Блондинка и Серый волк

32. Родовые артефакты

Рудольф собирал сумки сам — он ведь оруженосец, верно? С удовольствием откинул в стороны тигрицины наряды — в дороге они были ни к чему, а в столице он уж точно купит Агате что-то куда более роскошное, чем платье из провинциальной лавки. Нет, не жалко. Отдаст дочке домовладельца.

Усадил Агату за стол, налил ей чаю, переоделся в удобный дорожный костюм, сунул в мешки хлеб, сыр и остатки щедрого завтрака. Туда же очень осторожно уложил флакон с водой из волшебного источника. В таком рискованном деле всегда пригодится. Привел и оседлал лошадей.

Тигрица все еще сидела за столом, задумчиво обхватив длинными пальцами чашку с уже остывшим чаем, о чем-то мечтала и откровенно любовалась им — он чувствовал это. Ему ужасно нравилось это внимание и эти взгляды из-под пушистых ресниц.

— Любовь моя, — Рудик называл так Агату с особым удовольствием. — А скажи мне, пожалуйста, вот та безделушка у тебя на шее — она тебе очень дорога?

— Какая безделушка? — искренне изумилась тигрица, опуская глаза в декольте. Обнаружив там упомянутый кулон из фиолетового камня, она здорово удивилась. Совершенно про него забыла: такое ощущение, что он просто сросся с ее женской сущностью. Теперь, когда морф ей напомнил о камне, она вдруг забеспокоилась.

Сдернула с себя цепочку, которая совершенно не сопротивлялась. Поежилась. Словно стало вдруг холодно и одиноко. Невероятной красоты камень глубокого фиолетового цвета с золотистыми искрами внутри притягивал ее взгляд. Казалось, что даже соприкосновение с ним тут же согреет, подарит уверенность в завтрашнем дне и немедленно решит все проблемы.

Агата с детства имела дело с артефактами (матушка Алиса недаром была великой ведьмой) и отчетливо понимала всю ненормальность происходящего. Морок?

С усилием отдернула руку, что сама потянулась к кулону.

Рудик же, придвинув к себе украшение, с интересом его разглядывал со всех сторон. Вертел в пальцах, качал на цепочке, стучал по камню ногтем. Ей захотелось вырвать у него из рук свою прелесть.

— Забавная вещица, — вынес вердикт Рудольф. — Древняя. Магическая.

Как будто Агата сама этого не знала! Тоже мне: артефактор великий и чародей!

— Непонятны мне ее свойства. Накопитель магии? Защитный амулет?

— Жорж… в смысле сьерр Лур говорил, что это типа передатчика, — вспомнила Агата. — Что если повернуть камень, то можно с ним поговорить.

— Вот как? И что, ты пробовала хоть раз?

— Да пока как-то не приходилось. И, честно говоря, теперь нет даже ни малейшего желания.

— Ага. И что ты с этим «подарочком» собираешься делать? Вернуть дарителю, я надеюсь? — Рудольф смотрел на тигрицу очень серьезно. — Знаешь, таскать на себе старинные родовые артефакты — чревато последствиями.

— Именно поэтому ты не носишь тот самый «Волчий» перстень? — невинно осведомилась Агата, хлопая ресницами и притягивая к себе такой желанный, такой привлекательный камень.

Рудольф вдруг ужасно покраснел, побагровел просто как свёкла. Ого, она попала точно в цель? Ка-а-ак интересно!

— Видишь ли, в чем дело…

— Ты его потерял? — радостно угадала тигрица.

— Хуже. Я его подарил. Да, не смотри на меня так. Я подарил родовой перстень. Единственную драгоценность, которая у меня была, причем с самого моего рождения.

— Кому подарил? — ледяным тоном спросила Агата, мгновенно прекратив глупо хихикать.

— Ну… я надел это кольцо на палец своей невесте.

Как же ей хотелось теперь зарычать, и очень громко. Про «невесту» Рудика она, конечно, давно забыла. И сейчас, осознав, что он когда-то был влюблен в кого-то другого — не в нее, она пришла вдруг в ярость. Еще немного — и сверкнут тигриные когти. А Рудольф, даже не подозревая об опасности, грустно продолжал:

— И где, скажи, были все мои мозги? Не иначе, как околдовала меня эта… как ее, все забываю. А! Алеська. Я ей кольцо самолично на пальчик надел, представляешь? Был уверен, что это любовь. Хотя в пятнадцать лет всякое чувство прекрасно и все с нами впервые, — тяжко вздохнул, ероша ладонью непослушные волосы. — Но если б я знал, что она внучка Василисы, то сразу бы догадался, что там дело нечисто. Но откуда? Как мальчишка повелся на… — он вдруг внимательно поглядел в сверкающие тигриные глаза в вытягивающимися от гнева зрачками и резко замолчал. — Дурак был ужасный.

