Белая волчица (СИ)

Глава 12

Она плакала уже несколько часов, горько, отчаянно и я понимал, что это я стал причиной ее слез. Как я мог, ведь я же поклялся не обижать ее. Зачем! Почему я разрушаю все, что хочу уберечь, почему пошел по пути разрушения, а не созидания? Разве этому я хочу научить своих детей, как сделать женщину несчастной?

Я тихо метался по комнате, слушая ее всхлипы через стену, а рядом в колыбельках спали малыши! Как я мог расстроить их маму, ведь она для меня моя жизнь зачем, что я с этого получу? Да ничего кроме ее ненависти. Удержать с их помощью, а разве этого они бы хотели? Нет! Значит, у меня нет выбора, я должен потерять все, лишь бы она была счастлива, нет лишь бы они были счастливы.

И я, приняв решение и в последний раз взглянув на детей, вышел из комнаты.

Сколько часов или дней я плачу я не знаю. Просто я не могла остановиться. На меня разом навалилось все, что со мной случилось за последний год и самое страшное, я только сейчас, когда он забрал детей и ушел, осознала, что из-за своего упрямства и нежелания слушать потеряла то единственное, ради чего стоило жить, его любовь и семью. Теперь он меня ненавидит и забрал малышей, а все из-за проклятого эгоизма и нежелания слышать. А ведь он говорил, говорил мне! И слезы новым потоком хлынули из глаз, а на душе пустота и отчаянье.

Потом я почувствовала нежные руки, которые разворачивают меня к себе, и оказалась на такой любимой и родной груди.

— Ш-ш-ш-ш не плач, все будет хорошо! — шептал он мне, нежно укачивая и целуя в лоб.

А мне стало только хуже, ведь это тот, кого я прогнала, а не тот, кем он стал, я так его любила и не могла ненавидеть, но то, что я тогда увидела, просто разорвало мое сердце, или я так думала, когда ненавидела его, а на самом деле мною двигала обида?

— Прости! — шептал он — Я больше никогда тебя не обижу!

А я могла только плакать и прижиматься к нему, ища защиту от боли и отчаянья. Куда делся мой гнев и обида? Да я и сама не знаю, просто их не было, была только пустота и боль от осознания моей потери, как в те первые дни после того дня только теперь я понимаю что потеряла его только сейчас а раньше он был моим. Я сама виновата, сама настроила его против себя, заставив быть жестоким, а теперь я даже изменить ничего не могу! А он все шептал и шептал ласковые слова, пока я у меня не осталось невыплаканных слез и я не начала успокаиваться, погружаясь в равнодушие. Почувствовав, что я немного успокоилась, он отстранился и поднялся.

Я чувствовала его руки на своем теле, а потом ощутила знакомый едкий запах.

— Вульф? — прошептала я.

— Ш-ш-ш-ш все нормально, просто я обработаю твои повреждения, чтобы зажило и не болело.

Я молчала, чувствуя, как его пальцы раздвигают нежные лепестки, которые все еще побаливали и начали смазывать меня.

— Селена сказала, — краснея, прошептала я — что ты используешь это вещество в крайних случаях и только ты знаешь как его изготовить.

— Да — кивнул он, внимательно поглядывая на меня и продолжая смазывать меня изнутри, а потом добавил — но ты и есть мой крайний случай и для тебя и детей оно будет доступно всегда.

Я не нашла, что ответить и просто позволяла ему делать свое дело, чувствуя, как проходит дискомфорт и мне становится лучше. Когда он закончил, он вернулся ко мне и прижал к себе. Устроившись у него на плече, я начала засыпать.

Спала я недолго, просто в какой-то момент проснулась и сразу поняла, что он рядом, а я лежу на его плече. Но вместо гнева и боли я испытала покой, при этом, запретив себе думать о прошлом, получая удовольствие от давно забытого ощущения, и тут он спросил.

— Ты хочешь их увидеть?

— Да — кивнула я, с надеждой взглянув на него, а он улыбнулся мне, поцеловал в нос и отстранился. Я вскрикнула, чувствуя, как исчезает его тепло, и я снова остаюсь совсем одна. Услышав в моем вскрике отчаянье, он прикоснулся к моей щеке и сказал.

