Чёрный парад

Глава 22. Пока в Посмертье что-то происходит…

На протяжении всей истории Мертвые Земли были лишены классических стычек ради трона. Все решалось словом Земли, наследственностью, фамилией. Власть Гранфельтских ничто не могло пошатнуть, кровь все решала.

Но времена меняются.

Альтьер Дарлан. «Мертвоземье до начала войны: воспоминания очевидцев»

От меня требовался побег в город.

На первый взгляд, это очень легко — сбежать, унести ноги и затаиться, а после подождать развития событий. Можно это сделать у Луциана, попивая вино и слушая забавные истории старика.

И я почти покинула территорию дворца. Почти.

Для меня весь этот план оказался невыносимо сложным. Сидеть с Лу и ждать?! Когда в Посмертье происходит… что-то страшное. И непонятно, кто оттуда сможет выбраться, непонятен расклад. И во дворце остался Александр, совсем беззащитный перед грядущей угрозой. У него есть стража, я видела, как Дарлан отдавал распоряжения… но я хотела остаться и защитить короля. Любой ценой. Побег в любом случае выбор сомнительный. Старик Лу учил верить себе и принимать уверенные, твердые решения, брать на себя ответственность, не опираться на кого-то другого. Лишь на себя. А уж какая из Дарлана опора, лучше даже не фантазировать.

Поэтому я резко развернулась на пятках и поспешила обратно.

Дворец встретил светлыми каменными стенами и удивленными взглядами стражи. Я поднялась к себе и переоделась без особой спешки, продумывая дальнейшие действия. Время еще есть, пока я говорила со скельтой и бегала туда-сюда, Дарлан и его люди успели сделать несколько шагов где-то далеко внизу. А может, они успели всего лишь моргнуть.

Резко выдохнув, я вышла в коридор.

Для начала убедилась в догадках, спустилась к Двери. Там застала отряд суровой стражи, мужчины выглядели готовыми к атаке, и все как один посмотрели на меня с удивлением. В общей сложности я насчитала двадцать человек у самой Двери и еще десять возле трона. Каждый готовился перекрывать путь противнику, что будет удобно: коридор за Дверью узкий. Враг не проскочит, будь он хоть трижды удачливым Актером. Тут Дарлан рассчитал мудро.

После я поднялась к Александру.

Меня пропустили без лишних вопросов.

Александр сидел на стуле, связанный по рукам и ногам. Во рту кляп, светлые волосы обагрены кровью, слиплись. На лице кровоподтеки. Зрелище не для слабонервных, но я знала, к чему готовиться, и даже бровью не повела, подошла и осторожно вытащила кляп. Король находился в сознании, хотя взгляд был мутным, как у человека, который не может до конца понять, что с ним произошло.

— Ида, — пробормотал он потерянно. — Что случилось?

Я присела возле него на корточки и осторожно погладила по руке:

— Прости, но это необходимо. Потерпи немного, скоро все образуется, ты снова станешь собой.

Александр в ответ криво усмехнулся.

— Ты знал? Знал, что происходит? — спросила я.

— Что происходит? Ты о чем?

— Об убийствах.

— Конечно, я знал, ты же ими занималась… и мы с Карлом!

— Когда ты в последний раз видел Карла? — мне важно было знать подробности, удостовериться, что Александр ни о чем не подозревал. По большому счету это вторично, но… не для меня.

— В последний раз… — Александр зажмурился и опустил голову, на его лоб упала окровавленная челка. Он попытался ее убрать, но не получилось, челка упорно лезла обратно на лоб. Тогда помогла я, протянула руку и аккуратно убрала волосы с лица короля. Наши с Александром взгляды встретились.

— Я не знаю, — пробормотал Александр. — То есть… мне кажется, я видел Карла, говорил с ним, но все как в тумане… что происходит, Ида? Что со мной, почему я связан? И… почему это кажется правильным? Ты… это была ты?

