Авангард. Второй шанс

Глава 12

Приходил в себя с большим трудом. Все тело ватное, как будто чужое, но даже через это состояние пробивается приглушенная боль. С возвращением сознания и ясности мыслей появилось понимание — меня накачали обезболивающим и действие его понемногу заканчивается. Знакомое чувство, было со мной уже такое.

Рядом что-то происходило, какое-то движение. Прислушиваясь к ощущениям понял, что меня моют. Приоткрыл глаза, рассмотрел едва одетых девушек, протирающих меня влажными салфетками. Судя по голосам и прикосновениям, их здесь сразу трое. Еще больше приоткрыв глаза и не поворачивая головы увидел, что лежу на кровати с балдахином из полупрозрачной ткани. Постельное белье чистое и свежее, хотя матрас по качеству так себе, подушки высокие, взбитые. На больничный корпус совсем непохоже. А что вообще произошло? Где я, и как меня зовут?

Заметив, что я очнулся, одна из девушек куда-то убежала, а двое продолжили сеанс заботы, только теперь мило улыбаясь и буквально мурлыкая, то и дело мягко и аккуратно ко мне прижимаясь совсем неодетыми телами. Закрыл глаза, полежал немного — готовясь на второй заход осмотра, уж очень меня первый утомил.

Собравшись с силами, снова открыл глаза и в этот раз, щурясь от яркого дневного света, смог даже по сторонам осмотрелся. Щуриться пришлось не только от солнечного света, но и от блеска дороговизны окружающего богатства. Находился я сейчас в просторной спальной комнате, похожей на «резиденцию благородства в хрущевке» — пузатая и оббитая бархатом мебель, рассыпанные подушки, ковры, фальшивая позолота, вычурная кривоватая лепнина. На окнах тяжелые шторы с золотыми кистями и воланами, вокруг натыканы колонны, по стенам местами налеплен сверкающий мрамор.

Поворот головы стоил серьезных усилий. Закрыв глаза и отдышавшись немного, я собрался с силами и пошел на третий заход, найдя взглядом одну из ухаживающих за мной девушек.

— Йа… — не сразу получилось справиться с голосом. — Я в аду?

«Господин, мы настолько уродливы?» — жестами показала обиду одна из юных красавиц.

— Может быть это для вас наказание, — шепотом ответил я и пожал плечами. Ошибка: тут же почувствовал острый приступ боли, от которого едва сознание не потерял. Полежал немного, выдохнул, снова заговорил негромко. — Или может быть вы демонессы-суккубы, поражающие грешников своей недоступной красотой.

Девушки разулыбались, делом сразу показывая, что красота совсем не недоступна, но тут послышался звук открываемой двери и красавицы стремительно упорхнули.

Повернув голову, я увидел царственного вида женщину, причем под аляповатое местное цыганское барокко она совсем не подходила, выглядела самой настоящей королевой. Вошедшая была в белоснежном платье-мантии, похожей на одежду римских матрон, на лбу золотой ободок диадемы, тонкая талия стянута широким золотым поясом. И стоило только подумать о том, что выглядит она как королева, сразу вспомнил кто такая — Екатерина Дмитриевна собственной персоной, сменившая черный вызывающий наряд на царственное облачение. Ледяная королева присела на край кровати и начала задавать мне вопросы, но я уже вновь провалился в сонное беспамятство — короткая беседа с сиделками вытянула все силы.

Следующее пробуждение случилось на закате — в окна пробивались уже багряно-красные лучи уходящего солнца, раскрашивая все великолепие цыганского барокко еще более яркими красками. Ухаживающих девушек рядом не оказалось, зато в кресле у кровати дремала Екатерина. Странный у нее наряд, но величественно-красивый — действительно как настоящая королева выглядит среди окружающего вырвиглазного великолепия. Еще странно выглядит массивный металлический браслет на тонком запястье, выбиваясь из общего образа. Мысль о необычном внешнем преображении Екатерины почему-то показалась интересной и в чем-то знакомой, но никак не получалось за нее ухватиться и вспомнить, что же вообще случилось.

— Эй! Моя королева, ау! — негромко позвал я Екатерину, пытаясь разбудить. Но едва произнеся слово «королева» вслух я сначала вспомнил, а потом еще ка-а-а-ак вспомнил все остальное и беззвучно выругался. Неплохо меня с красной таблетки накрыло. На одиннадцать баллов выступил, если по пятибалльной шкале считать.

