Витезслав Незвал ВЛЮБЛЕННЫЕ ИЗ КИОСКА Комедия в трех действиях
V. Nezval
MILENCI Z KIOSKU
Vítězslav Nezval. Milenci z kiosku. Dilo, XVII. Praha, Československý spisovatel, 1959.
Перевод с чешского Игоря Инова.
СИМОНИДЕС, оптовый торговец кофе.
ЛАЗАРЬ, шахматист, его старший сын.
ЕЛЕНА, жена Лазаря.
БЕНЬЯМИН, младший сын Симонидеса.
ДЯДЯ СОКРАТ.
АНДРЕАС, авантюрист.
ЛИВИЯ, его жена.
Действие первое — загородная вилла с садом близ Праги:
рабочий стол и кресло, вид которых символизирует широкую коммерческую деятельность пана Симонидеса. Телефонные провода и аппараты, рекламные проспекты, пишущие машинки, кнопки звонков. Того же стиля кресло для игры в шахматы. Старый карикатурный бильярд. Балкон в розовых и зеленых тонах. Садовая ограда и калитка в духе детских рисунков.
Действие второе — в парижском ателье мод:
манекены, софа, причудливые зигзаги ширмы, плоскости которой образуют символический образ Парижа.
Действие третье — в Карловых Варах:{5}
стул возле киоска с напитками, символизирующий жизнь улицы. Газетный киоск. Карикатурная вилла с террасой.
Андреас: старомодный клетчатый костюм, котелок, тросточка. Красавец, каких изображают на открытках.
Елена: длинная юбка.
Симонидес: допотопный фрак и цилиндр, который он никогда не снимает с головы. Неестественно большие усы.
Лазарь: Des Esseintes[2] XX века.
Ливия: дама с пышным бюстом, архаическая шляпка, волосы стянуты в узел, красотка с открытки, дива из старого журнала мод.
Дядя Сократ: голый череп, плащ наподобие греческого хитона.
Беньямин: поношенный костюм.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Место действия: карикатурная загородная вилла нажившегося дельца.
Е л е н а, С и м о н и д е с, Л а з а р ь, д я д я С о к р а т.
Е л е н а (в своей комнате).
Нет, свекор, так и знайте —
я больше не намерена играть
все те же хроматические гаммы!
С и м о н и д е с (в своем рабочем кресле).
Опять грустны ее аккорды…
Е л е н а.
И пусть не думает мой благоверный,
что виды Порт-Артура на открытках
заменят свадебный круиз!
Л а з а р ь.
Опять грустны ее аккорды…
Дядя Сократ тащит два огромных конверта — серый и розовый.
Е л е н а.
Впрочем, не зря же существуют почта с телеграфом!..
С и м о н и д е с.
Если б рынок был стабилен…
Е л е н а.
Если б не было любви…
С и м о н и д е с.
Довольно!
Посмотрим теперь, какова ситуация на бирже.
(Скандирует.)
Что Нью-Йорк сулит нам?
Акции пока
выглядят солидно,
котировка высока.
Е л е н а (скандирует).
Женам в Порт-Артуре — воля,
выбирай себе любого!
С и м о н и д е с (скандирует).
Франк взбодрился, стерлинг болен,
кофе вытеснит полова…
Е л е н а (скандирует).
Фу-ты ну-ты, что такого?!..
Л а з а р ь (скандирует, сидя за шахматами).
Королева, ход рискован…
Е л е н а (скандирует).
Фу-ты ну-ты, что такого?!..
Д я д я С о к р а т (тщетно пытается с помощью бинокля разобрать адрес).
Дьявол!..
Е л е н а (скандирует).
Это вы мне?
Д я д я С о к р а т (мудрствует, передавая серый пакет Симонидесу).
Цвета — грамота неграмотных.
Серый конверт — рассудок,
любовь, разумеется, в розовом.
(Умильно в сторону Елены.)
Племянница, дитя, в супружеских сетях
ты плачешь, но тебя в сетях не укротят.
Напрасно Лазарь сторожит… Прочти вот это, ну-ка,
и ты забудешь, что такое скука!
Е л е н а (в сторону рожка туговатого на ухо дяди Сократа).
Дядюшка Сократ, я влюблена
и больше не намерена терпеть мороку брачной жизни!
Муж видит лебедя во мне…
Неужто женщина годится только для
того, чтобы играть роль круглого нуля
под боком у супруга-единицы?
(Разбивает вазу.)
На эту роль Елена не годится!
Д я д я С о к р а т (элегически).
Сколь тоскливы твои слова, дорогая племянница…
Но любовь творит чудеса!
Вот письмо, прочитай!
Где бы мы ни были
(протягивает ей письмо),
любовь утаить нельзя!
(Публике.)
Замужество этой женщины — липа.
Мужа она не любит,
да и свекра не жалует, ибо
тот корчит этакого наиба.
Дорогие зрители, тема серьезная и касается всех к тому же.
Вот как женщина поступает при живом простофиле муже!
Е л е н а (прижимая письмо к сердцу).
Причуды женщин ярче звезд — хоть сотню звезд, хоть двести
на небесах развесьте!
Избранник мой — авантюрист.
Я жертвую семейным очагом, кастрюлями и честью,
чтоб жить своим умом, с любимым вместе.
(На опереточный манер.)
Мужчинам на руку держать нас в рабстве, ха-ха!
Они придумали высокие материи и войны…
Но мы теперь владеем техникой,
и нам к лицу кондукторская форма
и стрижка покороче.
Отныне женщина не будет сателлитом!
(Убежденно.)
Учтите, господа спесивцы, громовержцы, —
больше за супружество женщина не держится!
(Имитирует жесты шофера за рулем.)
Хотите вы того иль нет —
она теперь ваш конкурент!
Д я д я С о к р а т.
Но кто он, тот, кому ты сердце отдала,
влюбленная в кинематограф?
Е л е н а (нерешительно).
Когда по вечерам огни реклам сверкают,
он девичьи сердца с экрана покоряет.
Он — всюду. Он — везде: в газетах и на крыше,
он улыбнулся мне на улице с афиши…
Д я д я С о к р а т (вздохнув).
Эх, чудесная все-таки штука — романтическая любовь!
Она возвышает и красит женщину.
Е л е н а (осторожно вскрывает конверт).
Ну, ближе к делу, дядюшка!
Д я д я С о к р а т (ложится на бильярдный стол; как бы обращаясь к самому себе).
Дружбой с женщиной следует дорожить,
особенно если ты не в себе.
За одиннадцать лет, проведенных в доме умалишенных,
я видел немало толковых людей,
но лишь своей очаровательной племяннице доверяю в полной мере я, —
ей надоела ложь и супружеское лицемерие.
Т е ж е.
Симонидес тянется за письмом.
Е л е н а (читает вслух).
«За избавление от вшей в санпропускнике —
сто восемь крон».
(Смеется.)
Ишь, хитрец!
(Читает дальше.)
«Тринадцать штрафов,
каждый — по пятерке…»
Д я д я С о к р а т (в сторону Симонидеса).
Верно, счет от шофера…
Так я и думал.
То-то старик взбеленится!
Е л е н а (читает).
«Ужин в ресторане, где я приходил в себя от испуга,
узнав о помолвке Лазаря, —
двести тридцать крон».
(В сторону.)
Неосмотрительно со стороны любовника
оскорблять законного мужа!
(Читает.)
«И прочие мелочи,
как-то:
две подметки,
ставка в Монте-Карло,
белошвейка в Милане,
венок на могилу квартирной хозяйки,
надзирателю в Ла Санте{6},
парикмахерше с Монпарнаса,
три иголки,
пуговица для воротничка —
итого одиннадцать тысяч…»
Ого!..
Д я д я С о к р а т (приставляя рожок к уху).
Господин Симонидес нашел, что расходы
учтены неучтиво…
Он сказал: «Ого!..»
Какой сквознячище, однако, в дому!
Говорят справа, а доносится слева…
Чудно́е явление!
С и м о н и д е с (вскрывает серый конверт, читает).
«Цепочка счастья.
Перепишите семь раз
и разошлите друзьям.
Один американский генерал
таким путем
миллионером стал!»
Д я д я С о к р а т.
Любовник остроумен.
Поздравь себя, Елена!
А голос у нее дрожит…
И басовит…
Мужчина в юбке!
С и м о н и д е с (читает).
«Канадская миллионерша,
которая оборвала цепочку,
лишилась пятерых детей,
шестой неизлечимо болен.
Елена!
Когда седьмой орел
слетит на голову американца —
жди у подъезда!
(Ударяет себя по лбу.)
Твой Лазарь через пару дней
пошлет вдогонку
пятерых орлят».
Д я д я С о к р а т.
Елене повезло: любовник у нее поэт
со склонностью к символике
и умница вдобавок.
Недаром — этот розовый конверт!..
И если верить собственным ушам,
я верно отгадал характер писем.
С и м о н и д е с (читает).
«Фирма «Парамаунт»{7}
пригласила меня в звуковой кинофильм
на роль порхающего лорда.
Твой Андреас».
Я убит!
Е л е н а (в отчаянии).
Я убита!
Д я д я С о к р а т.
Она — любовью,
а он — одиннадцатью тысячами.
Миллионер-скупец!
А я… я — жертва озорной природы:
местами поменялись уши,
все слышу шиворот-навыворот!
(Хлопает себя по лбу.)
Эврика!
Не оттого ли в мире кавардак,
что все нам слышится не так?!
Жена зовет супруга ночью,
а тот стучится в комнату к прислуге.
Сам бог страдает глухотой.
Письмо, что в розовом конверте, я вовсе не оттуда услыхал,
откуда должен был услышать.
Но мы вперед не станем забегать.
Могу спокойно спать, ведь я открыл
тот потаенный механизм, что движет
народами. Война, тебя я обуздал!
Пойду в профессора на философский,
откуда тягу дал
мой дорогой племянник Беньямин.
Юрист в бегах… Ах, эти уши, — хоть пришей!
Все зло — в перемещении ушей.
С и м о н и д е с.
Чем дольше читаю, тем меньше понимаю.
Мудреная шифровка!
Андреас…
Елене адресовано, снохе.
Вот каша заварилась, эхе-хе!..
Е л е н а (читает).
«Заблаговременно
шлю этот счет с дороги,
чтоб о деньгах не говорить потом».
(В сторону.)
Да он вымогатель, этот Андреас!
Сердце разрывается… разрыдаться в самый раз!
(Читает.)
«Мне часто приходила мысль покончить счеты с жизнью…
Неверность относительна, мы зря себя казним.
Будьте здоровы, отец,
ваш Беньямин!»
(В сторону.)
Ах!
(Разглядывает конверт.)
Адресовано свекру.
Дядюшка Сократ ошибся.
Слава богу!
Прости, что усомнилась, Андреас!
В хорошую семейку я попала!
Плантатор-свекор — обдирала,
на шахматах помешан муж,
а юный шурин, с коим незнакома, —
бродяга, циник.
Что-то брезжит во мне, что-то зреет…
Приезжай, Андреас, приходи поскорее!
С и м о н и д е с.
Может быть, Елена Лазарю… наставила?
К ней он невнимателен, как правило.
Выпытаю исподволь у Лазаря,
шашни в доме пресеку сразу я!