— Прости.

Деревянными руками я вернула на место кляп и поспешила уйти. Только не очень далеко: за дверью поджидал противный альтьер Миткан, на его губах играла еще более мерзкая ухмылка. А за спиной стояла стража. Еще до того, как этот Миткан открыл рот, я точно знала: ничего хорошего меня не ждет.

Так и вышло:

— Альтьера Иделаида Морландер, соблаговолите пройти с нами.

— Куда пройти? — заинтересовалась я, оглядывая потенциальных противников. Миткан так себе, легкая мишень, но сразу десяток крупных мужчин мне не по зубам. Можно скрыться в покоях Александра и взяться за побегушки по комнатам, благо за последнее время я выучила все пути и тропы, но… но один из стражников шагнул мне за спину, чутко уловив ход мыслей.

— Давайте без насилия, альтьера Морландер.

— По глазам вижу, что вариант «без насилия» вам совсем не мил, альтьер Миткан, и вы давно мечтаете съездить мне по роже. Просто потому, что я есть. А вот веского повода для рукоприкладства не находилось… до сего момента.

— Не фантазируйте, альтьера. Я лишь следую приказу альтьера Дарлана Бурхардингера. На ваш счет он распорядился четко: если альтьера Иделаида Морландер покажется во дворце, стоит сопроводить ее в тюремную башню до прояснения ситуации. И обеспечить альтьеру всеми удобствами.

— В тюремную башню? — я рассмеялась от нелепости ситуации.

— Дарлан посчитал, что там для вас безопаснее всего.

— Дарлан может провалиться в Посмертье. И вы вместе с ним.

— Альтьера Морландер, не нервничайте. Говорят, вы неглупая женщина, а значит, понимаете, что у стражи численное преимущество. Если понадобится, я привлеку еще людей, для этого требуется повысить голос и позвать, а это я в любом случае успею сделать. Вам не победить, альтьер Бурхардингер оставил указания многим, так что давайте вместе пройдем до башни. Добровольно. На своих двоих.

Вообще-то этот хмырь прав. Численное преимущество и все такое, мне не убежать, даже хлипкий отход с прыжками по комнатам и стенам отрезан… но идти добровольно? Я широко улыбнулась и с размаху врезала альтьеру Миткану по лицу. Кажется, разбила нос, удар вышел на зависть.

Жаль, никто меня не похвалил: стража навалилась скопом, мне быстро скрутили руки, несмотря на сопротивление. Кто-то болезненно врезал под дых. Альтьер Миткан тем временем держался за нос и пытался остановить хлещущую на ковер кровь. Поймав мой взгляд, он зло выплюнул:

— Сука. Если Бурхардингер не вернется, ты сгниешь в этой башне.

Я засмеялась. Сначала тихо, а потом в голос, очень меня веселило перекошенное от злобы лицо альтьера Миткана. Он грозил, даже брови свел сурово, настоящий злодей, но в душе альтьер прекрасно понимал, что сгноить меня в башне не выйдет. Вот вообще никак. Да и злодей он мелкий, на зубок.

Мой смех окончательно взбесил Миткана, он дал мне пощечину.

И под безмолвными взглядами стражи покраснел от злости. Альтьер ведь поборник морали, из тех, кому важно, что снаружи и как это выглядит, вот и застыдился человек, что у пощечины столько свидетелей. Думаю, наедине мы бы одной пощечиной не обошлись… хотя наедине со мной альтьер Миткан бы никогда не остался. Страшно.

— В башню ее. И проверить надежность засовов.

Меня потащили по коридору, точно преступницу. Я не сопротивлялась, так, дергала руками для вида. Уже на выходе из королевского крыла вдруг почувствовала чей-то взгляд. На меня смотрела испуганная Августа, она стояла в углу, забилась туда, точно мелкий зверек. И глаза на пол-лица. Бедная Августа, после всего, что она пережила ночью… и столько ей еще предстоит пережить. А рядом только Миткан этот дурацкий, и не к кому больше обратиться.

