Атлантида в историях об атлантидах

Атлантида и научная атлантология

Как отмечалось выше, Н. Ф. Жиров видел свою задачу не только в том, чтобы отстаивать идею «атлантического моста», но и в придании атлантологии статуса научной дисциплины. По мысли ученого, научная атлантология — это синтетическая, комплексная наука, опирающаяся на данные геологии, археологии, океанологии, истории, астрономии, астрофизики, антропологии, этнографии, математики, геофизики, вулканологии и множества других дисциплин. Ее назначением Жиров считал установление «взаимосвязи между возможностью существования и гибели в разных океанах крупных участков суши и даже материков и проблемой расселения и развития человечества»[227]. Поэтому он позиционировал научную атлантологию как один из разделов антропологии, изучающий биогеографию четвертичного периода (антропогена) геологической истории Земли.

Для Жирова проблема Атлантиды имеет три основных аспекта. Первый — геолого-географический, то есть выявление реальности существования в прошлом более или менее значительного участка суши в Атлантическом океане; второй — историко-этнический, «связанный с возможностью существования человека на Атлантиде и той ролью, которую могла играть Атлантида в истории расселения и развития человечества». Третий — историческая атлантология, занимающаяся изучением и критическим разбором различных гипотез, посвященных проблеме Атлантиды. Последний аспект носит явно факультативный характер, и сам исследователь не желает уделять ему пристального внимания, чтобы «неоправданно» не увеличивать объем своего труда.

Установление «наиболее вероятного местоположения» Атлантиды, утверждает ученый, — это «первая и важнейшая область атлантологии»; однако Атлантида — не единственный объект для изучения научной атлантологии, и следующими за ней должны стать «Гавайида, Западная и Восточная Пацифиды в Тихом океане и Лемурия в Индийском, погружение остатков которых в глубины океана тоже, вероятно, происходило еще на памяти человека и имело несомненное влияние на расселение древнейших племен»[228]. В общем, поле деятельности для сторонников новой дисциплины предполагалось весьма и весьма обширным.

В своем капитальном труде Н. Ф. Жиров впервые провел всесторонний анализ исторических, археологических, геологических, палеонтологических и историко-этнических данных, которые, как он полагал, имели отношение к проблеме Атлантиды. Внимательно изучив гипотезы и выводы своих предшественников, он пришел к убеждению, что Атлантида существовала и находилась именно там, где разместил ее Платон — в Атлантическом океане.

Жиров подчеркивает, что он опирается на первоисточник — платоновские диалоги: «Главнейшая задача научной атлантологии — установление наиболее вероятного местоположения Атлантиды с обязательным учетом приводимых Платоном сведений о ее топографии, а также подтверждение или опровержение предполагаемой по преданию даты гибели загадочного материка». Твердая вера в историческую основу платоновского рассказа выражается в том, что исследователь решительно исключает возможность обсуждения всех тех гипотез, авторы которых помещали Атлантиду «в местах, не имеющих ничего общего с преданием»[229].

«Что такое предание Платона? — задается вопросом Жиров, — Действительно ли легенда об Атлантиде является отголоском некогда бывшей реальности, или же это просто блестящая выдумка? […] Отвечала ли реальная Атлантида столь приукрашенному описанию Платона?» Чтобы очистить платоновский текст «от преувеличений и пропагандистских материалов», исследователь проводит критический разбор сведений, изложенных в «Тимее» и «Критии», прибегая к методу «поиска исторического зерна». В результате он приходит к однозначному выводу: «В них (в диалогах. — А. Б.) не остается ничего такого, что могло бы противоречить представлениям современной науки»[230].

Атлантида, полагает Жиров, — это не остров, а меридионально расположенный материк, состоящий из трех основных частей: более широкого северного острова на базе Азорского плато — Посейдониды или Азориды, узкого и длинного южного острова Антилия и Экваториального архипелага, остатком которого являются скалы острова Сан-Паулу. В общем, это огромный массив суши, простирающийся практически от Большой Исландии до экватора и даже южнее; на западе Атлантида доходила до Большого Ньюфаундленда и Антильских островов, на востоке — до Испании (Тартесса). В XI–X тыс. до н. э. на этом континенте сложилась и процветала высокоразвитая в экономическом и культурном отношениях цивилизация, находившаяся на стадии халколита (медно-каменного века).

Погружение Атлантиды под воду, по мнению ученого, было результатом естественного тектонического процесса, который происходил постепенно (в два этапа) и занял около 5000 лет. Первый этап имел место между XV тыс. и X тыс. до н. э.; второй, самый значительный, — между 9000 и 8000 гг. до н. э. Небольшие остатки континента, находившиеся на широте Азорских островов (севернее и южнее их), ушли под воду около 1300–1200 гг. до н. э. Самые же южные части Атлантиды (в экваториальной области) окончательно исчезли с поверхности океана еще позже — в VI в. до н. э. и, возможно, свидетелем их гибели был карфагенский мореплаватель Ганнон, о чем он сообщает в своем перипле[231].

Датировка гибели Атлантиды и расположение ее в Атлантическом океане представляют собой «суть предания Платона»[232]. Остальные сведения, включая даже те, которые создают сюжетную рамку сказания, Жиров либо отвергает, считая их вымыслом, либо по-своему интерпретирует, «очистив от преувеличений».

Первое, что решительно отбрасывает ученый как не имеющее отношение к действительности, — это описание устройства «Афинского» государства. «Никаких сомнений не вызывает предположение, что описание праафинского государства является точным отображением политических и социальных взглядов Платона. Это утопия, созданная самим Платоном. На основе всего того, что мы знаем о развитии человеческого общества, невозможно согласиться с тем, что 12 тыс. лет тому назад вообще могло существовать государство и притом странным образом в точности отвечающее представлениям Платона об идеальном государстве». Отсюда делается еще один важный вывод: все, что связано с «Афинами» в сказании об Атлантиде, также представляет собой вымысел. Это касается прежде всего войны, которую «афиняне» вели с атлантами, и неожиданной гибели «Афинского» государства: «Так как у древних греков не сохранилось ни мифов, ни легенд относительно войны праафинян с атлантами, и существование праафинского государства становилось сомнительным, то его следовало «вовремя убрать»»[233].