Ну ладно, живи… наследничек. Агата разжала кисть и криво улыбнулась. Надо же, она ревновать умеет. Какая прелесть!

— И что ты собираешься делать?

— Ехать и выручать как-то кольцо, раз уж ввязался во все это… — морф выглядел растерянным. — Может, получится выкупить. Котенок, ты ведь со мной? Вдруг эта ведьма опять меня заморочит? Я не боюсь, но с женщинами бороться… тут по шее не дашь и голову просто так не открутишь. Что ты там говорила о магических талантах и их раскрытии в умелых руках? Отдаюсь в твои руки, любимая. Всю дорогу я твой, издевайся. Ну, то есть — обучи меня наконец-то премудростям этим, и я тебе пригожусь.

Агата усмехнулась. Ей показалось, что воспоминания о первой любви у Рудольфа какие-то не очень приятные. И это ее радовало. Нет, она не злорадствовала… но… немного все же злорадствовала. Настроение стремительно поползло вверх, она широко улыбалась, покидая этот приграничный городишко, и даже на стражников пялилась уже не слишком жадно. Так и не узнала ведь, что это за существа — ну и ладно, зачем ей все это?

Такой знакомый маршрут, здесь они были еще так недавно. И так невозможно давно.

В трактире не ночевали, дом Василисы тоже обошли стороной, во избежание. Мало ли, сестры хоть друг друга и недолюбливали, но ставки были теперь высоки: целое королевство.

Резвые лошади безошибочно выбирали нужный путь, неутомимо неся своих всадников по дороге. И первая ночевка на постоялом дворе «Агата и сорок загадочных разбойников» (тут девушка смеялась, и долго) прошла без приключений. Ну почти.

На входе в обеденный зал путников с почтением встретил мужчина самого приличного вида: в белоснежной рубашке и кокетливом шейном платке, с безупречно уложенной шевелюрой, полотенцем через локоть и… огромным синяком под глазом.

— Господа, наше вам почтение. Всегда рады. Сегодня я — ваш слуга. Зовите меня просто: ваше сиятельство, — и подмигнул здоровым глазом Агате.

Она фыркнула едва ли не восхищенно, а Рудик посмурнел. Их узнавали, и он вдруг осознал, что, кажется, оставил о себе не самое лучшее впечатление когда-то. Оставалось надеяться, что многократно преувеличенные слухи про их приключения в пещере не гуляют уже по всему королевству.

«Его сиятельство» проводил гостей в уголок, за красивый столик. На попытку Рудольфа достать кошель замахал руками:

— Что вы, что вы — все за счёт заведения! Благодетели вы наши!

Чудеса да и только!

Ужин был выше всяких похвал. Дичи, видимо, в лесу водилось в избытке, и в меню чего только не было: и жаркое с зайчатиной, и запечённая медвежья лапа, и кабан на вертеле. Агата оглядывалась с удовольствием: заведение явно пользовалось успехом. Как так вышло — она была тут совсем недавно, и, кроме разбойников, публики тут не было вовсе. Сейчас же зал был заполнен почти полностью — да сплошь респектабельными господами.

— Пиво, господа маги, — предложил им «официант». — Попробуйте, сами варим… по старинным магическим рецептам.

— Спасибо, нам рано вставать, — вежливо отказалась Агата. — Спешим очень. У вас здесь уютно.

— Конечно! — просиял разбойник. — И все благодаря вам! Поглядите, начинается!

Один из гостей — по виду купец, с бородой и в расшитой шелковой рубахе — вразвалочку подошёл к трактирщику за стойкой, который здесь вполне успешно совмещал должности кассира, бармена и вышибалы, и заявил:

— Желаю не платить за ужин! Хочу загадку!

Зал замер. Бряцнули в последний раз вилки. Опустились на столы глиняные пивные кружки. Затихли даже мухи под потолком.

— Уверены? — прогрохотал трактирщик. — Условия знаете? Коли отгадываете три загадки — идёте на все четыре стороны. А если нет — то за всех присутствующих в зале держите оплату!

— Согласен! — купчина азартно шлепнул по ляжке. — Не нашлось ещё в мире той загадки, что Фрол Демидович не разгадал!

Агата восторженно затаила дыхание. Она уже догадывалась, чем все это закончится. Рудик тоже ухмылялся понимающе.

— Итак, первая загадка: что слаще сахара, легче пуха и желаннее золота?

— Ха! Сон, конечно же! — купец довольно осклабился. — Давай следующую!

— Извольте! Голову едят, тело бросают, а кожу носят.

— И это просто: лён!

Агата картинно похлопала в ладоши. А мужик очень даже неплох!

