Авангард. Второй шанс

Глава 11

Организационные мероприятия, начавшиеся по второму кругу, заметно отличались — теперь королевскую битву создавал не внезапно покинувший свой пост мэр города, а система управления CRUX. Охранных роботов вокруг стало больше, границы арены обозначались не натянутой между покосившихся сараев бело-красной лентой, а лазерной подсветкой. В процессе мне стало понятно, что трущобы расположились на поле небольшого стадиона при институте, трибуны которого возведены только с одной стороны спортивной площадки.

Одиннадцать остальных участников — один краше другого по признакам выше-шире-кровожаднее, уже в сопровождении роботов расходились вдоль периметра поля, вытоптанного до голой земли и застроенного сараями и хижинами. Разглядывая будущих противников я все сильнее понимал, что шансов на победу у меня мало — если только богиня удачи не вмешается, без которой успеха не видать.

Посмотрел на Екатерину, вместе с двумя охранными роботами расположившуюся на площадке недостроенной осветительной вышки, махнул рукой ободряюще. Она что-то крикнула, но я не услышал — отвлекая, ко мне подошел сопровождающий андроид. Я ожидал от него указаний куда двигаться, но робот подзавис, как будто задумавшись. В два круглых красных глаза я смотрел уже достаточно долго, а потом вдруг понял, что больше не слышу гул толпы.

Бросил взгляд по сторонам — не только зрители стихли, но и расходящиеся по сторонам участники и роботы замерли в движении, как будто время на паузу поставили. Даже летящий над пыльной дорогой грязный целлофановый пакет остановил полет в воздухе, замерев над потрескавшимся асфальтом. Ощутив — вполне физически, холодок чужого взгляда на спине, я обернулся и увидел знакомую фигуру в темном балахоне.

— Давно не виделись, — приветствовал я Пола Гольдштейна.

Темный творец-основатель отвечать не стал. Подойдя ближе, внимательно глядя черными глазами-провалами из-под низко надвинутого капюшона, он протянул мне руки. Я машинально собрался было ответить на рукопожатие, но оказалось, что на раскрытых ладонях Гольдштейн предлагает мне две таблетки, синюю и красную.

— Это зачем? — вкрадчиво спросил я.

— Твой рейтинг совьем… совмьем… Твой рейтинг равьен дьевяноста семи, — оставил попытки Гольдштейн произнести слово «совместимости». — В свьетлых мирах — это твой шанс на возрождение после смьерти. В тьемных мирах всье наоборот.

— То есть здесь у меня всего трехпроцентный шанс на возрождение?

— Только если ты убьешься головой об стьену. Если тьебя здесь убьет кто-то с предрасположенностью к тьемной стороне, шансов у тебя вообще ньет.

Ясно все — рейтинг выживаемости складывается и меняет положительные значения на отрицательные в зависимости от отражения. И теперь понятно почему все те из Саботажа кого я убивал, отлетали навсегда и без шансов на возрождение.

— Твои шансы на побьеду в королевской битве составляют менее пьятидесяти процентов, — надо же, как изящно Гольдштейн рассказал, что шансов критически мало. — Мы не можем так рисковать ни тобой, ни общим дьелом, поэтому йа предлагаю тьебе легальный допинг. Осталось только выбрать: синяя или красная?

— В чем разница? — показал я взглядом на обе таблетки, которые Гольдштейн по-прежнему мне протягивал.

— Синяя выстужает разум, избавляя от лишнего и даруя необходимую расчетливость для выигрыша.

— А красная?

— Красный — цвьет побьеды.

— Она тоже отключает разум?

— Бьез комментариев.

Подумав немного, я взял красную.

— И что теперь? — проглотив таблетку, спросил я у Гольдштейна, а того уже и след простыл. Нормально поговорили — вопросов к основателям у меня возникало все больше и больше.

