Цена его любви

Глава 69

Успеваю рвануться, повалить на пол, судорожно обхватывая руками.

Чувствую, как цепляет по руке. По плечу. Вижу брызнувшую струйку крови из ее плеча, и зверею. Руки мертвеют. Весь в лед превращаюсь. Горло сдавливает так, что только хриплю, слова выдохнуть не могу.

— Даша! Жива? Даша?!!!

— Ты жив? Жив, Влад?

Голос слабый, глаза закатываются. Блядь.

Только прижимаю ее к себе. Еще. Еще сильнее. Моя жизнь. Мое самое бесценное сокровище! То, что сберечь любой ценой был должен! А, блядь, сам же и подставил!

— Даша! Где зацепило? Где?

Ощупываю в блядском полумраке подземелья ее спину, чувствуя, как ладони напитываются липким, горячим, красным. Блядь.

— Даша, — лихорадочно мечусь взглядом по ее глазам. Перепуганные. Закатившиеся. Но вроде не такие, как у насмерть подстреленных. Сколько я таких глаз видел, сколько сам, блядь, закрывал….

— Ничего, — шепчет, судорожно вцепившись в мою рубашку скрюченными пальцами. — Ничего, Влад. Все в порядке. Это только плечо. Поцарапало… А ты… Ты…

— Ты зачем рванулась? Зачем, блядь?

Как же я сейчас себя ненавижу! Сам себе за это глотку перегрызть готов.

— Идти можешь?

Только кивает и тут же отрицательно машет головой.

— Я не уйду. Не отпущу… Не дам…

— Дурочка…

Шепчу, зарываясь в ее волосы.

— Ты маленькая еще, маленькая моя дурочка. Ты бежать должна. Уходи. Уходи, Даша. Дай ей уйти, твою мать, Раф! Это наши с тобой счеты. Нам и решать.

— Пиздец, как я тронут вашей идиллией, — снова, сука, ржет. — Разве не знаешь, Север? Слабостей нам в этой жизни иметь нельзя. Губят нас слабости. А ты… Как пацан, блядь, прыщавый и сопливый. Смотреть противно. Встань с колен лучше, Север. Встань и посмотри мне в глаза. Как бы ты мне ни мешал, но я тебя уважаю. Ты прав. Мы многое вместе прошли. И не только Грач. Ты тоже не раз жизнь мою спасал. Я помню. Я имею уважение. К тебе и прошлому. К тебе больше всех, потому и хотел с тобой вместе всем этим править. Ты сам все выбрал. Сам, Север, приговор себе подписал. Но я не могу застрелить тебя вот так. На коленях. Хотя признаю. Мне приятно на это смотреть. Несгибаемый, блядь, Север. И такой сейчас передо мной жалкий.