Цена его любви

Глава 6

До меня не сразу доходит смысл его слов.

А когда доходит, даже не верю, что я поняла и услышала все правильно.

Он отказывается от меня? Он меня совсем не хочет? Но ведь только что все говорило об обратном!

Он… Он так лихорадочно на меня смотрел… Я же видела, как дурманится его взгляд! Как жадно он трогает меня, прижимает к себе мое тело!

— Влад, — я поднимаюсь, на этот раз совершенно не стыдясь своей наготы.

Только сейчас ощущаю, что в этом нет ничего постыдного.

Будто так и должно быть, — мужчина и женщина.

В своем первозданном виде. Такими, как есть. Это кажется таким нормальным, таким естественным, что даже голова кругом.

Делаю несмелый шаг вперед, сама прижимаюсь к его возбужденному телу.

Но его руки не касаются меня. Так и остаются висеть вдоль его тела. Божественного, черт, тела! Как будто его вылепили из образцов каких-то греческих богов или титанов.

— Я все понял, Даша, — его голос звучит холодным металлом. Ледяным. Таким, как он разговаривал со своей охраной. — Тебе противно быть со мной. Не бойся. От своих слов я не откажусь. Ты под защитой. Можешь спокойно спать. Угрозы моих поползновений больше не будет.

Кусаю губы, когда он мягко заправляет выбившуюся прядь моих волос за ухо.

Один холодный лед. Металл. Никакой нежности, никакой страсти.

Черт, это, наверное, неправильно! Совершенно точно — неправильно, неверно! Девушки не должны такого говорить, так унижаться! Но, видно, я совсем сошла от него с ума, слетела со всех катушек! Потому что боюсь. Смертельно, до разворачивающихся в груди ребер боюсь того, что, если есть маленький, крошечный шанс, что у нас может быть по-другому, то упущу его навсегда, уже безвозвратно, если сейчас промолчу и просто уйду!

— Просто…

— Что, Даша? — резко вскидывает голову, сверкая своими невозможно черными глазами.

— Мне показалось тогда, в том домике… Что тебе не все равно… Что между нами… Что — то есть, Влад. И — да. Мне противно. Ты даже представить не можешь, как противно!

Резко отстраняется от меня, и я чуть не опускаюсь на пол, потеряв вдруг опору в виде его разгоряченного, брызжущего мощью тела.

— Мне противно быть просто твоей игрушкой. Сексуальной забавой. На которую ты даже как на человека не смотришь. Я ведь волновалась, Влад! Я места себе не находила, пока тебя не было! А ты… Ты даже слова мне не сказал, когда вернулся. Просто навалился и все. Я не могу так, — поневоле начинаю всхлипывать, опустив глаза, не глядя ему в лицо. Иначе не смогла бы ничего сказать.

— Не могу, понимаешь! Я не хочу быть просто шлюхой, которую трахают, когда захочется. Мне больно от этого, Влад! И… Если по-другому ты не можешь, то да. Лучше больше ко мне не прикасайся. И отпусти. Забирай свою защиту и все свои обещания. Я отказываюсь от нашего контракта. Я имею право отказаться. Ты меня не заставишь.

— Ты готова уйти и умереть лишь бы не спать со мной?

— Да. Если я ничего для тебя не значу, готова. Тогда я уйду. Потому что это… Это невозможно! — черт! Предательские слезы уже все-таки потекли по щекам. — Невозможно, понимаешь! Когда ты целуешь меня, знать, что я для тебя — никто!

— Маленькая моя, — мне кажется, или его голос слегка дрогнул, как и рука, что осторожно, будто крылья бабочки, касается моей щеки, проводит по ней вниз. — А если — не никто?

Тогда — что, Влад? — глупо размазываю по лицу предательские слезы.

Тогда ты готова меня терпеть?

Дай мне это понять. Это почувствовать. Не никто? Это правда?

Дурочка моя, — подхватывает на руки, ногой распахивая дверь, возвращаясь в спальню.

И я млею от того, как зарывается в мои волосы, как скользит уже снова жадными поцелуями по шее, вниз, вся сжимаюсь, когда подбрасывает меня на руках выше, втягивая губами уже разбухший, невероятно чувствительный сосок.

— Разве я мало тебе рассказал, чтобы ты чувствовала себя никем?

Бросает на постель, нависая сверху, сверкая над моими своими невозможными глазами.

— Разве я стал бы так рисковать, просто ради сексуальной игрушки, — пронзает взглядом, а его руки уже скользят по внутренней поверхности бедер, и я сама распахиваю ноги ему навстречу.

— Ради просто секса, Даша? Знаешь, сколько у меня такого секса?

Внутри снова пронзительно колет от того, что говорит об этом.

Прямо сжимается. Неприятно слышать, что у него было столько женщин. И не просто было, а каждая готова делать что угодно, как он захочет ублажать его по одному щелчку его пальцев. Черт, да я тоже уже в этих рядах. Сама была готова. На все. Только что.

Но все равно, — он выбрал же меня!