Повернув голову и глядя в потолок — вспоминая, сколько было пропущенных ударов, пошевелил аккуратно руками-ногами. Приступов боли как в первое пробуждение не случилось, но я еще на обезболивающих препаратах, это чувствуется сквозь ватное ощущение тела.

Вообще удивительно, что живой остался и в себя пришел — во время королевской битвы повреждений я просто не замечал, но вспоминая сейчас уверенно могу предположить, что переломан просто весь. Еще ведь и в голову два раза качественно получил — были бы мозги, было бы сотрясение. С другой стороны, я ведь не сразу помнил кто я и где я, так что может и есть что-то в голове, что отбить можно.

— Очнулся? — спросила меня открывшая глаза Екатерина.

— Yep.

— Ты как?

— Бывало и хуже, но не со мной.

Некоторое время провели в молчании — ледяная королева меня рассматривала со странным выражением лица, а я лежал и не только собирался с силами, но и благодарно воспринимал накатывающую боль, не дающую полностью сосредоточится на воспоминаниях. Все же мой перфоманс во время королевской битвы стоит сотни попоек, которые не хочется вспоминать. Тем более что я подобное неконтролируемое поведение после первой же пьянки прекратил, еще в восемнадцать лет — и вот гляди ж ты, догнало забытое ощущение через года.

— Ничего мне сказать не хочешь? — негромко спросила Екатерина.

— Ты меня за что-то наказываешь? — вопросом на вопрос ответил я и даже повел рукой вокруг, намекая на интерьер. Движение далось серьезным усилием, но все же завершил жест, после чего рука безвольно упала на кровать, а на лбу испарина появилась. Сил в организме было настолько мало, что малейшие действия забирали весь резерв.

— Это самые лучшие комнаты, которые здесь есть.

— Можно мне тогда что-нибудь похуже? — совсем тихо попросил я, потому что уже и говорить стало тяжело.

— Можно. Но потом — сейчас тебе лучше лежать.

— Хорошо. Расскажи, что случилось после того как… — заговорил я, но в середине фразы энергия совсем кончилась, и я вновь погрузился в беспамятство.

Третье пробуждение случилось ранним утром. У кровати в этот раз дежурила одна из ухаживающих за мной девушек-красавиц, сейчас рассмотрел ее получше. Милое личико, из одежды только набедренная повязка и тонкая полоска ткани закрывающая грудь — черные волосы и то больше смуглой кожи юного тела закрывают.

Увидев мое пробуждение, девушка улыбнулась, что-то сказала про уважаемого господина и упорхнула. Дверь за ней хлопнула, но меньше чем через пару минуту открылась снова и в комнату зашла Екатерина. Она по-прежнему выглядела по-королевски, но в этот раз вместо белого платья на ней было темно-синее, подчеркнутое серебряными украшениями. Мундирное платье, я бы его назвал, официальная повседневная королевская одежда. Единственное, что осталось прежним от ее вчерашнего образа — широкий металлический браслет из темного металла, на котором равномерно мигал зеленый огонек индикатора.

— Доброе утро, — приветствовала меня ледяная королева.

— Здрасте, ваше величество, — слова давались гораздо легче чем вчера, прямо прилив энергии чувствую.

— Как себя чувствуешь?

— Вчера было хуже. Так что случилось, когда я… — не стал договаривать, не могу слов найти.

— Когда ты потерял сознание тебя отнесли лечить в медицинский блок, а меня проводили в главное здание института к местному управляющему компьютеру, разъяснили полномочия и вручили символ власти, — показала Екатерина на свой браслет.

— А где мой? — вспомнил я, что мой браслет перед битвой изъяли.

— В тумбочке.

Бросив короткий взгляд на тумбочку, решил пока с этим повременить. Достать смогу, но силы кончатся — хотя сейчас чувствую себя намного лучше, чем прежде. И эхо от обезболивающих отсутствует и боли больше не чувствую, но тратить энергию не хотелось, нужно наконец узнать подробнее о произошедшем.

— Ты уже больше двух суток валяешься в беспамятстве, пока мне приходится разгребаться с происходящим, — говорила между тем Екатерина. — И теперь, когда ты наконец очнулся при памяти, у меня есть важный вопрос: что за гребаный рот того казино это вообще было?