В башне меня подняли на самый верх, а камеру определили смутно знакомую. По виду из узкого оконца я сразу вспомнила альтьеру Морану Тандебельт и ее слова о женской разрушительной сути водопада. Тогда мне было смешно… а теперь я оказалась на месте Мораны Тандебельт, как какая-то преступница, и стало не до улыбок. Быстро все меняется.

Спасибо проклятому Дарлану.

На альтьера Миткана я не злилась, то была мимолетная вспышка, выброс эмоций, если угодно. Понятно же, что Миткан — мелкий исполнитель, распоряжение отдал Дарлан собственной персоной. Подстраховался на случай моего возвращения во дворец. И надо же, какой предсказуемой я оказалась в вопросе спасения принца… и, что обидно, сама предвидеть подставу от начальника королевской полиции не сумела. Почему-то я думала, что Дарлан со мной так не поступит.

Хотя стоило этот вариант рассмотреть.

Меня вывели из игры.

Из башни трудно сбежать, в окно не протиснуться, а бы и получилось… высота тут еще больше, чем во дворце, от меня даже мешка с костями не останется, только кровавое пятно. Дверь со множеством засовов с внутренней стороны не открыть, даже с навыками взломщика. Стены крепкие настолько, что мой тупой лоб не пробьет. Земли поблизости нет, нарушение баланса не спасет. Какие варианты я бы ни выдумывала, ничего не подходило. Камера моя вообще не отличалась размерами или деталями, только голые стены и узкий закуток с дыркой в полу, задуманный как отхожее место.

И все это неудивительно, в башне часто содержали особых преступников, знающих о гнилости и ее свойствах. Поэтому меры безопасности соответствующие. Безвыходность ситуации быстро меня вымотала, навернув тысячу кругов по камере, я приникла к окну и уставилась на такой далекий сейчас водопад Гранфельт.

А за окном медленно темнело.

Что там в Посмертье? Дарлан добрался до границы света и тьмы? Встретил Актера? Подготовил ловушку? Или для этого прошло слишком мало времени? Что там происходит, что? И сколько мне еще ждать? Неизвестность давила, как и невозможность выбраться из заключения прямо сейчас. Придется подождать.

Ночью я услышала за дверью шаги.

Тихие, почти неразличимые, но это был первый звук, пойманный чутким ухом. Все это время я сидела в тяжелой, тягучей тишине.

— Кто там? — я кинулась к двери и прижалась к ней всем телом.

— Альтьера, — раздался приглушенный шепот, — альтьера, это я. Августа. Пришла вас проведать… думала, не получится, но так вышло, что с вашим охранником я подружилась уже давно… он раньше во дворце служил, приятный молодой человек. Он помог пройти.

— Что вы хотите, Августа?

— Не знаю. Правды. Я не могу уснуть, не могу ничем заняться, отвлечься… а все вокруг от меня только этого и ждут. Чтобы я не мешалась, не задавала вопросов и не возникала. А я так не могу. И… — судя по звуку, Августа отошла от двери и заговорила с кем-то. До меня долетали обрывки слов, но их не хватало, чтобы понять суть разговора. Но кажется, Августа с кем-то спорила.

Голоса затихли, я затаилась.

— Августа?

Вместо ответа лязгнул один из железных засовов. Затем еще и еще, пока дверь не распахнулась и в мою камеру не зашла испуганная королева. Хотя выглядела она совсем не как королева, в брюках и форме, словно одна из безликих стражей дворца. И только светлые длинные волосы выдавали ее. И испуганный взгляд, пожалуй.

— Я убедила Виктора, что вы меня не тронете.

— И он вам поверил? — недоуменно спросила я, слушая, как вновь лязгают засовы — нас с Августой запирали внутри. Поступок, прямо скажем, отчаянный. Это как ребенка кинуть на растерзание диким зверям.

