Белая волчица (СИ)

Глава 11

Я проснулась и сразу поняла, что лежу голая, укутанная в теплое одеяло. Медленно открыв глаза и увидев, что в домике я одна, я тут же подскочила в поисках своей одежды, но ее не было. Он забрал все, даже трусики, оставив мне на стуле только платье для беременных на последнем сроке!

Господи, как же я ненавижу платья! Они вечно задираются и мешают! Но выбора у меня нет, пришлось одеть, и каково же было мое изумление когда, подойдя к зеркалу, я увидела совсем не плохо выглядящую беременную женщину, с огромным животиком и опухшим со сна лицом. Мне почему-то подумалось, что сейчас бы он меня не захотел, и тут же я ощутила сильный толчок и бурчание в животе.

— Вы голодные? — спросила я, нежно поглаживая живот и получая в ответ не менее нежное поглаживание изнутри — тогда пошлите, посмотрим, что ваш папа прислал нам на завтрак.

На крыльце меня как всегда ждал мешочек, а там, кроме привычного ассортимента продуктов лежал мой любимый шоколад. УРА СЛАДЕНЬКОЕ!!!

Если бы не беременность я бы, наверное, запрыгала по комнате от счастья, но мне надо было думать о ребенке, поэтому рисковать я не стала.

Позавтракав и умяв весь шоколад за раз, я принялась обдумывать, с чем я имею дело, и как мне выбраться из этого места. Ведь он снова придет и опять заставит меня это делать, а я этого не хочу!

'А не хочу ли?' — пронеслось в моей голове и тут же мои соски напряглись от воспоминаний, что он со мной делал вчера, и как мне было приятно. А следом, будто ушат холодной воды были его слова том дне. — 'Но что это меняет? Ведь он был с ней! Спал с моей сестрой!'

Я не могла сидеть, поэтому встав, я начала медленно ходить по комнате. 'Он, что пытается выставить себя жертвой, мол, она была так хороша, что его волк не выдержал, а он не смог его сдержать! Чушь!'

Остаток дня я так и металась, думая и не понимая его вчерашних слов, а потом устав прилегла на кровати и уснула.

Проснулась я от острого ощущения, что на меня смотрят. А едва открыв глаза, я встретилась с его взглядом и тут же услышала.

— Ты так устала вчера, что проспала весь день? — с усмешкой спросил он.

Он сидел на том же стуле, что и вчера и смотрел на меня.

— Нет, только вечер — ответила я, решив быть с ним повежливее, и не нарываться и надеясь, что сегодня он не заставит меня это делать.

— Хорошо, надеюсь, ты довольна? — спросил он, взглянув на мешочек от шоколада.

— Да, шоколад был изумительным, жаль, что мало — ответила я, прекрасно поняв, что он имеет в виду.

— Тебе нельзя переедать сладким, поэтому шоколад будет только по утрам — ответил он, а потом разбил мои надежды в пух и прах — сними платье.

Я знала, что будет дальше, видела знакомый огонек в его глазах.

— Пожалуйста, не надо! — взмолилась я, но увидев, как он качает головой и начинает подниматься добавила, уже теряя надежду — Стой! Я сделаю то, что ты хочешь, только я понять не могу ты, что болен, тебя беременные привлекают?

— Нет! — покачал он головой, а потом добавил — Меня привлекаешь только ты, а беременность сделала тебя еще красивее.

У меня опять нет выбора, и я снова раздеваюсь перед ним, а потом сажусь, как и накануне на кровать и начинаю к себе прикасаться, но тут меня ждет сюрприз.

— Подойди ко мне — велел он мне.

— Пожалуйста! — испугано взмолилась я, а мои руки сами закрыли живот, будто пытаясь защитить малышей — Не надо, не делай этого!

— Я сказал, подойди ко мне, или я сам приду! — говорит Вульф, игнорируя мои слова.

— А какая разница, ты все равно сделаешь это! — воскликнула я, рыдая и понимая, что спасения нет.

Тогда он встал и подошел кровати, а в следующий момент, не реагируя на мое сопротивление, подхватил меня на руки, вернулся к стулу и посадил меня к себе на колени.