— Ваше величество, не надо так нервничать, — попробовал я ее успокоить. — Все ж хорошо закончилось.

— Что? — вкрадчиво спросила ледяная королева, а потом взяла со стола блюдо с фруктами и швырнула его в стену. — Не надо нервничать⁈ Да я со страха чуть не померла, когда ты там в крови весь лежал!

Пока по комнате летали предметы мебели и мандаринки, а Екатерина высказывала мне свое отношение к случившемуся, выплескивая накопившийся с момента королевской битвы стресс я с удивлением думал, о чем именно она сказала. Ведь со страха она чуть не умерла именно когда я там в крови лежал, а не когда она за свою судьбу переживала.

— Успокоилась? — спросил я, когда отвлекаясь от мыслей вдруг понял, что в моей резиденции бархата и фальшивой позолоты воцарилась тишина.

— Успокоилась, — кивнула Екатерина и продолжила спокойным голосом, оправдываясь. — Перенервничала, двое суток уже не спала. Мне здесь очень страшно, — добавила она, заметно смущаясь.

— Тебя кто-то обидел?

— Нет, после того как королевой выбрали все чуть ли не на коленях рядом со мной перемещаются. Но все равно неуютно.

— Ясно. В общем слушай, про казино упомянутое. Когда план с мэром не удался — я думал, что он по итогу откажется от поединка, начались проблемы. На участие в королевской битве я как бы совсем не рассчитывал и был абсолютно уверен, что без этого обойдемся.

— Почему мне не сказал?

— Сглазить не хотел.

— Какие мы суеверные.

— Да, я еще с ножа не ем и в пятницу тринадцатое дома сижу. Так вот, перед самым началом битвы время замерло и рядом появился темный основатель, предложив мне две таблетки — красную и синюю.

— Что давала синяя? — моментально догадалась Екатерина какой именно я сделал выбор.

— Обещала холодный разум, даруя спокойствие и расчетливость для достижения выигрыша.

— Но ты не мог не выбрать красную, — фыркнула Екатерина.

— Мне слышится сарказм в твоем голосе.

— Тебе не кажется! — недавнего смущения как не было. — Мог бы выбрать синюю и обойтись без этого зверства. Меня до сих пор от страха трясет, как вспомню!

— Читала «Путь Короля»?

— Гарри Гаррисон? — надо же, читала.

— Да. В первой книге, в самом начале, там рассказывается история рыбака влезшего в долги к монахам, из-за чего ему сначала пришлось продать лодку, потом жену и детей, а потом он и сам в рабство продался.

— Я помню это.

— Ну и?

— Что «ну и»?

— Ну и дальше там написано, что, если бы у него была капля достоинства, он бы с самого начала продал в рабство себя, а свою семью с деньгами отправил бы к родственникам жены. Если бы у него была капля ума, он бы продал жену и детей, оставив лодку — и дождавшись белой полосы заработал бы денег и выкупил семью обратно.

Екатерина, судя по взгляду и накатившей бледности — отчего ее шрам заметно потемнел, прекрасно поняла намек, но я все же озвучил дальнейшие выводы.

— Глядя на противников второго круга я понимал, что у меня практически нет шансов победить. И выдавая мне синюю таблетку, темный основатель мне не шанс на победу давал, а возможность проиграть и смириться с поражением. Если бы я не принимал ни одну из таблеток, я бы скорее всего погиб. Если бы съел синюю, просто спрятался бы где-то, хладнокровно отдав тебя одному из тех бабуинов. И скорее всего обгашенным холодным разумом я бы ходил до того момента, как здесь бы не сформировали новый совет, и я бы не получил статус дипломата, подписав необходимые договора. Основателям важен не сам процесс, а успех — поэтому у меня даже шанса вернуться в себя бы не было, чтобы попробовать тебя сразу вытащить, прежде чем получится миссию дипломатии завершить.

— А ты бы пробовал?

— Слушай, у меня и так мнение о тебе не слишком высокое, давай такими вопросами не будешь его еще ниже ронять, — в сердцах ответил я.

— Прости пожалуйста, это как будто не я говорю, это какая-то язвительность во мне живет, — неожиданно взяла меня за руку Екатерина. При этом глаза опустила, так что взгляд ее не поймать, отвернулась и сидит с понуренными плечами. — Прости, я как будто не сама говорю, это словно моя темная сторона просыпается, — еще раз негромко сказала она.