— Я умею быть убедительной, Ида. И… лучше поговорить с глазу на глаз, а не через дверь, — Августа протянула мне увесистую сумку. — Держите. Здесь еда. Говорят, вы отказываетесь от пищи, но мне подумалось… вдруг мне удастся вас убедить? Кажется, сейчас не лучшее время демонстрировать характер. Мама часто повторяла: характер девушке необходим, но и видеть его должна только она одна. Это недостаток, который лучше скрывать и доставать на свет, когда никто не смотрит.

— Очень… странные слова, — не без труда нашлась я с ответом, но сумку приняла. Внутри оказалось несколько свертков, ничего особенного: мясо, хлеб и сыр. А еще гнилость с ее запахом сырого дерева.

Августа по моему примеру устроилась на полу и принялась мастерить бутерброды. У нее получалось складно, кусочек к кусочку, она как будто всю жизнь эти бутерброды сооружала, такие же аккуратные и идеальные, как она сама.

— Слова нормальные, — откусив маленький кусочек, пожала плечами Августа. — Это вы странная, Ида. Вас не выучили основам женской хитрости, а ведь она всему голова. Часто она помогает в безвыходных ситуациях.

— И вы пришли сюда, чтобы меня обхитрить?

— Пришла, потому что хочу помочь. Не вам, а… Александру. И нашим детям. Сейчас только я могу их защитить, и я готова это сделать любой ценой. Я готова бороться. Но трудно это делать, когда мне никто ничего не рассказывает. Понятно, почему, ведь я чужая, но… пора привыкнуть, что все изменилось. Пусть я не родилась на Мертвых Землях, отныне здесь мое место, здесь вырастут мои дети. Я не чужая.

— Знаю.

У Августы есть причина для опасений? Конечно. И пусть ее охраняют, и Александра тоже, как Роксану и Ренана, и пусть коридор рядом с Дверью узок, там легко отбиться, даже если Актер приведет многотысячное войско, чего точно не случится, нет у него столько людей. Но даже так коридор и Дверь не оставляют пространства для маневра. Я видела план Дарлана, как он подстраховался. Но и чувства Августы понимала тоже, потому что сама тревожилась и ждала беды.

А меня Дарлан запер в башне.

Тройная безопасность, хоть он и думал, что в моей голове сидит кто-то чужой.

— Спрашивайте, — сказала я Августе. — Расскажу, что смогу.

Королева серьезно кивнула и приступила к вопросам. Надо отдать ей должное: спрашивала Августа обдуманно, основательно, сразу видно, долго готовилась и разглядывала ситуацию со всех сторон. Прежде всего ее интересовал Александр. Я все рассказала: об убийствах, о его крови в чужих руках, о помутненном сознании. Рассказала даже о том, как обо всем догадалась. Как Александр вдруг признался мне в любви, хотя до этого отпустил. Потому что полюбил другую. Августу.

От услышанного глаза королевы расширились:

— И где же тут правда?

— Он любит вас, очевидно. Другие этого знать не могли, использовали старую информацию. Так все и вскрылось.

— И… все в порядке? У нас.

— Нет, я ведь в камере сижу, — мне стало вдруг смешно и тепло одновременно. Удивительно, но с каждой новой встречей, с каждым разговором, Августа проникала под кожу. Она мне нравилась. И сейчас нравилась особенно сильно: так быстро взяла себя в руки, смогла договориться и даже пробраться в тюремную башню! Уму непостижимо. А ночью казалось, она в обмороке несколько дней пролежит.

— Ида, я о другом.