С исчезновением темного основателя громкий гул толпы вернулся, замерший в воздухе грязный пакет с шуршанием пролетел мимо, а ушедший вперед андроид обернулся в ожидании, что-то мне пиликнув. Догнав в несколько шагов робота, я двинулся следом в отведенное для меня место начала соревнования.

Как в это время сообщал механический голос управляющего суперкомпьютера, королевская битва должна была начаться через несколько минут. Дойдя до предназначенного места, я терпеливо ждал, выстукивая подошвой по земле незатейливый ритм. Толпа на трибунах и крышах гудела по-прежнему, поднявшееся над корпусами института солнце начинало ощутимо припекать, хотя легкий ветерок нес прохладу со стороны скалистых гор. Совершенно никаких изменений от принятой таблетки я не чувствовал.

— Ну и? — спросил я негромко себе под нос, не ощущая вообще никакого эффекта.

Получается, что красная таблетка — это просто плацебо, предложение справляться своими силами? Неожиданно, совсем не такой помощи я ожидал от основателей, подыгрывающих мне — пусть и в своих интересах.

Ожидание тяготило, хотелось уж побыстрее разобраться со всем этим дерьмом. Когда осознал, что уже не просто ногой ритм выстукиваю, а поднимая пыль бью землю как конь копытом, ногой стучать прекратил. Через секунду понял, что теперь уже мелко раскачиваюсь из стороны в сторону словно боксер, готовый уходить от удара противника. Насчет отсутствия действия таблетки я ошибся — что-то происходило со мной, выключив привычную спокойствие и рассудительность. Не просто мандраж исчез, а наоборот — душа словно пела и плясала в ожидании битвы.

— Вы заснули, э! Давай уже, папуасы, начинаем! Раньше сядем раньше выйдем, ну⁉ — взмахнул я руками, обращаясь к направленной на мне камере и говоря с откуда-то взявшимися интонациями чёткого пацанчика с раёна.

Трибуны меня поддержали громкими криками и наконец прозвучал пронзительный ревун, после чего по периметру площадки стадиона появилась красная решетка из лазерных лучей, огораживая место для битвы.

Безо всякой задержки, сначала быстрым шагом, а потом и бегом я устремился сразу вперед по узким проходам между сараями к центру площади. Даже не оглядываясь по сторонам пробежал по прямой, не сочтя за труд обогнуть виселицу с полуразложившимися рейдерами, только откинул закачавшиеся тела в сторону и прыжком залетел на деревянный помост, проигнорировав лестницу. Вышел в центр, развернулся на месте, оглядываясь по сторонам.

— Где вы⁈ Ау, покемоны! — хрипло закричал я. — Куда вы все попрятались, трусливые твари⁈

В ответ на мой крик в одном из проходов — далеко, почти у границы огороженной красными лучами арены, показался один из противников. Это был хмурый долговязый мужик в круглых солнцезащитных очках и черном кожаном плаще, как ему только не жарко в таком. В руках он держал два молотка — нашел раскиданное по земле оружие, поиском которого сам я даже не озаботился, только сейчас об этом вспомнил. Но мне оружие и не было нужно — спрыгнув с помоста, я бегом устремился к долговязому. Буквально полетел как на крыльях, чувствуя в теле парящую легкость, с невероятной скоростью несущую меня вперед. Разделяющее нас с противником расстояние пробежал как спринтер-олимпиец, едва касаясь носками земли, а сократив дистанцию до нескольких метров, я и вовсе выдал боевой рев во всю силу легких.

Долговязый обладатель кожаного пальто настолько удивился моему неожиданному напору, что слегка растерялся и попытался ударить меня молотком как-то совершенно неубедительно. Можно было легко уклониться, но эту возможность я проигнорировал. Разогнавшись как ракета, даже не попытался уйти от удара — боек молотка чиркнул мне по плечу. Мгновением позже мы рухнули на пыльную улицу — еще в полете я несколько раз ударил головой, ломая противнику нос и очки, а когда он приземлился на спину, начал с яростью вбивать кулаки ему в голову. Брызнула кровь, лицо постепенно превращалось в месиво, а чужие руки только бессильно пытались мне помешать в безуспешных попытках закрыться от ударов.