— Кать, ну конечно я бы пробовал! Хоть дипломатическим путем, обещая всем кары если тебя мне не отдадут, хоть силовым, оживив свой браслет.

— Как бы он тебе помог?

— В фэнтези сеттинге у меня браслет активирует спрятанное в пространственном портале мощное оружие. Здесь, полагаю, в нем кроме персонального процессора скрыто нечто похожее. Достал бы оттуда какую-нибудь пушку Гаусса, вряд ли там что-то меньшее и развальцевал бы всех, кто тебя удерживал.

— И боевых роботов?

— И боевых роботов. Или они бы меня… развальцевали, — проговорил я, чувствуя, как постепенно проваливаюсь в сонное беспамятство. Силы в организм постепенно возвращались, но словно небольшими пакетами — вот и сейчас энергия как-то резко закончилась отсечкой, так что глаза закрыл и все, снова в сонное беспамятство.

Следующие несколько суток прошли в уже привычном постельном режиме — Екатерина появлялась редко и только поздороваться, зато рядом постоянно находились три уже знакомые девушки. Зита, Гита и Рита — как оказалось, все три душой ренегаты и бывшие наложницы Эмиля Рачкевича, бывшего мэра многоуважаемого. От обычных перерожденных людей они на первый взгляд ничем не отличались — может быть только всяческим отсутствием стеснения и такта, но это и среди обычных людей не такая уж и редкость.

От ухаживающих за мной бывших наложниц мэра узнал, что медицина здесь непривычная — из мира неслучившегося будущего, уничтоженного ядерной войной. Слабость моя была связана с тем, что меня накачали восстанавливающими препаратами, которые починили поврежденный организм, но у этого лечения была своя цена в виде времени на восстановление. Так что довольно неожиданно, но после всех полученных повреждений я довольно быстро приходил в себя — тело починили сразу же, а вот силы и энергия возвращались постепенно.

На четвертые сутки я уже сам поднялся с кровати, чувствуя себя довольно свежим и бодрым. По ощущениям, стометровку легко пробегу. Тем не менее, бывшие наложницы проводили меня до ванной — огосподибожемой, представляющей из себя огромный золотой таз на массивных львиных лапах. В процессе омовения были недвусмысленные попытки и поползновения доставить мне удовольствие, отчего пришлось отказываться, один раз даже достав голову самой активной девушки из-под воды, где она собиралась повторить сцену из древнего фильма «Поездка в Америку». Зита была это или Гита, я не понял — научился пока только Риту безошибочно узнавать.

После ванной, отослав девушек и чувствуя, что слабость уже отступила и не собирается возвращаться, закутанный в простыню я сидел на балконе и пил чай. Пока любовался удивительным багряным закатом — лучи уходящего солнца превращал в марево накопившийся за день и поднимающийся над холмистыми пустошами жар, ко мне присоединилась Екатерина. Видно было, что вымотана — это я здесь расслабляюсь, приходя в себя в режиме восстановления, а у нее силы явно забирали королевские обязанности и заботы градоправительницы. Не говоря ни слова Екатерина налила себя чаю, села рядом так же любуясь закатом.

— Кать, ты можешь оградить меня от навязчивого внимания девушек?

— Сам не можешь?

— Говорил, они меня не слушают — каждый раз как в первый раз.

— Не нравится? — коротко глянула она на меня.

— Нравится не нравится — это из другой оперы вопрос. Просто скажи своим подданным, чтобы руки больше не распускали.

— Герой же должен получить свою королевскую награду, — пожала плечами Екатерина.

— Ты же вроде как за свободу и равноправие недавно выступала?

— Я предложила этим девушкам свободу, но они устроили натуральную истерику, ползая в ногах и разбрызгивая сопли и слюни умоляя не прогонять их из дворца.

— Мы во дворце? — обвел я рукой вокруг, показывая на железобетонный антураж.

— Да, так здесь главный административный корпус называют.

Дворец, надо же. Мы сейчас, кстати, на том самом длинном балконе-галерее, на котором белье сушилось в самый первый день, когда я корпуса института из окна гостиницы увидел.

— А вот это вот все великолепие откуда? — показал я на вход в мои покои, имея в виду интерьер.

