Целители не лечат (СИ)

32 глава. Преступление против мужских сердец

Впервые Кейл — а это был именно он — не смотрел на меня как на пустое место. Не отвёл взгляд, не отгородился невидимой стеной — просто стоял и смотрел.

Кажется, его действительно удивило увидеть меня здесь… да ещё вот в таком виде.

Ну что ж. Взаимно.

«Если это преступление, то только против мужских сердец», — вспомнилась собственная фраза, и я едва удержалась, чтобы не усмехнуться вслух. — «Если уж что-то совершать, то с размахом».

И я… не растерялась.

Сделав шаг вперёд, выпрямилась и, будто по зову внутреннего режиссёра, зашагала по небольшому подиуму вглубь зала, ощущая, как лёгкая ткань касается кожи, а чужие взгляды припекают. Когда дошла до края и встала в эффектную, соблазнительную позу, при этом взмахнув волосами, свет вдруг стал мягче, приглушённее — и ровно в этот миг один из магических кристаллов вспыхнул надо мной ярким прожектором.

Как на крутом дефиле.

Вильнула бёдрами и крутанулась, демонстрируя себя во всей красе, а потом остановилась, поймав взгляд парня, от которого мурашки побежали по коже. Закусила нижнюю губу, чтобы скрыть внутреннюю реакцию, — и откуда-то сбоку послышался вздох. Улыбнулась лукаво, дерзко, с тем самым намёком, который всегда выбивал у мужчин почву из-под ног.

Раз добивать, то уж наверняка!

На мгновение показалось, что в зале не осталось никого. Был только изучающе-пламенный взгляд брюнета и я.

«Теперь-то ты меня точно запомнишь!» — бросила мысленно и обернулась к кабинке.

Но когда, проходя к ней, снова посмотрела в зал — Кейла уже не было. Я вздохнула, чуть улыбнулась краем губ и скрылась за шторой.

— Дорогие господа, — раздался знакомый голос хозяина салона, — вот такое бельё вы можете приобрести для своих возлюбленных или жён!

Ха. Отлично. Скажем, за обед мы теперь ему точно ничего не должны.

Когда я наконец переоделась и вышла из примерочной, щёки всё ещё слегка горели — то ли от подобия прожектора, то ли от осознания, что только что устроила мини-дефиле перед десятком мужчин.

Брина и Лори стояли у стойки, едва сдерживая улыбки.

— Ну, вижу, вы уже в курсе, — сказала я, делая вид, что всё под контролем. — Бельё шикарное. Беру оба комплекта, — добавила, положив на стойку два понравившихся варианта.

— И чулки в придачу, — хихикнула Брина. — Ты видела, как на тебя смотрели?

— Видела. И что? Бесплатная реклама магазину, — парировала я, подходя к кассе.

Я уже потянулась к кошельку, когда за спиной послышался знакомый голос — бархатистый, с тем самым опасным оттенком.

— Прошу прощения, мадемуазель, — мягко произнёс Рейнард Лавель. — Но, боюсь, мы не можем принять от вас оплату.

И опять это его дурацкое обращение.

Я обернулась. Владелец «Лунного Шва» стоял ничуть не хуже, чем в момент нашего расставания: безупречный — белоснежная рубашка, лёгкая улыбка и взгляд, который умел говорить больше, чем слова.

— Это ещё почему? — приподняла я бровь. — Я вроде не участвовала в благотворительной акции.

— Ошибаетесь, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Благодаря вам за последние полчаса продажи белья выросли в пять раз. Мужчины, видимо, решили, что их возлюбленные тоже достойны… вдохновения. — Он чуть наклонился ближе. — Так что счёт оплачивает благодарный владелец.

Я лишь ухмыльнулась, пока он делал знак работнице.

— То есть я сейчас совершила преступление и против экономики тоже?

— Скорее, оказали ей услугу, — подыграл он. — Кстати, могу ли я узнать имя девушки, которая повышает прибыль быстрее, чем любые рекламные чары?

Давно не слышала столько лести, потому едва не закатила глаза.

— Лекси, — ответила я, протягивая руку. — Просто Лекси.

— Рейнард, — он легко коснулся моих пальцев губами. — Хотя, думаю, вы это уже знаете.

— Ещё бы, — фыркнула я. — После сегодняшнего мне вряд ли удастся вас забыть. Как и это ателье.

— Взаимно, — тихо ответил он, явно смакуя воспоминание моего выхода в мужском зале.

