Архитектор Душ Х

Глава 5

В секретном ситуационном центре повисла тишина. Граф Шувалов сидел перед панелью управления, чувствуя, как по спине ползет липкий холодок.

В тяжелой эбонитовой трубке спецсвязи раздалось легкое потрескивание, а затем прозвучал голос Императора. Ровный. Спокойный. Не терпящий суеты и загадок.

— Можно конкретнее, граф? — уточнил Федор II явно желая получить точную формулировку, а не играть в шарады с абстрактными выражениями.

Шувалов сглотнул, чувствуя, как внезапно пересохло в горле. Он еще раз посмотрел на разделенный надвое экран, где временные метки в углах обоих мониторов совпадали секунда в секунду.

— Я отчетливо вижу двух Громовых на камерах в одно и то же время, Ваше Императорское Величество, — ответил Шувалов, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более по-военному сухо и профессионально. — Это не сбой системы и не закольцованная запись. Один сейчас находится в жилом блоке. Второй… второй только что целенаправленно направился в сторону проведения торжественного приема.

Пальцы министра, на которых тускло блестели массивные фамильные перстни, быстро и нервно забегали по клавиатуре пульта управления. Он начал переключать потоки данных, выводя на центральную плазму картинку с камер наблюдения, установленных под сводами Большого Актового зала.

Система послушно отработала команду. Экран мигнул, и перед глазами Шувалова развернулась панорама праздника. Министр схватился за джойстик управления камерой, приближая изображение, сканируя людское море в поисках нужного лица.

Камера выхватила фигуру в темном осеннем пальто. Вот он. Идет к выходу.

И тут же, словно в дешевом театральном представлении, наперерез ему бросается другой мужчина. Завязывается разговор. Шувалов еще сильнее увеличил зум, так что лица мужчин заняли половину экрана.

А затем в кадр сбоку, прямо за спину человека в пальто, шагнул еще один мужчина с растрепанными волосами и бледным искаженным от гнева лицом.

Камера зафиксировала их профили, когда они повернулись друг к другу. Две абсолютно идентичные копии одного и того же человека. Те же скулы, тот же нос, тот же разрез глаз. Никакой голограммы или оптической иллюзии. Два физических тела, отбрасывающих тени на начищенный паркет.

Шувалов почувствовал, как невидимая ледяная рука сжала его сердце. Вся его выстроенная, логичная картина мира, где магия подчинялась строгим законам и регламентам, дала колоссальную трещину.

— О, Мировая Энергия… — выдохнул он прямо в трубку, забыв о субординации и этикете. Он снял очки и потер глаза свободной рукой, словно надеясь, что наваждение исчезнет. Но на экране по-прежнему стояли два Громова.

— Что там? — голос Императора стал чуть резче. Монарх не терпел пауз, когда дело касалось безопасности.

— Их действительно двое… — прошептал Шувалов, не веря собственным глазам. Он придвинулся к монитору так близко, что едва не касался носом стекла. — Ваше Величество, они стоят друг напротив друга в Актовом зале. И они… они абсолютно одинаковые. Это… это невозможно! Любая известная нам магия иллюзий искажается объективами камер, аппаратура фиксирует эфирные помехи. Но здесь нет помех! Матрица видит двух живых людей с одинаковыми лицами!

На другом конце провода повисла секундная тишина. «Эксперимент» принял совершенно неожиданный оборот.

— Вызывайте спецотряд, граф, — ледяным тоном приказал Император. В его голосе зазвучал металл, от которого у министра выровнялась осанка. — Блокировать Большой Актовый зал. Никого не выпускать. Настоящего Громова оставить живым.

Шувалов судорожно сглотнул. Он тут же начал просчитывать варианты штурма, и логика немедленно подкинула неразрешимую проблему. Спецназ СБРИ — это машина для убийства, они действуют молниеносно. Но как они должны выполнить приказ, если цель двоится?

— Но как нам понять?.. — начал было Шувалов, лихорадочно глядя на экран, где один Громов с ненавистью смотрел на другого. — Ваше Величество, они идентичны! Если бойцы откроют огонь на поражение по самозванцу, есть риск ошибки! Как им отличить оригинал от подделки в толпе гражданских⁈

— Значит, берите живыми обоих, — жестко перебил его Император, обрывая все сомнения. — Использовать парализующий газ, шокеры, что угодно. Никакого летального оружия до выяснения обстоятельств. Мне нужны оба. Живыми. Выполнять.