Что касается войны «Афин» с Атлантидой, то она вызывает у Жирова наибольшее отторжение. Он отвергает сам факт того, что такая война могла иметь место, и показывает, что все попытки ассоциировать войну атлантов с «афинянами» с какими-нибудь реальными событиями не выдерживают критики: «Такая война, скорее всего, существовала в воображении Платона или его информаторов»[234].

Исследователь прилагает массу усилий, чтобы доказать, что это событие было придумано саисскими священниками, которые пошли на обман ради того, чтобы показать Солону, что между Египтом и Афинами с давних времен существовал военный союз. Делалось это якобы для того, чтобы привлечь на египетскую службу греческих (афинских?) наемников, в которых очень нуждался царь Амасис[235]. В этой ситуации, чтобы выглядеть как можно более авторитетно, жрецы использовали «исторические сведения о древних связях между минойским Критом и Египтом. Может быть, для большей убедительности Солону были показаны какие-нибудь материалы об этом»[236].

По мнению Жирова, Платон задумывал «Крития» не как обычный диалог, а как целую эпопею, и выбор Атлантиды в качестве объекта для нее «был не случайным и единственно возможным»[237]. Эта мысль должна была зародиться у философа в процессе написания «Тимея», основой для которого послужило египетское предание (дошедшее до Платона, вероятно, в виде каких-то записей, унаследованных от Солона). В том, что такое предание существовало, Жиров не сомневается, поскольку, как он полагает, в отсутствие египетского первоисточника Платону было бы трудно воплотить в жизнь свой замысел. Более того, рассказ жрецов не был совершенным вымыслом. Придумана была только война между Атлантидой и «Афинами».

Во время работы над «Тимеем» у Платона не было еще всех необходимых материалов, а делать свой труд плодом чистой фантазии он на этот раз не захотел, ибо желал, чтобы его идеи выглядели наиболее убедительно. «Поэтому ему пришлось выбрать такое место, с существованием которого все же были связаны какие-то сведения. С другой стороны, это место должно было быть малоизвестным и малодоступным, что дало бы автору возможность расцветить эпопею своими дополнениями. Лучшее место, чем острова Закатного моря — Атлантического океана, — выбрать было трудно»[238].

Желая сделать свой рассказ как можно более правдоподобным, Платон обратился к доступным ему источникам: мифологии, историческим сведениям, которые он мог почерпнуть из сочинений логографов, сведениям географическим, которые, возможно, восходили к крито-микенской цивилизации. Несомненно, Платон должен был использовать также и гомеровские поэмы: именно этим могут быть объяснены параллели в описании острова Схерии, куда оказался выброшен бурей Одиссей, и Атлантиды (особенно для описания ее столицы)[239]. Дополнительную информацию Платон мог почерпнуть из источников этрусского и карфагенского происхождения, ставших известными ему во время пребывания в Италии и на Сицилии[240].

В результате компиляции всех этих разнородных данных Платон создает в «Критии» свою собственную Атлантиду, при этом остается открытым вопрос, насколько эта последняя соответствовала той Атлантиде, о которой Солон услышал от жрецов (если, конечно, описанная в «Тимее» встреча имела место в действительности).

Вымышленная жрецами война послужила для Платона благодатной почвой для того, чтобы в пропагандистских целях перенести все особенности устройства своего идеального государства на древнейшие Афины. И на этот раз философу не потребовалось тратить много времени на сбор дополнительного материала. «Здесь фантазия Платона не имела удержу, — пишет Жиров, — и повествование об этом государстве было расцвечено таким числом подробностей, перед которыми бледнеет тоже достаточно яркое описание Атлантиды»[241].

Переходя непосредственно к Атлантиде, Жиров рассматривает проблему ее историчности с двух сторон: описание государственного устройства атлантов и описание самого острова. Первое вызывает у исследователя большое сомнение. Понятно, что, по замыслу Платона, Атлантида как государство противопоставлялась доисторическим Афинам. «Здесь имеют место разного рода нарочитые измышления, приукрашивания и просто фантазия «богатого на выдумки» Платона, равно как и элементы пропаганды», — отмечает Жиров. При этом он полагает, что полностью выдумать государственную систему атлантов философу было намного труднее, чем в случае с Афинами, для которых у Платона было все, вплоть до неудачного опыта построения подобной государственной системы в Сиракузах. Отсюда делается вывод, что Платон должен был опираться на какую-то модель государственного устройства, «притом существенно отличавшуюся от государств, хорошо известных древним грекам, иначе элементы заимствования выдали бы автора повествования»[242].

Жиров не исключал возможности того, что в платоновском сказании, пусть и в искаженном виде, сохранились следы подлинной исторической традиции. Поэтому, принимая за основу описания, сделанные Платоном в «Критии», атлантолог (выстраивая цепь допущений, основанных прежде всего на аналогиях) воссоздает картину материальной культуры жителей легендарного острова: культура атлантов, скорее всего, находилась в своем развитии на стадии халколита; Атлантида — это держава бронзы, а сами атланты были изобретателями этого сплава; железо если и использовалось, то только метеоритного происхождения; не стоит воспринимать всерьез пышное убранство храмов Атлантиды и богатство ее металлами — это преувеличение «либо самого Платона, либо его информаторов»; Атлантида — это держава циклопических построек и мегалитических сооружений; большинство ее строений были из камня; в Атлантиде был впервые окультурен маис и, возможно, она была родиной банана[243].

Вывод, к которому приходит Н. Ф. Жиров, представляется достаточно неожиданным: «Из всего того историко-географического материала, который сообщается в диалогах Платона «Тимэй» и «Критий», наибольшего приближения к реальности достигает именно сообщение об Атлантиде»[244].

