Авангард. Второй шанс

Глава 10

— Тебе не обязательно в этом участвовать, — ледяным тоном заявила Екатерина, едва мы оказались наедине. Никак ей не отвечая, я прошел через выделенный нам номер и выглянул на задний двор, где в пыли внутри покосившегося загона валялась большая откормленная свинья.

«Лучшая гостиница города» представляла из себя быстровозводимое здание-конструктор из контейнеров. Жилище для вахтовых работников, занятых на строительстве научно-исследовательского института, чьи полуразрушенные корпуса частично ушли под землю в результате тектонического сдвига, образовавшего гигантскую расселину по центру выжженной равнины.

На горизонте уже занимался яркий рассвет, так что сейчас из окна уже можно было хорошо рассмотреть город, где мы оказались. Центром его был разлом — широкая рана-каньон на теле мертвого мира. По краям отвесных склонов возвышались громады корпусов института — частично разрушенные, частично заселенные, на одном из длинных балконов вон белье на веревках сушится.

Жилые кварталы города располагались по обоим сторонам разлома — на стройплощадке, а также в полностью достроенном и уцелевшем административном корпусе института с южной стороны. С северной стороны разлома горожане обитали в общежитиях для студентов, к которым вели перекинутые через каньон многочисленные мосты из металлических тросов. Когда мы пересекали пропасть по мосту — мертвая роща тоже на северной стороне находилась, на дне была хорошо заметна яркая кислотно-зеленая река. Колорита добавляли и розовые фонари в вырубленных в скальном теле нишах грибных плантаций, обеспечивающих весь город продовольствием.

Разлом расположился на высоком скалистом холме в центре выжженной солнцем пустынной пустоши и отсюда из моего окна — кроме мирно спящей свиньи и шастающих по двору куриц, вдали виден огромный, покосившийся без воды океанский контейнеровоз. Часть контейнеров валялась искореженной массой на земле, часть осталась на палубе — судя по многочисленным лесам, своему будущему процветанию Разлом обязан не только уцелевшим энергетическим мощностям недостроенного института, но и грузу корабля, который жители города понемногу осваивали. Даже вон дорога накатанная видна, а вокруг покосившегося корабля заметны шатры, хибары и палатки. Поселение диких мутантов наверняка, откуда они в город приходят.

В этот момент, привлекая внимание, совсем неподалеку над бетонным строительным забором показалось несколько голов бомжей-мутантов и рейдеров, вглядывающихся в окна гостиницы. Очередные желающие узреть чудо — появление Екатерины произвело такой фурор, что город реально гудел. Те из жителей, кто не смог воочию посмотреть на девушку, сейчас бродили вокруг гостиницы в надежде хотя бы краешком глаза увидеть космической красоты бабу, как я мельком услышал в холле гостиницы определение. Головы над забором гостиницы как появились, так и исчезли. Охранная система среагировала быстро — раздался короткий звук сирены, и зрители исчезли, послышались крики убегающих.

Мой медленно блуждающий по городской панораме взгляд наткнулся на вышку с камерой, у которой как раз погас мигающий индикатор инфракрасного спектра — солнце уже окончательно поднялось и в город пришло утро. Камера повернулась от забора — именно она вычислила нарушителей общественного порядка, и сейчас смотрела прямо на меня. Часть видеосистемы слежения управляющего компьютера CRUX, выполняющего на Пандоре роль богов в Средиземье. Об этом, в числе прочего, нам с Екатериной сообщил помощник многоуважаемого мэра Эмиля со странным именем Овип Лакос, который до этого для нас из толпы комментировал. Лакос, похоже, как и многие другие возможность реинкарнации воспринял как прикол, вбив в поле имени первое что пришло в голову. Ну, да не Акселю «Свободное копье» его судить. За имя, конечно — за поведение надо бы наказать, как возможность появится, потому что подбешивал назначенный консультант откровенно.