Е л е н а.
Ну а теперь прибраться надо.
Я ключ ему пошлю… Открой калитку сада
и приходи ко мне, любимый
(входит в свою комнату),
чтоб хоть украдкой встретиться могли мы!
Т е ж е.
Симонидес держит в руках два кия, протягивает один Лазарю, тот, оторвавшись от шахмат, направляется с отцом в сад, к бильярду.
С и м о н и д е с.
Нет, это возмутительно — плодить неполноценное потомство!
Но я тут ни при чем.
Столь далеко заходят в ненависти жены,
что слягут — и произведут на свет
слюнтяя, недоноска…
Змеиным молоком бунтарства вскормят.
Дары данайцев — дети…
Уж раз ребенок женщиной зачат,
твои враги — в лице твоих же чад!
Л а з а р ь (протягивает отцу бильярдный шар).
Не хочешь ли отведать яблочка?
С и м о н и д е с.
Я — о твоей супружеской инертности!
Л а з а р ь.
Покой — что может быть прекрасней!
На войне меня ранило за час до атаки.
Потерявший сознание маленький кавалерист
мчался на лошади,
а его оторванная рука продолжала размахивать саблей…
Я не мог отличить гранаты от дикого мака…
(Ударяет по шару возле ног спящего на бильярдном столе дяди Сократа.)
Рыжий овес утешал агонизирующие зрачки…
Столько крови я видел за долгих четыре года,
что мне и сейчас еще снятся багровые села,
собака, воющая в ночи,
плакальщица волчица…
На фронте во мне родилась неизбывная жажда добра, человечности,
вера в вечное братство людей.
Сколько матерых артиллеристов взывало: «Мама!» —
когда раскаленные шершни шрапнели рассыпались бенгальским огнем…
Отвергаю хищничество и насилье!
Вы разожгли, отец, бессмысленный пожар,
который мы еще не погасили.
С и м о н и д е с.
Эх, малокровное созданье, вы смешны!
Л а з а р ь.
Зато у Беньямина крови в преизбытке…
С и м о н и д е с.
Но от обоих никакого проку
для кровных для моих кофейных латифундий!
Вот и гордись обширною семьей!..
Отец стыдится сына… Куда идем мы? Боже мой!
(Протягивает Лазарю письмо Андреаса.)
Уж лучше вовсе не иметь детей, чем рогоносца заиметь
и шалопая.
Я эту кашу расхлебаю!
Л а з а р ь.
Неужто же единственная, та, которой до сих пор ты
так свято доверил — достойной, чистой, гордой?..
Елена берет аккорд.
С и м о н и д е с.
Опять грустны ее аккорды…
Л а з а р ь (грустно).
А все могло б иначе быть…
Е л е н а.
Покоя нет… Окно закрыть!
(Закрывает окно.)
Л а з а р ь (покорно).
Любовь — запутанная нить!
Е л е н а (отходит от окна).
А все могло б иначе быть!
Л а з а р ь.
Прекрасный пол — орешек твердый.
С и м о н и д е с.
Но без него нам не прожить!
Елена разбивает оконное стекло.
Опять грустны ее аккорды…
Л а з а р ь.
А все могло б иначе быть…
Г о л о с Е л е н ы.
Прекрасный пол — орешек твердый…
С и м о н и д е с и Л а з а р ь.
Но без него нам не прожить!
Л а з а р ь.
Невесту подыскав, не научили,
как обходиться с женщинами надо…
С и м о н и д е с.
Нет, полюбуйтесь-ка на это чадо!
Л а з а р ь (возвращает отцу письмо).
…то хоть раз, дела доброго ради, употребите свой семейный авторитет!
Вы по миру пустили конкурентов…
Е л е н а.
Нет, с вами каши не сварить!
С и м о н и д е с.
Опять грустны ее аккорды!
Л а з а р ь (слыша, как чихает спросонок дядя Сократ).
Вы упрятали дядюшку в желтый дом…
Е л е н а (выбрасывает целый ворох шляп и снова уходит к себе).
Не вздумайте любезничать, пока я в неглиже!
С и м о н и д е с.
Опять грустны ее аккорды!
Л а з а р ь.
Вы мне привили аскетизм.
Е л е н а (выбрасывает ворох чулок).
По вашей милости в могилу я старой девой не сойду!
С и м о н и д е с.
Опять грустны ее аккорды!
Л а з а р ь.
А все могло б иначе быть…
Е л е н а (выходит на балкон, смотрит из-под руки).
Прекрасный пол — орешек твердый!
С и м о н и д е с.
Но без него нам не прожить!
Партию додумай! Я тем временем
свой авторитет употреблю.
Т е ж е.
Лазарь снова садится за шахматы, Симонидес входит в гостиную, Е л е н а спускается по лестнице.
С и м о н и д е с (идет ей навстречу).
Чуть свет принарядились… Рандеву?
Не предвещает ли сие ненастья?
Терпимость выставлю громоотводом,
и как бы гро́зы дом ни сотрясали…
Е л е н а (показывает письмо Беньямина).
Прочтите это сами!
С и м о н и д е с.
А ведь глаза сулят погожий день…
Е л е н а.
Да только под другими небесами!
(Протягивает письмо.)
Гвоздь в крышку гроба! И не хлопочите!
С и м о н и д е с.
Ишь,
кошка!
Е л е н а.
А вы — мышь!
Л а з а р ь (в сторону).
Ах, горе с женщинами, им не угодишь!
С и м о н и д е с (берет от Елены письмо Беньямина и отдает ей письмо Андреаса).
Опомнитесь! Уж если к мужу охладели —
подумайте о свекре и о деле!
Мы с женами в былые времена
хлопот не знали. Им отведена
была епархия кладовок, спален, кухонь, грядок.
Не кажется ли вам, что и сейчас необходим порядок?
Л а з а р ь (в сторону).
Не препирайся с женщиной! Будь краток!
С и м о н и д е с.
Я удручен, Елена. Верность — вот опора,
без коей наше общество придет в упадок скоро.
Е л е н а (пробегает письмо глазами).
Кто дорожит им, вашим обществом? Никто!
Вам целый мир подай, и это вам, и то…
А женщина у очага прислуживай и пой свершеньям вашим оды?
Чем так вот прозябать — уж лучше дать
весомый повод для развода!
С и м о н и д е с.
Жена должна собой украсить дом.
Вы — звездочка!
Е л е н а.
Как метко!
Оставим звезды, вы не астроном!
С и м о н и д е с.
Кокетка!
Я в артиллерии служил!
Е л е н а.
Ну, это —
Заезженная оперетта!
Салонный лев, герой, спаситель,
красавец, рыцарь, искуситель…
С и м о н и д е с.
Уж вы изобразите!
Е л е н а.
Не убеждайте меня, господин Симонидес, будто вы — идеал!
Ваши усы мне претят.
С и м о н и д е с (галантно).
Однако утренние поцелуи — усы тут ни при чем! —
крепят родство и дружбу.
Е л е н а (иронически).
Вам хочется, чтоб я прельстилась вашими усами
и родила побочного ребенка?
С и м о н и д е с.
Зачем шуметь? К чему такой азарт?
(Протягивает Елене кий.)
Но речь не об усах — о партии в бильярд!
Е л е н а (прижимая письмо к сердцу).
Нет, о моей любви.
С и м о н и д е с.
Неслыханный дуплет!
Признаться в том, на чем лежит запрет!
Е л е н а.
Жить за решеткой?
Ну нет!
Я, сударь свекор, не анахорет.
Обстоит все — вот как!..
С и м о н и д е с.
Наконец-то мы услышим нечто вразумительное…
Е л е н а (с пафосом).
Уважаемое олицетворение семейного узурпаторства и тирании!
Приятно в жертву сливовым кнедликам приносить свои челюсти
и попасть в альбом знаменитых женщин, —
но все это ненадолго, как ласточки…
Сердце — перелетная птица.
Там, за морями,
где солнце чернит и чеканит серебряные ракушки,
женщина, утопая в объятьях беспечных рощ,
вольна уподобиться пробудившемуся вулкану!
С и м о н и д е с.
Не оставляй нас, жемчужина из оправы фамильного перстня!
Кто унаследует эти богатства?
Ради них я замкнулся в броне равнодушия…
Ты опасна, сестра и подруга стихий, ты неистова, как ураган.
Ненавижу стихии, свободу и молодость.
Это опасные вещи.
Опьяненная мирозданием женщина
без укрощающего присмотра
катится по наклонной плоскости.
Е л е н а.
Вот гвоздь вам в крышку гроба, и не хлопочите!
(Взбегает на свою «голубятню».)
Читайте и не суйте нос куда не надо!
Т е ж е и А н д р е а с.
Е л е н а (покачиваясь).
Когда по вечерам огни реклам сверкают,
он девичьи сердца с экрана покоряет.
О нем столицы говорят, оазисы, журналы,
кто улыбается мне? Он! Он! Я его узнала…
А н д р е а с (входит мягкой кошачьей походкой).
Руки вверх!
Е л е н а (хлопает в ладоши).
Браво-брависсимо!
А н д р е а с (протягивает ей книгу).
Скромный подарок.
Е л е н а (читает).
«Ключ к расшифровке любовной корреспонденции и эротической символики».
Блестящая идея!
Начинайте!
А н д р е а с (патетично).
Когда дрожат ресницы,
звони в колокола!
Е л е н а (в тон ему).
Жар-птица — не мокрица,
А н д р е а с.
а буйвол — не пчела.
Е л е н а.
На ветках лопнут почки,
но прежде лопнет лед…
А н д р е а с.
И вытечет из бочки
однажды ночью мед…
Е л е н а (листает «Ключ»).
Минутку!
Я потеряла нить.
Жаргон любовный сложен.
Чуть прозаичней говори!
А н д р е а с.
Да можно и не «чуть»!
Найдите, милочка, параграф «ЛПМ».
Е л е н а (читает).
«Любовное признание мужчины». Вот!
(Андреасу.)
Ну, твой черед!
А н д р е а с.
Я на Тайгете{8} расплету вам косы,
и золотом они прольются на покосы.
Е л е н а.
Тебя я на Урале вознесу,
моим владыкой сделаю в лесу.
А н д р е а с.
На Карпатах зацелую
всю как есть, напропалую!
Е л е н а.
В Пиренеях с вышины
вы мне будете смешны.
А н д р е а с.
В Кордильерах я за вас
испугаюсь, и не раз…
Е л е н а.
На вершине Девы
смерть нагрянет: «Где вы?..»
А н д р е а с.
Под Чимборасо{9} исстари
я всех тайфунов истовей!
Е л е н а (листает «Ключ»).
Минутку.
Я потеряла нить.
Жаргон любовный сложен.
А н д р е а с.
Но он в ходу у всех влюбленных.
Когда останемся наедине —
заговорю прозрачней…
Е л е н а (томно).
В словах — бальзам, щедроты
цветущего плато.
Я чувствую, как что-то
поет во мне… Но что?
Нет ничего прекрасней
снов, таинств и мечты.
В душе печаль и праздник, —
любовь, да это ты!
(Впадает в забытье.)
А н д р е а с.
Любовь снежинкой хрупкой
растает по весне.