Короткие гудки отбоя ударили по барабанным перепонкам.

Шувалов с грохотом бросил трубку на рычаги. Он с силой ударил ладонью по большой красной кнопке на краю пульта, которая до этого момента была скрыта под пластиковым колпачком.

Центр управления мгновенно залило пульсирующим светом.

Министр схватил микрофон внутренней связи, соединенный напрямую с казармами дежурной группы быстрого реагирования Службы Безопасности Российской Империи, расквартированной недалеко от территории комплекса.

— Код «Красный»! — рявкнул Шувалов в микрофон. — Группам «Альфа» и «Бета» полная боевая готовность! Цель — Большой Актовый зал. Блокировать все выходы. Объект захвата — граф Виктор Громов. Приоритет: брать только живым! Повторяю: применять только нелетальное оружие, парализаторы и сеть! В зале находится двойник объекта! Брать обоих!

Бросив микрофон, Шувалов впился взглядом в экран. Два Виктора Громова продолжали стоять друг напротив друга. Один из них, тот, что был в пальто, чуть опустил руку к карману.

Опытный взгляд министра, повидавшего на своем веку сотни терактов и задержаний, мгновенно выцепил это движение. Это была не поза человека, собирающегося достать пистолет. Это была поза человека, держащего палец на кнопке.

— Только не сделай глупостей, — сквозь стиснутые зубы процедил Шувалов, чувствуя, как по виску скатилась холодная капля пота. — Только не вздумай разнести мне там всё к чертовой матери.

Насколько реально то, что его слова — правда?

Эта мысль молнией пронеслась в моей голове, пока я стоял неподвижно, глядя в свое собственное лицо, искаженное звериной злобой. Мой мозг, натренированный годами медицинской практики и следственной работы, начал лихорадочно просчитывать вероятности.

Он уже один раз одурачил меня, да так, что я сам пригласил его в свой номер и пил с ним коньяк. Что мешает ему сейчас пытаться обмануть меня снова? Самоубийство — это удел фанатиков, а он все это время казался мне расчетливым эгоистом, ценящим свою шкуру превыше всего.

С другой стороны…

Загнанная в угол крыса кусается больнее и яростнее здоровой цепной собаки. Я вспомнил наш недавний мысленный разговор с гримуаром. Шая нашла его книгу. Артефакт, который он прятал, теперь находился в наших руках. Этот ублюдок не мог этого не почувствовать. А если учесть, что эта книга, судя по всему, была для него не просто источником знаний, но и каким-то важным якорем, то ему, выходит, больше нечего терять.

А значит, он действительно может пойти на всё. Если он поймет, что не уйдет отсюда живым или свободным — он нажмет на кнопку, просто чтобы громко хлопнуть дверью и забрать меня с собой в ад.

Не сводя напряженного, немигающего взгляда с доппельгангера, я краем глаза, на самой границе периферического зрения, уловил движение за его спиной.

Сквозь редеющую толпу гостей, которые уже начали инстинктивно расступаться, чувствуя неладное в нашей напряженной стойке, скользила фигура в изумрудном вечернем платье.

Виктория.

Она кралась сзади, бесшумно ступая по паркету, несмотря на туфли на каблуках. В ее опущенной правой руке тускло поблескивала тяжелая бутылка из-под шампанского, перехваченная за горлышко.

Я мгновенно вспомнил тот вечер у темной остановки, где она хуком сложила здорового мужика одним ударом. Вспомнил о ее Родовой Силе, о том, как она умеет на короткий промежуток времени вливать кинетическую энергию в свои мышцы, делая удары сокрушительными. Если ей удастся подобраться вплотную… Если она со всего размаху опустит это толстое стекло на его череп и хоть на долю секунды обескуражит его… этого окна мне должно хватить, чтобы вырвать детонатор или вырубить его магией.

Мне нужно было только одно. Тянуть время и максимально отвлекать его внимание на себя, заставив смотреть мне в глаза.

