Целители не лечат (СИ)

51 глава. Кейл: то, о чем я жалею!

Кейл Арнтор

Когда друзья разошлись, мы остались наедине.

Комната вдруг показалась слишком тихой — будто сама академия затаила дыхание. Я притянул Александру ближе и поцеловал на прощание. Привычно. Нежно. Так, как делал это много раз.

Но в этот раз она отстранилась.

Не резко — осторожно, словно боялась спугнуть что-то важное. Посмотрела на меня странно. Не требовательно, не обиженно — будто искала в моих глазах ответ на ещё не заданный вопрос.

— Завтра бал, — произнесла она наконец.

Я улыбнулся, не задумываясь.

— Я знаю. И надеюсь, ты пойдёшь туда как моя пара.

Она тоже чуть улыбнулась, но взгляд не стал теплее. Скорее… задумчивее.

— Конечно, — прошептала она. — Но пара ли?

Я нахмурился.

— Ты о чём?

Она замялась, потом выдохнула:

— Просто… я думала, что ты предложишь. Как это делают другие. И мы… ну… проверим.

Слова резанули больнее, чем я ожидал.

— Уже поздно, Александра, — сказал я жёстче, чем собирался. — Я слишком устал. Давай позже обсудим всё, что тебя волнует.

Я так неожиданно сменил тему. Почти сбежал. Рука инстинктивно легла мне на грудь — туда, где всегда был кулон.

Пусто.

Я замер и сердце пропустило удар.

Кулона не было. А я даже не понял, когда он исчез. Как вообще мог расстегнуться? Они были зачарованы. Всегда. Я проверял это сотни раз.

— Доброй ночи, — бросил я, уже не глядя на неё, и вышел.

Не хотел видеть, как в её глазах нарастает разочарование.

Если бы она знала, как разочарован был я сам. Как мне было больно от того, что я уже знал правду — и никакие проверки нам не были нужны.

Погружен в собственные мысли не понял как домчался до своей комнаты. Резко распахнул дверь. Бросил мимолётный взгляд на кровать соседа. Она была пуста. И когда я повернулся к своей…

— Ты случаем не перепутала? — холодно спросил я. — Кровать Илара в той стороне.

Моргана застыла, явно не ожидая такого приёма.

Она сидела на моей кровати в соблазнительной позе: руки откинуты назад, опираясь на матрас, отчего грудь в коротком пеньюаре казалась больше, чем была. Нога закинута на другую, медленно скользила вверх. Волосы распущены, а одна прядь нарочно лежала на груди, будто подчёркивая вырез.

Она прикусила нижнюю губу, выжидая.

— А я не к нему, — пропела она наконец. — К тебе, Кейл.

Мне было всё равно.

На её вид. На голос. На неё саму. Хотелось зарычать: проваливай.

Я прошёл к шкафу, игнорируя её присутствие, и начал лихорадочно проверять карманы одежды. Куртка. Рубашка. Штаны. Пусто.

Я осмотрел кресло, где сидел вечером. Заглянул под кровать. Откинул покрывало, едва не сбросив её с матраса.

Кулона нигде не было.

Я судорожно прокручивал в голове вечер, пытаясь вспомнить момент, когда понял, что его нет… и не мог.

Мысли путались. Злость поднималась волной.

— Не это ли ты так отчаянно ищешь? — раздался её голос.

Я резко обернулся. Моргана держала мой кулон на раскрытой ладони, лениво покачивая его.

Злость мигом вспыхнула где-то внутри и кулаки сжались.

— Что такое, Арнтор? — усмехнулась она. — Ты узнал, что твоя идеальная девушка не может принадлежать тебе целиком?

— Как ты… — я зарычал. — Откуда у тебя мой кулон⁈

Она бросила его на кровать между нами и улыбнулась.

— Я решила тебе немного помочь. Видишь ли, у меня есть доступ к кабинету отца. А войти туда и посмотреть блокнот с заклинаниями-ключами на чьё-то имя в его отсутствие не составило труда.

— Ты… — мой рык заставил задребезжать стёкла. — Кто дал тебе право пользоваться моим ключом⁈

— Я просто хотела, чтобы ты понял, — она шагнула ближе. — Не стоит тратить своё время на неё. Она не твоя истинная, Кейл, так зачем…

— Это не тебе решать, — перебил я. — Буду ли я с ней из-за истинности или просто потому, что сам так хочу!

— Разве ты не понимаешь, что освободился от неё? — её голос стал ядовитым. — Разве не лучше сразу избавиться от мусора и выбрать более достойную партию? Ты же выпускник. Наследник.

Я усмехнулся.

— И ты решила, что именно тебе стоит занять место подле меня?

Сделал шаг к ней.

— Наивная дура.

Ещё шаг.

— Моргана, какая же ты подлая.

Ещё.

— Самовлюблённая.

Я сократил остаток расстояния и выдохнул ей в лицо:

— Беспринципная. Дура.

Её глаза вспыхнули гневом. Маска соблазнительницы слетела мгновенно.

— Да ты такой же идиот, как Гримнир! — закричала она. — Что вы вцепились в эту безродную чужестранку⁈ Она вас погубит!

Она начала колотить меня кулаками в грудь. А я не желая терпеть истерик, схватил её за запястье — жёстко, не скрывая силы — и потащил к двери.