— Это спальная комната Эмиля Рачкевича. В одном из контейнеров на судне была вся эта мебель, он ее себе забрал.

— А ты где обитаешь?

— В апартах его бывшей любимой жены. Теперь это мои королевские покои.

— Там тоже такая обстановка?

— Нет, там все дешево и бедно.

— А сама первая жена где?

— Она меня убить пыталась.

— И?

— И моя охрана убила ее.

— А где твоя охрана, я их ни разу не видел?

— Киборги, за дверью сейчас стоят.

— Ясно, — протянул я начиная понимать, что Екатерина здесь довольно напряженно время проводила.

— Так что насчет награды? — поинтересовалась она.

— Какой награды?

— Ну, девушки. Они обижаются что ты их отвергаешь, постоянно просят их не наказывать за это.

Ничего себе, оказывается она с ними еще в контакте по этому поводу, а мне отмахиваться от навязчивого внимания приходится.

— Ваше величество, давайте в первый и последний раз уясним: то, что я теряю рядом с вами голову во время проявления света или тени не означает, что я ведомое инстинктами животное. Я человек, разумный между прочим, и пихать мне в кровать трех юных и скорее всего несовершеннолетних полуголых девушек в ожидании что я на них сразу запрыгну — моветон.

— Они перерожденные, каждая из них уже жизнь на Земле прожила.

— Тем более не стоит, этот ящик Пандоры открывать я не готов.

Екатерина хмыкнула, и надолго воцарилась молчание — пока солнце полностью исчезало из виду.

— Когда ты уничтожал соперников на арене, тебя сложно было назвать разумным человеком… — в наступившей темноте после долгого молчания произнесла Екатерина.

— Я тебе какое большое зло сделал? Ты вот зачем мне мозг высверливаешь, цель какая?

— Прости, я… — неожиданно смутилась Екатерина. — На самом деле да, пусть не зло, и не большое, но сделал. Ты хоть понимаешь, во что меня втянул?

— Примерно понимаю, но других выходов не вижу и очень жду, что ты объяснишь в чем конкретно дело.

— Я сначала хотела спросить… — вздохнула все еще смущенная Екатерина, но вдруг взяла себя в руки. — Черт, я же королева! — пробормотала она себе под нос едва слышно, и снова обернулась ко мне. — Я хотела спросить… Ну, в общем, красная таблетка у тебя же разум совсем выключила, да?

— Нет.

— Нет?

— Я сохранял совершенную ясность мыслей, правда при этом они отошли на второй план. Знаешь, это была словно жидкая храбрость — я имею ввиду, когда человек пьяный, он иногда может творить ерунду, которую никогда трезвым бы не сотворил, и говорит вещи, которые никогда бы трезвым не сказал. Но все это ведь за пьяного человека не кто-то другой говорит и делает, это ведь все у него где-то внутри глубоко сидит, просто просыпается, когда тормоза перестают работать. И красная таблетка просто выкрутила на максималку мои физические возможности и эмоции, акцентировав абсолютно все внимание только на том, что нужно для получения победного результата.

— Ясно, — не глядя на меня, кивнула Екатерина.

— Так что у тебя случилось, что с лицом? — спросил я, подразумевая что она вечно недовольная все то время, когда ко мне заходит.

— Мне в голову ударили прикладом и теперь мое лицо обезображено.

— Самоирония — это хорошо. Но на самом деле, в чем причина недовольства моими действиями?

Хмыкнув невесело, Екатерина подсела ближе и активировала браслет, показывая управленческое меню. И шрифты, и оформление абсолютно то же самое, что и в Эль-Новгороде — только в красных, а не в зеленых цветах. Екатерина уже открыла несколько подменю и сейчас показывала мне уровни развития города.

Уровень 1: Яма «Разлом»

Сборище отбросов и беглецов, нашедших укрытие в руинах научно-исследовательского института. Центр жизни — генераторная у вечного реактора, где главари делят скудную добычу мародеров с окрестных помоек. Еще не банда, но уже и не выживающая толпа — теперь это человеческая стая, учуявшая запах силы под ногами.

Уровень 2: Логово «Разлом»

Бывшие залы, лаборатории и аудитории института превращаются в жилища, склады собранного хабара появляются рядом с реактором. Формируется первая иерархия: техники, воины, рейдеры, отбросы. Начинаются первые вылазки мародеров за пределы руин за провизией и железом, появляются первые прирученные мутанты.

