Блондинка и Серый волк

21. Те же и лошадь

— Вот что, киса, если тебя так смущает моя финансовая независимость, предлагаю заключить новую сделку. Очень выгодную, между прочим.

Волк примеривался к десерту. Он не был сластеной, но ягодный торт со сливками, м-м-м… Какой хищник откажется от такого?

— Выгодную для кого, песик? Только не ври, — Агата вдруг сделалась совершенно серьезной и поглядела на него… пожалуй, трогательно-беззащитно. — Обещаешь? Руд, я хочу, чтобы ты понимал: в этом мире я доверяю только одному тебе. А ты — мелкий трусливый лгунишка и даже вор немножечко. И что мне с этим делать?

«Мелкий трусливый лгунишка» отчетливо скрипнул зубами.

— В «этом мире», значит. Я так примерно и думал. Моя болтливая госпожа, чувство самосохранения тебе вообще не знакомо? Глупости это все, да? Удел слабаков, не иначе. А может, я лгу тебе для твоей же безопасности?

— Значит, все-таки лжешь. Ну вот, парень, карты на стол выложены, пора нам с тобой поговорить совершенно серьезно. Сделка, говоришь? — Агата прищурилась, полыхнув льдистым пламенем светлых глаз. — Раз так, я предлагаю начать с ритуала. На крови, как тебе? После твоего фокуса с королевской невестой я право имею, мне кажется.

Волк ощутимо поежился. Кровь он любил, но чужую… пускать. Свою Руд берег, лишней у наследника не было.

— Мало ты кровушки моей попила, жестокая госпожа? Зачем вот так сразу? Я могу просто поклясться Пресветлой Небесной Семьей, и ты сразу поверишь, ведь правда?

И вид сделал совершенно невинный, Агате прямо захотелось стащить с него рубаху — нет, не для того, чтобы в очередной раз поглазеть на молодое поджарое тело, а поглядеть, не растут ли там, между лопатками, крылья.

— Руд, не зли меня. Давай сюда руку и не скули.

Может быть, Агата училась в школе неважно, но такие основы магии, как клятву «Смертельная правда» она знала назубок. Ибо в жизни все бывает. И теперь тихо радовалась своим знаниям, вытаскивая из ножен привычный уже нож. Неказистое это оружие, выданное ей бабкой Аленой, видело уже столько приключений, что впору было дать ему собственное имя. К примеру, гильотина. Нет… Кортик… банально. Хм-м-м… Волчий клык? Пафосно. Надо назвать его Васей. И говорить всем потом: я шла с Васей… или: Мы с

Васенькой были вдвоем.

Кровную клятву Агата озвучила радикально: «не лгать друг другу совсем никогда», но серый плут и здесь выпросил себе послабление. «Если правда грозит чьей-то жизни, то просто молчать». Да он так вообще онемеет!

А потом у них был разговор по душам. Для начала — краткий экскурс в историю этого мира, очень быстрый, практически схематичный, только чтобы сиятельная баронесса не облажалась на будущем свидании. Рудольф начертил на столе печным угольком карту их мира. Живенько так, ничего архисложного. Развитие мира — примерно земной восемнадцатый век с поправкой на магию. Тут даже на шпагах рубились, и дуэли ещё были в ходу. Кстати «жгли» непокорных по местным законам, как оказалось, не натурально. «Выжигали» магические способности и отпускали потом просто «жить и трудиться во славу великого Короля».

Короля, кстати, здесь избирали, правда — нечасто. Его величество, принимая в руки свое королевство, пил какую-то ритуальную гадость и становился бессмертным. Напиток сей волшебный на каждом углу, разумеется, не разливали, рецептуру держали в строжайшем секрете, и ходили слухи о крайней редкости содержащихся в нем ингредиентов. Так что, узрев вспыхнувшие алчностью глазки Агаты, Волк живо ее охладил. Нет, предприимчивая госпожа, украсть, в смысле, добыть с целью последующей продажи на черном рынке зелий и артефактов (да, тут и такой имеется) невозможно. Дефицит-с. Так вот, о королях — бессмертных и непременно премудрых, ибо непремудрые на троне не усидят: обожающие подданные живо организуют преемственность власти. Короли тут тоже не двужильные, частенько слагают полномочия спустя много лет, просто устав. Разумеется, заранее высмотрев преемника среди древних родов с кровью соответствующего оттенка. Дальше было запутано — отборы, предвыборная агитация, какие-то экзамены на профпригодность… Агата уже слушала в четверть уха, задумавшись о том, какую альтернативу она могла бы предложить королям. Придумывалось не очень — зря она все же спала на уроках.

— Ей, моя невнимательная госпожа, я хочу, чтобы ты в головушку свою красивую крепко вдолбила: обожаемое наше величество давно и основательно хочет на покой. Звезды считать в северных горах и выращивать орхидеи. Родовитые семьи сейчас сражаются за право стать очередными претендентами на престол.