— Знаю. И думаю, что нам давно пора оставить эту тему позади. Никаких вопросов, никаких сомнений, мы не соперницы и никогда ими не были. И мы обе хотим, чтобы Александр стал настоящим королем, таким, каким мы его видим. Сыном Роксаны Гранфельтской. Но для этого вы должны быть начеку, ваше величество. Меня во дворце нет, значит, должны вы… пообещайте, Августа: если что-нибудь, хоть что-нибудь пойдет не так, вам покажется, что ситуация вышла из-под контроля Дарлана… вы придете и выпустите меня. Любой ценой. Даже если придется обманом обезвредить вашего друга-стражника.

— Виктора.

— Точно, Виктора. Даже если придется обезвредить Виктора, вы это сделаете. Я не прошу вас об этом сейчас, потому что во дворце мне не спрятаться, побег сразу вскроется, меня поймают и вернут сюда, а вас… как бы не посадили в камеру соседнюю или не заперли в комнате с детьми. Используем пресловутую женскую хитрость, о которой рассуждала ваша матушка.

— Она рассуждала о характере, — поправила Августа с улыбкой. — И я вас поняла, Ида. Но… если все пойдет не так, чем вы поможете? Мне кажется, Дарлан запер вас здесь, потому что… потому что для него вы ценнее меня и Александра.

Вспомнив, как Дарлан «продавал» новорожденную Роксану, я невольно засмеялась:

— Боюсь, моя ценность стремится к нулю, ведь меня не продать.

Зато есть у меня другое качество: способность из ничего создать проблему. Вон я какого Актера нашла, на первый план вытащила и в бой против себя самой выпустила! Мало кто способен на подобный трюк.

— Но кое-что я сделать смогу, — перестав смеяться, добавила я тихо.

— И что же?

— Пролить кровь.

Вскоре Августа ушла, а я немного успокоилась. Теперь нет нужды бегать по камере и примеряться к узкому оконцу, надеясь, что каким-то образом получится исхудать вдвое, чтобы в это оконце пролезть. Теперь у меня есть поддержка вне тюремных стен.

Съев порцию гнилости и закусив ее бутербродами, я подтянула колени к подбородку и обняла себя за ноги. Стало почти удобно. Я считала время до рассвета и фантазировала, что может происходить внизу. Не во дворце, конечно, в Посмертье. Актер и Дарлан встретились? Поговорили? Они… живы еще? Актера я привычно не чувствовала.

Мне хотелось тоже быть там, в гуще событий.

Это проще.

А здесь только и оставалось ждать. И думать о всяком. Например, о словах скельты Церы. «Два слова сплетутся в одно, в то, что нам суждено. И окрасит землю новая кровь, и поднимутся мертвые вновь». Жаль, она не объяснила, что это значит. И какое отношение эти слова имеют к моему предсказанию. В нем мертвые поднимаются, когда проливается моя кровь, а тут уже какая-то новая… два слова — это слова Земли, и слово первое сказано обо мне, то о ком второе? И как эти слова, то есть предсказания, сплетутся?

Наступил серый рассвет.

Скоро будут сутки, как Дарлан ушел в Посмертье.

Глядя на тонкую нить водопада (с высоты он казался именно нитью, тонкой и незначительной, ничего общего с разрушительной водной стихией), я кое-что вспомнила. Слово Земли. Совсем недавно я говорила о слове Земли, о предсказании, выписанном для другого человека. В кои-то веки не о своем. И все разговоры были проходными, словно о ерунде, вот только с каких пор слово Земли — ерунда? Разве что для человека, который наотрез отказывается верить.

Дарлану было что-то предсказано.

Что-то такое, во что он категорически не верит.

Перед глазами выросла картина, позволяющая осознать, увидеть… Роксана водила Дарлана в Посмертье, чтобы убедиться, что он в наследники не годится, мертвые не жаждут его крови. Роксана, которая долгое время не могла зачать ребенка. Но потом случилось чудо по имени Александр… в тот момент Дарлан перестал верить? После рождения будущего короля? Это значит… это намекает на очевидную суть того предсказания.

Настолько очевидную, что впору выть от отчаяния.