— И что, подорвешь себя вместе с нами? — спросил я прямо, вложив в голос изрядную долю презрительного сарказма, делая нарочито расслабленный шаг в сторону, чтобы заставить его чуть повернуться ко мне, подставляя затылок Виктории. — Не боишься, что сдохнешь вместе со мной? Ты же трус, прячущийся за чужими лицами.

Моя копия недобро осклабилась. Губы на лице сложились в мерзкую самоуверенную гримасу.

— О-о-о, хо-хо-хо, — протянул он лающим смешком, от которого барон Дубов, стоявший рядом, наконец-то начал трезветь и медленно пятиться назад. — Раз уж у меня не вышло то, что я планировал изначально, то поверь, забрать тебя вместе с собой доставит мне невероятное удовольствие. Ты даже не представляешь, как я…

Он не договорил.

Виктория подобралась как следует близко. Я видел, как напряглись мышцы ее открытой спины под тонким изумрудным шелком. Она резко замахнулась, вложив в удар весь свой вес, и со всего размаху опустила бутылку на его голову.

Я стиснул зубы, ожидая услышать спасительный звон разлетающегося вдребезги толстого стекла и, возможно, глухой треск лопающейся затылочной кости.

Но ничего не случилось.

Доппельгангер, обладающий какими-то первобытными инстинктами хищника, уловил движение воздуха за своей спиной и нечеловечески быстрым движением развернулся на пятках и выбросил левую руку вверх.

Его пальцы, словно стальные тиски, перехватили запястье девушки буквально в миллиметре от своей головы. Бутылка замерла в воздухе.

— Плохая девочка, — процедил он сквозь зубы, голос звенел от злобы.

— Нет! — выкрикнул я, мгновенно переключая зрение на энергетический спектр.

Мир обесцветился, вспыхнув потоками душ. В свободной руке Мастера, той самой, которой он только что держал детонатор, с ужасающей скоростью концентрировался плотный, пульсирующий шар энергии.

Не тратя ни секунды на замах, он коротко, почти небрежно ударил этим энергетическим сгустком Виктории прямо в живот.

Никакого громкого хлопка в физическом мире не последовало. Был лишь глухой звук удара плоти о плоть, но на энергетическом уровне это выглядело так, словно в нее выстрелили из пушки.

Воздух с сиплым булькающим хрипом вырвался из ее легких. Глаза девушки широко распахнулись от невыносимой боли, которую невозможно было описать терминами анатомии. Она задохнулась, лицо мгновенно посерело. Выронив бутылку, которая со звоном покатилась по паркету, Виктория обхватила себя обеими руками, судорожно сгибаясь пополам, упала на колени, а затем тяжело завалилась набок, сотрясаясь в беззвучных конвульсиях.

Ждать больше было нельзя.

Я сделал резкий выпад вперед, концентрируя в пальцах правой руки заряд психеи. Я не целился в голову, чтобы не убить его сразу, если детонатор был с «кнопкой мертвеца». Я целился ему в плечо, надеясь парализовать руку.

Я «выстрелил» маленьким, но невероятно плотным шаром энергии.

Доппельгангер даже не отскочил. Он просто презрительно скривил губы и небрежным взмахом своей левой руки, отбросившей Викторию, встретил мой снаряд.

Шар моей психеи срикошетил от его ладони, словно теннисный мячик от бетонной стены, и с шипением растворился в воздухе, ударившись о мраморную колонну и оставив на ней невидимую в обычном спектре, но дымящуюся проплешину.

Отбил! Он просто его отбил!

Мои глаза расширились от потрясения. Это что, реально можно так сделать⁈ Я был уверен, что от энергетического удара можно либо увернуться, либо выставить пассивный щит, как моя «вторая кожа», но чтобы вот так, физическим жестом отклонить вектор чужой магии…

— Медленно, Громов, — издевательски бросил он, и в его руке вспыхнул новый багровый шар, куда большего размера, чем тот, что достался Виктории. — Очень медленно.

Он выкинул руку в мою сторону, словно бросая копье.

Я даже не пытался выставить блок. Рефлексы, вбитые в меня изнурительными тренировками с Лидией и Феликсом Рихтеровичем сработали быстрее мыслей.

«Уход с линии атаки!» — прозвучал в памяти строгий голос учителя фехтования.

Я резко отскочил в сторону, совершая глубокий вольт. Смертоносный сгусток пронесся в волоске от моего плеча, обдав волной могильного холода.

