Цена его любви

Глава 45

Я прихожу в себя долго.

Будто из вязкого тумана выныриваю.

Ноги дрожат. У самого основания саднят так, рак будто меня рвали на части.

Стенки внутри до сих пор подрагивают, мощно сжимаясь спазмами. Внизу живота разливается приятное, сладкое тепло.

— Влад…

Счастливо улыбаюсь, открывая наконец глаза.

Он здесь. Его лицо — красивое, безупречное, такое идеальное, каких, казалось бы, и не бывает, склонилось надо мной.

Здесь. Он здесь. Мне не приснилось.

— Влад…

Плачу и улыбаюсь одновременно.

Скольжу руками по его лицу. Вдыхаю его сумасшедший запах. Ловля его распахнутым ртом. Не могу надышаться. Только один есть на свете для меня кислород. Без него я просто задыхалась. Все это время задыхалась.

— Прости меня, — прижимаюсь лицом к широкой груди.

Я завернута в одеяло. Значит, он успел меня вытереть и перенести в постель.

Боже! А я ведь ничего не помню! Этот оргазм свел меня с ума! Снес с катушек! Заставил потерять сознание…

— Прости… Я не должна была. Я…

— Тссссс…. — прижимает меня к своей груди, а я и улыбаюсь и плачу от счастья. Как мало мне для него надо. Он. Просто он рядом.

Зарывается пальцами в мои волосы, шумно втягивая наш общий запах.

А я покрываю его грудь горько-сладкими поцелуями сквозь слезы…

— Ты должна мне верить, Даша. Должна, моя девочка. Что бы ни случилось. Что бы ты ни увидела и кто-то бы ни сказал. Просто. Должна. Верить.

Всхлипываю. Да. То, что я натворила чуть не стоило Владу жизни.

— Я не бросаюсь словами, Даааша, — мягко поднимает мое лицо.

Так же лихорадочно, как и в ванной, скользит по моему лицу горящим черным взглядом. Прожигает и ласкает. Заставляет вспыхнуть и успокоиться одновременно.

Прижимает крепче, мягко гладя по плечам, а я блаженно обвиваю его шею обеими руками.

— Я никому и никогда не говорил этих слов. Ни к кому за всю жизнь ничего подобного не чувствовал. Я люблю тебя, моя девочка. Люблю, слышишь! Я много грехов натворил за жизнь. Но одно остается неизменным. Я не изменяю самому себе, Даша. Как бы я мог прикоснуться к другой женщине, с ней спать, если ты — здесь?

И снова прижимает мою ладонь к своей груди.

— Ты там бьешься, Даша. Ты заставляешь меня чувствовать себя живым. Ты моя реальность. Разве я мог бы отодрать от самого себя собственное сердце, прикасаясь к другой?

— Ты мужчина… — шепчу так тихо, что и сама еле разбираю. — И… Тебя не было так долго… Мне казалось, ты меня забыл…

— Я мужчина, Даша. Да. Мужчина. И поэтому в первую очередь я всегда буду думать о тебе. О твоей безопасности. О том, чтобы с тобой все было хорошо.

Стискивает зубы так, будто ему больно.

— Что? Что, Влад? Ты ранен?

Резко отстраняюсь. Рассматриваю его тело.

— Ранен.

С ужасом замечаю несколько рваных порезов. На плече, на груди…

— Это ерунда, Даша, — отмахивается, снова притягивая меня к себе. Захватывая в плен своих рук, будто в тиски. Самые крепкие, самые желанные, самые нужные мне тиски на свете.

— Не ерунда, — пытаюсь вывернуться, но безнадежно. — Тебе нужно к врачу!

— Тсссссс…. — прижимает палец к моим губам. Заставляя вздрогнуть и встрепенуться. Замереть.

Спорить бесполезно. Лучше я промолчу. Пока. Иначе он к врачу так и не отправиться, если буду настаивать. Я уже успела изучить своего мужчину. Своего. Больше в этом нет ни капли сомнений. Только мой.

— Твой, — усмехаясь, кивает Влад, подтверждая мои мысли. Или я сказала это вслух?

— Навечно твой, Даша. Навсегда. До последнего вздоха. Как показала жизнь, я все же однолюб, раз никогда и близко ничего даже отдаленно похожего не испытывал. Твой с потрохами, девочка. Но. Ты должна мне пообещать. Ты будешь слушаться меня. Делать все, как скажу. Не споря. Не сомневаясь. Потому что так надо. Потому что я отвечаю за тебя, за твою жизнь. Дай мне слово, Даша. Дай слово. И я должен знать, что ты никогда не нарушишь его.

— Обещаю. Обещаю Влад. Я сделаю все, что ты скажешь.

Разве я могу ему перечить? Разве я вправе?

Вот, уже не поверила, и сколько всего случилось! Даже не представляю, что я еще натворила! Ведь могла помешать каким-то его планам собственной глупостью!