Спи сладко, спи, голубка,
удача — лишь во сне.
Усни, блуждай, во власти
луча, что зазвенел!
Вот истинное счастье,
удача — лишь во сне.
Спи, парус мой, скользящий
по глади лепестком!
Нет моря чище, слаще…
Е л е н а (приходит в себя).
Сейчас… А что — потом?
А н д р е а с.
Очнулась…
Елена, ты о чем?
Е л е н а.
Что скажет свекор, муж?
А н д р е а с.
Далось тебе замужество, с кастрюлями к тому ж…
Муж — только гость.
О чем речь?!
Надоел — брось,
разведись — и гора с плеч!
А не то улизни без развода,
фьють — и свобода!
Е л е н а.
Если б знала, за что я тебя люблю,
я бы вряд ли смогла побороть предрассудки.
Гонит меня отсюда
страх перед затхлой, мертвенной тьмою.
Брошусь в пасть жизни — пусть насыщается мною!
Ты, мой любимый, фата-морганой явился мне в розах,
ты распахнул мне двери.
Сердце любит тебя,
душа тебе верит.
Стань же, стань же поводырем и оставь мне мои обольщенья!
Даже разлука с несчастьем горька,
но это — всего лишь мгновенье…
А н д р е а с.
Если позволишь — маленькое поясненье
к «цепочке счастья»…
Е л е н а.
Нет, нет, иди! А я надежду поскорее
надену на себя взамен скорбей.
С и м о н и д е с (выглядывает и видит Андреаса).
Что происходит? Чудеса, ей-ей!..
А н д р е а с.
О, эти губы, руки, шея…
Е л е н а.
А!.. Свекор!
(Андреасу.)
Уходи скорее!
Я вся дрожу… Он видел нас. Живей!
С и м о н и д е с.
Что происходит? Чудеса, ей-ей!..
А н д р е а с (беспечно).
Фортуна улыбается плебеям.
(Направляется к Симонидесу.)
Уж раз меня застукал,
прибегну к хитрости —
прикинусь журналистом.
Писаки нынче — это сила!
Т е ж е.
А н д р е а с (выхватив две свернутые в трубочку газеты, наводит их на Симонидеса).
Два револьвера… Выбирайте, пан Симонидес!
С и м о н и д е с (в сторону).
Газетчик?
(Достает рюмку.)
Малагу, шерри?
А н д р е а с (его трудно разглядеть за газетами).
Прихлопну враз!
С и м о н и д е с.
Малагу, шерри?
А н д р е а с (поворачивается спиной к Симонидесу и, глядя на балкон, складывает газеты).
Однако шутки в сторону!
С и м о н и д е с (все еще не узнавая его).
Присядьте же, вот кресло.
А н д р е а с (поворачивается к Симонидесу).
Благодарю. В эпоху электричества бывают электрические кресла…
С и м о н и д е с (узнает его).
Мой бывший счетовод Кукушка?
А н д р е а с (задиристо).
Явился расквитаться с вами.
(Понижая голос.)
Когда-то вы его турнули…
С и м о н и д е с.
Уволил по закону. Не скандальте!
А н д р е а с (понижая голос).
Учтите, сударь: вашу бухгалтерию
я знаю как свои пять пальцев!
И редактируя «Малышку»,
(громко в сторону балкона)
кромсаю,
критикую…
Словом, туз
(понижая голос)
в отделе объявлений.
С и м о н и д е с.
«Малышку» вашу я не одобряю.
А н д р е а с (громко в сторону балкона).
Что делать!
Она взрослеет, стала пухленькой,
и я не изменю ей ни за что,
хоть миллион сулите отступного!
Она мне по́ сердцу пришлась.
(Не отворачиваясь от балкона, снова наводит на Симонидеса свернутую в трубочку газету.)
Что за головка, то бишь — заголовок!..
Из-за нее ночей не спал…
Хочу ей послужить.
Все перед ней на брюхе будут ползать.
Ее еще не поняли пока…
Е л е н а (тихо).
Святая правда.
А н д р е а с (продолжает).
Не так уж вы влиятельны, диктатор,
чтоб улестить ее, переманить!
Е л е н а (тихо).
Нет, никогда!
А н д р е а с (продолжает).
Она в судьбе кино займет большое место.
Е л е н а (тихо).
Сбывается давнишняя мечта!
А н д р е а с (продолжает).
Она мне вроде как жена!
Е л е н а (тихо).
Какая смелость!
С и м о н и д е с (кричит).
Заладили… Подумаешь — «Малышка»!..
Ступайте прочь!
Е л е н а (тихо).
Весьма пренебрежительно однако…
А впрочем, я и верно до сих пор
была безропотной малышкой,
но скоро, скоро женщиною стану.
А н д р е а с (вполголоса).
Придется поместить рекламу ваших конкурентов,
раз не поладили с моей газетой.
С и м о н и д е с.
Наверно, газетенка прогорела…
Вон, шантажист! Чтоб…
А н д р е а с (оскорбленно).
Довольно! Стоп!
(Направляется в сад.)
Не избежать вам передряг, учтите!
(В сторону балкона.)
Я — честный человек
и слов на ветер не бросаю.
Жаль, не договорились…
Однако — время поджимает…
Вы обо мне еще услышите.
(Уходя.)
Адью!
Т е ж е и Б е н ь я м и н.
Б е н ь я м и н сталкивается у садовой калитки с уходящим А н д р е а с о м. Меряют друг друга взглядами.
С и м о н и д е с (Лазарю).
С одним разделался.
Теперь на очереди два других бездельника.
(Разворачивает письмо Беньямина.)
Нет, этот номер не пройдет,
милейший Беньямин!
Отцу не постыдился выслать счет.
Булавки, пуговицы, белошвейка…
Одиннадцать тысчонок!
Мот!
Е л е н а уходит с балкона в свою комнату.
Того и гляди, стану посмешищем для конкурентов.
В мире хозяйничают проходимцы, авантюристы.
Этот наглец Кукушка
думал, я раскошелюсь.
Как бы не так, любезный!
Не на того напал.
Да еще — ломай себе голову над любовными ребусами!
Кинозвезда Андреас…
Нет такого в рекламных роликах фирмы «Симонидес и К°»!
Увлеченье твоей супруги обойдется мне дорого.
Полиция сделает все, чтоб тебя познакомить с твоим соперником!
Л а з а р ь.
Отец!
Не нужно насилия!
Жена моя молода, романтична.
Мы держали ее взаперти.
Но как только окончится шахматный матч,
мы отправимся путешествовать, это ее развлечет.
Нет никаких оснований тревожиться.
«Цепочка счастья», невинная и невнятная, —
всего лишь поэтическая шутка
поклонника студента.
Гораздо больше
меня тревожит возвращенье Беньямина.
Что обо всей семье подумает Елена,
знакомясь с этим дебоширом?
Он ей в два счета надерзит.
Не принимайте близко к сердцу мои семейные дела!
Я счастлив,
и ласковым словцом достигну большего,
чем вы — своей испытанною строгостью.
С и м о н и д е с.
Мой долг — тебя предупредить.
Учти — скандал не в интересах фирмы.
Пойду сосну.
Черт бы побрал твою жену с бродягой вместе! Ну и ну…
(Уходит.)
Т е ж е, кроме Симонидеса.
Б е н ь я м и н (опасливо входит в сад).
Возвращение блудного сына… Как трогательно!
(Стаскивает драный пиджак и рубаху, ловит блох.)
Ну до чего же резво скачут!
Пора обзавестись сачком…
(Замечает дядю Сократа.)
Не дядя ли Сократ? Он, не иначе!
Удачливый во сне, бродяжит наудачу!
Отчасти я смеюсь, отчасти плачу.
Довольно с нас краюхи, и лужка, и посошка в придачу.
Лужки мягки, да жестко спать, тем паче
что терн с чертополохом — ой кусачи!
Идем-бредем, смеясь и чуть не плача.
Е л е н а (выходит на балкон).
Какой-то юный Аполлон
решил соперничать с амурами фонтана!
Будь он предметом неодушевленным, —
ему бы на газоне красоваться!
Однако полуголого мужчину
разглядывать не очень-то прилично…
Б е н ь я м и н (замечает ее).
Прекрасный пол!
Е л е н а пятится в комнату.
В моих апартаментах!
Уж не нашли ли мне невесту?
Вот будет стимул для занятий!
А н д р е а с (приоткрывает калитку сада и опасливо входит).
Искать золотой в этой груде тряпья,
увы, перспективно не слишком.
Б е н ь я м и н.
Подержите рубашку! А я
поищу мелочишку.
А н д р е а с.
Еще тут наберусь от вас!..
Б е н ь я м и н.
Они — аристократы и не прочь
провести в этой вилле ночь…
А н д р е а с.
Каналья в курсе дела… Опыт…
Б е н ь я м и н.
Я пользуюсь в этом доме кредитом.
А н д р е а с (делая воровской жест).
Так ты сюда с визитом?
Сегодня тринадцатое — гляди в оба!
Б е н ь я м и н.
Кто эта девица?
А н д р е а с.
Моя невеста.
Занято место!
Б е н ь я м и н.
Кикимора кикиморой…
А н д р е а с.
Ну что ж,
ты, парень, кур крадешь,
я цыпочек деньгами пестую.
(Дает Беньямину монету.)
Ну, так будем призванью, ремеслам верны.
Не заскочишь ли к ней?
Б е н ь я м и н.
Можно. Мне хоть бы хны!
Если вы хотите от нее избавиться,
если пани не поднимет крик…
А н д р е а с.
Скажи, что ты от Андреаса,
что Лазарь — Сен-Лазар.
Б е н ь я м и н.
А как с вещами?
А н д р е а с.
Иносказание прозрачней, чем я думал…
Б е н ь я м и н.
Очистим комнатушку…
А н д р е а с.
Тащить — тащи, но я тут ни при чем!
Б е н ь я м и н.
Ого, как в брюхе заурчало!
Айда скорей! Вдвоем.
А н д р е а с.
Нет, я дам тягу,
всецело полагаюсь на вашу ловкость и отвагу.
(Уходит.)
Б е н ь я м и н (достает из кармана щетку, смахивает с плеча перышко и бросает щетку в балконную дверь).
Мадемуазель!
Е л е н а (выбегает на балкон).
Андреас?!
Б е н ь я м и н (прячась под балконом).
Да-с.
Е л е н а (тихо).
Любимый!
Б е н ь я м и н (почесываясь).
Минутку…
Е л е н а (тихо).
Мне хочется тебя расцеловать!
Беньямин подпрыгивает, цепляется за кромку балкона, подтягивается на руках, Елена к нему наклоняется, целует и тут же вскрикивает.
Б е н ь я м и н.
Серьезно?
Е л е н а.
А! Это тот, что нагишом!
Б е н ь я м и н (спрыгивает и отвешивает под балконом поклон).
Теперь уже одетый,
хотя и неважнецки.
Ваш кавалер ужасно торопился!
А чаевые так меня взбодрили,
что я охотно донесу ваш саквояж до первого такси!
Е л е н а.
Простите!
Б е н ь я м и н.
Пожалуйста!
Как жаль, что есть у вас избранник!..
Я много путешествовал и знаю
Париж не хуже Андреаса.