Плохо, что ни по пути сюда, ни в гостинице я не увидел ни одного стационарного терминала — активации в котором ждал мой массивный персональный процессор на запястье, надпись о чем до сих пор мигала на небольшом экранчике. Спросил сопровождающего — он сказал, что терминалы есть в центре института, но попасть туда можно только с разрешения мэра города. Это было, конечно, проблемой.

Кроме того Овип Лакос, явно ангажированный тушей градоправителя многоуважаемого, первым делом, да и вторым и третьим, вместо рассказа о предстоящем поединке предложил мне от него отказаться, красочно описывая бесперспективность борьбы с Эмилем Рачкевичем, самым влиятельным человеком города. Только после того, как я пообещал Лакосу впоследствии серьезные проблемы по дипломатической линии, он все же сдался и вместо уговоров начал просвещать о происходящим.

Огромный мэр города оказался ренегатом — что неудивительно, вряд ли разумный реинкарнант выбрал бы такую внешность для перерождения. Недавно став единоличным градоправителем — когда население кластера полностью объединилось, Эмиль брал от жизни все: помимо попытки уговорить меня отказаться от поединка, Лакос и Екатерину прельщал будто между делом. Рассказывая, как хорошо ей будет стать главной жемчужиной гарема мэра многоуважаемого, ум и мудрость которого в городе ценится настолько, что буквально два дня назад весь городской совет признал его единоличным правителем.

Кроме этого Лакос рассказал, что система безопасности отлично справляется с обеспечением соблюдения порядка в городе, никто против боевых роботов, а значит и против мэра Эмиля многоуважаемого выступать не рискует. Явно намекая на мое решение участвовать в поединке, картинно вздыхая о том, как будет скорбно потерять такого дипломата. Мол, закон есть закон, и сводом правил Разлома четко установлено, что право собственности неприкосновенно; главная проблема для нас заключалась в том, что в связи с дефицитом прекрасного пола совет города постановил, а Эмиль многоуважаемый подтвердил вчера отдельным указом, что каждая женщина должна иметь своего хозяина. Во избежание конфликтов — которые, как рассказал Лакос, на заре возникновения города имели место, вплоть до многочисленного смертоубийства. Один раз даже дошло до того, что на южной стороне Разлома вообще всех женщин — их там целых шесть было, поделить не смогли и завалили всех шестерых в ходе прений кому они принадлежать должны. Поэтому после первых, вызванных дисбалансом населения проблем, путем проб и ошибок новые городские власти жестко регламентировали распределение женщин, появляющихся среди прибывающих сюда реинкарнантов, ренегатов и диких — на мутанток тоже был нешуточный спрос.

Первоочередное право на нормальную разумную бабу, как выразился Лакос, имели уважаемые люди города. В спорных ситуациях, когда женщина не являлась резидентом города, но приходила со спутником-мужчиной, по закону ее принадлежность определялась либо согласием обеих сторон — эту схему Екатерина сама случайно сломала, либо двумя другими путями. Если женщина изъявляла согласие стать резидентом города, вопрос ее принадлежности можно было решить на аукционе. Это нам не подходило — я не был резидентом города, да и денег у меня столько не найдется. Либо же, в случае попадания на территорию Разлома бесхозной женщины вопрос можно было решить поединком претендентов, который уже назначен и совсем скоро начнется.

Плюс был в том, что я — как прибывший сюда спутник Екатерины и второй из заявивших на нее права, получал безоговорочное право участия, то есть без меня ее судьбу не решат. Остальным жителям это право предоставлялось по рангу в поселении — и как красочно рассказывал Лакос, сражаться мне придется с самыми умелыми бойцами в городе.

— Тебе не нужно в этом участвовать, — снова произнесла Екатерина, напоминая о своем присутствии. — Даже если этот Эмиль станет моим хозяином, он будет вынужден…

Под моим тяжелым взглядом Екатерина прервалась.

— Вынужден что? — вкрадчиво спросил я.

— Проявить ко мне уважение. Я же посол!