— Нет — вскрикнула я, пытаясь вырваться и ударить его побольнее одновременно, но он только крепче сжал меня не давай шевелиться.

— Успокойся, пока ты детям не навредила! — прикрикнул он голосом альфы, и я замерла, с ужасом глядя через плечо в его глаза и видя, что он способен на все — Вот так и сиди! — добавил он и его руки стали ласкать мое тело.

— Отпусти меня! — снова взмолилась я, чувствуя, как тело предает меня, отзываясь на его нежны прикосновения. Он не трогает мою грудь и между ног не лезет, но руки скользящие по моим рукам, животу и шее заставляли мои глаза закрываться, а тело наполняться желанием — Зачем ты это делаешь?

— Чтобы ты, наконец, поняла, что ты моя — ответил он, и его рука задела сосок, вырывая мой вскрик удовольствия.

— Ненавижу! — бросила я, но моя голова уже легла на его плечо, а стоны все чаше прорывались на свободу — Как же я тебя сейчас ненавижу!

— Знаю! — ответил он и повернув мою голову к себе, накрыв одновременно мои губы и грудь губами и рукой, а я рассыпалась на миллион частей.

Когда я пришла в себя, я все еще сидела на его коленях, а его пальцы ласкали шпики моей груди, я думала, что сейчас усну, но стоило его руке прикоснуться ко мне между ног, и о сне я просто забыла. Новый стон вырвался из меня, а тело выгнулось, стремясь быть к нему ближе.

А потом будто ушат холодной воды были слова.

— В ту ночь ты была ненасытна, а я пытался сдержаться, так как волновался, что ты не высыпаешься последнюю неделю. Утром ты убежала ни свет не заря, а я решил поработать, а заодно решить кое-какие дела своей стаи. Я безумно скучал по тебе, когда тебя нет рядом и поэтому, когда пришла одна из твоих маленьких подопечных, я был просто счастлив.

— Замолчи! — закричала я, пытаясь закрыть уши руками, но он схватил мои руки и, отняв от ушей сказал.

— Видать, твои руки надо занимать, иначе не получается! Поласкай себя.

— НЕТ — замотала я головой.

И тогда я почувствовала, как он меняет позицию и тут же ощутила его между ног.

— Так что, поласкаешь себя или это сделать мне?

И я сдалась, но стоило мне ощутить удовольствие, я тут же услышала его слова.

— Девочка передала мне записку, в которой ты обещала мне что-то показать и просила срочно прийти на поляну. Когда я туда пришел, там была скатерть, на которой стояла еда.

И он снова замолчал, а я, зная, что мне нельзя останавливаться продолжала прикасаться к себе, ненавидя его и себя за это.

А дальше было тоже, что и накануне. Он довел меня своими пальцами до пика наслаждения, вымыл, уложил в постель и я снов уснула.

Моя жизнь превратилась в подобие ада. Он приходил почти каждый вечер, и каждый раз рассказывал мне кусочек истории, доводя до блаженства и одновременно сводя меня сума, от душевной боли. Он ни разу не взял меня, только пальцами и то крайне аккуратно. Но самое страшное было днем, когда я, оставаясь одна, начинала вспоминать его слова и то, что видела сама и все чаще я начинала сомневаться, а то ли я видела, или все же мои глаза меня обманули?

В какой-то момент, я решила попытаться поймать его на лжи и в очередной раз истязаний, на моменте о записке вдруг спросила.

— И где же эта записка и была ли она вообще?

Была! — ответил он мне тогда и сделал то, чего раньше не делал, довел меня до блаженства раньше, чем закончил свой отрезок истории — Завтра ты ее увидишь! — добавил он, относя меня в ванну, после чего вымыл и уложил спать.

И он ее принес, перевернув мой мир с ног на голову. Неужели он говорит правду? Возможно ли такое и если да, что же я натворила с нашей жизнью? Именно эти мысли мучают меня с того дня, ведь именно в тот день, когда он принес ту записку, им была закончена его история. А больше ко мне он не приходи.

