Целители не лечат (СИ)

50 глава. Илар: то, о чем я не пожалею!

Илар Гримнир

Чем дольше я смотрел на Александру, тем яснее понимал одну простую и очень неприятную истину: она мне нравилась.

Не как удобный целитель. Не как удачная находка для команды. Не как забавная девчонка с острым языком и способностью встревать в приключения.

Как женщина. Как личность.

Она была… цельной. Сильной — не показательно, а по-настоящему. Всегда готовой помочь, хотя прятала это за маской «сами виноваты». Доброй и сострадательной. Находчивой, с мышлением, которое у меня не выходило сравнить ни с кем. Слишком живой, слишком честной в эмоциях. Такой, которую невозможно подогнать под рамки или сделать «удобной».

И именно поэтому — опасной.

Для меня.

Я ловил себя на том, что ищу её взгляд, где бы мы ни находились. Отмечал, как она улыбается — не всем одинаково. Как по-особенному мягко смотрит на Чёрного. Как позволяет Кейлу то, чего не позволяет никому другому: приближаться, касаться, быть рядом без защиты и колкостей.

И каждый раз в груди что-то неприятно сжималось.

Драконья жадность — мерзкая штука. Она шепчет: забери. Сокровище должно принадлежать тебе. Ты сильнее. Ты сможешь защитить. Ты достоин.

Я мог бы.

Но не стал.

Потому что её счастье оказалось для меня важнее моего желания. Потому что я хотел, чтобы она тянулась ко мне сама — а не под давлением инстинктов и драконьей настойчивости. Хотя иногда всё же прорывалось нечто, что я не мог до конца обуздать.

Я видел, как она светится рядом с Кейлом. Как смеётся иначе. Как расслабляется. И как бы ни хотелось быть тем, кто вызывает эту улыбку… я не имел права её отнимать.

Так что я сделал единственное возможное.

Отступил.

Стал другом. Стал поддержкой. Тем, кто прикроет спину, подставит плечо, промолчит — когда нужно.

Даже если сердце каждый раз пропускает удар, когда она случайно касается меня. Как тогда, в портальном зале перед соревнованиями — её пальцы скользнули по моей руке, и я едва не зарычал от неожиданности.

Я волновался за неё. Всегда. Но позволял быть с тем, кому она улыбается так… по-настоящему.

Именно поэтому, возвращаясь за забытой курткой, я ничего не ожидал.

Ни драмы. Ни откровений. Ни того, что дверь распахнётся — и Александра, схватив меня за грудки, втащит внутрь комнаты.

Хмурый взгляд. Слишком близко.

— Да что с вами, драконами, не так? — выпалила она, втаскивая меня. — Почему у вас всё как не у людей⁈

Я даже не сразу понял, что происходит.

А потом… просто позволил. Потому что иногда сокровище само делает шаг вперёд. Даже если ты клялся себе — не протягивать руку.

— Помнится, когда я уходил, твои губы были настолько заняты прощанием с Арнтором, что даже не соизволили сказать «доброй ночи», — ехидство вырвалось само.

Александра нахмурила брови и приблизила лицо ещё ближе, заглядывая мне в глаза.

Ух. Если бы она не была такой милой, это выглядело бы зловеще. Как удержаться от улыбки? Как не поддаться инстинктам и не сократить оставшееся расстояние до её губ?

— Ты, как всегда, много болтаешь не по делу, — бросила она.

— Лучше так, чем то, что я хотел бы сделать на самом деле, — вырвалось у меня.

— Что-о?

— Снежинка, может, ты меня уже отпустишь? — кивнул я на её руку, сжимающую мой свитер.

— Ой, да пожалуйста, — она толкнула меня и отвернулась, отходя на несколько шагов. — Можешь брать, за чем пришёл, и проваливать.

Как всегда — резко. Но в её тоне было что-то, что не позволило мне послушаться.

— Снежинка? — я приблизился и положил руку ей на плечо.

Она вздрогнула. А потом резко обернулась и обняла меня.