Она все еще не понимает. Просто не врубается в происходящее, живет еще как будто на Земле, совершенно не осознавая, что не в музей дегенеративного современного искусства попала, а в другой мир со своими законами и правилами.

— Сейчас ты никакой не посол, а в первую очередь женщина, а значит ценное имущество. Более того, учитывая твою несравненную красоту, возникает большая проблема, потому что…

— Ты дебил? — вдруг прервала Екатерина.

Не понял — без слов, только взглядом выразил я степень удивления.

— Ты вообще думаешь, о чем говоришь? В каком месте я красивая? — вдруг потеряла невозмутимость Екатерина.

— Алло, гараж! Ты себя в зеркале видела? — уже и я слегка занервничал, повышая голос.

— Ты специально сейчас меня выводишь? Какая красота с такой меткой, ау? — показала на свой шрам Екатерина.

Сначала не понял, а потом вдруг как понял! Я ведь думал, что она своего шрама совсем не стесняется, а все оказалось в точности до наоборот — там комплексы размером с гору Фудзияма. Зажмурившись, я быстро потер ладонями по коротко остриженным волосам, пытаясь переключиться на более главную проблему — попытаться ей объяснить, что все вокруг всерьез.

— Ты идиотка? Да за тебя тут война начнется если не сегодня, то завтра! На этой планете никогда больше такой женщины красивой не появится, так что…

— Ты реально кретин, что считаешь меня красивой?

— Ты реально от удара в голову отупела как валенок?

— Алло, мужчина! Ты не видишь, у меня на лице есть некоторая проблема! — снова повысила голос Екатерина, вновь показывая на шрам.

— Алло, женщина! — повысил голос в ответ я, но прервался и заговорил я уже негромко, нормальным голосом. — Катя, даже на Земле твой шрам даже в таком виде не портит твоей красоты, наоборот добавляя особенного шарма. Здесь же и вовсе весь город уже дымится при взгляде на тебя даже издалека. Но сейчас не это важно, а то, что за тебя здесь может война начаться.

Екатерина вдруг замолчала, замерла. Наконец-то, ну наконец-то она начала понимать серьезность ситуации.

— Ты реально считаешь, что я с этим шрамом красивая? — негромко спросила она.

Ошибка, не начала.

— Я реально считаю, что ты ведешь себя как дура тупая и у тебя после удара прикладом хлебушек в голове, — честно ответил я. — Потому что ты думаешь о совершенно незначительных вещах в тот момент, когда есть опасность что тебя бросят на потеху толпе.

— Почему? — уже совсем растерянно спросила Екатерина.

Вздохнув, я снова повел рукой по коротким волосам. Сегодня узнал ледяную королеву с совершенно новой стороны — теперь понятно, что во время потери контроля над ситуацией она начинает тупить, реально теряя и разум, и холодное мышление. Нечто подобное случилось в самолете — когда она в панику ударилась, нечто подобное происходило и сейчас, только паники у нее не было, просто адекватность она потеряла от шока происходящего, которое не могла контролировать. Так что продолжил ей объяснять буквально на пальцах.

— Потому что не может здесь один человек такой красотой обладать, каким бы многоуважаемым он не был, за тебя тут реально может вторая Троянская война начаться. Если Эмиль станет твоим хозяином, я боюсь, что он реально может отдать тебя на потеху толпе — и авторитет свой поднимет, и самоутвердится, и от проблемы зависти всего города избавится. Не забывай, что он уже не человек, а ренегат — там совершенно другое мышление, и нет ни эмпатии, ни любви, ни жалости.

— Но ведь мы же дипломаты…

— Когда Грибоедова толпа убила, война не началась. Если тебя здесь растерзают — после того, как потешатся вдоволь, война с Землей тоже вряд ли начнется, только если моя личная.

Екатерина наконец-то начала понимать серьезность ситуации. Совсем как Петр недавно, не замечающий очевидных вещей когда я рассказывал ему о произошедшем в небоскребе, она так же до этого момента словно в состоянии затуманенного сознания находилась.