Основное внимание исследователь сосредоточивает на Атлантиде как на географическом объекте. «Проблема Атлантиды, — утверждает он, — в первую очередь проблема геологическая, а не историко-этническая, и только установление геологической истории Атлантического океана наряду с тщательными океанографическими исследованиями может разрешить эту многовековую загадку»[245]. Опираясь на описание топографии и геологического строения дна в области предполагаемого погружения Атлантиды (Северо-Атлантический подводный хребет и Азорское плато), Жиров рассуждает о возможности существования в этой области материка, возникшего в конце миоцена или в плиоцене. Однако подтверждением его концепции с последующим обретением атлантологией статуса научной дисциплины могло бы быть только установление в недалеком будущем факта нахождения за Гибралтарским проливом ушедших под воду острова или части материка. «В том случае, — пишет исследователь, — если бы удалось показать вероятность былого существования такой суши в местах, которые Платон отводил для своей Атлантиды, и в те времена, о которых он писал, то только тогда реальным делается вопрос, мог ли человек жить на Атлантиде и как он там жил»[246]. Другими словами, ученый допускает возможность того, что Атлантида могла быть и необитаемой. «Но даже если предположить, — пишет он, — что на Атлантиде не было такой цивилизации, какую описывал Платон, и что население ее ничем не отличалось в своей дикости от остального человечества, то уже самый факт существования Атлантиды как географического объекта очень недавнего геологического прошлого имеет огромное научное значение»[247]. Безусловно, имеет… Вернее, имел бы. Только вот связь континента, населенного дикими племенами, с историей, изложенной в «Тимее» и «Критии», представляется сомнительной. Впрочем, и сам Жиров не считал, что в системе координат его доктрины красочные платоновские описания обладают каким-либо существенным значением. Поэтому он готов был рассматривать Атлантиду «безотносительно к преданию Платона», исключительно как «геолого-географический объект времен становления разумного человека»[248].

Такова гипотеза, образовавшая фундамент научной атлантологии и определившая дальнейшие пути ее развития. Сам ее основатель не скрывал, что все его умозаключения не имеют под собой твердой источниковой базы, но считал, что вероятность предложенного им толкования «довольно велика»[249]. Так ли это в действительности — мы постараемся разобраться ниже.

Жиров не отрицал, что проблема Атлантиды мало интересует серьезных отечественных и зарубежных исследователей; он отлично понимал, что до тех пор, пока атлантология не займет место в ряду других научных дисциплин, она так и останется уделом одиночек-энтузиастов, труды которых всегда будут иметь «налет дилетантства», поскольку их авторы не в состоянии «охватить весь большой и сложный комплекс вопросов, затрагиваемых научной атлантологией»[250]. Хотя ученый использовал около 730 различных работ, включая специальные зарубежные периодические издания, посвященные Атлантиде, он не был склонен переоценивать собственные достигнутые результаты и признавал, что и его исследование страдает тем же пороком, что и работы его предшественников. Но он надеялся, что ему удастся очистить атлантологию «от псевдо-атлантологической шелухи» и на основе анализа широкого круга материалов показать, что есть все основания считать ее молодой научной дисциплиной[251].

Жиров полагал, что его объемный труд окажется достаточно убедительным, чтобы подвигнуть научный мир к дальнейшим «объективным и непредвзятым исследованиям»; в первую очередь эти исследования должны были проводиться в области океанологии и геологии моря. И после того, как в результате их будут получены данные, подтверждающие сделанные им выводы, следующий труд по научной атлантологии уже будет выпущен коллективом ученых-специалистов разных научных дисциплин.

Атлантида до Платона

Как было показано выше, Жиров не особенно стремится придерживаться канвы платоновского рассказа и в лучшем случае допускает возможность того, что греческий философ опирался на какую-то подлинную историческую традицию. Но если не принимать во внимание мнения тех античных авторов, которые со всей очевидностью просто поверили Платону на слово, то оснований считать, что такая традиция действительно существовала, у нас нет никаких[252].

Некоторые исследователи связывают с Атлантидой мифическую страну Ликтонию (или Ликаонию)[253], уничтоженную Посейдоном. Согласно «Аргонавтике» Псевдо-Орфея, Посейдон, гневаясь на отца Кроноса, ударил Ликтонию золотым трезубцем и расколол ее на отдельные острова. Но в действительности между двумя сюжетами нет ничего общего: место действия, причина и обстоятельства обоих событий совершенно различны. К тому же, если строго придерживаться платоновскго текста, то история Атлантиды была совершенно неизвестна грекам; поэтому мы не можем предполагать, что египетский рассказ строился на греческом мифе. В общем, более естественным будет признать, что оба сюжета основаны на широко распространенном среди греков и египтян убеждении в том, что прежде происходили разнообразные природные катастрофы, следы которых они угадывали в конфигурации берегов материков и островов. Оба рассказа настолько различны, что если признать один из них истинным, из этого нельзя будет сделать никаких заключений в пользу истинности другого[254].

Более интересным представляется сообщение Прокла, утверждающего, что Крантор (ок. 340–275 г. до н. э.) — платоник Первой Академии и первый толкователь Платона, составивший комментарий на «Тимея», — признал совершенную правдивость истории о войне афинян с атлантами. Возможно, ради этого он либо сам приехал в Саис, либо отправил соответствующий запрос в храм Нейт. «Как он говорит, — пишет Прокл, — египетские жрецы свидетельствуют, что все это описано на еще сохранившихся стелах»[255]. Однако, если разобраться, то этот эпизод выглядит весьма маловероятно, поскольку Крантор или другие греческие путешественники, которые могли видеть те самые стелы, не более чем Солон умели читать иероглифы и были вынуждены верить египтянам на слово. Следует также отметить, что история Атлантиды в том виде, в котором она представлена в «Тимее» и «Критии», имеет очень опосредованное отношение к Египту. Поэтому на храмовых стелах, предназначавшихся для текстов иного рода (религиозных гимнов или славословий царям), рассказа о самом острове не могло быть в принципе[256]. К тому же сказание (согласно утверждению Платона) было записано на неких документах (γράμματα), хранившихся в храмовых архивах[257]. Если принять во внимание этот факт, то, следовательно, придется признать, что во времена Солона стел с описанием истории Атлантиды еще не было[258].

Контакты Крантора с египетскими жрецами прежде всего свидетельствуют о том, что после смерти Платона в его школе были сомнения относительно того, как же следует относиться к Атлантиде. Поиск ответа на этот вопрос в Египте демонстрирует, что каких-либо письменных источников (если предположить, что таковые существовали) в архивах Платона не сохранилось, а в греческой мифологической традиции не было ничего похожего на этот сюжет.

В своем комментарии Прокл также сообщает о некоем географе Маркелле (имени которого никто более не упоминает), жившем, вероятно, в I в. н. э., который в своих биографических записях приводит следующие сведения, подтверждающие платоновский рассказ: «Что остров такой величины действительно существовал, свидетельствуют некоторые историки, описывавшие земли вблизи внешнего моря. В их времена в этом море все еще существовали семь островов, посвященные Персефоне, и еще три огромных острова, из которых один был посвящен Плутону, другой — Аммону, а третий, расположенный между ними и имевший в длину 1000 стадиев, — Посейдону. Жители последнего острова сохранили от своих предков предание о действительно существовавшем некогда величайшем острове Атлантида, который в течение многих эпох властвовал над всеми островами Атлантического моря и тоже почитался священным островом Посейдона»[259]. Раз подобный остров существовал, резюмирует Прокл, то рассказ о нем можно рассматривать как исторический факт[260].