— Последняя загадка: почему утка плавает?

Мужик задумался неожиданно, а потом неуверенно предположил:

— Потому что у неё лапки с перепонками?

— Это неправильный ответ, — совершенно серьезно ответил трактирщик. — С вас — триста серебряных. Расписку желаете?

На купца было невозможно смотреть без жалости. У него даже щеки сдулись.

— Кто-то ещё желает попытать удачи? — осведомился трактирщик.

Желающие были, но отгадать загадку не смог никто.

— Это надолго, — пояснил «его сиятельство». — Вам приготовлена комната, господа воры. — Желаете пройти?

— Неужели никто не отгадал? — удивилась тигрица.

— Нет, почему же… — разбойник осторожно потрогал фингал под глазом. — Был тут один маг недавно… Я уверен, что он мысли читает. Жулик! Мы пытались ему объяснить, что у нас приличное заведение и мысли тут читать недозволенно. В общем, сильный маг. Очень.

— А как он выглядел?

— Да обычный. Рост средний, нос, два глаза. Удар поставленный.

— Не блондин? — не унималась Агата. — Не лысый? Не морф?

— Говорю ж, обычный. Молодой. С волосами. Так сразу и не скажешь, что с ним что-то не так.

Разочарованно вздохнув, Агата отправилась было наверх в «нумера», но Рудик вдруг окликнул официанта:

— А что мешает вашим гостям узнать ответ на загадку и вернуться снова?

— Ха, — разбойник с довольным видом расплылся в улыбке. — Никакого секрета тут нет: взгляните на дверь — это ж старинный артефакт! Кто в неё входит, принимает условие, что все, что произошло внутри — тайна великая есть. Рассказать никому про загадку гости не смогут. И кстати: уйти, не расплатившись, тоже. Родовая магия!

— А через окно? — прищурился волк.

Разбойник застыл озадаченно. На его лице мучительно отразились раздумья. Что-то пробормотав себе под нос, он удалился очень быстро. Кажется, весьма скоро на окнах сего заведения появятся решетки.

За ранним завтраком Агата научила Рудольфа кидаться тарелками в двери, и всю дорогу дальше они осваивали телепортацию. Руд восторженно кидал в нее мысленно шишки и ветки, она отбивалась, хохоча.

К домику, тому самому, где когда-то столкнула судьба двух потерянных и одиноких скитальцев, подъехали затемно.

Дверь была починена, дрова аккуратно сложены в поленницу возле дома. И снова — никого. Та же постель, тот же чайник (Агата вынула его из своей котомки и торжественно вернула на родную полку) и травки в мешочке на стене. Краюха хлеба, круг колбасы. Кипяток, разлитый по кружкам, и жадные поцелуи на десерт. Накануне, в огромной комнате, выделенной, очевидно, от чистого сердца, им было совсем не до этого. Каждый вздох их был слышен даже в лесу, а Агата хоть скромностью и не отличалась, конечно, но остатки приличного воспитания растерять до конца не успела. Так и уснула на плече все правильно понимавшего Руда.

А сейчас… Эта кровать, на которой они встретились с ним впервые, торопливые жаркие прикосновения. Огонь очага, мерцающий бликами страсти в глазах настоящей тигрицы. Стремительно темнеющий взгляд ее любовника. И он уже вовсе не мальчик, рискнувший положить руку на ягодицу случайной попутчицы.

Как многое изменилось! Агате сегодня хотелось спеть ему песню страсти и нежности. И, может быть, даже любви. Уложила, раздела сама, запретив шевелиться, наблюдая из-под ресниц его напряжение и возбуждение. Он был как натянутый лук, вздрагивая от ее прикосновений, глядя на нее жадно, стискивая зубы до скрипа и тяжело дыша.

Ласкала и гладила, словно бы издеваясь, наколдовывала его себе. И добилась-таки своего: с утробным ревом, как раненый зверь, Руд поймал ее в стальные объятия. Мгновение — и он нависает над ней, словно туча, готовая пролиться на иссохшую землю долгожданным дождем.

— Что ты наделала?

Смел все ее планы на ночь одним только длинным тягучим движением. Разметал все мысли, чувства обострил до предела. И правда: что она с ним наделала? Где тот мальчишка? Кто этот мужчина, в чьих крепких руках она бьется как птица, пощады прося и продолжения?

Вся эта ночь была полна страсти. Сходили с ума, умирали и возрождались. Агата окончательно и бесповоротно поняла свою кошачью сущность. Пусть она просто зверь, не прекрасная леди, не чопорная ведьма или надменная магичка. Но зато они знают цену пламени, что горит в их телах, и силу огня их желания.

Им не хотелось сегодня, чтобы утро когда-нибудь наступало: оно все изменит, оставив в прошлом эту их ночь.