— Руд, ну а мне что до этого? Предлагаешь тут стать королем? Так я вроде первичными… да и вторичными половыми признаками тоже не вышла.

Скосила глаза на грудь, проверяя. Рудик хмыкнул, соглашаясь с ней, даже немного задумался, разглядывая те самые «признаки». Вот что с ней делать? Куда утекли ее мысли, о чем она думает? Вздохнул, с трудом отрывая взгляд от несомненных и весьма выдающихся достоинств тигрицы.

— Маг твой расчудесный запросто может претендовать. Он из рода вполне знатного, а если еще и жениться удачно успеет — его шансы взлетят многократно. Тук, тук! Киса, ты меня слышишь вообще?

Агату сейчас больше интересовало другое: судя по карте, их маленький городок находился в дремучей «жопе мира». И как ее тут найдут никуда не спешившие родственники? Надо, наверное, ей выбираться в столицу, блистать там… внимание привлекать. Или не надо? Еще эта течка! Голова шла кругом, мысли путались, скакали словно зайцы.

— Рудик, зайчик, хватит трещать. Я очень устала. Где там моя лошадь? Пошли уже к ней, ну пожа-а-алуйста!

— Котенок, ты помнишь вообще, с чего начался наш обед?

— Не-а. И вообще — уже скоро ужин! — промурлыкала так сладко, разве что спинку не выгнула.

— Со сделки, моя забывчивая госпожа. Обоюдовыгодной. И губки мне тут не надувай. Условия оглашать, или ты заранее не согласна из принципа?

Даже губки не надувать? А если похлопать ресничками? Не ведется? А если ножки вытянуть, «невзначай» задевая его под столом? Даже не дрогнул. Вредный волчок!

— Рассказывай, и потом сразу к лошади, да?

Волк закатил свои красивые серые глаза, руки сцепил на столе и продолжил:

— Я тебе очень нужен. Тут говорить даже не о чем.

— Да? И как я без тебя обходилась все двадцать с хвостиком лет?

Агата легла грудью на стол, не сводя глаз с разом напрягшегося Рудольфа.

— Наверное, очень страдала, — прищурился морф насмешливо. — Дай угадаю — мечтала и верила. Живя в своем мире, с семьей и друзьями, в достатке и доступе к дорогим артефактам.

Яги его подери! Совершенно вылетели из головы нынешние обстоятельства! Да. Ни семьи, ни друзей, ни магических артефактов. Кроме камня от мага дурацкого, навязанного ей волком браслета, да крохотной серьги в ухе. Ты идиотка, Агата. И скептический взгляд Рудольфа этот неутешительный вывод подтверждал.

Насупилась, прикусила губу. Даже жадный взгляд волка, прикованный к декольте, больше не радовал.

— Зачем я тебе, Руд? И не вздумай отмалчиваться.

— Ты маг, и достаточно сильный. Если честно, я о таких только слышал. Даже того малого, что я видел, вполне хватит, чтобы прикрыть мой серый хвост. У меня тут… возникли некие сложности. Семейные. Не могу говорить, не проси. Тебе эти тайны могут стоить головы.

— Симпатично выходит. Ты — мой оруженосец, а я — твой телохранитель? Роскошно. Сто золотых.

Она думала, он рассмеется в ответ, назовет идиоткой и весело пошутит. А волк молча вынул из-за пазухи увесистый мешочек из дорогой тонкой кожи и бросил на стол.

— Здесь двести. И еще триста даст лавочник по окончанию сделки. Завтра у тебя утром свидание, а вечером мы должны выйти из города. В понедельник вечером лавочник ждет за расчетом. Да, я нанимаю тебя телохранительницей. Соглашайся, котенок. Взамен я беру на себя все твои проблемы. А у тебя их впереди…

Он снова глаза закатил красноречиво. Тут волк прав, и без него ей не справиться. Одна ее течка тигриная чего стоила, если девушка изнасилует мага до смерти, это наверное, будет совсем неприлично, ведь да? А она точно сможет… еще пару дней, и уже запросто. Кстати…

— Волчок, скажи, а браслет этот… он… мне стало немного полегче. Так бывает?

Волк задумался.

— Никто точно не знает всех свойств этого украшения. Всего их двенадцать. Видишь ли: это короли у нас вечные, а королевы весьма… много их, в общем. Бессмертия им не наливают. Вот потому и были когда-то сделаны эти артефакты, охранявшие претенденток на теплое место в спальне его Величества. Поговаривают, будто бы девочкам из хороших семей их надевали с рождения. Болтают, наверное. Если невеста королевой так и не становилась, после ее смерти браслет оставался в семье.

— А этот откуда? Ой, все, не скрипи даже зубами, забудь. Разрешаю тебе помолчать. Все, Рудик, пожа-а-алуйста, я хочу на лошадку! Ты меня утомил. Да, я согласна на сделку, очень люблю золото. Я плачу тебе, ты мне — отличные отношения. Ну что, я бегу переодеваться?