Но этому увлекательному рассказу нет никаких подтверждений и, вероятнее всего будет предположить, что Маркелл (если это реальный персонаж) и Прокл были обмануты ложью, придуманной специально, чтобы сделать более убедительной платоновскую историю[261].

Автор схолий к первой книге «Государства» утверждает, что в Афинах во время празднования Великих Панафиней носили пеплос, на котором была изображена война богов с гигантами, а во время Малых Панафиней носили пеплос, представлявший события войны афинян с атлантами[262]. Некоторые исследователи посчитали это сообщение неопровержимым доказательством глубокой древности мифа об Атлантиде[263]. Но если мы допустим, что информация схолиаста соответствует действительности, тогда логично будет задаться вопросом, в какое время могла быть учреждена данная церемония? Она, очевидно, не могла существовать в досолоновские времена, иначе Солон дал бы египетскому священнику понять, что тот ошибается, полагая, что его соотечественники не сохранили память о своей славной победе. Даже если бы афинский гость не стал перечить своему собеседнику, то, несомненно, Платон в «Тимее» должен был бы внести необходимые пояснения.

Пеплос с атлантами не мог появиться также и в период времени, отделявший Солона от Сократа, поскольку в этом случае Платон не представил бы Крития, рассказывающего Сократу всю эту историю как нечто неслыханное. В общем, вывод, к которому мы приходим, вполне очевиден: если сообщение о пеплосе не выдумка, то это либо достаточно позднее нововведение, оформившееся уже после того, как были написаны платоновские диалоги, либо следствие ошибки. Ее источником мог стать комментарий Прокла к «Тимею», который скопировал схолиаст (в этом легко убедиться, сравнив оба фрагмента). Прокл пишет, что во время Великих Панафи-ней несут пеплос, представляющий победу богов над гигантами, а при Малых Панафинеях — пеплос, показывающий победу афинян, воспитанников богов, над варварами. Прокл постарался подчеркнуть сходство этих двух побед и сказать, что боги участвовали в отражении нашествия варваров; он не сообщает, кто были эти последние, потому что всем и так было понятно, что речь шла о персах. Далее Прокл поясняет: во время Малых Панафиней постоянно пели хвалебные песни, прославляя победу над персами и другие победы афинян, одержанные благодаря покровительству Афины. Но Платон, желая почтить Афины и богиню-покровительницу менее заурядным способом, прославил изгнание другого народа-завоевателя, пришедшего с запада[264]. Схолиаст же смешивает эти два комментария Прокла и вместо персов видит атлантов.

Резюмируя вышесказанное, можно отметить, что нет не только никаких следов предания об Атлантиде, основанного на исторической традиции, но также не существует и никаких мифологических сюжетов, в которых содержался хотя бы отдаленный намек на описанный Платоном остров. Атлантиде не было места в ойкумене логографов, и все, что Платон мог обнаружить в их трудах, — это неясные сказания о том, как Посейдон погубил тот или иной остров за грехи его жителей. Но подобные рассказы вряд ли могли дать великому философу какую-нибудь полезную информацию для развития сюжета его диалогов. Легче было придумать все самому от начала и до конца[265].

«Посвященные»

Тот факт, что Жиров решительно отрицает возможность какого-либо военного столкновения, описанного Платоном, вполне понятен: ученому (в отличие от его последователей) представляется абсурдной сама идея, что в Х тыс. до н. э. существовали народы и государства, в борьбе с которыми атланты, несмотря на все их материально-технические достижения, в итоге оказались побежденными. «В эпоху погружения Атлантиды, — пишет Жиров, — большая часть человечества еще находилась в мезолите […] Правда, человек был уже знаком с применением лука и стрел, а также с простейшим мореплаванием для рыболовства вблизи берегов. Как известно, эпоху мезолита далее сменяют неолит и халколит; только в последнем появляется знакомство с природными металлами и приемами холодной их обработки. От этой эпохи мезолит отделяют несколько тысячелетий»[266].

Но, принимая эту точку зрения, мы сразу же должны отказаться от многого из того, что сообщил о государственном устройстве Атлантиды Платон: жителям острова не было никакого смысла содержать миллионную армию и огромный флот, если их противниками теоретически могли быть только малочисленные дикие племена, озабоченные исключительно проблемами собственного пропитания; живя в таких условиях, уверенные в своей талассократии островитяне, как отмечалось, никогда не стали бы возводить фортификационные сооружения невероятной величины, описанные Платоном.

Конечно же, такая картина не устраивает многих атлантологов, придерживающихся хронологических рамок, заданных Платоном. Поэтому они предпринимают попытки придумать Атлантиде достойных противников. Так, В. И. Щербаков полагает, что ими могли быть жители городов Чатал-Хююк и Чайеню-Тепези в Малой Азии. Археологические находки, по убеждению исследователя, несомненно свидетельствуют в пользу такой точки зрения: «Обломки медного шила и трех медных булавок, а также куски руды датированы рубежом VIII–VII тыс. до н. э. Жители Чатал-Хююка строили дома из сырцового кирпича в VII тыс. до н. э. Они знали 14 видов культурных растений. Кусочки тканей того периода вызывают изумление даже у современных ткачей. Поражает техника полировки зеркал из обсидиана. Отверстия в бусинах из полудрагоценных камней тоньше игольного ушка. Мастерство и художественный вкус древних анатолийцев намного превосходят все известное в других регионах нашей планеты. В Чатал-Хююке найдены святилища и храмы и даже целый жреческий район этого древнейшего поселения. Богиня-мать, дающая жизнь ребенку (одно из главных божеств Чатал-Хююка), восседает на троне, ручки которого оформлены в виде двух леопардов. Восточная Атлантида на тысячелетия старше пирамид и других памятников древности»[267]. Да, «Восточная Атлантида» Щербакова древнее пирамид, только вот возникла она спустя полторы-две тысячи лет после того, как «Западная Атлантида» Платона исчезла в водах океана. И потом дома из сырцового кирпича — это прекрасно, но они будут едва заметны в тени стен, покрытых медью и орихалком…