— Всё, хватит шептаться, — вмешалась Лори, скрестив руки. — Вы оба выглядите так, будто сейчас подпишете контракт на вечную преданность.

— Или хотя бы на маг-слепки, — добавила Брина.

Я фыркнула, взяла аккуратно сложенные покупки и направилась к выходу.

За спиной раздался голос Рейнарда:

— Надеюсь, вы ещё заглянете, мадемуазель Лекси. Наши новые модели ждут… вдохновения.

Я усмехнулась, не оборачиваясь:

— Тогда будьте готовы, я вдохновляю опасно.

Мы возвращались в академию под вечер, нагруженные пакетами и отличным настроением. По пути, конечно, не удержались — свернули к лавке сладостей, где продавались карамельные яблоки с кристаллами магической пыльцы, воздушное безе, светящееся в темноте, и знаменитые «огненные макаруны», которые слегка покалывали язык после каждого укуса.

Брина и Лори наперебой обсуждали покупки, примерки и, конечно, мой «маленький инцидент» в мужском зале. Я же, притворяясь, что занята сладкой ватой, то и дело оглядывалась на толпу, надеясь заметить знакомого брюнета. Но Кейл словно испарился. Ни следа, ни намёка. И даже привычное ощущение его взгляда — будто тонкая искра на коже — исчезло.

Зато судьба, кажется, решила развлечь нас иначе. На одной из площадей мы заметили новоиспечённую парочку — Роналию и Риана. Они выглядели так, будто мир вокруг перестал существовать: катались на парящих шарах, ели мороженое, смеялись. Когда шар с ними плавно опустился, Риан взял девушку за руку, и она, кажется, даже не заметила, как смущённо прижала ладонь к губам.

— Смотри, смотри, — прошептала Лори. — Я же говорила, между ними искрит!

— Искрит? Да там уже пожарище, — фыркнула Брина. — Хотя признаю, мило.

Я улыбнулась. Вот уж у кого день точно удался. И их искры были заметны, стоило заставить посмотреть друг другу в глаза — что я и сделала во время игры.

Когда наконец вернулись в академию, я с облегчением плюхнулась на кровать и начала разбирать покупки. Бумага тихо шуршала, аромат духов из ателье всё ещё витал вокруг. Первый комплект — чёрный, кружевной, тот самый, «преступный». Второй — нежно-сиреневый, лёгкий, почти воздушный, будто сотканный из лунного света.

А потом я развернула третий свёрток… и на миг застыла.

Белоснежное бельё с тончайшей вышивкой серебряной нитью — мягкое, изысканное и совсем не то, что я выбирала. К нему прилагались ажурные чулки и короткий халатик из полупрозрачного шёлка, отливающего жемчужным блеском. На бирке красовалась надпись: «Линия вдохновения».

— Вот же ж… — пробормотала я, поднимая комплект на свет. — Уверена, я это не покупала.

Брина приподняла бровь:

— Может, тебе подарок от тайного поклонника?

— Или от слишком хитрого владельца ателье, — буркнула я.

— Кажется, это был его способ сказать: «Возвращайся». — предположение от Лори.

Я усмехнулась, сложила вещи обратно и покачала головой.

— Умно, Рейнард. Очень умно.

Халатик, конечно, я всё равно примерю. Но исключительно из любопытства. И, возможно, чтобы быть готовой к следующему «преступлению против мужских сердец».

Кейл Арнторн

Когда она влепила мне пощёчину, в воздухе будто щёлкнула невидимая нить. Девушка, хрупкая на вид, ударила неожиданно сильно — с какой-то тихой яростью, в которой было больше смысла, чем во всех наших криках до этого.

В тот миг случилось две вещи.

Во-первых, меня впервые ударила женщина. Обычно они либо пытались флиртовать, либо обходили меня стороной, будто чувствовали, что слишком близко подходить — опасно.

А во-вторых… что-то внутри будто треснуло. Не кожа, не кость — глубже. Как будто под рёбрами кто-то когтями провёл по самому сердцу.

С того момента всё стало каким-то смазанным. Ректор что-то говорил — я кивал. Кто-то пытался меня остановить — я не слышал. Помню, как взял куртку, как шагал по улице, сам не зная, куда иду. Лишь одно чувство пульсировало внутри — не злость, не обида. Что-то иное. Беспокойство, раздражающее и живое.

Она. Александра. Та, что посмела ударить… и посмела остаться в мыслях.