Уровень 3: Лагерь «Разлом»

Вокруг города появляется частокол из искореженного металла. Экономика на подъеме из-за наличия в гексагоне легкодобываемых ресурсов и вечной энергии ожившего реактора, появляются первые фермы. Власть городского совета крепнет, под его контроль ставятся местные мутанты и мелкие банды рейдеров.

Уровень 4: Форт «Разлом»

Городская защита усиливается, появляются сторожевые вышки. Формируется элитная гвардии правителя, созданная из лучших военных, рейдеров и мутантов. С приходом к власти Королевы рейдеров «Разлом» меняется: город, объединенный слепым поклонением правительнице, становится ядром внешней экспансии. Начинаются систематические налеты на караваны и одиночные приграничные поселения анклава «Элизиум».

Уровень 5: Крепость «Разлом»

Мощные стены, производство транспорта и созданное с помощью репликации оружие — явные признаки будущего могущества. Грабеж превращается в целенаправленную политику подчинения, статьей дохода становится поиск и захват рабов. Мобильные группы рейдеров проникают уже вглубь благополучных анклавов; их тактика как молниеносные рейды, так и тотальный террор в случае закрепления на местах. Экономика стремительно развивается благодаря рабскому труду и постоянной дани с покоренных или подчиненных территорий. Армия Разлома — ведомые амбициозными главарямидисциплинированные и жестокие банды, готовые на все ради своей королевы.

Уровень 6: Цитадель «Разлом»

Власть Королевы рейдеров простирается на несколько кластеров, отряды рейдеров и мутантов наводят страх на торговые пути региона. Захваченные анклавы либо разрушены до основания, либо превращены в вассальные поселения, так называемые «клетки-инкубаторы», обязанные поставлять свежее мясо: новобранцев, рабов и женщин. В цитадели появляются цеха по «переработке» пленников и трофеев. Размер и количество банд уже не подразумевает всеобщее истовое поклонение королеве, многие рейдеры не видели ее в глаза, поэтому лояльность большинства отрядов держится на вызывающих зависимость веществах.

Уровень 7: Орда «Разлома»

Огромные территории контролируются через сеть данников и лояльных марионеточных правителей. Экономика — глобальный грабеж и рабовладение, культ силы Королевы рейдеров насаждается как идеология. Отсутствие новой добычи стремительно увеличивающейся армии рейдеров грозит кровавым внутренним переделом власти, поэтому постоянная экспансия — вопрос выживания самой системы. При долгом отсутствии порабощенных фракций конфликты между бандами мутантов и рейдеров приводят к самоуничтожению, в центральном кластере остаются лишь несколько лагерей, после чего процесс возвышения одной из банд начинается заново.

Надо же, какое знакомое описание. Я уже видел нечто подобное — в поселении гноллов, когда его захватил. Вся структура и даже некоторые формулировки один-в-один, просто переложенные из сеттинга фэнтези в антураж постапокалипсиса.

Еще обратил внимание на семь, а не девять уровней развития — значит, Разлом здесь не центральное поселение, а пограничное. Об этом нам перед отправкой сюда умолчали, сюрприз. В центральном же гексагоне этого кластера, как понимаю, находится упомянутый в лестнице развития города анклав «Элизиум», где появляются разумные реинкарнанты.

— Теперь ты понимаешь, во что меня втравил? — негромко спросила Екатерина.

Без претензий поинтересовалась, просто констатируя факт. И я наконец понял причину ее хмурого лица — она ведь, пока я в беспамятстве валялся, наверняка на части рвалась предполагая, что придется выбирать между отказом занимать место королевы (что значит идти поперек распоряжений земного руководства) или вариантом стать атаманшей разбойничьего логова.

— Екатерина Дмитриевна, у меня есть большая просьба, — проговорил я параллельно думая как бы сформулировать так, чтобы никому обидно не было. — Впредь, если тебя что-то беспокоит, если ты чувствуешь зарождающиеся в груди ярость или раздражение, если у тебя есть какие-то сложные вопросы или тебя беспокоят кажущиеся нерешаемыми проблемы, никогда — еще раз, никогда, не держи это в себе. Просто подойди ко мне, выскажи и мы с тобой обязательно во всем разберемся без предварительных и иссушающих мои нервы танцев вокруг да около. Договорились?