И от этого понимания жар расползается по всей груди. Скручивается внизу живота, опускаясь все ниже, взрываясь пузырьками сумасшедшего тока, полыхая там, где прошлись его пальцы..

Пальцы ног поджимаются сами по себе, когда он медленно, очень медленно накрывает мои губы своими.

Этот поцелуй совсем не похож на то жадное набрасывание, голодное, звериное, с которым он впился, терзая, в мои губы раньше, пока еще не до конца проснулся.

Это что-то запредельное, едва проводит губами, легко накрывает, — а у меня сердце прошибает насквозь.

Сама не замечаю, как застонав, обхватываю ногами его бедра. Переплетаю их, поддаюсь всем естеством Владу навстречу.

— Девочка моя, — лихорадочно светятся его глаза прямо над моими.

Рука мягко гладит по щеке, задевая разметавшиеся волосы, а разряды тока уже пронзают меня насквозь. Бедра сами дергаются к его огромному налитому члену, который уже придавливает своей каменной мощностью мои лепестки, чуть раздвинув их.

— Если ты не хочешь, я тебя не трону.

И снова эти нежные, невесомые прикосновения. К лицу, по векам, по волосам.

Он бесконечно, безумно возбужден, и это видно не только по вздыбленному органу.

Это сквозит во всем, — в его одурманенных глазах, в хриплом голосе, в том, как напряжены его стальные мышцы и в капельке пота на его виске. В том, как дергается его кадык, — с силой, судорожно, надрывно.

И все же, кроме страсти в его глазах мерцает что-то еще…

То, что мне страшно даже высказать словами.

Чтобы не обмануться.

Чтобы после горечь разочарования, как серная кислота, не разъела мне самую душу.

— Я остановлюсь, Даша. В любой момент. Если ты хочешь.

— Нет, — выдыхаю слишком поспешно, обхватывая его огромные плечи руками. — Нет, Влад. Не останавливайся…

— Но это твой последний шанс, — он будто меня и не слышит.

Только его сердце бьется прямо в мою грудь, его удары я ощущаю в себе, внутри, под кожей.

— Обратной дороги уже не будет, Дааааша. Или я останавливаюсь и ухожу, или ты моя. Навсегда моя. Насовсем. Полностью.

Мне становится немного жутко от того, как полыхают глаза этого мужчины.

Голодом, звериной, ненормальной, нечеловеческой жадностью, — но в ней сейчас намного больше, чем просто страсть и сексуальное желание.

Он будто требует от меня, чтобы я душу ему продала. Нет, отдала. Так просто. На ладони.

Его? Навсегда? Полностью?

Знать бы еще, что это значит.

Что он имеет в виду? Что вообще означает быть женщиной Влада Севера?

У него же все не так, как я бы даже могла себе представить.

Не удивлюсь, если это означает раздвигать ноги по первому его желанию и пожизненно молчать. Оставаться запертой в его доме.

Это может означать все, что угодно.

Но…

— Твоя, — вырывается с моих губ.

Это не разум, это сердце за меня ответило.

Оно уже сошло с ума и теперь парит на облаках безумного счастья от того, что его безраздельный хозяин захотел его присвоить себе до конца моих дней.

— Влад…

Пытаюсь остановить, но мой тихий голос тонет в его рычании.

Вся нежность Севера улетучивается в один миг.

Как будто он держал на привязи голодного волка своей страсти.

И, стоило мне только дать ответ, как этот зверь сорвался, набрасываясь на меня со всем своим нечеловеческим голодом.

И, похоже, его уже не удержать…

Его руки, губы, все прикосновения — совсем не нежные. Нет, они от нежности очень далеки.

Влад будто метит меня, словно оставляет свое клеймо на моем теле везде, где прикасается.

Сжимает берда, глухо рыча, обхватывает ягодицы, дергая так, что мои бедра сами распахиваются, а нежные складочки уже прижимаются к его жилистому, огромному, разгоряченному и жадно подрагивающему члену.

Он просто вжимается в них, одновременно сминая мой рот жадным горящим поцелуем.

Глотает мой громкий вздох, набрасывается, придавливая, размазывая, впечатывая в себя дрожащие губы.

Толкает языком внутрь, ударяет им так, что звезды перед глазами. И я снова глухо стону, впиваясь ногтями в его мощные огромные плечи, но мой стон уже не вырывается наружу, он гаснет где-то прямо в горле, куда его заталкивает его жадный властный язык.

— Моя, — хрипло выдыхает Север, перестав на миг терзать мой рот, давая мне короткую передышку, — ровно на то, чтобы смогла сделать судорожный вдох.

— Теперь уже навсегда, всегда моя, Даша, — сжимаю в кулаке простыню, горю под его лихорадочным, жадным взглядом, от которого по всему телу, как и всегда, рассыпаются маленькие взрывы и всю бросает просто в адский жар.

Будто огонь у меня пламенеет, прямо под кожей.

Губы дрожат, пальцы простреливает чем-то лихорадочным, безумным.

Я все в огне, и остается только сгорать и плавиться с ним вместе.

