Бывший. Мы будем счастливы без тебя

Глава 22

Тимур

Когда я был мелким, меня страшно плющило от клубники.

По телу распространялась сыпь, даже если крохотный кусок попадал в рот.

Отец-медик, конечно, быстро купировал эти приступы, но, увы, все закончилось тем, что мне просто настоятельно порекомендовали не есть эту ягоду.

Я не особо ее любил, поэтому легко исключил клубнику из потреблямых продуктов и в целом даже забыл о том, что у меня есть эта аллергия.

Смотрю в спину Камиле.

Ты что-то знаешь, да?

Какого черта ты сеешь смуту и в без того мою больную голову?

Ками подходит к Кате и Филу, передает племянницу матери.

На лице Кати читается тревога, которую она пытается скрыть. Камила кивает головой в мою сторону, и втроем с Филом они поворачиваются ко мне.

Видимо, Ками сказала, что мы только что общались.

Катя неловко улыбается вежливой, но абсолютно сухой улыбкой и поднимает руку, приветствуя меня.

Машинально киваю и опускаю взгляд на Надю.

Бесполезно искать сходство со мной, потому что дочь Кати похожа только на нее саму, просто маленькая копия. Моего ничего. Жадно вглядываюсь в девочку. Может, я что-то упустил? Проглядел? Родинку какую-то или родимое пятно?

Ведь вроде такие вещи передаются от родителя к ребенку.

Ага. Аллергия тоже.

Достаю из кармана телефон. Руки трясутся, как у алкаша, хотя я не пил ни грамма. Гуглю.

Буквы скачут перед глазами, как заведенные.

Статей на тему аллергии и наследственности просто море, но везде пишут примерно одно и то же: если есть аллергические заболевания у одного родителя, то у ребенка аллергия разовьется с вероятностью от двадцати пяти до пятидесяти процентов.

У Кати нет аллергии на клубнику, я помню, как она лопала ягоды, привезенные ее бабушкой из деревни.

В голове гул.

Компания Кати и Фила больше не смотрит на меня.

Филипп сидит на корточках перед Надей и что-то говорит ей со слишком сладкой улыбкой, но девочка не ведется, смотрит на него исподлобья.

Неконтролируемо внутри поднимается волна агрессии, неадекватной ревности.

Что, если она моя дочь?

Но ведь Катя наплела мне про разовый перепих с кем-то. Могла она пойти на это? Черт его знает, на что способна обиженная и брошенная девушка.

Напрямую подойду — не скажет, снова начнет втирать свою версию. Может, это и правда, но…

А если нет?

Отворачиваюсь от этой компании, хватаюсь за стол, с силой зажмуриваю глаза, пытаясь унять волну ярости.

Я не слышу музыки, гул голосов остался где-то позади, сейчас в ушах лишь шум сердцебиения.

— С вам все в порядке? — подходит один из коллег отца.

— Да. Спасибо, все хорошо, — бросаю и ухожу к выходу для рабочих.

Тут, на улице, в темноте, я приваливаюсь к стене у мусорных баков.

Чувства разом обостряются, начинают давить, душить.

Раньше я думал, что тяжелее быть не может. Считал, что предел достигнут. Но сейчас я понимаю, что нихрена — может быть больнее во сто крат.

Если она моя дочь, это меняет все. Абсолютно, блин, все.

Неожиданно я осознаю, что сама мысль о том, что у меня может быть дочь, вкупе со всей прочей растерянностью, дает четкое понимание: я никогда в жизни не откажусь от нее.

У курящего рядом официанта стреляю сигарету. Может, хоть так посветлеет в мозгу?

Кое-как собираюсь, возвращаюсь в ресторан.

Сканирую зал, который забит по большей части врачами. Тут бывшие одногруппники отца, коллеги из предыдущих мест работы и кое-кто из нашей больницы.

Хирург, гинеколог, узист, анестезиолог, аллерголог…

Светлана Юрьевна, кажется, так ее зовут. Женщина стоит в кругу других гостей и смеется, что-то обсуждая.

— Добрый вечер, дамы, — буквально врываюсь в их компанию.

Они испуганно округляют глаза, явно считая меня несколько не в себе.

— Светлана Юрьевна, я украду вас на пару минут, — бесцеремонно тяну ее в сторону.

Она что-то пытается сказать, но мне плевать.

— Скажите, это правда, что аллергия передается от родителей к детям?

— О чем ты? — моргает несколько раз, собираясь с мыслями. — Аллергия на что?

— Клубника.

— Пищевая аллергия часто передается от родителей детям. Вернее, по наследству передаются не клинические проявления аллергии, а предрасположенность к ней. Однако наличие наследственной предрасположенности не означает неизбежность болезни.

Я же слышу «бла-бла-бла».

— Передается? Да или нет? — выхожу из себя.

— Да, но… — выставляет палец.

— Еще вопрос, — перебиваю ее. — Что нужно для теста ДНК?

Светлана Юрьевна моргает, я определенно ее пугаю.

— В идеале кровь, но подойдет волос, слюна.

— Спасибо, — аккуратно разворачиваю ее и подталкиваю обратно.

Я хамло?

С большой долей вероятности да. Но у меня тут привычная жизнь рушится, нет времени на вежливость.

Волос, значит.

Нахожу взглядом Катю. Она разговаривает с Надей и Ольгой.

Как таран иду в их сторону.

— О, Тимур! — Оля улыбается. — Ты куда пропал?

— Выходил позвонить. — Поворачиваюсь с Кате: — Как дела?

Она даже отступает, испуганная моим резким вопросом.

— Нормально, — смотрит исподлобья.

Присаживаюсь перед Надей.

— А ты как? Не высыпало после клубники? — делаю вид, что треплю ее по косичке, а сам вытягиваю волосинку, свисающую ниже всех, уже явно оторвавшуюся от головы.

— Не-а, не высыпало, — говорит с широкой улыбкой.

— На какую клубнику? — начинает суетиться Катя.

— Мам, я чуть-чуть!

Пока они спорят, я ухожу, по дороге убирая волос в салфетку.