— Я просто сниму браслет и отнесу тебя к детям, ладно? — наши взгляды встретились, и я поняла, что это обещание, и я поверила ему, кивнув в ответ головой.

Он снял с меня браслет, подхватил на руки и понес к одной из стен домика. Остановившись рядом со стеной, он куда-то нажал, и стена отъехала в сторону, а за ней оказалась теплая комната, такая же, как моя только кроме кровати там была и двойная колыбелька из дерева с резными рисунками и краями, будто специально кем-то вырезанная. Он подошел к ней, чтобы я могла увидеть их, и я увидела моих малышей, укутанных в пеленки разных цветов. Как же мне захотелось прикоснуться к ним, он понял мое желание без слов, читая мои мысли, поэтому просто отошел и, уложив меня на кровать, аккуратно подвинул колыбельку так, чтобы она стояла вплотную к кровати, и я могла лежа любоваться ими, после чего сел рядом и тоже стал на них смотреть.

Я смотрела на двух темненьких малышей так похожих друг на друга, а потом вдруг не выдержала и спросила.

— Ты уже проверял они волки?

— Да, но учить их буду не я — ответил он, как-то печально, но я услышала только первое слово, думая о том, что я возможно никогда не увижу, какого цвета будет их шерстка, ведь он не простит меня, а если простит, то не позволит подходить к ним близко.

— Ты можешь хотя бы прислать их снимок в волчьем обличии? — спросила я, ожидая его отрицательного ответа, но его слова потрясли меня.

— А я хотел об этом попросить тебя — грустно усмехнулся он.

Я удивленно посмотрела на него.

— Ты можешь забрать их и уйти в любую минуту, я уберу стражу, оставлю только одного, который проследит, чтобы вы благополучно добрались до твоей стаи. Все о чем я сейчас могу просить, это подождать пока ты сама и малыши не окрепнете, а потом если захочешь, уходи.

Он замолк, внимательно глядя на малышей, будто прощаясь и пытаясь запомнить, как они выглядят, чтобы пронести в своем сердце навсегда. А потом так же посмотрел на меня, и только тут я поняла, что он сдался и оставляет мне детей. Что же он затеял? И как он может так уйти и бросить нас?

— Я всегда буду рядом с тобой, и если ты захочешь развода, я дам его, лишь бы ты больше никогда не плакала и не страдала — ответил он на мой мысленный вопрос, и я осознала, что он жертвует собой, чтобы я была счастлива.

— Вульф..! — попыталась я остановить его, но он не дал мне договорить.

— Я не буду вмешиваться в вашу жизнь, и если ты этого не захочешь, даже видеть их не буду, только молю, пришли их фотографии, чтобы у меня было хоть что-то от них.

Он прикоснулся губами к их лобикам, потом к моим губам, и встал, направившись к двери. Я была в отчаянье ведь сейчас он уйдет, и я потеряю его, и на этот раз навсегда.

— Вульф! — вырвался отчаянный протест моего сердца, но он продолжал идти, но у самой двери тихо добавил.

— Если ты разрешишь, я бы хотел увидеть их еще раз перед твоим уходом, пожалуйста.

И он ушел, а я, осознав, что только теперь по-настоящему его потеряла и снова разрыдалась, но на этот раз его не было, чтобы успокоить меня и только детский плач заставил меня забыть о себе и своих чувствах и сосредоточиться на моих малышах.

Время шло, а я все надеялась, что он придет, но он не приходил. Так прошел месяц два три и ничего! Но вот уже и я, и дети готовы к переезду, нам даже уже машину пригнали по тропинке и она тут уже неделю, а я все жду и надеюсь. Его нет и только нестерпимая тоска, идущая от него, заставляет мои слезы литься снова и снова.

Неужели он действительно думает, что мне хорошо без него? Нет наоборот! Я только сейчас поняла, что все эти месяцы не жила и только надеялась, что он вернется и заставит меня услышать себя! А теперь он ушел, и я не знаю, что делать, ведь детей мне не достаточно, мне нужен еще и он!

Я металась по комнате, думая только об одном, что же мне делать?

'Я не могу больше оставаться, надо уезжать, но если я уеду, то потеряю его навсегда! Как же быть?'