— Договорились. По делу есть что сказать?

— Это созданный основателями алгоритм развития любого периферийного поселения.

— И?

— И ты его можешь изменить. Вот прямо сейчас здесь открой… вот здесь, — начал я ей показывать. — Да, теперь нажми «переименовать».

— И что написать? — спросила озадаченная Екатерина, когда графа «название города» опустела.

Подумав немного, я за нее напечатал: λПасо.

— Эль-Пасо? — удивилась новоиспеченная королева рейдеров.

— Да.

— Это же центр авантюристов во времена освоения Дикого Запада?

— Ну, у тебя здесь тоже не сборище примерных школьных отличников.

— Тоже верно, — кивнула Екатерина и подтвердила переименование. — Теперь что?

— Пока ничего. Я тебе просто показал, что все что написано можно поменять, и что все здесь указанное — не аксиома.

— То есть вот прямо сейчас стратегию развития я сменить не могу? — заметно разозлилась ее величество.

— Наверное можно попробовать, но сомневаюсь, что получится.

— То есть все это только твоя теория?

— Нет. Недавно я захватил логово гноллов рядом с Новгородом. Они в перспективе своего развития также создавали орду и грабежами с террором подминали по себя окружающие территории. У гноллов я сменил божество и поставил дрессировщика, вместе с этим поменялся и вектор развития. Здесь ваше величество стало королевой, но при этом люди старые остались — а значит, нужно попробовать с суперкомпьютером договориться, программу поменять. Но скорее всего не удастся…

— Почему?

— У гноллов я божество менял, назначая более сильное, из центрального кластера. Здесь думаю программа управления поселением обособленная, без команды сверху алгоритм не поменяет, а всех своих рейдеров ты грядки окучивать не отправишь. Скорее всего для изменения вектора развития нужно привлекать главное поселение — как понимаю упомянутый анклав «Элизиум», и уже оттуда плясать. По плану ты уже его форпосты должна грабить, но с этим, наверное, стоит повременить — в самое ближайшее время я скатаюсь туда как посланник и договорюсь если не о союзе, то хотя бы о начале переговоров. И если достигну успеха, после заключения соглашения наверняка вектор политики твоего царства изменится.

— Ясно.

— Слушай, я уже чувствую, как меня обратно выключает, — с трудом сдержал я зевок, потому что вновь начала накатывать слабость. — Скажи, а можно как-то мне вот эти императорские палаты на нормальные апартаменты поменять? Глаза болят при взгляде на все это расчудесное великолепие.

— Хорошо, я дам распоряжение, — сказала Екатерина, но я уже ее сквозь сон слышал, вырубившись прямо на кресле.

Распоряжение она все-таки дала, потому что около полуночи проснулся я в другой кровати. Смутно помню, как девушки-наложницы меня перемещали с шутками и намеками разными, а я при этом даже своими ногами шел, но похоже на остатках сил.

Приподнялся на локтях, осмотрелся в новом месте. В комнате темно, но в окна льется свет прожекторов, освещающих город. Вокруг вполне приличная, обычная меблировка — ну вот, можно же было в нормальное место сразу определить, без наказания ярким стилем. Ох, Екатерина Дмитриевна, не любите вы меня.

Осматриваясь по сторонам неожиданно увидел на фоне одного из окон женскую фигуру с распущенными волосами и в наброшенном на плечи легком халатике. Просвечивающим так, что в призрачной пелене хорошо можно было рассмотреть очертания фигуры. Очень знакомой фигуры — я эти ягодицы, по уровню их подтянутости и округлости формирующие мировой стандарт идеала, даже в полумраке узнаю.

Услышав, что я проснулся, Екатерина обернулась и подошла ближе.

— Где я? — спросил я ледяную королеву, все еще осматриваясь.

— Ты во сне, — шепнула она, вдруг сбрасывая халат и скользнув ко мне под одеяло, прижимаясь всем телом.

— Неожиданно, — перешел и я на шепот.

— Герой же должен получить свою королевскую награду. Так всегда происходит, когда в сказках добро побеждает зло, — шепнула ее величество мне на ухо, а после полностью исчезла под одеялом, чередой поцелуев спускаясь все ниже и ниже.