Проблема заключалась в том, что всё это время я учился воздействовать на психею других, учился бить, рвать каналы, лечить, восстанавливать. Но я никогда не учился активно защищаться в дистанционном бою. Единственный раз, когда я использовал «вторую кожу», был на теоретическом экзамене, где я отражал слабые, скрытные ментальные щупы. Хватит ли этой энергозатратной пленки, чтобы отразить такой концентрированный убивающий удар? Я сомневался. А проверять это на собственной шкуре не было никакого желания.

И тут случилось то, чего я опасался больше всего.

Выстрел Мастера, промахнувшись мимо меня, полетел дальше в толпу.

Он влетел в грудь какого-то тучного пожилого мужчины в орденах, который как раз обернулся на шум.

Мужчина не отлетел назад. В физическом мире не было кинетического импульса. Он просто застыл на месте, его глаза выкатились из орбит, а из горла вырвался жуткий клекочущий хрип. Он рухнул на живот прямо на заставленный едой стол, раскинув руки, стягивая за собой белоснежную скатерть вместе с горами красной икры и хрусталем.

— Упс, — издевательски прокомментировал Мастер, хищно осклабившись, глядя на дело своих рук. — Это ты, к слову, виноват, Громов. На его месте должен был быть ты, — назидательно цедил он.

И вот тогда началась паника.

Грохот падающей посуды, вид бьющегося в агонии чиновника и скулящая на полу Виктория стали катализатором. Элита имперской медицины, аристократы и бюрократы забыли о манерах. Кто-то пронзительно закричал. Сотни людей одновременно бросились к выходам, создавая давку, сбивая друг друга с ног, скользя на пролитом шампанском.

А мы с Мастером остались в центре этого водоворота.

Он не собирался убегать, явно желая закончить начатое.

Второй багровый шар сорвался с его руки.

Я бросился вправо, перекатываясь через перевернутый стул. Ткань костюма жалобно треснула на колене. Энергетический снаряд ударил в пол там, где я был секунду назад, оставив на паркете ожог.

Я вскочил на ноги, формируя в обеих руках по небольшому заряду, и швырнул их один за другим, словно стреляя по-македонски.

Мастер легко ушел от первого, качнув корпусом, а второй снова отмахнул тыльной стороной ладони, словно назойливую муху. Его движения были плавными в отличие от моих рваных рывков.

«Держи дистанцию, Виктор! Ноги работают!» — снова всплыл голос Рихтеровича.

Я отступал, маневрируя между падающими людьми и разрушенными столами. Это до одури напоминало сражение на дуэли. Только вместо звонких рапир в воздухе летали сгустки смертоносной магии.

Мастер наступал, методично посылая в меня заряд за зарядом. Я вертелся ужом. Рывок влево — пропуск удара. Уклонение вниз — заряд сносит верхнюю часть многоярусного торта, разбрасывая кремовые брызги. Резкий отскок назад — энергия впивается в стену.

Пиджак разошелся по швам на левом плече, когда я зацепился за край опрокинутой стойки. Дыхание сбилось, пот градом катился по лицу, заливая глаза и разъедая их солью. Я не мог перевести дух, не мог остановиться, чтобы сформировать мощный удар. Я только и делал, что уклонялся, потому что понимал: один пропущенный выстрел и мое сердце остановится навсегда.

Он был сильнее в этом дистанционном бою, потому что успел практиковаться именно в боевой магии, где есть как атака, так и защита. Я же занимался только моделированием. Архитектурой.

Я бросил в него еще один небольшой, но очень быстрый шар. Он даже не стал его отбивать, просто слегка отклонил голову, и мой заряд ушел в молоко.

— Скучно, Громов! — проревел он сквозь шум паникующей толпы. — Я ждал большего от того, кто сумел убить моих людей в Феодосии! Ты только и умеешь, что бегать!

Я отпрыгнул за массивную мраморную колонну, тяжело дыша. Пот струился по вискам. Легкие горели. Разорвать дистанцию и закидывать его шарами — проигрышная тактика. Он читает мои движения.

Значит, нужно сломать шаблон.

Мне нужно подобраться вплотную.