Я был бы и носильщик и любовник.
Е л е н а.
Вогнали в краску…
И если не хотите довести до слез —
сейчас же уходите!
А впрочем, раз вы стали соучастником,
то посоветуйте, как на вокзал
успеть к семи часам.
Я не причесана, не завита —
я не готова.
Б е н ь я м и н.
Возьмите шляпку,
плащ,
деньжат на мелкие расходы
и заграничный паспорт.
Е л е н а.
Я безрассудно, может, поступаю,
но я давно решилась.
Париж действительно красив?
Б е н ь я м и н.
Мне больше по душе приморские столицы.
Там легче прокормиться…
А опиум заморских ароматов!
Вдыхая, забываешь все на свете…
Все улыбаются вокруг.
А это ощущение свободы,
когда гудящий пароход выходит на морской простор!
Душа ликует, плачет от восторга.
Ах, наше небо давит. Всё дожди…
Вы при деньгах? Езжайте без раздумий!
Ну, будьте искренни хотя б сама с собой.
Желаю от души вам счастья,
какое сам познал без гроша за душой.
Е л е н а.
Благодарю вас.
Я согласна.
К чему терзаться сборами, тянуть?
Вот мой багаж,
снесите на стоянку!
От вас морями веет…
А это вам на мелкие расходы.
Прощайте!
(Уходит.)
Б е н ь я м и н (наклоняется за ассигнацией, поднимает ее и прячет).
А жаль, что уезжает! Может, мне
она двоюродной сестрой доводится…
Эх, не везет!
(Берет саквояж и уходит.)
Е л е н а (выходит на балкон, натягивая второпях плащ).
Крик младенца уже никогда не затеплит
масляных бра этих стен.
Платья на вешалке и в шкафу, как тела без души,
будут загробною жизнью жить.
Ноги, покинувши тесные юбки,
заструятся змеисто под синью других небес.
И все же мне грустно…
Душа моя, душа, очнись же наконец! Решайся! Почему ты
меня удерживаешь там, где я влачу погибельные путы?..
(Входит в свою комнату, а затем по внутренней лестнице спускается в гостиную.)
Т е ж е, кроме Андреаса.
Л а з а р ь (поднимается, идет навстречу Елене).
Сорвана роза, гроздья жасмина…
Стало печально в саду.
Кто он, тайком приходивший мужчина,
не пощадивший ни клумб, ни жасмина?..
Е л е н а.
Не удерживай, Лазарь, я лучше уйду…
Улыбки
от ваших гримас погаснут.
Страдаешь ты, страдаю я, страдают все — и напрасно!
Л а з а р ь.
Лебедушка пролетает мимо…
Не люблю я ни лжи, ни фальши.
Если это неотвратимо —
лети дальше!
Подкралась беда,
сердце от боли сжалось…
Улетай, но только не навсегда!
Возвращайся! Хотя бы из жалости…
Е л е н а.
Твои причитанья, мольбы «Пожалей!..»
с размягчающим, теплым душем схожи.
Бремя лжи, быстротечность бесплодных дней —
вот что страшит и гложет!
Встань из гроба, мой Лазарь, мой немощный!
Сделай так, чтоб лебедушка не улетела!
Я — не птица, я — женщина, у меня есть фантазия, жажда жизни и тело!
Л а з а р ь.
Кто же он, недруг житейской прозы?
Чем на принца из сказки похож?
Если добр — поднеси ему розу,
если зол — поднеси ему нож!
Е л е н а.
Любовь — это жизнь, само естество.
Настает предвечерье…
Сердце любит его,
душа ему верит.
При чем тут роза,
при чем тут нож?
«Недруг житейской прозы»
на прочих мужчин похож.
Л а з а р ь.
Любовь — это страх, это — сполох в степях.
Настает предвечерье…
Моя робость любит тебя,
моя слабость верит.
Е л е н а.
Это — больше чем вера. Вера немногого стоит.
Может, я и не верю, зато я
рядом с ним воскресаю, снова с жизнью я заодно!
Л а з а р ь.
Уже смеркается. Пора закрыть окно.
Е л е н а.
Нет, отпусти меня! Лечу!
Л а з а р ь.
Вернешься?
Е л е н а.
Может быть…
Великолепья променадов я хочу,
хочу — жить!
Л а з а р ь.
Пройдись по саду! Есть о чем тужить!..
Е л е н а.
Прощай же!
Л а з а р ь.
До свиданья!
Е л е н а.
Может быть…
Д я д я С о к р а т, Б е н ь я м и н, Л а з а р ь.
Дядя Сократ просыпается и протирает глаза.
Б е н ь я м и н (возвращается, подходит к дяде Сократу).
Как жизнь, милейший дядюшка Сократ?
Д я д я С о к р а т (сонно).
Жизнь в старости прекрасней во сто крат!
Вот только уши мечутся, Елена…
Б е н ь я м и н.
Меня спросонок принял за девицу!
Куда вы, дядюшка?
Д я д я С о к р а т.
На поиски теней. Аминь!
Б е н ь я м и н.
Не узнаете?
Д я д я С о к р а т.
Да это Беньямин!
Скорей с Влтавой разминется Лаба,
чем мы с тобой… Любовь к пострелу не ослабла.
Что, в паиньках опять? Уже который раз!
Б е н ь я м и н.
Способный ученик! Пример беру я с вас.
Д я д я С о к р а т.
Рассказывай, как жил!
Мы родственные души.
Я стар — ты молод,
но оба мы изгои.
Жизнь! От нее захватывает дух,
и мы идем по жизни без оглядки,
мы, ненасытные глотатели огня,
мы, жилистые кони, что отвергли
унылую кормушку. Нас увлек,
заворожил глас времени, гремящий на дорогах.
Все ищут смысла жизни,
но в ней самой и заключен весь смысл!
За это я объявлен сумасшедшим.
Мои слова правдивей, чем дозволено,
я сыплю ими, как велит душа, —
с одышкой даже, даже без гроша жизнь — хороша!
Б е н ь я м и н.
Я видел, дядюшка, такое,
о чем не снилось кротким школярам,
сменившим ранцы на досье судейства.
Ноябрь — весною, будни — в воскресенье и тысячу других диковин.
Я потрясен был солнечным лучом, преломленным в стакане.
Пил золото из мутных родников, куда плевался дождь.
Мне ведом поцелуй служанки и ночи сладкие, как торт,
малиновка с ее малиновым журчаньем,
проказа, увозящая тела в почтовых дрожках,
сорочка, свежая до головокруженья.
Нет клеточки, которая в душе
не породила бы оазиса.
Мой материализм восходит к звездам.
Чумазых малышей ласкал я в суете,
спал, примостившись за трубой на крыше…
Д я д я С о к р а т (достает из кармана селедку).
Замори червячка, сын мой…
Ты прекрасен, и ты переделаешь мир. Будь я чуть поважнее птица,
доведись мне попозже родиться —
я пошел бы бок о бок с тобой!
Вот и вечер…
Зябнут руки…
Тени плетутся гурьбой.
Б е н ь я м и н.
Вы встретили меня тепло и нежно.
Какой прием окажет мне отец?
Небось взъярится, увидав
меня в подобном облаченье.
Ведь как-никак я — сын миллионера.
Я шил у первоклассного портного,
хотите заглянуть в мой гардероб?
Вещички, брошенные мною,
за это время стали криком моды —
и галстуки и лаковые туфли.
Принаряжусь, папа́ заворожу!
Пока же спрячусь…
Ужин — вот мечта!
Скорей же, дядюшка, скорее!
Д я д я С о к р а т.
Представь себе, мой мальчик, я решил
большую философскую проблему:
добры ли от природы люди, или —
как устранить неравенство людей.
Я правильно расшифровал к тому же ведды,
никто теперь не станет рассуждать
насчет переселения души.
Зато вот уши у меня
переместились…
Я рад, что ты вернулся. Мы напишем
исследованье об ушах.
Вот диссертация! Оригинально!
Б е н ь я м и н.
Прекрасно!
Но если мне глаза не изменяют —
папа́ на горизонте.
Закиньте, дядюшка, тряпье в мою каморку,
а я покамест поглазею
на обольстительные безделушки —
декор девического будуара.
Д я д я С о к р а т направляется в гостиную.
Как пахнет мыло!
Вот одеколон,
романы,
пудра,
в соседстве с пачкою любовных писем.
Пожаловаться не могу!
(Повисает на балконе, как в сцене с Еленой.)
Жаль, незнакомка в нетях.
Поныне ощущаю на губах
благоуханье поцелуя.
А удержал бы — ах, какое б вышло
божественное приключенье!
И вылупится из бродяги
изнеженный шалун…
С и м о н и д е с выходит на балкон и хватает Беньямина за руки.
Сдается, я здесь не один!
Т е ж е и С и м о н и д е с.
С и м о н и д е с (крепко держит за руки повисшего на балконе Беньямина, и тот никак не может спрыгнуть).
Попался, совратитель,
киноубийца!
Б е н ь я м и н.
Пустите!
Вырвете мне волосы!
С и м о н и д е с.
Что — пас?
Еще я слишком мягок,
Андреас!
Б е н ь я м и н.
Да вовсе я не Андреас!
Тот с барышней… того…
Я сам к ней приходил с наказом от него.
Она взяла с собой пальтишко, паспорт, шляпку — только и всего!
С и м о н и д е с.
Врешь, прохвост!
Б е н ь я м и н.
Я до такси багаж ее донес!
С и м о н и д е с.
Негодник! За решетку угодишь!
Б е н ь я м и н.
Они уехали в Париж.
Страдаю я невинно.
Да вы ощиплете, отец, родного сына!
С и м о н и д е с.
Ты что за околесицу несешь, молокосос?!
Б е н ь я м и н.
Во-первых, молокосос подрос.
А во-вторых…
Если вашу супругу
не соблазнил в свое время цыганский барон,
то перед вами ваш отпрыск.
Так сказать, еще один подбородок в придачу к двойному вашему.
Не вы ли произвели на свет индивидуума,
которого, право, не очень-то жалуете?
С и м о н и д е с.
Узнаю тебя, циник!
Если б не твой язык, ты бы мог улизнуть, как любой оборванец.
До чего ж ты опустошен!
Под любой, даже самой отвратной личиной
я узнаю тебя, потому что твое появленье
предвещает мытарства.
Даже рожденье сулило беду:
первый твой крик
был смертельным для матери приговором.
И так вот всю жизнь…
Б е н ь я м и н.
И я познакомился с вами еще до того, как мы свиделись.
Чья, как не папенькина, рука столь неистово за волосы оттаскает?..
Из материнского лона
вы меня извлекли не иначе,
как этим варварским способом,
и мать умерла, ужаснувшись такой жестокости.
Деформировав мне черепную коробку,
вы с рожденья ее предназначили для бунтарства.
Я подражал вам,
но к черту дурные примеры!
С и м о н и д е с.
Это и есть революция —
когда оскорбляют отца?
Б е н ь я м и н.
Не собираюсь вас перевоспитывать и оскорблять!
С и м о н и д е с.
Ах, это, видимо, попытка примиренья?
Б е н ь я м и н.
Ваша душа — сплошь горошины кофе,
у портных бы такой матерьялец пошел на ура.