Раздался всхлип. Потом ещё один. Я прижал её к себе сильнее.

Если этот гад её обидел — я испепелю его на месте. Я не для того ушёл в тень, чтобы смотреть, как плачет девушка, от которой схожу с ума.

— Он тебя обидел?

— Не… он, — выдала она с надрывом.

— А кто?

— Всё ваше драконье царство, — бросила Снежинка и посмотрела на меня снизу вверх так, что захотелось прижать её ещё крепче.

— Так. Понятно.

Я усадил Александру на кровать и опустился перед ней на колено.

— Рассказывай.

— Нечего рассказывать, — она попыталась отмахнуться и отвела глаза. — Тем более не тебе.

— А кому? Мне позвать твоих подруг?

— Нет! — вырвалось у неё слишком резко. — Уже поздно. И… я не хочу с ними об этом говорить. Не хочу показывать…

— … что у тебя тоже есть слабости, — закончил я за неё.

— Да, — тихо согласилась она. — Не стоит «героине» соревнований показывать слабость.

Бровь сама приподнялась: ты это сейчас серьёзно?

— Снежинка, просто скажи, что тебя беспокоит, — мягко сказал я. — И обещаю… я помогу во всём разобраться.

Я заметил, как дрогнул уголок её губ, как изумрудные глаза посмотрели на меня — и сердце сжалось.

— Неужели… — слова будто застревали у неё в горле. Она зажмурилась и выдохнула: — Неужели я так ужасна, что даже не вызываю желания проверить нас на истинность?

Э…

Этот ублюдок ей отказал? Ему жить надоело?

Хотя, если быть честным с собой… мне бы хотелось, чтобы они это сделали и она оказалась НЕ ЕГО парой. Да, врать себе бессмысленно.

Я был уверен: Арнтор что-то чувствует к Александре. Однозначно. Но он боится. Боится узнать правду и потом расстаться, если истинность не подтвердится и всё пойдет не так, как он хочет.

Пауза затянулась, и я ляпнул, не подумав:

— Если он против… давай со мной проверишь?

— Эй!

Я едва успел перехватить кулак, летевший мне в челюсть.

— Драться-то зачем? — фыркнул я. — Я тебя тут подбадриваю, успокаиваю.

И предлагаю то, чего хотел бы на самом деле. Но тебе об этом знать не обязательно.

— Ну ты и болван напыщенный. Ящер, — фыркнула Снежинка… и улыбнулась.

Вот так уже лучше. Лучше, чем её слёзы.

Я сел рядом и начал — ненавижу себя за это — защищать драконов. Говорить о традициях, страхах, о том, почему Кейл может тянуть с решением. Александра постепенно успокаивалась, слушая меня, и в какой-то момент прислонилась к моему плечу.

Уснула.

Я попытался уложить её на кровать, но тонкие пальцы сомкнулись на моём запястье, и сонный голос прозвучал почти музыкой:

— Не уходи…

Я замер, глядя на её лицо. В лунном свете оно казалось будто высеченным лучшим столичным скульптором.

— Побудь ещё рядом… и расскажи про ваши традиции.

— Тебе как в книжках пишут или тайны, передающиеся от отца к сыну? — снова попытался отшутиться я, потому что мысли уже вели меня не туда.

Я сел рядом, ожидая ответа, но, повернув голову, понял: её лицо было в каких-то сантиметрах от моего. В глазах горела решимость, смешанная с лёгкой пеленой безрассудства. Руки легли мне на плечи.

— Снежинка… не делай того, о чём пожалеешь, — едва выговорил я.

Она колебалась — секунду, может, две. Но было уже поздно.

Не для неё.

Для меня.

Её близость. Аромат. Горящие странным огнём глаза, в которых мерцала магия. Губы, слегка опухшие от нервных покусываний.

— … потому что за тебя это сделаю я.

Я подался вперёд и поцеловал её. Сделал то, о чём мечтал слишком долго. Потому что в этот миг казалось — она принадлежит только мне.

Только моя.