С трибун все это время доносились разрозненные крики, слившиеся только что в общий истошный рев — я вовремя догадался в чем дело и соскочил с поверженного противника, перекатом через плечо уходя в сторону.

Мелькнула над головой штыковая лопата, следом проскочил полуголый массивный мутант — не знаю, за какие заслуги он оказался в числе самых уважаемых людей города. В руке у меня к этому моменту был подобранный во время переката молоток и поднимаясь на ноги, я бросил его. Попал четко, в затылок — мутант рухнул на землю, проехавшись по пыли мясистой кучей. Подобрав лопату, я подскочил к нему и воткнул сверху-вниз в поясницу, чувствуя, как металл ударяет в кость. Мутант пришел в себя, зарычав и попытавшись подняться, но следующим ударом лопаты я почти перерубил ему шею — строевая подготовка в военно-корпоративных компаниях отсутствует, но виртуозом обращения с лопатой становится каждый, так что зря он шанцевый инструмент для схватки со мной выбрал.

Пока я превращал мутанта в разделенное лопатой тело, прибежал третий противник — один из городских военных, в самой настоящей каске. И тоже, как и мутант, попытался зайти со спины — что меня вообще разъярило. С рыком я напрыгнул на военного, сбив ему ударом лопаты сначала каску с головы, потом половину скальпа, а потом начал добивать лежащего, махая лопатой словно взбесившаяся под ураганным ветром мельница.

После очередного удара черенок сломался — оставив у меня в руке короткую деревяшку с длинным острым сколом. Подобрав вторую часть укороченной лопаты, я осмотрелся вокруг в поисках остальных противников. Никого рядом не было, а вот в центре арены — на помосте, увидел движение. Какая-то наглая тварь, пользуясь тем что я ушел, пыталась залезть на помост! Осознание этого уронило багровую пелену на глаза, и я уже стремительно бежал обратно.

Перед самым помостом на моем пути у виселицы встало две фигуры. Два массивных рейдера — судя по хорошим ремням, респираторам и обуви лидеры банд или группировок. Они сами нацелились на помост, и я сейчас налетел на них сзади — но толпа успела предупредить, обернулись и увидели меня, среагировали. Один взмахнул разводным ключом, попав мне по ноге — я рыбкой нырнул вперед, проскочив под мелькнувшей кувалдой второго, который сейчас схватился за лицо, куда — ломая респиратор, ударила укороченная лопата. Снова промелькнул мимо разводной ключ, ударив мне в ребра, я рухнул на колени и тут же воткнул острый черенок лопаты возвышающемуся надо мной рейдеру в мягкое подбрюшье, чувствуя, как на меня брызнула горячая кровь.

Усилием вбив деревяшку еще глубже, и толкнув агонизирующее тело сучить каблуками по земле, я подхватил выроненную кувалду и с размаха обрушил ее на плечо рейдера, которому недавно лопата в лицо прилетела. Раздался чавкающий хруст, и массивное тело сложилось, так что голова коленей коснулась. Едва выпрямившись, я получил битой в плечо — увидел краем глаза движение рядом и почти сумел защитить голову, хотя с глухим стуком по макушке мне все же попало.

Это находившийся на помосте вооруженный битой противник спрыгнул вниз, атаковав меня. В глазах от его удара потемнело и отлетев, я врезался в висящего на виселице преступника. Заслоняясь телом висельника сделал шаг назад, еще один, уходя от ударов по кругу. Бита молотила по ногам повешенного, которого я дернул за собой и который вдруг упал из-за порвавшейся веревки. Тело рухнуло на противника с битой — он несколько замешкался, а потом упал не без моей помощи. После удачно проведенной подсечки я напрыгнул сверху и уже топтал его ногами, попадая и по мертвому висельнику, и по нападавшему, пытавшемуся отмахнуться битой из лежачего положения.