Уже не способна сдерживаться, стону в голос, когда его пальцы обхватывают мои соски, — жадно, по-собственнически, с нажимом. Перекатывает их пальцами, сжимая все сильнее, а я только дергаюсь вперед, изнемогая от потребности ощутить его сильнее, глубоко в себе.

Сама поддаюсь, сама еще сильнее прижимаюсь распахнутыми складками к его мощному, как железо твердому огромному члену. Его головка упирается прямо в дрожащий, пульсирующий бугорок моего клитора, и от этого меня будто взрывает, снова и снова, подкидывая над кроватью, заставляя вжиматься во Влада еще сильнее, всем телом.

«Всей кожей тебя хочу чувствовать» — его хриплые, давние слова стучат в висках.

Кажется, мы сейчас — не просто кожей.

Мы — под кожу, почти срывая ее, оставаясь без преград и каких-то прикрытий.

Будто врезается в меня своими сумасшедшими, одуревшими, пьяными глазами, — и пронзает насквозь, везде внутри меня оставляя свое клеймо, свой отпечаток.

И я стону, дергаясь, распахиваясь ему навстречу еще сильнее.

Чуть не кричу от разочарования из-за того, что он медлит, вместо того, чтобы вбиться в меня сейчас единым мощным ударом, заполнить собой насквозь.

— Моя, Даша. Моя девочка, — снова набрасывается на мой рот, — голодно, жадно, а по венам разбегается дрожь от того, как дрожит его тело.

Каждой клеточкой его голод ненормальный ощущаю.

Безумный. Жадный. Такой, от которого все внутри скручивается в безумный узел, готовый с любой момент просто взорваться и саму меня разметать на части. На ошметки. Ничего по себе не оставив.

— Такая сладкая. Такая нежная, — рычит, опускаясь по моей шее поцелуями.

Чуть задевая зубами кожу, царапая, будто в тисках сжимая мои бедра.

Сама не понимаю, что делаю.

Я будто в дурмане с ним, словно в лихорадке. До искр из глаз.

Опускаю руку, протискиваю между нашими крепко сжатыми телами.

Обхватываю рукой его огромный ствол, — даже наполовину, кажется, обхватить не получается.

Закрываю глаза, его глухой жадный стон пронзает меня насквозь, заставляя снова выгнуться.

Его плоть пульсирует в моей руке с такой же жадностью, с которой Север покрывает мое тело… Нет, не поцелуями, — собой. Своей страстью безумной, безудержной, своими метками, от которых я вся горю.

Пульсирует в руках и я чувствую каждую разбухшую вену его огромного органа. Даже задыхаюсь от какого-то ненормального ощущения от того, насколько он огромен. Огромен и так жаден до меня, до моих прикосновений.

— Моя навсегда, — хрипит Влад, резко отбрасывая мою руку.

Единым мощным ударом вбивается в меня на всю длину, и я уже громко кричу, чувствуя, как он переполняет меня, растягивает, заполняет собой и своим пульсом.

Кажется, будто до горла достает.

Но совершенно не больно.

Наоборот, по всем венам разливается блаженство.

Трещит в каждой клеточке, бурлит в крови.

Он замирает, останавливается, поднимает на меня пьяный взгляд, в котором я растворяюсь.

Дает привыкнуть, несмотря на тот безумный ураган, который только что на меня обрушил, которым переполнен сам, — полностью, под самую завязку.

— Все хорошо, — я мягко опускаю руки на его бедра. — Мне хорошо, Влад. Хорошо. Не останавливайся!

Это срабатывает, как спусковой крючок.

Влад начинает двигаться внутри меня жадно, неудержимо.

Вбивается так мощно, даже жестко, что уже по-настоящему искры начинают лететь из глаз.

Я что-то выкрикиваю, о чем-то прошу, сама не разбирая.

Схожу с ума, вся превращаюсь в натянутую спираль, в пружину, которая сейчас с оглушительным стоном лопнет.

Комкаю его бедра ногтями.

Задыхаюсь от наслаждения и жадности его губ.

Кажется, быстрее уже невозможно. Но Влад все ускоряется, тараня меня с бешенной скоростью, пронзая все внутри, затапливая собой так, что реальное ощущение, будто до костей, до сердцевины пробирается, через горло сейчас вырвется наружу.

Внутри все взрывается, таки разламывая меня на тысячи осколков.

Ничего не вижу, — перед глазами только вспышки и пелена.

И только внутри все судорожно сжимается, — так сильно, что меня саму будто наизнанку выворачивает.

Тело сжимает его член все сильнее и сильнее, кажется, каждая вена его внутри меня отпечатывается и там тоже выжигает мощным жаром и пульсом свой след.

Ору, задыхаясь, прямо в его жадные горячие губы.

Чувствуя, как его орган внутри меня разбухает еще сильнее.

Не могу двигаться. Ничего не могу. Сгораю, ощущая, как вены обдает безумным пламенем. Падаю безвольно, руки сами опускаются на простыню, когда мощная струя рвано начинает биться внутри меня.

И это неверояное ощущение. Меня снова и снова подбрасывает на постели, заставляя изгибаться в новом бесконечно долгом оргазме, что-то кричать, содрогаясь внутри…