— Подожди, но ведь я же посланник, мы же с дипломатической миссией, как же справедливость… — забормотала она в растерянности.

— Справедливости нет. Спроси у неожиданно исчезнувшего городского совета, они подтвердят.

— А как нам…

— Решим, не волнуйся. Просто молчи и жди, — взял я за руку девушку.

— Ты решишь?

— Да, я решу. Ничего не бойся.

В этот момент раздался стук в дверь и не утруждая себя ожиданием ответа на пороге появился Овип Лакос в сопровождении двух охранных роботов. В этот раз человекообразных, раза в два меньше громил что патрулировали улицу. Судя по разочарованному выражению, доверенное лицо Эмиля многоуважаемого очень надеялся увидеть пикантное зрелище и заметно расстроился, обнаружив нас с Катей одетыми.

— Поединок начнется через пятнадцать минут, — обратился Лакос ко мне. — Боты отведут женщину на главную трибуну, а я провожу вас в зону ожидания. Вы подтверждаете участие?

— Да.

— Тогда пойдемте.

— Пойдемте, — кивнул я, тяжело вздохнув и почувствовал, как Екатерина схватила меня за руку.

— Пожалуйста, не надо, я прошу тебя, это слишком…

Прерывая теряющую самообладание девушку, я приобнял ее за плечи и поцеловал в лоб.

— Не бойся, все нормально будет. Сказал же — просто молчи и жди, когда я все решу.

Я действительно был уверен, что все будет нормально. Не на сто процентов уверен, конечно, но, допустим, на девяносто семь. При этом на все сто процентов я был уверен, что мне не придется принимать участие в очередной королевской битве: пусть законы города можно менять, но творцы-основатели действительно заложили в системные алгоритмы понятия о справедливости. Которая может быть совершенно беспощадной — думая об этом, я даже усмехнулся в предвкушении. Эмиль многоуважаемый просто не знает, с кем связался — мир у меня не первый, опыт взаимодействия с регулирующей системой есть, так что ждет его сейчас большой сюрприз.

Когда мы выходили из номера, постепенно осознающая наконец масштаб проблемы Екатерина вцепилась мне в руку почти как неделю назад во время взлета. Еще более подтверждая недавнюю догадку о том, что теряя контроль над ситуацией она теряет и холодный разум, и привычную адекватность мышления.

На выходе из гостиницы пришлось ее успокаивать — здесь мы расходились. Охранные боты повели ее в сторону главной улицы, чтобы помочь попасть на главную трибуну, с которой можно смотреть королевскую битву. Мы же вместе с расстроенным Лакосом — он явно переживал по поводу проваленного задания отговорить меня от участия, двинулись в сторону площадки для поединка.

Не сразу я обратил внимание, что недавно многолюдные улицы вокруг гостиницы совершенно пустые. Странно, буквально только что вокруг гостиницы толпа бродила, а сейчас даже ни единого бомжа-мутанта не видно. Я начал было волноваться в ожидании подвоха, но оказалось все просто — все население Разлома собралось на висячих мостах и крышах зданий, расположенных вокруг предназначенного для проведения королевской битвы квартала, по периметру которого уже тянули красно-белую ленту.

Местом для определения права на Екатерину была выбрана территория городских трущоб — в основном застроенная хижинами, собранными из засохшей грязи, палок и ржавых листов жести, откуда идущие цепью городские военные заканчивали выгонять обитающих здесь бомжей-мутантов. В центре квартала, на небольшой пыльной площади с виселицей, где болталось три полуразложившихся рейдера, расположилось покосившееся двухэтажное здание, рядом возвышался явно недавно собранный деревянный помост. Никакой магии в этом мире нет, так что уменьшаться территория для битвы как в Темной горе не будет. На поединок выделено тридцать минут, а условие победы состоит лишь в том, чтобы забраться наверх и продержатся на этом помосте пять минут. Присутствовала и необходимая дыра в правилах, чтобы обеспечить победу нужному кандидату — отсутствовало условие единственного победителя в наличии. Все это я по дороге узнал, с Лакоса правила спросив.