В глазах мелькали багряные темные пятна, бить ногами получалось не очень, даже в ответ пару раз ощутимо получил, поэтому прыжком перекатился вперед, подбирая кувалду и в несколько ударов — обрушивая ее сверху вниз как дровосек свой топор, завершил дело размолотив и мертвого висельника, и пытающегося выбраться из-под него противника.

Перехватив кувалду, я немного пошатываясь забежал по лестнице на площадку помоста, где за это время посмели появились два негодяя без моего разрешения. Сейчас они выясняли отношения — у одного в руках изогнутая металлическая полоса косы без черенка, второй орудовал тяжелой арматурой, явно имея преимущество натиском. Ударом в спину я сломал отступающего с косой-саблей, а после этого буквально снес второго. Он тоже не промахнулся, в этот раз попав прутом арматуры мне четко в голову. Счастье, что размахнуться качественно не успел, поэтому удар несильным оказался. Поэтому, не обращая внимания на такие мелочи и не чувствуя боли — чувствуя только текущую по лицу кровь, я серией ударов размозжил верхнюю часть туловища выронившего арматуру противника.

Все это время, пока происходило кровавое безумие, мысли в моей получившей два удара голове текли довольно свободно, разума я не терял. Прекрасно понимал все происходящее, но при этом разумом не руководствовался — акцент появлялся на эмоциях. Красная таблетка изменила восприятие — она включила на максимум застревающую акцентуацию, заставляя концентрироваться лишь на одном, отключая вообще все остальное и полностью забирая ресурс организма.

Сейчас, например, во мне пульсировала злость оттого, что какие-то твари посмели занять мой помост, пока я отлучался. Возможность проиграть в королевской битве вызывала неконтролируемую ярость и вот уже новая эмоция вышла на первый план: сейчас мне хотелось завершить соревнование победой как можно скорее. Как назло, никого для достижения этой цели рядом не было — хотя на огороженной площадке должно было оставаться еще три-четыре противника.

— Где вы! Ну⁈ — закричал я, расхаживая по помосту словно зверь в невидимой клетке. Желание одержать победу держало меня здесь теперь лучше всякой решетки, помост больше покидать я не собирался.

Несмотря на мои крики, никого вокруг видно не было, никто в поле зрения даже не появляется. Подхватив тела поверженных, я сбросил их вниз на землю, после этого снова вернувшись вниманием к окрестностям площади.

— Ну где вы, ублюдки! — вновь начал я нарезать круги по помосту под гул толпы. — Вас стоя делали, и половина вместе со смелостью вытекла⁉ Где же вы все, трусливые твари!

Пока бродил по помосту мир вокруг изменился, зрение стало туннельным. Гомон беснующихся зрителей, охранные роботы, окружающий пейзаж — все это исчезало на периферии зрения, фокус внимания сузился, как будто в свернутый лист бумаги смотрю. И для того, чтобы контролировать ситуацию вокруг приходилось вертеть головой в разные стороны. Выглядел я в этот момент скорее всего как буйнопомешанный — мелькнула мысль где-то на периферии сознания.

— Стоять! Сюда иди! — навелся я на движение в стороне, фокусируя взгляд на одном из показавшихся в отдалении еще живых противников. — Ты куда, йопт, сюда подошел я сказал!

Противник не послушался. Исчез — как выглянул, так и спрятался. Не хочет со мной связываться, или заманивает. И как бы мне не хотелось побежать вперед, преследуя цель, на помосте меня удержало осознание, что стоит только его покинуть, как этим могут воспользоваться другие.

— Все! Все вы, идите сюда, трусливые твари! — орал я, но на площади так никто и не появлялся.

— В королевской битве за право обладать женщиной Екатериной побеждает Аксель Свободное копье! — совершенно неожиданно вдруг раздался механический оповещающий голос. — Аксель, можете забрать свою имущество…

— Молчать! — со взмахом руки заорал я и оповещающий голос неожиданно заткнулся. Действие красной таблетки не прекратилось — только сейчас на первый план вышли уже новые желания и эмоции.