Если так уж кичитесь своими коричневыми галунами —
зачем же их то и дело марать?!
С и м о н и д е с.
Так и пышет своим неприкрытым дикарством…
Слепая стихия!
Нагрянул в мой дом —
и обрушилась кровля.
Ты — пособник беглянки, что бросила мужа.
Судьба посылает тебя всякий раз,
когда мне ущерб нанести замышляет.
Дурные предзнаменованья сопутствуют бегству Елены,
и кончится это плачевней, чем началось!
Б е н ь я м и н.
Так эта девица…
Входит Л а з а р ь.
…жена моего братишки?
Несчастье вам кажется следствием,
тогда как оно — причина.
И потому вас на каждом шагу
подстерегают сюрпризы.
Эта женщина не могла не сбежать!
Заведите часы — и в урочное время они начинают бить…
Эх вы, горе-часовщики!
Думали, маятник юности остановится?
Как угодно зовите того мужчину.
Андреасом иль как-нибудь иначе, —
это просто мужчина,
совладавший с норовистою пружиной.
Незачем Лазарю было жениться на девушке,
отнюдь не страдающей малокровием.
Свадьба стала прологом разрыва.
Л а з а р ь (удрученно).
Похоже, какой-то бродяжка пришел с известьем,
что я потерял сокровище…
Признаться, хотя он и молод,
но рассуждает сто́яще.
Пока Елена была со мной,
призрачные соперники
шли по пятам за мной.
Их образы жили не в ней,
а во мне.
Я не смел оглянуться, боялся от ужаса окаменеть…
О кони, ладья, офицеры!
Бывает, что королеву уже невозможно спасти,
и я вам предался в надежде найти забвенье
и утешенье.
Не осуждайте мою жену!
Есть в моих бедах высшая справедливость.
Спало с души непомерное бремя неопределенности.
Теперь я могу поплакать, не испытывая угрызений совести.
Т е ж е.
Б е н ь я м и н (приближается к Лазарю).
Пустите на ночлег бродягу!..
Л а з а р ь (смахивая слезу).
Такой молоденький, и просит Христа ради…
Б е н ь я м и н.
И этот не узнал меня в моем наряде…
Любой супец люблю, но отвергаю тмин…
Л а з а р ь.
Брат, Беньямин!
Гонца печали обниму по-братски.
Б е н ь я м и н.
Немного преждевременно…
Энтузиазм, достойный чеха!
Л а з а р ь.
Ты бессердечен, брат…
С и м о н и д е с.
Каналью,
как видно, в детстве мало драли,
поэтому он так нахален.
Л а з а р ь.
Что с нами будет?..
Б е н ь я м и н.
Трали-вали!..
Да не квохчи ты мокрой курицей!
Иди доигрывай отложенную партию!
С и м о н и д е с.
Раз уж ты бросил учебу —
хоть какой-нибудь цели подчини свою прыть!
Б е н ь я м и н.
Волк живет на свете, чтобы выть.
С и м о н и д е с.
Зачем я произвел его на свет?
Б е н ь я м и н.
Незаменимых в этом деле нет.
С и м о н и д е с.
Слишком легко примирились вы с безобразием!
Один — из любви к беспорядку,
другой — по слабости.
Мой долг — направить жизнь по старой колее.
(Беньямину.)
Если ты склонен хотя бы прикинуться, что раскаялся, —
ты и раскаянье! —
помоги! У тебя тонкий нюх.
От тебя ничего, сколько помню, не ускользало.
Кто такой Андреас, обольстивший женщину,
которая носит мое, Симонидеса, имя?
Я должен себе представлять масштабы
грозящего нам скандала.
Б е н ь я м и н.
Каучуковый человечишка.
Да вы его знаете!
Я видел, как он с вами толковал.
С и м о н и д е с.
Мой бывший служащий?
Чиновничишка?
Взяточник?
Сомнительный газетчик,
живущий жизнью акробата?
Меня кондрашка хватит…
Видишь, Лазарь,
судьба тебя нелестно аттестует —
ты для нее ничтожней борзописца.
Л а з а р ь.
Которому вы на ухо шептали…
Б е н ь я м и н.
Сказать «ослиное» — польстить его ушам!
Д я д я С о к р а т (возвращается с одеждой).
А по ушам как раз и будут вскоре
распознавать людей.
В ушах гнездится бес-шептун,
и уши скачут, правое — налево,
а левое — направо, порождая
конфликты. Вот вам и очередной!
Б е н ь я м и н.
Начхать нам, дядюшка, на это!
Д я д я С о к р а т.
Ну гвалт! А вечер-то какой!..
С и м о н и д е с (Беньямину).
Пора тебя призвать к ответу.
Л а з а р ь.
Когда-то здесь царил покой…
Б е н ь я м и н.
И только плеть свистела — жах!
Л а з а р ь.
Я вел с Еленой жизнь аскета…
Б е н ь я м и н.
Вот потому она в бегах!
С и м о н и д е с.
Суется всюду! Что тебе-то?!
Б е н ь я м и н.
Шумите… Я спокоен.
С и м о н и д е с.
Ах,
как я гордился! Мной пригрета…
Б е н ь я м и н.
Вот потому она в бегах!
Елена с нами — трое нас отныне.
Д я д я С о к р а т.
Ключи от жизни. Мы владеем ими.
Л а з а р ь.
Слишком горячая кровь вот до чего довела…
Д я д я С о к р а т.
Слышишь, поют вечерние колокола?
С и м о н и д е с.
Я тороплюсь,
экспресс уходит в семь.
Еще не все потеряно.
Кукушка выкинул свой трюк,
чтоб вынудить меня деньгами откупиться.
Типичный вымогатель!
Уж я-то знаю, что почем.
Сейчас купить кого угодно можно,
с министра начиная и кончая
вот эдаким Кукушкой. Приведу
Елену непременно. Вот увидите!
Л а з а р ь.
Но только без насилия, отец!
Еще наложит руки на себя…
Стыд — это тяжкий крест.
Я все жене заранее прощаю.
С и м о н и д е с (уходя).
Ничтожества!
Т е ж е, кроме Симонидеса.
Л а з а р ь (меланхолично).
Вечерний благовест…
Б е н ь я м и н (берет у дяди Сократа одежду и переодевается).
Папаша заставлял меня молиться на горохе…
Д я д я С о к р а т.
Сколь тоскливы твои слова, сынок,
но любовь творит чудеса.
Вот жилет — и помалкивай!
Что бы там ни было,
любовь утаить нельзя.
Тсс! Терпенье!
Б е н ь я м и н (одевается, мурлыча песенку).
Лорета{10} зазвонила,
хрустальный звон расплескан…
Так девушки, мой милый,
роняют слезы.
Скажи швее: «Малышка,
не убивайся слишком!
Зачем грустить, к чему укор?
Твой плач я слышу до сих пор».
Л а з а р ь.
Почему же она уехала?
Прага такой поэтичный город…
Д я д я С о к р а т.
Но поэзию Праги никто еще не постиг!
Б е н ь я м и н.
А Староста{11} — святая
говорит ей: «Послушай, швея,
коли с моим дружком напьешься чаю,
усатой станешь, как и я».
«Но если мил мне твой дружочек,
любить — неужто грех?»
Святая — прочь, и всё хохочет…
Поныне слышу этот смех.
Л а з а р ь.
Жаль, что нет тебя в этот вечер, Елена.
Мы были бы счастливы.
Ты так любишь поэзию,
но петь беззаботно мы не умели.
То ли дело мой брат, этот блудный сын,
наделенный отвагой бродяги и уличного певца!
Ты, наверно, уже не вернешься…
Ты ушла, ослепленная… Люди злы.
Прогудел паровоз,
канешь, словно колечко, в пучину…
Б е н ь я м и н.
Исчезает в дымке, без оглядки мчится,
улетает, словно сказочная птица.
Облюбует кровлю, упорхнет опять,
без нее всю жизнь мы будет тосковать.
Крыльями качнула колокол души.
Вон следы на клумбе… Улетай! Спеши!
В гуще сада голос чудится ее…
Вновь просторы манят, вольное житье!
Л а з а р ь.
Ночь близится…
Елена!
Б е н ь я м и н (уже переодетый).
Какие мы шикарные!
Костюм — залог любви.
И вырастаешь в собственных глазах.
(Вынимает из кармана трамвайный билет.)
А, маленький свидетель приключенья,
которое успело подзабыться!
В трамвае купленный билет…
Наверно, ехал на свиданье…
(Вынимает носовой платок.)
Еще духами пахнет…
Он на год младше своего владельца.
Как сладко на душе, когда былое
вдруг выпорхнет из гардероба!
(Вынимает из кармана паспорт.)
А это что такое?
Паспорт!
Я без тебя под стать контрабандистам
сторонкой обходил таможни и дозоры.
Мне, правда, всякий раз везло!
Действителен еще два года.
Заманчивое приглашенье в путь!
О, фотография моей подружки!
Припоминаю…
Мы думали бежать вдвоем,
но я ретировался в одиночку.
И — слава богу!
(Кричит.)
Взгляните, дядюшка Сократ!
Бумажка в тыщу крон!
Мои былые сбереженья.
Теперь они нам ох как пригодятся!
(Танцует.)
На курантах, словно на манеже,
движутся апостолы{12} все те же.
Чуть пробьют куранты пять, и шесть, и семь —
Смерть у циферблата кланяется всем.
И петух горластый начеку,
Смерть уйдет с позором, он — кукареку!
(Обнимает дядю Сократа.)
Д я д я С о к р а т.
Кукареку!
Л а з а р ь (подходит к зазвонившему телефону).
Отец?
Так это был Кукушка?
(Сокрушенно кладет трубку.)
Уехала!
Когда я увидал ее впервые на вираже ноябрьской улицы,
мной овладела смутная тревога.
И первый поцелуй наш походил на скорбную печать.
Как это горько… Лучше помолчать.
Б е н ь я м и н (решительно).
С людьми, что разлагаются, как мумии,
я под одною крышей не останусь!
Благодарю за ужин, коим
меня не накормили, и — адью!
Д я д я С о к р а т.
Внимать сверчкам — их не знобит от звезд,
что у тебя в вихрах мерцают светляками.
Б е н ь я м и н.
Через кордон бродяжкой на авось
шагать под синевой и облаками…
Д я д я С о к р а т.
Перекусить веселым чесноком,
а чтоб жара и пыль не доконали.
Б е н ь я м и н.
Испить из родника и сладким сном
уснуть в ночлежке для бродяг — в канаве.
Д я д я С о к р а т.
Клевать початки звезд — петушья прыть!
Раскинуть руки, ветер сжать в объятьях.
Б е н ь я м и н.
Ловить рукой плотвицу и любить,
любить подружек, вволю целовать их.
Л а з а р ь.
Опять идешь куда глаза глядят.
Бесцельно, наобум.
Чего достиг ты?
Есть ли толк в скитаньях?
Забудь о моряках с душою нараспашку,
брось о русалках попусту мечтать!
Я уступлю тебе кровать,
отдам последнюю рубашку!
Б е н ь я м и н.
А я, чтоб не остаться в долгу,
блохами поделиться могу.
Л а з а р ь (взволнованно).