Тезис об уникальности цивилизации Атлантиды стал одним из наиболее уязвимых в концепции Жирова. Приняв его на вооружение, исследователь тем самым уничтожает всякую возможность того, что об этом феномене могли сохраниться какие-то воспоминания, пусть даже в виде мифологических образов, подобных рассказу о Фаэтоне. Действительно, если Атлантиду окружали одни лишь дикие племена, тогда каким же образом ее история, пройдя сквозь тысячелетия, стала известна египетским жрецам? Примечательно, что сам Платон не только понимает, что неграмотные люди, далекие от достижений цивилизации, не были способны хранить и передавать потомкам какие-либо исторические сведения, но и использует этот аргумент в качестве объяснения того факта, что эллины ничего не знают об Атлантиде: «Все вы юны умом, — говорит Солону Сонхис, — ибо умы ваши не сохраняют в себе никакого предания, искони переходившего из рода в род, и никакого учения, поседевшего от времени. […] У вас и прочих народов всякий раз, как только успеет выработаться письменность и все прочее, что необходимо для городской жизни, вновь и вновь в урочное время с небес низвергаются потоки, словно мор, оставляя из всех вас лишь неграмотных и неученых. И вы снова начинаете все сначала, словно только что родились, ничего не зная о том, что совершалось в древние времена в нашей стране или у вас самих»[268]. Но в том-то и состоит суть платоновской концепции трансляции сказания сквозь тьму тысячелетий, что Атлантида была лишь частью цивилизованного мира. Поэтому известия о ней были сохранены тем государством, которое пережило ужасный катаклизм, то есть Египтом[269].

Впрочем, сторонники мезолитической цивилизации в Атлантике не видят никакой проблемы в том, что предание о ней сохранялось в течение тысячелетий, еще до возникновения письменности. Объясняется этот факт тем, что устная передача информации не только достоверна, но и более надежна (!), чем письменная: ведь язык письменных источников может быть утрачен, и вместе с ним окажутся утраченными все данные, сохранявшиеся древними документами. Напротив, знание, передававшееся посвященными через тайные общества, религиозные культы и, конечно, через мифы и предания, неистребимо, и рассказ об Атлантиде будет услышан в любом конце света, на каком бы языке там ни говорили. Сакрализация мифа, в которым сторонники альтернативного пути исторического развития человечества неизменно видят ясное и четкое отображение реальных событий, позволяет им уверенно утверждать: «Это была древнейшая працивилизация на Земле, настоящее название которой знают только Посвященные»[270].

Но можем ли мы всерьез говорить о том, что информация, которую получали об окружающем мире бродячие охотники и собиратели съедобных растений и моллюсков, могла быть передана сквозь глубину тысячелетий? Что эти еще дикие люди могли соорганизоваться в тайные общества с целью донести до далеких потомков знания о погибшем континенте и его удивительных жителях? Речь даже не идет о степени искажения передаваемых из уст в уста сведений (об эффекте испорченного телефона вспоминать, видимо, не стоит), просто сам этот факт выглядит настолько невероятным, что нет смысла всерьез обсуждать основанные на нем гипотезы[271].

Давайте предположим, что кому-то из атлантов удалось спастись и добраться до различных континентов, где они, вступив в контакты с туземными жителями, рассказали о своей погибшей родине. Какими словами они должны были объяснять этим людям, жившим в каменном веке, что такое медь, олово, железо, орихалк?.. Стены, мосты, башни?.. Государство, торговля, земледелие, письменность?.. Конница, колесницы, гоплиты, триеры?.. Как передать диким охотникам, мир которых ограничен пространством в несколько десятков километров, географические представления о континентах и морях?.. И как могли люди, имевшие весьма отдаленные представления о календаре и течении времени, определить, когда произошла катастрофа, погубившая Атлантиду? Легче детям бушменов объяснить, что такое рождество!..

Чтобы «посвященные» могли сохранить и донести полученную информацию не искаженной до неузнаваемости, им нужно было ясно представлять себе все эти реалии, а следовательно, они должны были сталкиваться с ними. Таким образом, мы снова приходим к заключению, что воспоминание об Атлантиде могли сохранить только цивилизованные народы, находившиеся на аналогичной с атлантами ступени развития. Если же мы допустим, что все технические и культурные достижения атлантов — надстройка, порожденная фантазией Платона на некой базе, имеющей историческую подоплеку, то тогда возникает вопрос: о чем же сообщалось в этом изначальном предании? Когда-то давным-давно была большая земля, которая ушла под воду?.. Для мифа сюжет вполне обычный, и вряд ли он смог бы привлечь внимание Солона.

Сторонников существования устной традиции подобные несостыковки со здравым смыслом в «теории о посвященных», как кажется, совершенно не смущают. Так, Коллина-Жирар заявляет о своей твердой убежденности в том, что «последние устные традиции мира охотников-собирателей» легли в основу ранних египетских, греческих или ближне-восточных древнейших текстов[272]. Доказывая, что подобные воспоминания могли сохраняться и были сохранены, историк опирается на теорию, согласно которой египетская «Книга мертвых», первые сведения о которой датируются около 1550 г. до н. э., содержит некоторые тексты, восходящие к концу III тыс. до н. э.; следовательно, она может хранить и «доисторические знания» — следы, ведущие к Атлантическому океану[273].

Но даже если бы это утверждение было доказанным фактом (а это не так), в «Книге мертвых» нигде не говорится о погружении в морские воды какого-либо острова, а значит, и само предположение, что воспоминание об этом катаклизме было когда-то записано, — чистейшей воды спекуляция. Без письменной фиксации же никакие мифы, легенды и предания, сохраняемые «посвященными», не способны донести историческую правду о реально произошедшем событии и не могут быть использованы для его реконструкции. Например, в мифе о Талосе видят не просто плод фантазии, а образное изображение извержения вулкана, погубившего крито-минойскую цивилизацию. Но подобное заключение невозможно было бы сделать, если бы археологи не обнаружили следы произошедшего катаклизма. Лишь после этого фигура Талоса в глазах ученых оказалась наиболее подходящим воплощением воспоминания, которое (по их мнению) древние должны были сохранить о вулкане Тиры. Только вот представляется сомнительным, чтобы Платон мог прийти к аналогичному выводу в связи с отсутствием какого-либо отражения данного события в коллективной памяти эллинов.