— Ваши противники, — указал он мне сейчас на одиннадцать фигур неподалеку.

Десять из них были кожаными мутантами — хищные, поджарые, с искривленными и злобными чертами лица. Белые хоккейные маски с красными кляксами — похоже, отличительные признаки охраны мэра, у всех сняты, видны уродливые лица. Некоторые кожаные меня уже заметили и сейчас скалили острые зубы в оскале. Одиннадцатым участником, уже покинув носилки паланкина, бочкообразным шкафом выделялся Эмиль Рачкевич многоуважаемый — не приспособленный к сражениям ну никоим образом, как я и предполагал. Сейчас он был облачен уже не в белый, а в пурпурный халат, скорее даже римскую тогу. Ну да, еще на лбу золотой ободок в виде лиственного венка, похоже символ власти.

Пока я рассматривал мэра города, сам он смотрел на меня с плохо читаемым пренебрежением. Мутанты уже все заметили мое появление и поголовно шипели, плевались и плотоядно скалили длинные клыки. Как и предполагал, налицо явный договорняк — десяток мутантов явно призван мэром чтобы загасить меня толпой. Возможно даже не насмерть, чтобы грядущие дипломатические отношения не портить — хотя кто знает этого градоправителя многоуважаемого. Он все же ренегат, что там за мысли в огромной башке, не угадаешь. Но факт, что после того как мутанты по плану должны справиться со мной, они наверняка передумают претендовать на женщину Екатерину и может быть даже помогут многоуважаемому Эмилю на помост подняться.

Кожаные мутанты по-прежнему шипели и плевались, а сам глава города смотрел на меня уже изменив выражение лица на ожидающее, только что еще раз передав через Лакоса просьбу не ломать комедию и не пытаться побороть неизбежное. Переданное послание я проигнорировал, после чего Лакос начал официально зачитывать мне правила.

Кроме иной реализации неминуемого столкновения участников, здесь было запрещено брать с собой оружие. Так что под это правило у мутантов уже отбирали мачете, биты, ножи и шипастые дубинки, а у нас с Эмилем робот-андроид снял браслеты персональных процессоров. Самостоятельно, кстати, снять их было невозможно — массивный браслет на моей руке разомкнулся сам, когда робот-андроид коснулся его механическим пальцем.

Выходить на арену предстояло с голыми руками, но средства смертоубийства можно было найти на территории проведения поединка — нам их сейчас продемонстрировали. Целых четыре тачки с топорами, ножами, молотками, кувалдами, разводными ключами, дубинками, пилами, лопатами, цепями и арматурой — все это добро сейчас четверо рабочих в оранжевых комбинезонах покатили раскидывать по периметру огороженной площадки. Оригинальное решение — прежде чем идти в центр площади занимать помост, предстоит побегать по окружности огороженной территории в поисках хорошего оружия.

— Участники готовы к битве для приобретения имущественного права на женщину Екатерину? — поинтересовался громкий механический голос из громкоговорителя на столбе, когда я последним передал свой браслет роботу-администратору.

На главной трибуне в этот момент сверкнула яркая вспышка — показывая место, где в одиночестве, не считая двух охранных ботов, на самом верхнем ярусе облокотившись на перила стояла Екатерина. Облепившая крыши, нижние уровни трибун и запрудившая улицы толпа зашлась в криках, заметив призовую женщину.

Мутанты рядом со мной между тем нечленораздельными возгласами подтвердили готовность, Эмиль подтверждающе поднял руку и красный визор андроида обратился на меня как на последнего участника.

— Я протестую и прошу проверить остальных соперников на преступный сговор, — заявил я роботу-администратору. — Эмиль Рачкевич, многоуважаемый мэр города, определенно не обладает достаточными физическими кондициями для полноценного участия в поединке. Десять остальных моих противников — его поданные и подчиненные и я предполагаю, что они прямо или косвенно получили задачу объединиться, чтобы коллективно мне противостоять, после чего намерены отойти в сторону и не мешать, или даже помочь Эмилю Рачкевичу многоуважаемому забраться на помост.