На! Вот тебе воротничок, платки и галстук!
Б е н ь я м и н (берет у него две ассигнации).
Как аккуратно сложены!
Без них я далеко бы не ушел.
Воротничок и галстук возвращаю,
а мелочь прихвачу на чаевые.
Л а з а р ь (со скорбным отчаянием).
Прощай, прощай! Нет, все-таки я олух…
Я счастье проморгал, над пешками корпя.
Елену встретишь — сделай одолженье…
Б е н ь я м и н (шутливо).
Охотно поцелую за тебя!
Цель в жизни появилась наконец-то!
Я по следам жар-птицы полечу!
Вы, женщины, подобны оси,
вокруг которой кружимся хмельно!
(Уходя.)
И в этом мы под стать Вселенной.
Разобщены мильоны звезд,
но тянутся друг к другу неизменно.
Есть притягательное что-то
и в этой женщине…
Елена с нами — трое нас отныне.
Л а з а р ь.
Ключи от жизни!..
Пожалуй, троица и впрямь владеет ими.
Д я д я С о к р а т (идет вслед за Беньямином).
И я с тобой!
Я помогу тебе открыть замо́к.
Ах, Прага, волшебством твоим,
твоими кровлями прельщен…
И если б стал я молодым —
сто лет бы прожил здесь еще!
В грозу ты мне вдвойне милее.
Изгнанье — мой удел. К тебе я
еще, быть может, и вернусь.
Я ухожу, но в сердце — грусть.
(Уходит с Беньямином.)
Л а з а р ь и Л и в и я.
Л и в и я (проскальзывает тенью).
Простите, мне б хотелось знать, не вы ли
живете в этой вилле?
Я замечала, и не раз притом,
что мой супруг заходит в этот дом.
Следить за благоверным — проза.
Но что ни возвращенье — роза…
Какое вдруг пристрастье к красоте…
Цветы весьма похожи вон на те!
Утоптана земля… Взгляните! Нерезонно
самим хозяевам топтать свои газоны.
И под окном следы. Помяты жалюзи.
Нет, хоть меня тут громом разрази,
а все это улики! Как ни гадки
догадки ревности, но все-таки догадки
частенько подтверждаются. Не раз
он плутовал… Он, сударь, ловелас!
Не женщина ли тут опять замешана?
Все окна настежь и не занавешены…
Соблазн ворам, приволье комарам,
и с улицы все видно… Стыд и срам!
Мне докопаться бы до сути…
Я без обиняков, не обессудьте!
Мадам Кукушка. А с жильцами
общаетесь?
Лазарь всхлипывает.
Помилуйте, что с вами?
Быть может, болен, умер кто-нибудь?
Кадилом пахнет, катафалком… Жуть!
Повеяло не клумбами — могилой…
И до чего же здесь уныло!
Кладбищенских цветов страшусь и всей душой
сочувствую в такой беде большой.
Не знала я, что нынче вам так тяжко.
Пойду искать супруга… Ах, бедняжка!..
Л а з а р ь.
Как женщины отзывчивы, нежны!
Увы, и вы уже вовлечены
в водоворот. Ваш муж — авантюрист.
Жестокосерд и на руку нечист.
Он хладнокровно, изощрясь в разбоях,
ограбил, обездолил нас обоих.
Домой идите, скоро ночь,
а по ночам от горестей невмочь.
Ах, сердце уподобилось могиле,
и в ней мою жену похоронили.
Покинула меня, и, может, навсегда,
как сцену — театральная звезда.
Но я за ней не кинусь за кулисы.
Теперь от вас, от вас одной зависит
судьба двух сумасбродов. У меня
ни силы, ни отваги, ни огня…
Л и в и я.
Простите, как должна вас понимать я?
Уж не надеть ли сразу вдовье платье?
Зажечь в пустой квартире сто свечей,
считать до ста, ждать тысячу ночей?
До бесконечности? Не сдамся! Не хочу.
Я докажу: мне горе по плечу.
Но кто со мной разделит это бремя?
Ах, ни души!.. Покинутая всеми,
готова обойти я целый свет.
Не отступлюсь я от Кукушки, нет!
(Уходя.)
Мы над судьбой, увы, не властны.
(Всхлипывает.)
Впрочем,
успею выплакаться ночью…
З а н а в е с.
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Ателье мод, разделенное надвое ширмой. За нею — софа, перед ширмой пять восковых манекенов. Кресла. Две двери. Венецианское окно с видом на Париж.
Е л е н а.
Е л е н а (в окружении манекенов).
Не так-то просто угодить заказчицам!
Сейчас таким потоком ежедневно текут рулоны голубого шелка,
что всю планету можно им увить!
И если женщины отвергнут рабство моды,
то сколько фабрикантов прогорит!
Их жены наживаются
на том, что наряжаются:
им начинают подражать
другие, дабы не отстать,
а матерьялец — дорожать…
Сигнал клаксона.
Я слышу стоны обнищавших клерков,
их жены быть нарядными хотят,
и тысячи зарплат
за океан увозят теплоходы…
Но женщина прекрасна без прикрас.
Венера держит первенство доныне,
хотя нагой из пены родилась.
Любовь превыше блеска и гордыни.
Однако в интересах дела
нам нужно перестроиться, — итак,
пойдем протоптанной дорожкой!
(Обращаясь к манекену.)
Мадам!
Мода этого года соперничает с природой.
Черешня отцвела, теперь черед сирени —
неделя фиолетовых тонов.
И тут всего уместней крепдешин,
весьма пикантное, поверьте, сочетанье!
Глаза у вас, однако, голубые…
Тогда ваш звездный час — акации в цвету.
Бывайте лишь в кафе с карминной драпировкой!
В разгар сезона роз
вы в белоснежном «Монт» могли бы щегольнуть —
и жизнь заискрится фонтаном!
А для дождливых дней купите шляпку,
конечно, цвета молотой корицы.
Пленительный контраст с дождем
любовь мужчин усиливать способен.
Благодарю, мадам!
Как будто всё.
Париж вам уготовил
сплошные комплименты.
О завтрашнем не забывайте дне!
(Оборачивается.)
Ну, наконец-то я одна…
Теперь принять бы душ, пусть холодком обрызнет!
Подумаем наедине о быстротечной жизни.
(Уходит в соседнее помещение.)
Б е н ь я м и н.
Б е н ь я м и н (входит, видно, что в ателье он впервые, обращается к манекенам).
Какое общество! Но это не помеха.
Я буду чувствовать себя как дома,
глядишь, галантным выучусь манерам,
(театрально кланяется манекенам)
как то и подобает деверю
хорошенькой особы.
В прелестнице прельстит любая черточка.
Глядишь разинув рот —
и восхищаешься до чертиков,
аж зло берет!
(Целует руку манекену.)
Блистательны от локонов до пят,
бродягу ногти лаком ослепят —
и все забыто: выбоины, слякоть.
Акация цветет. Охота петь и плакать.
Ты с павами играешь, как дитя,
и вечер — словно пляж, и волны шелестят,
(целует у манекена край юбки)
и плещутся, симфонии слагая,
за розовою — сизо-голубая.
Что у кокетки на уме? Вольна
вообразить: вот парус, вот волна…
Белые игрушки, вы для нас загадка,
ножки вам оттопчем, покружи́мся сладко,
талию осиную бережно обвив.
То влюблен мужчина, то несправедлив.
Ради вас планету обойти мы сможем.
Вы, как мидинетки, чем-то все похожи.
Сплошь цветы, бутоны… Вы прекрасны, ах!..
Но еще прекрасней — в муках и слезах.
Вот заколдовать бы девушек в шкатулки,
чтобы на досуге совершать прогулки!
Под густою кроной платье соскользнет —
майское цветенье и январский лед!
Под губами маки дикие полягут…
Поднести, упиться, отрезветь — и тягу!
(Перемахнув через низкую ширму, растягивается на софе, заводит и ставит на пол будильник.)
Т е ж е и А н д р е а с.
А н д р е а с входит с улицы, одновременно из соседней комнаты появляется Е л е н а.
А н д р е а с.
Не слишком ли я поздно?
Е л е н а.
Быть может, да!
А н д р е а с.
Не слишком ли я рано?
Е л е н а.
Быть может, нет!
А н д р е а с.
Так, значит, в самый раз?
Е л е н а.
Вот именно!
А н д р е а с.
Мне рады?
Е л е н а.
Более чем рады!
А н д р е а с.
Меня здесь любят хоть немножко?
Е л е н а.
Немножко!
А н д р е а с.
Маловато!
Е л е н а.
Скорее, — многовато для того, кто не заслуживает ничего!
А н д р е а с (намеревается сесть).
Сдаюсь…
Е л е н а.
Встать!
Андреас встает навытяжку.
Смирно! Руки вверх!
Андреас поднимает руки.
Вольно! Целуй!
А н д р е а с (целует ее).
Раз, два, три…
Е л е н а.
Отставить!
А н д р е а с.
В одном глазу ненастье миновало…
Е л е н а.
Зато другой прицелился в упор.
А н д р е а с.
Смирится, как смирялся до сих пор!
Е л е н а.
Увы!..
А н д р е а с.
Твоя ненужная самозащита,
которая посверкивает зубками,
лишится их, как девочка-сластена.
Е л е н а.
Ты забываешь о клыках,
что дремлют под молочными зубами!
Есть у пчелы и мед и яд.
А беззащитную
съедят!
А н д р е а с.
Но если завязать глаза — то голова не закружится.
Как ни узки мостки, а перейдешь.
Е л е н а.
Ты хочешь подчинить меня себе,
чтоб я безропотно повиновалась.
Но ведь любовь-рабыня
бессильна быть любовью.
Ты думаешь, что цирковые львицы
души не чают в укротителе?
А н д р е а с.
Е л е н а.
Ах, так любить — и чувствовать себя так одиноко!
А н д р е а с.
Напрасно ты петляешь, как ручей,
Терновник ждет за каждым поворотом…
Люби меня бездумно,
ведь каждая минута дорога!
И зря не объявляй мобилизации.
Е л е н а.
А хорошо б — не думать ни о чем
и облаком скользить по небосклону!..
Чтоб не было меж нами нерешенных
вопросов, ты реши их — вот и все!
А н д р е а с.
На наковальню — жгучие вопросы!
Мы выкуем из них лучи,
которые сольются в бесконечности.
Е л е н а.
Хочу работать, но заказчиц нет.
Реклама кинознаменитости
могла бы мне доставить независимость.
Я не умею лгать. Имей в виду —
все сбереженья кончились, я скоро по миру пойду…
А н д р е а с.
Люблю сие создание, в котором
упрямство сочетается с задором!
Гораздо выгодней в мои дела вложить финансы,
чем растранжирить их на ателье
с претензией, но без малейших шансов.
Моя карьера обещает ренту,
и отпадут заботы о деньгах,
ты только помоги осуществить задуманное!
Меня выводит вся эта комедия
из равновесия.
Е л е н а.
Мужчина женщину закабалит
и ну измываться, а если
ему и этого мало —
выгонит как ни в чем не бывало!
А н д р е а с.
И это — проявление любви?
Скорее, — недоверия.
Ты на меня буквально ополчилась.
Не больно-то приятно целоваться
под дулом револьвера…
Одно из двух — любовь или карьера!