— Проваливай, Моргана, — прошипел я, наклоняясь ближе. Я чувствовал, как на коже проступают чешуйки. — И больше не попадайся мне на глаза. И даже не думай болтать своим языком, если не хочешь его лишиться.

Выставил её за дверь. Но она любила оставлять последнее слово за собой.

Она ударила по двери кулаком и выкрикнула напоследок:

— Ты с ней лишь потому, что она сняла проклятие! Так кто здесь дурак, Арнтор⁈ Подсказка — это ты!

Я громко хлопнул дверью перед её носом. Ещё один удар с той стороны и звонкие удаляющиеся шаги.

Я наконец остался один.

С кулоном в руке. И с пониманием, что этой ночью я потерял гораздо больше, чем хотел признать.

За всю ночь я так и не смог сомкнуть глаз.

Лежал, уставившись в потолок, прокручивал всё по кругу, будто если пересоберу события в голове — что-то изменится. Не изменилось. Ни разу. К утру злость стала холодной и тяжёлой, как камень под рёбрами.

Потому я надел обратно кулон и решил пойти к Александре. Объясниться. Пусть даже услышать то, чего боюсь.

Когда я уже поднял руку, чтобы постучать, дверь в комнату девушки распахнулась сама.

И мир будто треснул.

Она сидела на кровати, укутанная одеялом, растрёпанная, с сонными глазами. А из комнаты выходил Гримнир.

Спокойный. Собранный. Слишком собранный для «утреннего визитёра».

И слишком очевидно, что ночью он был здесь. Я это мгновенно понял.

Ещё и эта фраза ударила в голову, будто хлыст:

— Не забудь носки.

Зубы скрипнули так, что я сам это услышал. Гнев взорвался, но… ни слова не вышло. Я лишь посмотрел на Илара и коротко кивнул в сторону коридора.

Иди.

Он понял.

Мы шли молча. Долго. Я не хотел свидетелей. Не хотел, чтобы хоть кто-то видел, что будет дальше.

Башня у пляжа. Камень, соль, ветер и рёв волн внизу. Идеальное место, чтобы сказать правду.

Я развернулся к нему резко и буквально припечатал:

— Ты ночевал у неё.

Это было не вопросом. Но Илар не стал отрицать.

— Да.

Одно слово. Спокойно. Без вызова.

Мне хотелось ударить его сразу. Сорваться. Но я сдержался. Пока.

— Ты знал, что она моя.

— Я знал, что ты с ней, — ответил он ровно. — А вот что она твоя … тут, Кейл, ты перегибаешь.

Я шагнул ближе.

— Ты спал с ней?

— Нет.

Без паузы. Без сомнений. Он говорил правду.

— Но был в её постели.

— Был рядом, когда она плакала.

Вот тут что-то внутри меня треснуло.

— Не тебе быть рядом! — рык вырвался сам. — Не тебе её утешать! Не тебе…

— А кому⁈ — впервые рявкнул он в ответ. — Тому, кто ушёл, потому что «устал»? Тому, кто знает правду и всё равно молчит⁈ Ты ведь не просто так отказал ей в проверке?

Я замер.

— Что ты сказал?

Илар смотрел прямо. Не отводя взгляда. И это бесило меня ещё больше. Бесило то, что он прав. Что он знает — или догадывается.

— Ты знаешь, Кейл. И она это чувствует. Потому и ломается. Потому и ищет ответ там, где его быть не должно.

Я сжал кулаки.

— Ты лезешь туда, куда не стоит лезть, Гримнир.

— Я отступал, — жёстко сказал он. — Долго. Намеренно. Потому что видел, как она на тебя смотрит. Потому что считал: её счастье важнее моего.

Он шагнул ко мне.

— Но ты сам толкаешь её в пустоту. Говоришь о том, чего никогда между вами не будет.

— Не смей говорить о моих решениях!

— Тогда начни их принимать, — отрезал Золотой. — А не прятаться за страхами драконьей знати. Ты хоть раз подумал, что случится, если в будущем встретишь свою истинную пару?

Ветер ударил в лицо — солёный, злой. Как и я.

— Ты думаешь, я не хочу сделать её счастливой? — процедил сквозь зубы. — Думаешь, мне не больно⁈

— Тогда почему не согласился на проверку истинности? — Илар смотрел внимательно. — Потому что боишься посмотреть правде в глаза? Или потому, что у неё истинным является другой?

Тишина между нами стала звенящей.

— Я защищаю её, — наконец сказал я.

— Нет, — покачал он головой. — Ты защищаешь себя.

Это было последней каплей.

Я ударил.

Он был готов — отразил, но мы всё равно сцепились. Камень под ногами, рывки, глухие удары, сдавленные рыки. Не магия — чистая ярость.

— Если ты причинишь ей боль… — прошипел я, прижимая его к стене.

— То что? — усмехнулся он сквозь кровь на губе. — Сожжёшь меня? Попробуй. Но знай одно… — он наклонился ближе. — Я никогда не воспользуюсь её слабостью. В отличие от тебя — я рядом, когда ей тяжело.

Я отпустил его резко.

Мы стояли, тяжело дыша, смотря друг на друга, как два хищника.

— Не смей больше к ней приближаться, — сказал я глухо.

— Не смей больше её ломать, — ответил он так же.

Мы разошлись, не прощаясь.

А я понял одну страшную вещь: если я промедлю ещё хоть миг — я потеряю её не из-за истинности.

А из-за себя.