Подсвеченный красный визор человекоподобного робота андроида мигнул, после тот замер — суперкомпьютер где-то у себя явно обрабатывал информацию. Краем глаза я заметил, что происходящее Эмилю совсем не понравилось. Да-да, дружище, есть еще места интересные за пределами этого мира, где тоже царит справедливость.

— Принято решение удовлетворить протест частично, — сообщил робот-администратор механическим голосом. — Правила изменены: время сражения неограниченно, победителем будет только один оставшийся в пределах периметра.

На стоящей неподалеку камере загорелись красные огни, и на десятерых кожаных мутантов направились тонкие красные лучи лазерной указки.

— Вы не соответствуете высокому рангу жителей города, состоите в составе личной охраны мэра города и подозреваетесь в участии в договорной схеме. Каждому из вас выносится подозрение, — продолжил механический голос. — Ввиду невозможности доказать умысел, никаких более санкций наказания предпринято не будет, но от участия в поединке вы отстранены.

Улыбнувшись, я посмотрел на мэра многоуважаемого и весело ему подмигнул. Все складывалось даже лучше, чем я предполагал — Эмиль большой, но совершенно неповоротливый, справиться с ним большого труда не составит. Ну а условие «победит оставшейся в пределах периметра» дает нам возможность разойтись без убийства и даже в будущем договориться на дипломатическом уровне. Война войной, а дипломатия по расписанию.

— У меня жопа-то больше, — не скрывая удовлетворения и не сдержав эмоций, сказал я мэру многоуважаемому.

— Что? — недоуменно пропищал тот своим детским голосом.

— У меня ж! Опыта, больше! — повторил я более связно, и еще раз торжествующе улыбнулся с чувством облегчения. Сейчас осталось только закончить этот балаган, отсидеть мне пять минут на помосте, а после нам с Екатериной заключить с этой тушей первый договор и получить статус посланников. В том, что с мэром многоуважаемым, несмотря на его поражение можно будет договориться я не сомневался.

— Нет-нет-нет, невозможно! — возмутился вдруг Эмиль. — Это против правил, я отказываюсь в этом участвовать! Это обман, я прошу пересмотреть…

Гулко зажужжал электропривод стоящего поодаль боевого робота, после чего длинная очередь многоствольного пулемета превратила многоуважаемого мэра в кровавый фарш — огромная туша разлетелась кровавым месивом почти как взорвавшаяся Лаванда, забрызгав ошметками стоящих позади мутантов.

Не так равномерно Эмиля распетушило, как мою несостоявшуюся пассию, но гораздо более масштабно и эффектно, все же мэр многоуважаемый по массе Лаванду раз в десять превосходит. Ну не в десять, но в шесть-семь точно.

Ну вот, нет больше у Разлома мэра. Но, как я и предполагал, обошлось даже без сражения — теперь нужно просто дождаться выборов в городской совет, и строить дипломатические отношения с новыми хозяевами города.

— Ввиду подозрения в нечистоплотности участников, объявляется новый набор на поединок тип «королевская битва», победитель в котором получит имущественное право на женщину Екатерину, — раздался громкий голос из громкоговорителя. — Первоочередное право принять участие имеют жители города высоких рангов, прошу всех открыть свои ручные терминалы и в течении минуты подтвердить или опровергнуть участие. Рассылка с настроенным приоритетом внутреннего городского рейтинга первым одиннадцати кандидатам уже осуществлена.

По мере того, как с трибун на площадь выходили подтвердившие участие в королевской битве жители города я понял, что лучше бы мне недавно было просто молчать и попробовать загасить десятерых кожаных мутантов — пусть даже объединившихся. Да, звучало непросто, но все же выглядело гораздо более реалистично, чем противостоять выстроившимся напротив меня противникам.

И вот это уже была реальная проблема, которую я просто не знал, как решать.