Я не заметил, как оказался на торговой улице. Толпа, шум, смех — всё было приглушено, словно мир пригасил свет, оставив меня в тени. Пока кто-то не схватил за руку.

— Господин, простите, не желаете взглянуть? Новая коллекция, лучшие ткани! — суетился мужчина с тщательно уложенными волосами и слишком яркой улыбкой.

Не дожидаясь ответа, он почти силком втянул меня в ателье, что-то бормоча про показ моделей, новые крои, магические подкладки…

Я не сопротивлялся. Пусть. Это отвлекало. Хоть немного.

Меня водили от стойки к стойке, показывали образцы тканей, мерцание чар в швах, говорили о моде, которую я никогда не понимал. Пока вдруг не послышался звон — будто стекло разбилось. Все головы повернулись в одну сторону, и мой взгляд — вместе с ними.

И я увидел её… Александру.

Едва прикрытая, в кружеве и свете, который будто подчёркивал каждый изгиб. Она стояла на подиуме — словно специально для того, чтобы разрушить моё и без того надломленное самообладание. И мир, который я столько лет собирал из осколков, — треснул окончательно.

Я не мог отвести взгляд. Не потому что не хотел. Потому что не мог.

Сердце билось слишком громко — я даже услышал его глухой ритм в висках. Каждый взмах её волос, каждый поворот головы прожигал нерв за нервом.

Это ведь просто девушка. Просто адептка. Та, что пару часов назад ударила меня. И всё же… она была не «просто». Она — как заклинание, которое не успел прочитать, но уже попался в ловушку.

Когда она пошла вперёд — по подиуму, уверенно, с чуть приподнятым подбородком, — в груди что-то странно сжалось. Я видел, как взгляды мужчин вокруг прилипают к ней, как они шепчутся, как улыбаются. И не первый раз именно по её вине ощутил раздражение — настоящее, без привычного равнодушия.

Хотел отвернуться, но не смог. Именно в этот момент свет стал мягче, а на неё упал луч — будто специально для этого созданный. Время остановилось. Она выглядела… не просто красиво. Опасно. Слишком живой для этого холодного, вылизанного мира.

И когда наши взгляды встретились, я понял, что она знает. Знает, как на неё смотрят. Знает, что делает со мной. И пользуется этим. А эта лёгкая улыбка — дерзкая, с вызовом. Так улыбаются те, кто точно знает, что победили.

Она отвернулась первой. Просто развернулась — медленно, с тем самым холодным достоинством, будто это не она только что вышла в кружеве перед полным залом мужчин. И пошла прочь. А меня это почему-то задело очень сильно. Пальцы сами сжались в кулаки. Я понимал, что это глупо, но чувство не уходило. Потому принял самое правильное на тот момент решение — выйти прочь. Подальше от этого места… подальше от Искорки.

Лишь оказавшись на улице, я понял, что дышу рывками. Сердце билось быстро, будто после боя, а внутри — то самое ощущение, будто под кожей снова просыпается тьма. Та, что я сдерживал. Та, что просыпалась каждый раз, когда я лишался близкого человека.

Каждый новый вдох встречал болью — будто кто-то бил изнутри. Я схватился за грудь, будто пытаясь вырвать из себя эту боль.

Не первый раз, но в этот раз… сильнее.

Проклятие.

Оно отзывалось жжением под рёбрами, пробегало током по венам, будто злилось. И я понял — зря пришёл сюда. Зря вообще позволил кому-то так близко приблизиться. Зря позволил ей…

Я стиснул зубы, перехватив дыхание. Бездумно передвигал ногами, но это делало меня живым. Улица, дома, шум. Люди. Всё расплывалось.

Нужно лекарство.

На одних инстинктах свернул в сторону старой улочки, где над полупотухшей вывеской «Травы и настои Арленна» всё ещё горела тусклая лампа. Он всегда был здесь. Он всегда помогал, не задавая вопросов.

Когда дверь звякнула колокольчиком, внутри запахло сухими листьями и чем-то терпким, горьким — почти как вкус самого проклятия.

— Опять ты, Кейл, — вздохнул лекарь, подняв голову от стола. — И выглядишь, как в нашу первую встречу.

— Чувствую себя так же, — глухо ответил я.

Старик усмехнулся, но, взглянув на моё лицо, сразу посерьёзнел.

— Снимай куртку. И зажми зубами это, — лекарь протянул мне тугой кожаный свёрток.

Я подчинился. Проклятие… оно не отпускало. И почему-то после встречи с целительницей стало лишь сильнее.