Е л е н а.
Женщины, очнитесь! Прогреми, набат!
Нас мужчины сделать пешками хотят.
Янусы двуликие, все они спесивы,
сплошь рабовладельцы, воплощенье силы.
Наши притязанья и мечты поправ,
похищают сердце и лишают прав;
левою — любезной, правою — железной,
с ними мы как будто всё скользим над бездной…
А н д р е а с.
До чего наивный и бесплодный спор!
Что такое женщина? Метеор.
Вспыхнет — и погаснет на лету ракетой,
нас воспламеняет, восхищает это.
Телескоп наводим, ищем — не найдем,
золотая рыбка скрылась подо льдом.
Где она, жар-птица, золотинка, — где же?..
Оттого-то женщин в клетке мы и держим.
Е л е н а.
Ради тебя я ушла из дому.
Я миновала Сциллу, но не избежала Харибды…{14}
Оставь свою надменность, властный тон!
Рекламой помоги спасти достойно
хотя бы самое насущное.
Уж раз приходится бороться,
то почему же ты не хочешь,
чтоб мы боролись вместе и на равных?
Хотя тебе еще и не принадлежу,
но я твоя, твоя! И не усердствуй, мною помыкая!
Ты судишь по неведенью превратно. Я не такая.
А н д р е а с.
Излишняя самостоятельность чревата разобщеньем.
Е л е н а.
Этот город чужой равнодушен
к тем, кому нечем его подкупить.
Здесь у меня никого, кто бы мог уберечь мои руки от вынужденного безделья…
На последние деньги купила я манекены,
смотрят они насмешливо
и с ужимками отворачиваются из состраданья.
Не уподобляйся же кукле и не злоупотребляй
моей беззащитной привязанностью к тебе.
А н д р е а с.
Мне неловко перед друзьями,
которые будут смотреть на тебя как на простушку швею.
С такими пристало амурничать лишь до тех пор,
пока темнота обеспечивает инкогнито.
Не распутывать, а рассечь
нужно Гордиев узел.
Продай манекены — и гора с плеч.
Правда, на этом мы здорово прогадаем,
но скоро я разбогатею, и ты заживешь припеваючи,
как подобает недавней миллионерше.
Между прочим, ревную к Лазарю.
Верно, ты потому так со мною сдержанна,
что до сих пор ощущаешь его поцелуи.
Е л е н а.
Мне кажется, мой милый,
вы сомневаетесь в моей правдивости.
И это от доверья к вам излечит мигом… Вам бы все с наскока!
А я довольно молода и не спешу нисколько!
А н д р е а с.
Тогда зачем его колечко носишь?
Е л е н а.
Не стоит из-за этого устраивать мне сцену!
Не нравится — сниму и брошу в Сену.
Какой-нибудь рыбак, придя с таким уловом,
помянет водяного добрым словом!
А н д р е а с.
Вот выдумала тоже!
Уж лучше продадим, да подороже…
Е л е н а.
А ты практичней свекра, вот те на!
Не скрою — я удивлена.
А н д р е а с.
Как ты обидчива, наивное созданье…
Е л е н а.
Мне хочется побыть одной. Простите. До свиданья.
А н д р е а с.
Прогнать меня?! Ну, нет,
мой свет!
Нет, романтическая дамочка!
Ведь похищение без поцелуев — лишь крохотная часть любовной авантюры.
(Пытается ее схватить.)
Елена пятится.
Стыдитесь, дорогая полудевственница!
Мы в приключенческом многосерийном фильме
как раз достигли точки, где экспресс
в туннель ныряет…
И ваши сестринские поцелуи
сегодня вкусят яда.
Я обуздаю ваше красноречье!
(Заключает ее в объятия.)
Теперь ты в океане, что хмельней
любого из соленых океанов!
И над строптивостью бессилье посмеется.
Е л е н а.
Не прикасайтесь! Иначе себя я
навеки потеряю…
Не доверяю вам, а страсти я страшусь,
как дикари — нечистой силы.
Ах, дядюшка Сократ, спасите! Лазарь!
Ну почему ты не был столь же пылок!..
Испытываю смутную тревогу,
как будто в рабство продана.
Пустите!
А н д р е а с (стиснув Елену, тащит ее к софе за ширмой).
Вот видишь, взбалмошная,
страсть тебе к лицу!
Зависимость избавит от рассудочности.
А ты красива, суфражистка,
впадая в забытье.
Е л е н а ( в полузабытьи).
Как я жалка! Вся так к нему и льну я…
Верни покой души, верни мне поцелуи!
Гипнозом словно бы меня околдовал.
Возвышенный пролог, обыденный финал!
А н д р е а с (зайдя за ширму и увидев спящего Беньямина, отпускает Елену).
Так вот ты почему
такая недотрога!
Кто этот тип?
Е л е н а (приходя в себя).
Боже милостивый!..
А н д р е а с.
Я ухожу, мадам,
и знайте — навсегда!
(Уходит.)
Е л е н а (бежит за ним).
Постойте! Умоляю, Андреас!
Ведь это же грабитель!
(Выхватывает из кармана маленький дамский револьвер, подходит к софе, берет в руки будильник и, учинив трезвон, наводит дуло на Беньямина.)
Т е ж е, кроме Андреаса.
Б е н ь я м и н (просыпается).
Простите, что разлегся!
Е л е н а (не опуская револьвера).
Руки вверх!
Б е н ь я м и н (поднимает руки).
Отбой! Теперь — целуйте!
Е л е н а.
Да это тот, что нагишом когда-то щеголял!
Б е н ь я м и н.
Прежде чем прыгну в окошко по вашей милости
и сверну себе шею, позвольте, мадам,
я кое-что вам передам.
Е л е н а.
Но ведь вы же не почтальон!
Для чего тогда почта и телеграф,
если каждый сморчок с ними вздумает конкурировать?
Б е н ь я м и н.
Сморчок…
А ведь есть во мне что-то сократовское, вам не кажется?
Е л е н а.
Вылитый дядя Сократ!
Б е н ь я м и н.
За вычетом того, что я питаю слабость
к красивым женщинам…
Е л е н а.
Вы, милостивый государь,
ошиблись этажом.
Доступные девицы обитают как раз под нами.
Извольте-ка перебазироваться
и извиненьями себя не утруждайте!
Б е н ь я м и н.
Я так и не представился…
Е л е н а.
Хотя вы и несли мой чемодан,
меня нисколько не интересует,
кто вы такой!
Б е н ь я м и н (риторично).
Жилось мне всяко. И о том —
простая песенка моя.
«Бродяга!..» — мне твердят, но я
покинул нехотя свой дом.
В купели я затеял спор,
и, крестных брызгами крестя,
стал Беньямином я, дитя,
и так зовусь я до сих пор.
Я рвался жить и не погряз
в зубрежке — школьная тоска!
И я уроки пропускал,
за что меня секли не раз.
Зато уж если захочу —
любое дело по плечу!
То в карцере, то исключат,
но все же сдал на аттестат.
Здоровья — на сто лет вперед,
перловка звезд пошла мне впрок,
Европу вдоль и поперек
я исходил, и реки — вброд.
На Нотр-Дам{15} не ощущал
я головокружения.
И, верный дружбе, знайте, я —
защитник женщин, враг мещан!
Е л е н а.
Стоп! Кажется, я догадалась:
вы — деверь мой…
Б е н ь я м и н.
…которому однажды
вы оказали дружеский прием.
Не знал я, что жар-птицы тоже плачут…
Тем лучше, — значит,
у вас есть сердце.
Е л е н а.
Какой он славный! Только вот зачем
он не в свое встревает дело?
Б е н ь я м и н.
Зарделась до корней волос…
Е л е н а.
То, что вам здесь услышать довелось, —
не для юнцов безусых.
Б е н ь я м и н.
Давайте-ка ударим по рукам!
Ведь как-никак мы родственники с вами.
Хоть в кой-то веки вовремя поспел!
Еще не все потеряно.
Е л е н а.
Ах, боже,
он говорит со мной, как опекун!
Б е н ь я м и н.
Не притворяйтесь, будто вам претит
моя манера не обиноваться.
Да разве можно ошибиться в том,
кто перед вами весь как на ладони?
Неужто правда колет вам глаза?
Е л е н а.
Теперь уж ничего, голубчик, не попишешь,
что знаете, то знаете,
я чуточку скомпрометирована.
Б е н ь я м и н.
Терзаться из-за пустяков! Наверно,
у вас досуга непочатый край!
Поставьте-ка мне на рукав заплату!
Глядишь, и скоротаем время,
поговорим о том о сем,
как штукатуры на лесах.
А я покамест нащеплю лучинок,
по чашке шоколаду нам сварю.
Е л е н а.
Умеет поскучать — хороший признак!
Б е н ь я м и н.
А в общем-то, дела не столь уж плохи.
Чтоб не ходить вокруг горячей каши,
скажу вам прямо: я вас не виню
за то, что бросили вы Лазаря.
А прощелыги, вроде этого,
всегда горазды путаться в ногах.
Е л е н а.
Пустячная размолвка не дает вам права
так отзываться о моем избраннике.
Намеренья у вас благие,
но выводы ошибочны.
Б е н ь я м и н.
Знавал и я пройдох и посему
не удивляюсь ничему!
Е л е н а.
Если б вы знали, как я его люблю,
вы бы меня утешили.
Неужели он не вернется?
Скажите мне, что таковы все мужчины!
Но какая же это любовь,
если она не умеет прощать!
Б е н ь я м и н.
Утрите глаза,
слезы искажают действительность.
А предаваться иллюзиям — горестно.
Примитивная жажда жизни —
вот что связало вас с ним, мадам!
И в этом вы убедитесь сами!
Е л е н а.
В нем что-то есть, чего в словах
не выразить…
Любовь и пытка!
Мир без него — что кладбище впотьмах…
Б е н ь я м и н.
Воображенье ваше прытко!
Но вы краснеете, мадам,
не оттого ль, что вы во власти,
нет, нет, не чувств каких-то там,
а самой примитивной страсти?
Е л е н а.
Как знать… Но поцелует, — ах,
и почва из-под ног, и птахой
душа витает в облаках
без крыльев, без стыда и страха…
Б е н ь я м и н.
Вы влюблены в себя, мираж!
Поверьте, не пустует сцена.
Уйдет один, — другой типаж,
как с неба, свалится мгновенно.
Е л е н а.
В нем что-то есть, чего в словах
не выразить… Любовь и пытка!
Мир без него — что кладбище впотьмах…
Б е н ь я м и н.
Воображенье ваше прытко!
Мне идол в юбке нипочем,
хоть я не бог весть что за птица!
Мы здесь одни и кой о чем
могли бы тоже сговориться!
Е л е н а.
Вот как? О чем же, интересно?
Б е н ь я м и н.
О том, что небо — голубая бездна…
Е л е н а.
Хитрец! Играете в слова.
Б е н ь я м и н.
С каким бы наслажденьем я вас поцеловал!..
Е л е н а.
Смотрите, мигом выставлю за дверь!
Б е н ь я м и н.
В самой неверности столь верная теперь…
Е л е н а.
Я не желаю слушать вас!
Б е н ь я м и н.
