чего двинулся в мою сторону.

— Ваше Величество, — подал я голос, на что император посмотрел на меня, остановившись. — А что будет дальше с доппельгангером?

— Доппельгангеры уникальные существа, Виктор. Нам выдается редкая возможность с ними провзаимодействовать, а этот, насколько я понял, увы, но погиб. Единственное, что мы можем с ним сделать, это провести вскрытие и проанализировать их структуру, чтобы в будущем попробовать разработать средства для распознавания этих существ среди людей. Но это уже будет забота наших ученых, а не моего ума или твоего. Как и, собственно, тот образец, которого ты обезвредил в Феодосии.

Я еле сдержался, чтобы не выказать удивления. Значит… император был в курсе энергетического вампира… И не просто в курсе, а знал, что его устранил я.

— С ним было непросто, — сказал я максимально серьезно. — Но проще, чем с доппельгангером. Тот матрос, по крайней мере, не менял внешность одну за другой и действовал максимально топорно.

Император хмыкнул, продолжая шагать к двери.

— Потому я и сказал, что доппельгангеры уникальные существа. Умные, хитрые и осмысленные. Их не гонит внутренняя жажда, что позволяет жить равномерно и строить планы.

Мы подошли к двери, после чего император открыл ее жестом предложил покинуть помещение. Я вышел за двери.

— Всего доброго, Виктор Андреевич, — он протянул мне правую руку. В коридоре никого не было. Я пожал руку императору, ощутив его крепкую хватку.

— И вам, Ваше Императорское Величество.

Из-за угла коридора показались двое мужчин, которые вскоре подошли ко мне и предложили следовать за ними.

Нас вывели во внутренний закрытый двор. Там уже стоял знакомый черный седан с тонированными стеклами. Дверь открылась, я молча сел на заднее сиденье. Один из сопровождающих сел вперед, рядом с водителем, второй остался снаружи, и машина плавно тронулась с места.

В салоне царила абсолютная тишина. Водитель вел машину уверенно и быстро, игнорируя ночные пробки там, где они еще оставались, используя спецсигналы только на самых сложных перекрестках. Я откинулся на кожаный подголовник и прикрыл глаза.

Разговор с Императором все еще звучал в голове. Федор II не стал меня казнить, отправлять в закрытые лаборатории для опытов и не сослал на каторгу. Он сделал нечто гораздо более эффективное: он узаконил мое существование, повесив на шею, можно сказать, ограничитель. Регистрация в Министерстве магии, регулярные аттестации, постоянный контроль.

Но главным итогом этой ночи было то, что я остался жив. И остался на свободе, пусть и относительной. Доппельгангер, что отравлял жизнь стольким людям и эльфам, наконец-то ликвидирован. Я сделал то, что должен был.

Машина сбавила ход. Я открыл глаза и посмотрел в окно. Мы находились на подъезде к пансионату Коронерской Службы. Улицы здесь были пустынны, лишь вдали, у самых ворот комплекса, виднелись мигающие огни дежурных патрулей СБРИ. Кажется последствия недавнего штурма и эвакуации все еще ликвидировались.

Седан остановился у обочины, не доезжая метров сто до главного контрольно-пропускного пункта. Замки щелкнули, разблокировав двери.

— На выход, Виктор Андреевич, — сухо произнес человек на переднем сиденье, даже не повернув головы.

Я не стал задерживаться. Толкнул тяжелую дверь и выбрался на улицу. Стоило мне закрыть дверцу, как машина тут же сорвалась с места и растворилась в ночной темноте, словно ее и не было.

Ночной московский воздух ударил в лицо, забираясь под порванную одежду и охлаждая разгоряченную кожу. Я поежился, поднял воротник испорченного пиджака и, тяжело переставляя ноги, направился через пустую дорогу к освещенным воротам пансионата. Мне просто хотелось добраться комнаты, упасть на кровать и спать сутки напролет.

— Виктор!

Резкий женский голос разорвал тишину ночной улицы.

Я мгновенно остановился и повернул голову на звук. Справа, из густой тени деревьев, росших вдоль тротуара, прямо ко мне шла девушка. Она двигалась почти бегом, ее шаги гулко стучали по асфальту.

Шая.

Привычная маска холодной эльфийской отстраненности и оперативника спецслужб исчезла без следа, а в глазах плескался неподдельный испуг.

Она преодолела разделяющее нас расстояние за несколько секунд и, даже не притормозив, врезалась в меня, крепко обхватив руками. Пальцы ее впились в ткань на спине с такой силой, словно она боялась, что я сейчас растворюсь в воздухе.

— Я уже думала, что все, поедешь на рудники, — выдохнула она мне куда-то в плечо. Голос ее слегка дрожал, а дыхание было сбитым.

От неожиданности я чуть не попятился, но быстро восстановил равновесие. Ощутив ее тепло, я поднял руки и обнял эльфийку в ответ, прижимая к себе.

— Я и сам так думал, — сказал я прямо, не скрывая своих мыслей. — Но обошлось. Император, видимо, сегодня был в настроении.

Шая отстранилась чуть-чуть, ровно настолько, чтобы заглянуть мне в лицо. Она быстро осмотрела мои ссадины, порванную одежду и кровь на воротнике рубашки.

— Ты выглядишь так, будто тебя пропустили через мясорубку, Громов, — тихо произнесла она, и в ее тоне скользнуло облегчение. — Когда я прочитала сводки в рабочем чате… Теракт, применение запрещенной магии, захват… Я думала, что больше тебя не увижу. Система не прощает таких вещей. Как тебе удалось выкрутиться?

Я уже открыл рот, чтобы вкратце обрисовать ей суть моей сделки с монархом, как вдруг в правом кармане моих брюк раздался короткий, требовательный звон.

Дзынь.

Вибрация отдалась в бедре. Звук стандартного системного уведомления показался в этот момент донельзя неуместным.

— Извини, — сказал я, неохотно выпуская ее из объятий. — Надо проверить. Вдруг это организаторы олимпиады решили меня официально дисквалифицировать задним числом.

Я сунул руку в карман и достал телефон. Экран загорелся, высветив на заблокированном дисплее иконку входящего сообщения из Государственного реестра. Открыв уведомление, я вчитался в короткий текст.

«Гражданину Империи графу Громову Виктору Андреевичу. Предписание. Вам надлежит явиться завтра к 13:00 в Главное управление Министерства Магии (кабинет 402) для прохождения обязательной профильной аттестации, подтверждения стабильности резерва и официального присвоения магического ранга с последующей регистрацией индивидуальных способностей в Государственном реестре. Явка строго обязательна».

Снизу стояла электронная подпись куратора от СБРИ. Федор II не стал откладывать дело в долгий ящик.

— Что там? — спросила Шая, заглядывая в экран телефона, что был для нее вверх тормашками.

— Приглашение в министерство магии, — ответил я, блокируя экран и убирая аппарат обратно в карман. Уголок моих губ дернулся в слабой усмешке. — Кажется, я теперь официально признанный субъект, требующий классификации. Будут вешать на меня бирки и измерять потенциал.

Но прямо сейчас меня волновало не мое будущее в реестрах Империи, потому что в голове пульсировал куда более важный вопрос.

— Но лучше скажи мне, — произнес я, глядя ей прямо в глаза и понизив голос, — тебе же удалось достать гримуар?