Бывший. Мы будем счастливы без тебя

Глава 49

Катя

Я перевожу взгляд с Тимура на этого мужчину и обратно, заведомо понимая, что дело дрянь.

Лицо Тимура каменнет, весь он ощетинивается разом, а вот военный, стоящий у дверей в подъезд, выглядит вполне себе спокойным, но наводящим ужас.

— Тимур, попрощайся с девушкой и поехали.

Тимур покаянно кивает.

— Я только вещи в квартиру занесу, товарищ майор.

— У тебя пять минут, — сообщает таким тоном, что сразу понятно: если Тимур не уложится в выделенное время, то ничем хорошим это не закончится.

— Пойдем, Кать, — Тимур кивает на дверь, и я захожу в подъезд.

— Кто это? Что ему нужно от тебя? Это твой коллега?

— Начальник, — поправляет задумчиво.

Мы поднимаемся в квартиру, он ставит пакеты на пол и вздыхает:

— Катя, он приехал за мной. Думаю, меня снова отправят туда, откуда я вернулся.

Мои руки падают вдоль тела.

— Ты же обещал! Говорил, что этого больше не будет!

Тимур хмуро потирает переносицу:

— Скажем так: скорее всего, за мной проследили, возможно, я кое-где засветился.

— Я не понимаю.

— Мне запрещено использовать свои навыки в личных целях.

— А ты использовал? — интересуюсь с опаской.

— Несколько раз.

Точно. Он ведь говорил мне, что видел свидетельство о рождении Нади. Да и про тест ДНК я знаю — тоже сделан незаконно и в лаборатории, которая не имела права этим заниматься.

— И когда последний? — спрашиваю севшим голосом.

— Пару недель назад.

— Когда Фил напал на меня? — Он кивает. — Господи, что ты натворил?!

— Этот Филипп нечист на руку, и я предпочел иметь на него компромат.

— Зачем ты в его дела вообще полез? Я же порвала с ним!

— Это еще не все, — отворачивается от меня. — Возможно, я немного его помял.

Меня резко перестают держать ноги, и я падаю на стул при входе.

— В смысле избил?

Молчит.

— Господи… — растираю лицо. — Зачем ты это сделал?

— Мы нужно было убедиться в том, что он больше не потревожит тебя. А он, Катя, полез бы к тебе, поверь. Ты столько лет держала его при себе. Обиженный мужик может сделать многое, особенно если у него есть возможность.

— Нельзя было идти на это! — выпаливаю громко. — Черт с ним, с этим Филом! Мы бы полицию вызвали, я не знаю… как-то припугнули той съемкой, когда он напал на меня в подъезде.

— В том-то и дело, что запись вышла хреновая и неоднозначная. Он заталкивает тебя в темный угол и что-то делает. А потом выхожу я и избиваю его.

— Все равно, Тимур! Не надо было, нельзя!

— А что надо было? Подождать, пока он снова подкараулит тебя у подъезда и пристрелит? Или изнасилует? Я поступил так, как посчитал нужным, обезопасив тебя и Надю. Думаешь, я не понимал, что рискую? Понимал прекрасно! И шел на этот шаг осознанно.

Подскакиваю на ноги, прижимаюсь к Тимуру что есть сил.

— Не смей оставлять нас! Слышишь! Я только-только счастье почувствовала!

— У меня мало времени. Сейчас я прошу тебя успокоиться и дождаться меня. Я вернусь. Слышишь? Вернусь.

— Может быть, все-таки позвонить твоему отцу? У него связи, много серьезных шишек — бывших пациентов. Хотя бы попытаться, Тимур!

— Не надо впутывать в это отца, Катерина, — говорит серьезно. — Я сделаю все сам.

— Сам ты на шесть лет исчез! И похоже, хочешь сейчас еще на несколько лет уйти!

— Этого не будет, — быстро целует меня в губы. — Я люблю тебя.

Отстраняется, уходит.

Вылетаю на лестничную клетку за ним.

— Тимур!

Перескакивая через ступени, снова обнимаю:

— Я люблю тебя. И что бы ни случилось, буду ждать.

— Я вернусь. Обещаю. А теперь мне пора.

Быстро-быстро киваю и делаю то, о чем он меня просит, — отпускаю, но с щемящей болью в сердце.

Привычно хочется разреветься, но это не поможет делу.

Иду к окну и провожаю Тимура взглядом. Он поспешно выходит из подъезда, садится в машину и уезжает.

Я хожу из угла в угол в полнейшем раздрае и непонимании, что мне делать. Сама-то я ничего не могу. Максимум — скатиться в истерику, которая, естественно, Тимуру не поможет.

Позвонить Ярославу? Тимур запретил. А что, если вмешательство сделает только хуже?

До самого вечера я всячески изображаю, что все в полном порядке, постоянно хожу от окна к окну и выглядываю в глазок.

Ближе к десяти вечера, когда время отмеряет пятый час отсутствия Тимура, я отваживаюсь набрать его номер, но вместо гудков слышу голос робота, который сообщает мне, что телефон абонента выключен.

Я продолжаю раскладывать вещи, которые мы купили. Стираю занавески, вешаю их, пересаживаю цветы и неизменно хожу по квартире, посматривая то в глазок, то в окно.

Ночь не сплю.

Тревога настолько сильная, что у меня начинает болеть живот, голова, все вместе и все сразу. Я не могу найти точку, в которой я стану спокойной и смогу выдохнуть.

«Он обещал вернуться. Он обещал вернуться», — твержу без остановки и пытаюсь уцепиться за эти слова, чтобы окончательно не сойти с ума.

Ближе к утру подхожу к шкафу, где хранятся его вещи, и достаю толстовку. Прижимаю ее к себе, вдыхая родной запах, ложусь на кровать и обнимаю так, как будто это сам Тимур.

Поутру, вываливаясь обратно в реальность из страшного сна, я оглядываюсь и понимаю, что… он не вернется.

Сажусь на кровати, откладываю толстовку, беру ключи от квартиры и еду к Ярославу.

Ты не хотел тревожить отца, думая, что сам справишься?

Что ж, а я хочу видеть тебя рядом. Если придется заплатить высокую цену и вдобавок получить твою ненависть, я все равно сделаю это.