— Помни про свое обещание, Даша. И помни, — если ты его предашь, если нарушишь слово, — предашь меня. Всего. С потрохами. Сердце мое, в котором ты — его предашь.

— Не нарушу, — шепчу, снова покрывая его грудь поцелуями. Клянусь. Обещаю. Не предам. Тебя никогда не предам, Влад!

— Вот и хорошо.

— Влад… — наверное, я не вправе задавать этот вопрос. И все же… Это меня гложет.

— Что ты сделал с ними? С Миленой и Сергеем? Убил?

Комкаю простыни в руках от напряжения.

Я знаю. Влад умеет быть жестоким. Тем более, после всего, что я видела там!

Он имел полное право их убить. Абсолютное, особенно по законам того мира, в котором он живет и которого я никогда до конца не пойму. И все же…

Сергей работал на него. Долгое время был ему предан. Заштопывал его самого и его людей. Мне об этом еще Василий рассказал.

А Милена…

Черт! Я никак не могу представить, что Влад способен той же рукой, которой ласкал когда-то женщину, пусть даже и не любя ее, свернуть ей шею!

Я с нетерпением жду и одновременно боюсь сейчас его ответа.

— Поверь, девочка. Есть вещи похуже смерти.

На его лице ни единой эмоции. Как будто это для него совсем не важно…

— И все же…

Неужели он, как говорил Гордей, может и правда посадить их на какую-нибудь цепь в подвале и морить голодом? Может, еще бить и издеваться?

Нет. Влад не может быть настолько жесток! Он же не садист! Я очень, очень хочу, по крайней мере, в это верить!

— Милена отправится в один из борделей. Будет там теперь работать. Круглосуточно. Днем и ночью. Чтоб все мысли о разной хрени из нее там вытрахали.

Съеживаюсь.

Это жестоко по отношению к бывшей любовнице. Но… Не самое худшее, что Влад мог бы с ней сделать. И это меня радует. Все же он более благороден, чем я даже думаю. Мог поступить намного иначе! Меня бы она точно не пожалела!

— А Сергей?

Все же спрашиваю, хоть и прикусываю язык.

Ведь именно с ним я сбежала! Влад мог не задумываясь уничтожить его. Тем более, что он мужчина…

— А Сергей будет рядом со своей любимой. Трудиться бок о бок в поте лица. Без права выхода за пределы борделя. Там тоже есть много работы для доктора. Правда, не такой почетной и перспективной, с его-то талантами. Но… Каждый в этой жизни получает то, что заслужил девочка. Иначе не бывает.

Облегченно вздыхаю.

— Ты слишком много беспокоишься не о том, — его рука снова проводит по моим губам, скользит по щеке, по подбородку.

А я… Я просто ловлю эти прикосновения. Как бесценное сокровище. Замирая. Впитывая в себя свечение его глаз.

Они сейчас… Такие необыкновенно нежные… Горящие такой любовью, что я тысячи раз готова проклинать себя за то, что усомнилась в нем! Как я могла?

— Доверься мне, Даша. Во всем.

— Да, Влад, — сама тянусь к его губам.

Прикасаюсь нежно. Тихо. Так, чтобы распробовать каждую черточку, каждую складочку на них.

Но он способен выдержать такую нежную ласку недолго.

Тут же накрывает мои губы жадным, обжигающим поцелуем.

— Мало, — выдыхает мне в распахнутые губы. — Как же мне тебя мало, Дааааша! Но у нас совсем нет времени. Ты сейчас должна одеться. Приедет Стас. Санников, ты его помнишь. Ты пойдешь с ним и сделаешь все, что он скажет.

— Но…

Невольно напрягаюсь.

Неужели снова разлука? Мы же только прикоснулись! Почти и не были вместе!

— Даша!

В его голосе прорезается рычание, и я послушно киваю.

— Да, Влад. Хорошо. Как скажешь.

— И помни. Ты предашь меня, если не послушаешься. Предашь по-настоящему.

Резко прижимает меня к себе. Замирает на какие-то минуты. И так же резко отшатывается, поднимаясь.

— Пора, — выдыхает со свистом сквозь сжатые зубы. — Помни, Даша. Ты вся моя любовь. Навечно. Это не измениться никогда. Даже когда нас обоих не станет на этой земле. Мы уйдем, а эта любовь останется. Не предай ее. Не предай.

Почему мне так больно от этих его слов? Почему сердце так остро и болезненно сжимается?

Хочу что-то сказать, но Влада уже нет в комнате.

Вздыхаю, тяжело поднимаясь с постели, чтобы одеться.

Во всем теле еще горит его тепло. Ломит. Покалывает. Разливается вспыхивающей волной счастья.

Все бы отдала, чтобы еще остаться. В этой постели. В этом доме. Дождаться Влада. Сказать какие-то безумно, бесконечно важные слова, которые рвутся из меня. Но…

— Я не предам тебя, любимый, — шепчу. — Я сделаю все, как ты скажешь. Я верю тебе.