Весьма характерный пример искажения фактов в процессе устной передачи дает нам греческая историческая[274] традиция, связанная с Троянской войной. В архиве хеттских царей, найденном во время раскопок в Хаттусе, были обнаружены несколько писем, адресованных царю Муватталису (ок. 1306–1282 г. до н. э.). В одном из них Алаксандус (Alakšanduš), правитель города Вилусы (Wiluša), просит помощи в борьбе с другими претендентами на власть. Алаксандус получил от хеттов помощь и признал себя вассалом хеттского царя[275]. В названии «Вилуcа» (Вилусия) легко угадывается искаженное (В)илиос или (В)илион — второе название гомеровской Трои, а в имени Алаксандус — Александр — второе имя Париса. Эти параллели представляются тем более очевидными, что среди богов Вилусы присутствует Аппалиунас, которого ассоциируют с Аполлоном, выступавшем в «Илиаде» в качестве покровителя и защитника Трои[276].

В документах дворцового архива, кроме того, было обнаружено также название Труиса (Троиса, Тарувиса, Тарвиса). Этот город (или область) входил в состав страны Ассува[277], занимавшей, как предполагается, северо-западную часть Малой Азии. Труису можно было бы смело связать с гомеровской Троей, однако рядом с этим топонимом в хеттском документе стоит Вилусия. Таким образом получается, что Троя-Илион в действительности была двумя разными городами (областями), расположенными в непосредственной близости друг от друга[278].

В хеттских документах встречается также еще одно знаковое название — Аххиява, которое носит сильное государство, состоявшее с хеттами в очень непростых отношениях. В этом названии видят указание на греков-ахейцев, и «Аххиява», по всей видимости, следует понимать как «Страна ахейцев». Точное местоположения Аххиявы неизвестно. Вероятно, где-то по соседству с Хеттской державой. Большинство ученых считает, что Аххиява располагалась либо в Малой Азии, либо на одном из островов Эгейского моря[279].

События, отраженные в хеттском архиве, происходили совсем недавно (ок. 1300 г. до н. э.) по сравнению с теми, о которых повествует Платон. Хеттское царство — одна из великих держав той эпохи, которая не только боролась с Египтом за первенство на Ближнем Востоке, но и была для ахейцев ближайшим соседом. И какие тайные знания сохранили эллины об этом государстве? Есть ли в их сказаниях и мифах намек на его существование, который позволил бы современному исследователю уверенно указать на него как на отголосок информации, сохраненной устной традицией? Уже Гомер ничего не знал о Хеттском государстве, и лишь отдельные названия и имена указывают на (предполагаемую) связь «Илиады» с реальной историей. А во времена Платона греки считали, что Троя входила в состав Ассирийской державы[280].

А что вообще знали греки о том периоде, который они называли «героическим веком» и события которого не были зафиксированы ни одним синхронным письменным источником? Общая хронологическая шкала истории этого времени была хорошо известна эллинам. Но их знания основывались на поэмах Гомера, различных циклах мифов, а также местных преданиях и легендах. Эти источники не дают целостной картины, весьма трудны для интерпретации, а крупицы реального в них растворяются без остатка в океане вымысла[281].

Эллинам практически ничего не было известно о собственном прошлом, а о многих других народах, которые жили по соседству с ними, они не сохранили никаких воспоминаний. Они не имели никакого представления не только о Хеттском царстве, но и о других ближневосточных государствах. Все, что они знали о царствах Месопотамии, — это смутные представления о былом величии Ассирии и Вавилона. О прошлом Лидии, Финикии или Египта греки не знали почти ничего до того момента, как познакомились с «Историей» Геродота. А ведь все эти страны находились не за Геракловыми столпами и если исчезли с политической карты, то не за 9000 лет до встречи Солона с саисскими священниками.

Обманутые надежды

Атлантида дала простор воображению и породила самые разнообразные гипотезы. Их защитники и хулители не прекращают вести сражения друг с другом. И вряд ли когда-либо в этом ожесточенном споре будет поставлена окончательная точка, поскольку главная проблема любой из гипотез об Атлантиде состоит в том, что какую бы из них мы ни стали рассматривать, проверить ее невозможно… За исключением тех, которые отводят Атлантиде место там, где ей и полагалось быть по мысли Платона — в Атлантическом океане. Здесь все представляется не таким уж сложным, и в принципе, чтобы доказать, что атлантическая Атлантида — это выдумка, не потребовалось ни тщательного исследования океанского дна, ни наблюдений за миграцией угрей или установления времени возникновения Гольфстрима.

Мы уже отмечали, что «страна гадиритов», находившаяся на Пиренейском полуострове, изначально входила в состав Атлантиды как государства. Именно здесь исследователи, которые призывают во всем доверять Платону, должны были бы начать поиски развалин сказочных городов. По крайней мере, чисто теоретически шансов у них для этого гораздо больше, чем найти что-то на дне океана. Именно здесь могла быть переписана история человечества, а атлантология приобрела бы статус научной дисциплины. Тот, кому посчастливилось бы открыть на территории «страны гадиритов» следы древней неизвестной цивилизации, получил бы признание не меньшее, чем Шлиман или Эванс. Но увы, А. Шультен, как было сказано выше, не нашел ни Тартесс, ни тем более каких-либо указаний на атлантского царя Гадира. Отсутствие руин городов и других следов деятельности атлантов там, где таковые должны быть (согласно нашему первоисточнику), — это важный повод усомниться в историчности атлантической Атлантиды. Но может быть, Шультен искал не в тех слоях, и ему следовало бы копнуть поглубже? Впрочем, вряд ли ученый такого масштаба мог допустить, что некое государство существовало уже в Х тыс. до н. э. Так что шансы еще есть, и те, кто верит Платону, могут попробовать[282].

Второй повод для сомнений напрашивается сам собой: погружение под воду большого острова за одни сутки — явление с геологической точки зрения невозможное. Понимая это, Жиров растягивает гибель Атлантиды на несколько тысячелетий, но это ничего не объясняет: случалось, что обширные участки суши или целые острова уходили под воду, но такое происходило на протяжении многих столетий. А самое главное, подобные медленные изменения не вызывали разрушений и были незаметны для людей.