Неделя! Ровно столько я его не видела. Я думала, что пытка это когда он, унижая меня, заставляет ласкать себя, или когда спускает с небес своим рассказом, но на самом деле пытка это когда ты остаешься одна, без него в последние недели беременности. А все, что у тебя есть это повитуха, из которой и слова лишнего не вырвешь, а на уме только две мысли хочу, чтобы он был тут и неужели я ошиблась. Я медленно сходила сума даже стала спать, чтобы быстрее время прошло, а в день родов я проснулась от резкой режущей боли в животе.

Спросонья я не поняла, что происходит и почему кровать мокрая, только осознала, что болит живот и испугалась за малышей, а потом уже, когда попыталась сесть и схватилась за живот от очередной схвати я уже закричала, зовя повитуху.

Дальше я помню обрывками. Усиливающаяся боль и голос повитухи, требующий, чтобы я тужилась. Ощущение как я теряю силы. Потом мне кажется, что я не могу родить, а мой малыш где-то застрял и не шевелиться во мне, и страшное понимание, что я больше не могу, нет сил его выталкивать, и мой отчаянный зов Вульфа.

Мне было плевать, кто меня слышит, боль была такой, что я глаз не могла открыть, и я кричала во всю глотку, зовя его по имени и ненавидя его одновременно за эту боль.

А потом резкий приток сил и тихий и такой любимый голос.

— Все хорошо милая! — говорил мне Вульф — все будет хорошо, просто ты только тужься, я рядом я приму их, но ты должна мне помочь!

— Я тебя ненавижу за это! — шепчу я и начинаю снова тужиться, выталкивая своего малыша и одновременно крича от боли.

А дальше детский крик и снова боль, будто я и не вытолкала его. И снова руки повитухи сжимают мои и снова он просит тужиться и снова его руки дают мне энергию, при этом не забывая увлажнять мокрой тряпкой разгоряченное тело. Я же могу только хрипеть из-за сорванного голоса и тужиться, молясь, чтобы все поскорее закончилось. Новый детский плач был для меня спасением и радостью.

Я была настолько усталой, что даже не обратила внимания, на то, что Вульф положил мне детей, на живот. Я не замечала и не слышала их слов, когда их снова забирали, и даже не обратила внимания, что меня обмывали, а потом разминали мою грудь. В себя я пришла от прикосновения к моей груди детских губок и только тут ощутила, что мои руки держат малышей, а они сосут мою грудь.

Открыв глаза, я увидела две маленьких темноволосых головки, которые припали к моей груди, и такая нежность охватила меня, что я, забыв о мучениях через которые прошла, могла только смотреть на них и любоваться ими. Я аккуратно чтобы не уронить их или не навредить им погладила их головки пальцами, испытывая при этом огромную нежность, любовь, тепло и отчаянное желание защитить и уберечь их. Весь мир исчез, остались только мы втроем, а потом я услышала его слова.

— Солнышко, ты зря запаниковала, повитуха бы справилась и без моей помощи. Просто они немного крупнее, чем обычные дети, вот ты и испугалась, но ты не волнуйся, наши сын и дочь здоровы.

— Какие они красивые! — прошептала я, изучая каждую их черточку, ведь они были совсем голенькими лежа на мне.

Вульф же только улыбнулся Вульф, видать, решив не спорить со мной.

Но вот малыши уснули, и тогда Вульф подошел и забрал их, а потом ничего не говоря, отдал повитухе. Она же укутав их в пеленку, вынесла из дома.

— Нет! — вскрикнула я, понимая, что их забирают — Не забирай их, умоляю, не забирай их у меня! — взмолилась я, пытаясь встать и догнать повитуху, но не смогла даже сесть, у меня не было сил, от отчаянья из моих глаз хлынули слезы — Вульф, прошу, не забирай их!

— Они будут со мной, хочешь ты этого, или нет! — ответил мне Вульф, после чего положил мой браслет, который я ему кинула на стол — А с детьми ты будешь только в одном случае и ты сама знаешь в каком.

А потом развернулся и ушел, оставив меня рыдать в постели с осознанием того, что он забрал у меня детей.