И убежала.

Рудольфу хотелось рычать. Вот правильно говорят: кошки — животные не очень-то умные. В мешочек его она даже нос не засунула, деньги не посчитала, а вдруг там горсть камешков, собранных у дороги? А вдруг он сейчас тот мешочек возьмет и слиняет? Ох, уж эта Агата! Зато грудь очень красивая. И сама… своим каждым движением, каждым поворотом головы, каждым взмахом ресниц она доводила Рудольфа до судорог там… ниже пояса. А уж когда прикусывала белыми ровными зубками пухлую нижнюю губу… Все у него болело и ныло, и даже… ручное вмешательство не помогало давно.

Зато дралась красотка отменно. И сильна была, ох сильна!

А как шел ей костюм для верховой езды! Волк даже зажмурился, глядя, как она выпорхнула из дома и быстрым шагом устремилась вверх по улице. Гибкая, гладкая, вся такая хищная. Вот куда его тянет, скажите? Он волк, она — драная кошка. Ну хорошо — совершенно не драная, очень даже роскошная, но не полноценная. Полукровка.

Уговорить себя не мечтать не получалось совершенно. Все мысли вылетали из головы, хотелось только пускать слюни на ее ягодицы, обтянутые бархатистой тканью брюк.

— Ей! Моя быстрая госпожа, ты куда побежала так быстро?

Агата на полном ходу лишь оглянулась, бросив через плечо:

— Я? На запах!

Действительно, городская конюшня у ратуши пахла… конями, конечно. Тут было вполне чисто: опилки, поилки, целый взвод юных конюхов. Но хищный нос любого морфа точно знал, где стояли все лошади, его не обманешь.

Обычные копытные оборотней, конечно, вполне справедливо опасались. Они ведь тоже чуяли морфов, даже и в человеческом облике. А потому для их зверского племени лошадок воспитывали специальных. Стоили они очень дорого, но Рудольф помнил еще, где искать этих замечательных животных.

Самым сложным для него было остаться неузнанным. Но к счастью, мало кто мог теперь угадать в высоком и мускулистом молодом мужчине с небрежной недельной щетиной и острым взглядом умных серых глаз прежнего худенького и подвижного юношу. А после пропажи наследника — и вовсе забыли все, каков он был. Заводчики лошадей не узнали, а среди жителей этого города друзей у него было мало.

— Ах! Какой он! — Агата как вкопанная остановилась напротив его жеребца. Эту лошадь Рудолф искал и нашел совершенно случайно. Глога он помнил еще маленьким жеребенком, и тот его сразу узнал.

— Эм-м-м, моя сумасшедшая госпожа, этот жеребец точно не ваш. Я нашел вам кобылку, красивую, умную. Вон она…

— Рудольф, я хочу именно этого! Найди мне хозяина и отдай ему все мои деньги. Ка-а-акой…

Конь потянулся к стоявшему за спиной у тигрицы хозяину. Громко фыркнул, приветствуя.

— Видишь, он меня уже любит!

— Агата, — она даже вздрогнула от неожиданности. По имени волк ее раньше не называл. Да еще и так — хрипло прорыкивая все звуки прямо ей в ухо. — Это не твой конь.

— Это временно. Эй! Мальчики, выводите его и седлайте, — и как бы невзначай продемонстрировала конюхам браслет королевской невесты. Подействовало, между прочим. Вот как она это делает? Не девушка, а головная Рудольфова боль.

— Стоять!

Ох, надо было это видеть! Как вспыхнули ее глаза — буквально искрясь злостью, негодованием и… изумлением!

Он скомандовал. Она остановилась. Как это так, почему?

Шагнул к ней, схватив за покатые плечи, встряхнул ощутимо.

— Агата! Это. Мой. Конь! Только мой, не твой, не мага твоего наглого, мой! Ты поняла?

Она многое понимала сейчас. Да он альфа! Как она не увидела сразу? От него властью просто разит, как от кучи навоза у входа. Но почему же тогда он не смог ей противостоять там, в лесу? Был ослаблен?

Секунда, другая, время словно замедлило ход. А Руд, нависающий над ней, мучительно думал о том, как удержаться сейчас. Задумчивая тигрица была просто прекрасна. Мысли ей очень шли. Ясный взгляд, такой пытливый, румянец на щеках, призывно приоткрытые, яркие губы…

Не сдержался, качнулся к ней, впиваясь в ее рот поцелуем. Агата лишь ахнула ему в губы, полыхая глазами… и ответила. Прижимаясь всем телом, обнимая его. Такого горячего, страстного, сильного. Ей так казалось сейчас, она так чувствовала. Сплетаясь языками, задыхались от бурлящих, как кипящая вода, острых чувств.

— Так что, мне коня-то седлать?

— Да. И кобылу для баронессы, — с тихим стоном Рудольф оторвался, придерживая пошатнувшуюся Агату.

Вот ведь… гад! Но спорить с ним больше совсем не хотелось. Зачем?