Наконец, можно перейти к результатам многолетних исследований, проводившихся в Атлантике. Был момент, когда могло показаться, что смелым надеждам Н. Ф. Жирова суждено было сбыться. В 1973 г. научно-исследовательским судном МГУ «Академик Петровский», производившим стандартный океанографический разрез в Атлантике, было сделано несколько снимков[283]вершины подводной горы Ампер[284]. Хотя качество полученных изображений было невысоким, тем не менее, на двух (по крайней мере) фотографиях можно было различить остатки искусственных сооружений — крепостных стен, сложенных из крупных каменных блоков правильной формы[285].

Местоположение подводной горы Ампер

В 1979 г. к горе Ампер оправилось судно «Академик Курчатов» — флагман советского океанологического флота, на борту которого находился обитаемый подводный аппарат. Однако постоянные штормы и авария, произошедшая при спуске аппарата на воду, не позволили рассмотреть подводные сооружения вблизи. Тем не менее, взятые манипулятором образцы-конгломераты[286] показали, что во время последнего оледенения, когда уровень океана был ниже приблизительно на 150 м, гора Ампер выступала над водой и представляла собой островок площадью около 6 км², чего явно было маловато для Атлантиды с ее «мегалитическими постройками».

Однако изучение горы, подававшей атлантологам такие большие надежды, на этом закончено не было. В июне 1981 г. научно-исследовательским судном «Академик Мстислав Келдыш» при помощи буксируемого подводного аппарата, оснащенного телекамерой, был снят небольшой фильм; во время этой работы аппарат опускался на близкое расстояние не только к вершине, но и к склонам Ампера. Также были взяты геологические образцы, но их изучение не выявило каких-либо следов деятельности человека на горе.

Зимой 1982 г. изучение Ампера продолжило научно-исследовательское судно Академии наук СССР «Витязь», которое было оснащено глубоководным водолазным колоколом с транспортным лифтом, способным опускать на глубину до 250 м трех водолазов. Водолазы взяли пробы каменной «кладки атлантов». Увы, как показал проведенный анализ, это был базальт вулканического происхождения, а это означало, что в действительности «стена» была природным образованием.

Полученные образцы продемонстрировали, что в отдаленном прошлом (миллионы лет назад) Ампер был вулканическим островом. Возможно, уже после угасания вулкан опустился под воду, и его верхушка была постепенно «спилена» океаном; при понижении уровня воды (во время оледенения) вулкан снова поднялся из воды, сделавшись островом, бесплодным и необитаемым…

С момента выхода книги Н. Ф. Жирова были обследованы все основные места предполагаемой атлантической локации Атлантиды. Прежде всего следует упомянуть об Азорских островах — архипелаге из девяти вулканических островов в северной части Атлантического океана примерно в 1400 км (870 миль) к западу от Лиссабона[287], поскольку именно в них в 30-е гг. ХХ в. хотели видеть остатки ушедшей под воду Атлантиды. Но от этой версии в итоге пришлось отказаться, когда выяснилось, что архипелаг не может быть частью большого острова, который погрузился под воду ни 11 500 лет назад, ни в более позднее время.

Юго-восточнее Азор, приблизительно в 1000 км к юго-западу от Португалии и в 640 км к западу от африканского побережья, расположен архипелаг Мадейра, включающий в себя два населенных острова и две группы ненаселенных островов (скал). Общая площадь архипелага 797 км².

Теоретически его также можно было бы ассоциировать с Атлантидой. Однако и здесь геологические исследования показали, что весь архипелаг возник одновременно и его острова — это вершины гор, подножья которых покоятся на материковом склоне африканского континента.

Канары, с которыми идентифицировали Атлантиду многие ее сторонники, представляют собой архипелаг из семи островов вулканического происхождения, лежащих недалеко от северо-западного побережья Африки. По мнению геологов, Канарский архипелаг когда-то был одним большим островом, что дает основания считать его остатками Атлантиды. Вместе с тем, как выяснилось, погружение основных частей острова проходило около 5 млн лет назад. В относительно недавнем прошлом под воду могли уйти только небольшие участки суши.

Кабо-Верде — архипелаг из 10 крупных и 8 мелких островов, расположенных в центральной части Атлантического океана, — это вершины двух подводных хребтов, связанных по своей структуре с Африканским континентом. Опять же, геологические исследования не выявили здесь не только опускания крупных участков суши, но даже таких незначительных, которые были отмечены на Канарах[288].

В южной части Атлантики также есть немало островов, в которых можно было бы при желании увидеть фрагменты большого острова или архипелага. Впрочем, учитывая их геологическую историю, а также удаленность от региона, где разворачивались события платоновского рассказа, невозможно предположить, что какой-то из них мог указывать на Атлантиду.

Коротко говоря, если учитывать только местоположение, то больше всего на роль Атлантиды могли бы подойти Мадейра или Азорские острова. Но, как показывают современные исследования, ни Мадейра, ни Азорские (а также Канарские) острова не были заселены до I тыс. до н. э.[289] Если же подходить к этому вопросу с точки зрения размеров и геологии, то станет совершенно ясно, что ни один из атлантических островов (учитывая также и те, которые расположены к югу от экватора) не могут считаться остатком более крупного массива суши, опустившегося под воду около 11 500 лет назад[290].

Можно допустить, что Атлантида полностью ушла под воду, не оставив никаких следов на поверхности океана. Но данные, полученные при исследованиях дна Атлантического океана, свидетельствуют, что ни одна из частей подводных хребтов (в том числе и Срединно-Атлантического, на котором Жиров помещал Атлантиду[291]), не поднималась над водной поверхностью в течение миллионов лет[292].

Единственный в Атлантике крупный массив суши, который ушел под воду — это плато, называемое Банкой Доггера; предполагается, что погружение произошло в эпоху палеолита[293]. Однако внимания атлантологов этот вариант почему-то не привлекает…

В итоге приходится констатировать, что, несмотря на все публикации, конференции и съезды, научная атлантология не продвинулась ни на шаг. Все последователи Н. Ф. Жирова и сторонников концепции атлантической Атлантиды по идее должны были бы признать простой и непреложный факт: ни океанология, ни геология морского дна не дает оснований для того, чтобы допустить (!) возможность опускания значительных участков суши в эпоху, с геологической точки зрения не столь отдаленную. Эти науки, в решающей помощи которых был уверен Жиров, выносят смертный приговор всей его так и не состоявшейся научной дисциплине.