Мой взгляд уже в который раз наткнулся на браслет, лежащий на столе, где он его оставил три месяца назад и в который раз я подумала, что это единственный способ вернуть его, а значит выбора нет.

Моя рука сама тянется за браслетом и я, беря его в руки, одеваю на руку, тут же ощущая, как ко мне возвращается кусочек меня, но этого мне мало, поэтому я отправляю Вульфу мысль.

'Вульф, завтра мы уезжаем, ты хотел попрощаться с детьми, мы будем ждать тебя, приходи, прошу!'

И снова ожидание на этот раз я ждала и молилась, чтобы он пришел, и он пришел.

Стук в дверь раздался около восьми, уже стемнело, и я медленно начинала укладывать их спать, все же надеясь, что он придет.

Он зашел осунувшийся, и усталый, а я не сразу его узнала, сначала испугавшись, что это чужак. Волосы всклокоченные, лицо не брито и давно, глаза горят. Но заглянув в эти глаза, я безошибочно узнала этот цвет и выражение тоски, и любви в них.

— Вульф! — это все, что я смогла сказать, глядя на него и держа сына на руках. Он уже мог держать головку и в нем начина просыпаться интерес к миру, поэтому при звуке открывающейся двери его головка повернулась, а когда малыш увидел отца, на его личике засияла улыбка. Краем глаза я видела, как то же самое сделала и моя дочь и тогда я тоже улыбнулась, радуясь, что они его помнят.

— Здравствуй, Снежинка! — услышала я его хриплый взволнованный голос, а от звучания любимого прозвища, мне захотелось танцевать — Ты разрешишь мне подержать их? — спросил он, и я кивнула, протягивая ему сына.

Когда он брал малыша, в свете лампы мелькнул браслет на моей руке, и он так и замер глядя на него с сыном на руках.

— Мы хотим домой! — только и смогла сказать я, видя его невысказанный вопрос.

Он медленно, будто боясь меня спугнуть, положил сына на кровать и протянул мне руку так, чтобы его браслет, который он так и не снял, оказался передо мной. Он предлагал, не требовал, и я понимала, что ему очень страшно, и он боится, что я откажусь, но я не откажусь. Он моя жизнь и как бы жесток он не был, я принадлежу ему и душой и телом. А жизнь без него станет просто адом, поэтому я буду прощать все, лишь бы он был рядом со мной и детьми. Как бы, это не было больно!

Протянув свою руку, я положила ее так, чтобы браслеты лежали вместе и сказала.

— Я твоя жена! — Почти сразу я почувствовала, как в меня вливается потерянные мной ощущения, будто разорвав нашу связь, я отказалась от жизни, а теперь снова начинаю жить.

Он прижал меня к себе и обнимал, а я могла только прижиматься к нему, ощущая, как мой мир снова наполняется красками.

— Я отвезу тебя домой, но только утром, — шепнул он мне, укладывая меня на кровать и кладя наших детей между нами, после чего аккуратно подставляя мне под голову свою руку — спи, я буду хранить ваш сон и беречь вас троих — добавил он тихо.

Я начала засыпать, впервые улыбаясь за этот тяжелый год моей жизни, но в последний момент мои глаза открылись и я спросила.

— Колыбелька, ведь ты ее сделал сам, да?

— Да! — ответил он, с улыбкой переводя взгляд с меня на малышей — Когда я уходил от тебя, я шел делать колыбельку и старался не думать о том, что творю, ведь ты моя жизнь. Тогда я думал, что только силой смогу тебя вернуть, не понимая, что причиняю боль, а не возвращаю, прости меня.

— Она чудесная! — сказала я, сама не понимая, что же мешает мне простить его.

Я видела, как помрачнело его лицо, а потом, скрыв эмоции, он сказал.

Спи!

И я уснула, ощущая, что мой мир снова почти полон.

'Осталось преодолеть это почти' — подумалось мне за миг до того, как я уснула.

Она была так красива во сне! Казалось, ко мне спустился ангел, а я чуть не убил ее своей жестокостью.

'Прости меня, родная!'

Лежа рядом я смотрел на них спящих и думал, что почти потерял их, а ведь я их люблю и теперь постараюсь защитить от любого зла, даже если этим злом буду я! А ее прощения я заслужу, и больше никакая волчица не станет между нами!