Бывший. Мы будем счастливы без тебя

Глава 26

Тимур

— Вечно с тобой, Вахтин, все сложно, — Барсов вздыхает в трубку.

— Товарищ майор, а черт его знает, к кому еще мне идти с такой просьбой.

— Интересная у тебя жизнь, Вахтин, — хмыкает начальник. — Знаешь, даже завидую. Вот я по молодости так и не женился, детей не заделал. А может, стоило? Весело бы было. Вон как у тебя.

— Какое уж тут веселье, — верчу в руках пакет с волосом.

— Значит так, Вахтин, говори честно, как есть: какова цель данного анализа?

— У меня есть подозрение, что бывшая девушка родила от меня ребенка.

— А она что?

— Говорит, не от меня.

— Не веришь? — спрашивает настороженно.

— У девочки аллергия на клубнику. Как и у меня.

— Аллергия! — фыркает. — У моей сестры четыре ребенка — все аллергики. У кого-то на еду, у кого-то на цветы или на кота. Ни она, ни муж, при этом аллергией не страдают. Дети сейчас такие, понимаешь? Слабые. Дунь на них — все, сыпью покрываются. Вот мы в детстве ели с земли, ягоды какие-то обрывали — и ничего ни у кого…

— Товарищ майор! — перебиваю, потому что того явно понесло куда не надо.

— Да понятно, Вахтин. Чего нервный такой.

— Куда мне идти с этим? Чтобы по-тихому?

— Жди. Я позвоню, — говорит серьезно и отключается.

Кладу телефон на стол и впиваюсь взглядом в экран в ожидании звонка.

Через полчаса Барсов перезванивает:

— Записывай адрес. Морской переулок, дом сорок пять. Это наша лаборатория. Ксиву возьми, пригодится. Там ждут, скажешь, от меня.

— Понял, товарищ майор! Спасибо! — собираюсь отключиться, но Барсов спрашивает:

— Что делать будешь, если ребенок твой?

Замираю, глядя перед собой.

Голову будто сжимает тисками.

Хороший вопрос — что я буду делать дальше, с учетом того, что уже начал пробивать следующую командировку, в которую собираюсь отправиться.

— Ясно, Вахтин, — Барсов больше не усмехается, говорит серьезно: — Подумай еще десять раз, стоит ли с таким подходом тебе знать правду.

Как всегда не прощаясь, отключается, а я продолжаю сидеть на своей пустой и необжитой кухне.

Что я буду делать, если Надя все-таки моя?

Как минимум надо налаживать с ней контакт. Как к ней подступиться, я не представляю. Я с маленькими детьми и не общался толком никогда.

Решаю не пороть горячку раньше времени и отвожу волос по указанному адресу.

Никаких вывесок нет по понятным причинам, но на входе мою ксиву рассматривают, меня самого обыскивают и только после этого пропускают.

— Вообще стандартным образцом ДНК является слюна. Было бы лучше, если бы была она. Но Геннадий Петрович вкратце объяснил мне ситуацию, придется работать с тем, что есть.

— Спасибо. Когда будут готовы результаты?

— Через два дня отправим вам ответ на указанный номер телефона. Тимур Ярославович, вы должны понимать, что результаты нашего теста вы можете использовать только в частном порядке. Если вам потребуется обратиться в суд, необходимо будет сделать тест через аккредитованные лаборатории.

— Конечно, я понимаю, — киваю.

Я не знаю, какой будет результат.

Уверен, эти два дня пройдут как на иголках и с телефоном я вряд ли разлучусь за это время. Так и буду гипнотизировать экран в ожидании звука того самого входящего сообщения, в котором окажется вердикт всей моей жизни.

Домой еду напряженный. Чтобы хоть как-то отвлечься, заезжаю в магазин, где продают всякую мелочевку для дома, закупаюсь какой-то ерундой.

Квартира моя безжизненная, находиться в ней как минимум некомфортно. Надо заполнить ее недостающей мебелью, посудой и прочими атрибутами нормальной жизни.

Два дня я пытаюсь чем-то занять себя, чтобы не сойти с ума. Приезжает отец, помогает навесить шкафы, потому что самому мне это сделать непросто. Расспрашивает про дальнейшие планы на жизнь, а я отмазываюсь от ответов, потому что дальнейшие планы у меня зависят от одного-единственного сообщения, которое я жду и днем и ночью.

Если Надя не моя дочь, все просто. Я буду жить так, как планировал. А это значит, что с высокой долей вероятности уеду обратно. Или туда, куда меня отправят.

Если Надя окажется моей дочерью, все эти планы будут перечеркнуты большой и жирной чертой, потому что отныне мне предстоит совершенно иная жизнь. Я пока плохо понимаю, что именно буду делать, но не уеду. Просто больше не буду иметь на это права.

К вечеру второго дня я конкретно загоняю себя.

Гляжу на себя со стороны и не узнаю. Последние годы научили меня выдержке и сдержанности. Где же они сейчас?

Когда наконец в тишине квартиры раздается мелодичный звук, я чуть ли не подскакиваю, но потом торможу себя, потому что звонят в дверь.

Я никого не жду.

Отец уехал несколько часов назад, а кроме него никто и не знает, где я обосновался. Доставки я не заказывал, значит, гость непрошеный.

Иду открывать.

На пороге Катя.

Ненакрашенная, бледная какая-то. Лицо хмурое и серьезное.

— Здравствуй, Тимур. — Она говорит строго, сразу четко задавая настроение. — Нам нужно поговорить. Сейчас.

Смотрю на нее и только собираюсь пригласить войти, как в кармане джинсов пиликает мобильный, оповещая о входящем сообщении.

При Кате достаю телефон, читаю.

Перечитываю еще раз. И еще.

Все ли я понял так, как надо? Или что-то, написанное так хитро, можно интерпретировать по-другому?

По телу ползет неприятная дрожь, сознание отказывается принимать эту правду.

— Тимур, ты слышал, что я сказала? — Катя заглядывает мне в лицо. — Нам надо поговорить.

— Да, Катя, — отвечаю медленно. — Нам определенно надо поговорить.