Существенный прогресс, достигнутый в геологии в ХХ в. (в том числе открытие повышения и понижения уровня воды в океанах на протяжении всей истории Земли, открытие великих периодов оледенения, а также открытие движения тектонических континентальных пластов), однозначно продемонстрировал, что все теории, которые предполагали (или, по крайней мере, считали правдоподобным) существование большого массива суши в Атлантическом океане, оказались несостоятельными и лишенными всякого права на существование[294]. «В Атлантике нет никакого затонувшего материка, острова или гряды островов. Атлантический океан существует в нынешнем виде по крайней мере миллион лет. Следовательно, по всем геофизическим данным, Атлантида по своим размерам, как ее описывает Платон, не могла находиться в Атлантическом океане»[295]. И в этом мнения геологов, океанологов и геофизиков единодушны и окончательны[296].

Конечно же, проведенные в Атлантике исследования не привели к тому, что поиски атлантической Атлантиды окончательно прекратились. Многие по-прежнему не желают отказываться от «атлантического адреса». Ведь есть еще шельф, который стал покрываться водой лишь после последнего оледенения, то есть около 10 000 лет назад[297]. Атлантологи указывают на то, что процесс таяния ледников шел рука об руку со значительным повышением уровня воды в океане, затопляя многие прибрежные районы, где раньше жили люди; это наводнение хронологически происходило более или менее в то же время, когда, согласно Платону, погибла Атлантида[298]. «Надо думать, — пишет М. Бейджент, — что стремительное повышения уровня океана в конце последнего ледникового периода должно было опустошить просторные равнины, граничившие с узким Гибралтарским проливом. Вход в Средиземное море очень легко мог быть заблокирован сотнями футов ила. Вот и объяснение непроходимых иловых отмелей, о которых упоминает Платон. Выжившие люди должны были, видимо, бежать с затопленных земель, передавая другим людям рассказ о катастрофе; так рассказ вошел в устное предание, которое в итоге дошло до Солона»[299].

Все логично, но опять же, где доказательства, подтверждающие подобные рассуждения? И насколько правомерно видеть в таком постепенно ушедшем под воду участке суши какую-либо связь с островом, описанном в платоновских диалогах?

Допустив, что атлантическая цивилизация действительно существовала, искать ее следы следовало бы на островах и архипелагах Атлантики, которые, несомненно, были бы полностью освоены атлантами. Однако никаких находок, подтверждающих это, на сегодня нет. Можно сказать, что за прошедшие тысячелетия все они были уничтожены временем. Пусть так. Но что же тогда рассчитывают атлантологи найти на дне океана?.. Неужели кто-то еще может всерьез помышлять обнаружить там города с медными, оловянными и орихалковыми покрытиями стен?

И. Донелли и многие другие апологеты Атлантиды полагали, что, спустя недолгое время, музеи наполнятся статуями, драгоценностями, оружием и т. п., изготовленными руками атлантов, даже не задаваясь вопросом, а какова вероятность того, что все эти предметы материальной культуры смогли бы сохраниться в течение столь долгого времени. «Могут ли они, — пишет З. Кукал, — выдержать на протяжении 11 500 лет механическое и химическое воздействие морской воды, ила, песка, животных организмов? 11 500 лет — срок немалый. А мы знаем, что многие древние сооружения уничтожались природы-ми процессами практически бесследно за куда более короткий срок»[300].

В общем, если мы предположим, что где-то на дне океана погребены груды сокровищ Атлантиды, механическая деструкция (под воздействием течений и волн), биологические процессы и покрытие осадками не оставляют никаких надежд на то, чтобы однажды отыскать их. Даже если бы какие-нибудь руины спаслись от полного уничтожения под слоем осадков, то обнаружить их было бы во много раз труднее, чем в том случае, когда на дне виднелись бы развалины дворцов или крепостных стен.

Сейчас уже можно с уверенностью сказать, что поиски Атлантиды под толщей воды и океанических отложений — занятие, по сути, совершенно бессмысленное. Только обнаружение нового текста, подтверждающего платоновский рассказ, может поставить точку в затянувшихся дебатах или придать им новый импульс[301].

Тот факт, что за шесть десятилетий дисциплина, претендующая на то, чтобы считаться научной, не продемонстрировала никакой тенденции к прогрессу, наглядно свидетельствует о ее несостоятельности. Ошибочность концепции Н. Ф. Жирова была доказана не в результате теоретических построений, а, что называется, опытным путем, и научная атлантология в том виде, в котором она представлялась своему основателю, должна была бы прекратить свое существование ввиду отсутствия предмета исследования.

Неудачи в поисках исчезнувшего континента не могли не отразиться на взглядах «ортодоксальных атлантологов», продолжающих верить (или делать вид, что верят) в працивализацию. Теперь, когда мысль о том, что датировка гибели Атлантиды и расположение ее в Атлантическом океане представляют собой «суть предания Платона», перестала быть догмой, исследователи заметили у проблемы не только геологическую, но также и историческую сторону. А это означало возвращение к истокам, к тем самым диалогам Платона, с которых все и начиналось. Приобрел актуальность вопрос о том, какие источники использовал Платон, какие реальные события натолкнули его на мысль о большой войне и внезапной гибели могущественной державы. «В этом-то и состоит смысл нынешней научной атлантологии, — резюмирует А. М. Кондратов, — а не в бездумно-фанатичной апологии Атлантиды, которой занимаются неистовые «атлантоманы», принимающие за истину все слова Платона»[302].

И тем не менее, сторонники атлантической Атлантиды не теряют надежды. На Втором российском съезде атлантологов А. А. Воронин выдвинул концепцию о «множественности земель-атлантид», разбросанных по всей планете. Суть ее заключается в том, что в отдаленные времена существовала некая працивилизация, очаги которой размещались на островах, континентальных шельфах, прибрежных зонах Америки, Африки, Антарктиды и Евразийском континенте. Главным центром этой культуры было государство «Посейдонис» на Азорском плато («по Жирову»); ему подчинялись вспомогательные царства — островные, шельфовые и континентальные; кроме того, были также колонии, количество которых могло быть «неограниченно». В общем, Атлантида повсюду, и никто не в обиде[303]…

Ну что же, поскольку в Атлантике места для Атлантиды не нашлось, следовательно, в затянувшихся поисках таинственного острова нужно либо ставить точку, либо вести их там, где последний в принципе не должен был находиться. Однако не будем спешить и вернемся к гипотезе Ю. Шпанута, обнаружившего свою Атлантиду на юго-востоке Северного моря у берегов Германии.