Я выглянул из-за колонны. Мастер медленно, уверенно шел к моему укрытию, формируя в руке очередной, еще более крупный сгусток багровой тьмы. Он чувствовал свое превосходство и явно упивался им.

Отлично. Пусть думает, что я в отчаянии.

Я выскочил из-за колонны и бросился прямо на него.

Мастер хищно осклабился. Он не стал стрелять, решив, что я совершаю самоубийственный рывок, переоценив свои силы в ближнем бою.

Я сократил дистанцию до двух метров. До полутора.

Стиснув зубы, я замахнулся для прямого удара правой рукой. Это был нарочито широкий, дилетантский удар. Я намеренно оставил его открытым и медленным, вложив в кулак видимую ярость.

Мастер даже не попытался уклониться. В его глазах мелькнула снисходительная насмешка. Он чуть сместил центр тяжести и выбросил свою левую руку навстречу, играючи перехватывая мой кулак своей раскрытой ладонью в идеальном блоке.

Хлоп!

Его пальцы сомкнулись на моем кулаке, и он осклабился, явно собираясь сломать мне кисть или нанести смертоносный удар в упор, пока я обездвижен.

Но в следующее мгновение его торжествующий оскал дрогнул и сполз с лица.

Взгляд Мастера вдруг метнулся куда-то чуть выше моего лба. Его зрачки неестественно расширились, а затем сузились в две крошечные точки. На лице, искаженном украденными чертами, возникло чистейшее непонимание.

Он смотрел туда, поверх меня, полностью замерев.

Я понятия не имел, что именно его так поразило, да мне было и глубоко наплевать.

Он застыл всего на одно мгновение, которого мне было более чем достаточно.

Я резко подался назад, увлекая его за собой, а затем с чудовищной силой, вложив в движение весь вес своего тела и инерцию, ударил его лбом прямо в лицо.

ХРРРРЯСЬ!

Звук ломающегося хряща и носовых костей прозвучал громче выстрела. Удар был настолько сильным, что у меня самого перед глазами на мгновение вспыхнули белые искры, а в голове загудело.

Хватка Мастера мгновенно ослабла. Он взвыл мерзким, вибрирующим голосом, отпуская мою руку и отшатываясь назад. Кровь фонтаном брызнула из его раздробленного носа, заливая подбородок и темное пальто. Он инстинктивно вскинул руки к лицу, открывая грудь.

Я не стал ждать, пока он придет в себя.

Сконцентрировав в освободившейся правой руке всю доступную мне силу в резерве, я нанес удар прямо в грудь.

Импульс был колоссальным.

Тело Мастера выгнулось дугой, словно через него пропустили миллион вольт. Его глаза закатились, обнажив белки. Рот беззвучно открылся в немом крике абсолютной агонии. Ударная волна эфира сорвалась с моей ладони, разбрасывая в стороны остатки его разрушенной психеи.

Он обмяк мгновенно. Словно кукла, которой перерезали ниточки, Мастер рухнул на паркет, тяжело ударившись затылком, и больше не шевелился. Только кровь продолжала толчками вытекать из сломанного носа, образуя на полу темную лужу.

Я стоял над ним, тяжело, с хрипом втягивая воздух в горящие легкие. Рука, нанесшая удар, дрожала от перенапряжения. Костюм висел на мне лохмотьями, лицо было залито потом, смешанным с каплями чужой крови.

Взгляд сам нашел лежавшую неподалеку Вику.

— Виктория! — я кинулся к ней, глядя на огромный багровый узел на ее животе и на стекающую с уголков рта кровь. — Держись, держись, — я упал рядом с ней на колени, запуская свои руки в этот черный узел, пытаясь распутать его, пока не стало поздно. Психея Виктории трепыхалась в районе солнечного сплетения.

В этот самый момент тяжелые, массивные двери Большого Актового зала, ведущие в коридор, с оглушительным треском взорвались внутрь, сорванные с петель мощными таранами.

— СБРИ! ВСЕМ НА ПОЛ!

Зал наполнился криками оперативников. Внутрь, словно черная лавина, вломились бойцы спецназа Службы Безопасности в полном боевом облачении, разворачивая короткоствольные автоматы и направляя в толпу лучи тактических фонарей.

— Вижу объект! — гаркнул один из командиров, направляя луч фонаря в мою сторону. — Их двое! Один лежит на полу!