— Лакос! Ты где, сюда иди! Сюда иди я сказал, или я сейчас сам к тебе подойду!

После этого предупреждения Лакос появился из толпы и заметно робея подошел к помосту. Я же, подняв взгляд, впервые с начала матча посмотрел на стоящую на высокой площадке девушку, за которую сейчас разыгралась кровавая битва.

— Скажи, она красивая? — показал я на Екатерину, обращаясь к Лакосу.

— Да, г-господин Аксель, к-красивая, — он почему-то заикался.

— Ты че несешь, собака бешеная? Ты хочешь оскорбить мою женщину?

— Она прекрасная, г-господин Аксель, самая прекрасная, самая-самая, краше нет на всей планете! — быстро сориентировался Лакос, ума ему все же не занимать.

— Она самая прекрасная на свете?

— Да, господин Аксель, да!

— Не слышу!

— Да, господин Аксель, ваша женщина Екатерина — самая прекрасная на свете! — заорал Лакос.

— Есть кто против⁈ — обернулся я, глядя на окружающую толпу, но ответом мне стала тишина. — Может, кто-нибудь скажет, что она не самая прекрасная на свете? Кто тот маленький вонючий тупоголовый членосос, который готов подписать себе смертный приговор? Кто готов это звездануть, чтобы я ему напильником зубы точил до тех пор, пока из жопы птичье молоко не потечет?

Трибуны отвечали ошеломленным молчанием. Причем несмотря на незнание языков здесь не было тех, кто мой посыл не понял — персональные процессоры переводили мою речь всем горожанам.

— Кто согласен, что моя женщина Екатерина — самая красивая на свете⁈ — спросил я, и теперь уже толпа уверенно загудела.

— Громче, папуасы, я вас не слышу!

Толпа загудела, а потом заорала все громче и громче, уже беснуясь — все были согласны с моим утверждением.

— Глядя на эту прекрасную женщину я понимаю, что не может один единственный человек обладать столь невиданной красотой! Эта женщина должна быть достоянием всего города, принадлежать всем и каждому! Кто согласен⁈

В этот раз все оказались не просто согласны, толпа уже заходилась в крике, многие брызгали слюной в предвкушении чуда. Вернее, все оказались согласны, кроме Екатерины — краем глаза я видел, как она вцепилась в перила чтобы не упасть на покосившихся вдруг ногах.

— Ты! Как там тебя⁈ — щелкнув пальцами, показал я в объектив смотрящей на меня камеры. — Здесь собрался весь город, поэтому по случаю скоропостижной кончины мэра многоуважаемого, как новый резидент Разлома и уполномоченный посланник с планеты Земля, я объявляю общий народный сход! Включай опрос! Будем решать, чтобы прекрасная женщина Екатерина принадлежала всему городу и вариантов ответа заряжай два! Первый: «Да, я признаю ее своей королевой», а второй: «Нет, я против и готов прямо сейчас умереть». Выбор для каждого гражданина свободный, но учтите, что если кто-то ее свой королевой сейчас не признает — я найду каждого тупого ублюдка и прежде чем он умрет, ему глаз на жопу натяну и моргать заставлю! Погнали выборы! А ты че молчишь, первым умереть хочешь? — спросил я у Лакоса, и он тут же начал активно агитировать за начало выборов и славить будущую королеву.

Управляющий суперкомпьютер послушался — голосование началось. Спустившаяся частично с трибун и крыш толпа ревела, уже окружив мой помост, что-то говорил механический управляющий голос, орал что-то во славу королевы Екатерины Лакос, а мое и так сузившееся туннельное зрение вдруг схлопнулось. Как при сильной перегрузке, наступая с периферии и заполняя собой все темнота заслонила взор полностью и с очередным шагом я мягко осел на доски помоста и выключился.