Едва ли…
Вы разве не меня в тот раз поцеловали?
Е л е н а.
Я не привыкла к шуткам в этом роде…
Б е н ь я м и н.
Неужто рот мой некрасив, неужто я уродина?
Е л е н а.
Я не смотрю на вас. Довольно!
Б е н ь я м и н.
О, не умышленно — невольно!..
Е л е н а.
Ей-богу, вы меня смешите.
Б е н ь я м и н.
Как вы прекрасны! Вся дрожите…
Е л е н а.
Вы с женщиной почтительны не очень…
Б е н ь я м и н.
Взгляните на меня, не потупляйте очи!
Е л е н а.
Какой упрямец! Раз уж он сказал…
Б е н ь я м и н.
Смотрите мне в глаза!
Е л е н а (смотрит ему в глаза).
Гм… Васильки… В них отсвет детства…
Завидно даже…
Б е н ь я м и н.
О, есть средство
от зависти — отдать за них
две незабудки голубых!
Е л е н а.
Мои в слезах, смеются ваши…
И впрямь дрожу…
Б е н ь я м и н (распевно).
Лужайка пляшет.
Развеселились васильки —
не прячь и ты свои соцветья!
(Опускается на колено.)
Кларнеты, бубны и смычки,
колокола спешат подпеть им.
Павлины, ласточки, вьюрки,
затеяв спор, поют о лете.
Развеселились васильки —
не прячь и ты свои соцветья!
Раздвинув штору, две руки
девицу огорошить метят.
Пьеро в кокетливом колете
бренчит на струнах шутовски.
Развеселились васильки!
Е л е н а (проникновенно).
Все минуло подобьем сна,
остались незабудки в память
о том, как пряли допоздна
подружки, как я жалась к маме…
Зимой старушек не узнать
под коконами — под платками…
Все минуло подобьем сна,
и незабудки — только память.
Забудь о сказке! Холодна
эмаль зеркал к сумбурной драме,
где превращаются с годами
в инициалы имена.
Все минуло подобьем сна…
Б е н ь я м и н.
В прелестнице прельстит любая черточка,
глядишь, разинув рот,
и восхищаешься до чертиков,
аж зло берет!
Е л е н а.
Вы — просто чародей.
Какая перемена!
Куда мое отчаянье девалось!
Казалось мне: жизнь кончена, и я
блуждаю в заколдованном кругу.
Все вроде бы по-прежнему осталось,
а все-таки от сердца отлегло.
Откуда эта радость
и беспричинное желанье петь?
Я здесь — и в то же время я в раю,
и чашка, оставаясь чашкой,
воздушнее, чем ангел, во сто крат.
Хоть разум и твердит, — что все не так,
но он бессилен противостоять
незримому таинственному свету.
Скажите, как вам это удалось?
Неужто вы и вправду маг?
Неужто вы меня околдовали,
чтоб я, придя в себя,
отчаялась вконец?
Б е н ь я м и н.
О, это не моя заслуга!
Как только удается заглушить проклятый мозг —
чудовище, что самого себя усердно пожирает,
как только распрощаемся с надеждой —
в нас гейзер фонтанирует вовсю!
Слова перестают быть ступой,
в которой воду чепухи толкут,
вздымаются, как волны, отражая всю умопомрачительность небес.
Мы, люди, — только инструменты жизни, которой нету ни конца, ни края.
И мне достало мужества не жаждать великих дел, звенеть себе тростинкой,
одушевленной этим вот дыханьем.
Е л е н а.
В моей душе звенит кристально чистый ключ…
Б е н ь я м и н.
И мой сливается с твоим.
Е л е н а.
Не заточенное в себе самом и сумрачное соло…
Б е н ь я м и н.
Нечаянный дуэт, магический аккорд!
Е л е н а.
Губы охвачены тремоло песни — такой я еще не пела.
Б е н ь я м и н.
И моя вплетена в твою, как волна в волну.
(Касается Елены губами.)
Е л е н а.
Не знаю, какая из них моя…
Мимолетно целуются, наподобие тростинок.
Б е н ь я м и н.
Они набегают и ускользают одновременно.
Е л е н а.
Какой-то злорадный дельфин колышет морскую гладь…
Б е н ь я м и н.
…и норовит разобщить наши губы.
Е л е н а.
Где мои, где твои — не знаю…
Б е н ь я м и н.
Утонуть в этом ласковом
колыхании волн!..
Е л е н а.
Ой, вы меня поцеловали!
Б е н ь я м и н.
Коли не сплю, то вы
меня поцеловали сами!
Е л е н а.
Нет! Уходите! Убирайтесь прочь!
Б е н ь я м и н.
Камень упал, и волна разбилась…
Е л е н а.
Я другого люблю — вы забыли.
Б е н ь я м и н.
Рассудок в пользу этой версии, конечно, не преминет выставить
десятки веских доводов.
Е л е н а (в отчаянии).
Люблю — не люблю?
Б е н ь я м и н.
Что выберете, то и будет.
Е л е н а.
Умом — люблю, а сердце — молчит.
Но вот он вернется и взглядом — о взгляд укротителя! —
принудит меня потупить глаза,
и я позабуду, что сердце молчит, и почувствую
нечто вроде любви, не почувствовав даже отсутствия чувства.
Б е н ь я м и н.
Вот это дисциплинка! Результат
упорной дрессировки, на которой
все браки зиждутся. А мы
усматриваем тут закон природы…
Е л е н а (как бы упрямо доказывая свое).
В нем что-то есть, чего в словах
не выразить… Любовь и пытка…
Мир без него — что кладбище впотьмах!
Б е н ь я м и н.
Воображенье ваше прытко!
Вы — жертва мелкой лжи, поймите!
Е л е н а.
Воздайте мне за все мои грехи!
Б е н ь я м и н.
Понаторела, видимо, на исповедях…
Уж хоть бы поскорей
исчезло слово «грех» из книг и словарей!
А если вы томитесь от безделья,
то залатайте мне карман.
Сие куда полезнее, чем ставить
силки для собственной персоны.
На свете все дозволено! И даже воровство законно.
Но при одном условии — что вы не клептоман,
как Андреас.
Е л е н а.
О боже!..
Б е н ь я м и н.
Красть с голодухи — ох, как это здорово!
А целоваться? Нету ничего
прекраснее под солнцем!
Но при одном условии — что вы не столь тщеславны,
как Андреас.
Е л е н а.
Ну, это уж вы слишком!
Он все-таки киногерой.
Б е н ь я м и н.
Одно для жизни пагубно, другое — благотворно.
А что грехов касается, то грех —
ручной, домашний змей,
шипит, но не кусается!
Е л е н а.
Что ж, будем добрыми друзьями,
но при условии, что больше никогда
меня не поцелуете!
Б е н ь я м и н.
Идет! Но при условии, что сами
не поцелуете меня!
Но вы напрасно так уж щепетильны,
ведь Андреас — всего лишь псевдоним
бухгалтера Кукушки.
И этот предприимчивый субъект
не прочь бы с вашей помощью нажиться
на спекуляции et cetera[3].
Е л е н а.
Хоть прыгните с балкона — не поверю!
Б е н ь я м и н (выходит на балкон).
Попробуем. Тем более что ангелы
придумали для вас аттракцион
поистине сенсационный.
Увидите — я в небо вознесусь
и опровергну выкладки Ньютона!
Стук в дверь.
Т е ж е и Л и в и я.
Входит Л и в и я.
Е л е н а.
Ну, наконец-то хоть одна заказчица!
Выходит, к Андреасу я была
несправедлива… Я к услугам вашим,
мадам!
Л и в и я.
Единственно возможная услуга —
упаковать немедля саквояж!
Е л е н а.
Не путешественница ли из тех,
что метят приглянуться неграм?..
Л и в и я.
Лишь одному. И у него к тому же
вся чернота внутри, а не снаружи.
Е л е н а.
Какой же это континент, какая раса? Мне бы
хотелось ваши вкусы уяснить.
Л и в и я.
К несчастью, наши вкусы совпадают,
они сомнительны у нас обеих.
Е л е н а.
Подумать только! Видно, у меня
изрядно пошатнулась репутация…
Л и в и я.
На этот счет не сомневайтесь!
Е л е н а.
Супруга фабриканта кнедликов…
Л и в и я.
…с которым
у вас предосудительная связь.
Е л е н а.
Вы потеряли голову!
Л и в и я.
Ну, потеряла ли, нашла — как посмотреть.
Е л е н а.
На помощь, Беньямин!
Б е н ь я м и н (входит с балкона).
В прелестнице прельстит любая черточка,
глядишь, разинув рот,
и восхищаешься до чертиков,
аж зло берет!
Л и в и я.
Кукушка будет рад, когда я сообщу,
что вы к себе пускаете ночлежников!..
Е л е н а.
Если я правильно поняла ваши вульгарные экивоки —
Андреас женат?
Л и в и я.
По части исполненья непосредственных
супружеских обязанностей я
пожаловаться не могу на мужа,
хоть он и не такой возвышенный, как ваш.
Е л е н а.
Обманщик! Как он мне постыл!
Мужчины — мотыльки, порхают на свободе…
Б е н ь я м и н.
С обеими на «ты».
Е л е н а и Л и в и я.
Обеих за́ нос водит.
Л и в и я.
По-моему, я до сих пор ему всего дороже…
Е л е н а (плачет).
Как наши судьбы схожи!
Л и в и я (стирает с ее щеки слезу).
Жаль, милочка, таких прекрасных глаз…
Е л е н а.
Глаза краси́вее у вас…
Л и в и я (берет ее за руку).
А какие ручки точеные — где уж нам!
Е л е н а.
Ваши — мягче, нежнее, что вы!
Л и в и я.
И такая молоденькая… Прямо юная девушка!
Е л е н а.
А какой у вас голос медовый…
Л и в и я.
Но вас Кукушка любит больше.
Е л е н а.
А вас он любит дольше.
Л и в и я.
Вам поперек дороги я не вправе становиться.
Е л е н а.
А я вам — застить солнце.
Л и в и я.
Тут мы сойдемся.
Б е н ь я м и н.
Хотя позиции обеих шатки.
(Наливает в чашку чай.)
Слушай, чашка, как женщины плачут,
а я побалуюсь чайком!
Если женщина плачет, то это значит,
что чувство тут ни при чем,
но это — насилье над зрителем, а над актером — тем паче.
Л и в и я.
Как хорошо, что вы нашли
замену моему супругу.
Е л е н а.
Ваш комплимент опять похож на выпад.
Б е н ь я м и н.
Слушай, чашка, как жены судачат,
а я побалуюсь чайком!
Если женщина в гневе, то это не значит,
что чувство тут ни при чем.
Но это — насилье над зрителем,
а над актером — тем паче.
Л и в и я.
Мадам, я мужу моему —
рабыня и прислуга.
Вы — лишь любовница ему,
а я — его супруга.
Нет, это вовсе не упрек,
мной движет состраданье.
Что ждет вас? Не чертог — острог!
Не радость, а рыданья!
Я столько натерпелась с ним…
Что от меня осталось?
Душа и тело — прах и дым.
Сразит и вас усталость.
И все же я к нему тянусь,
как морфинистка — к яду.
Теперь бросать уж поздно… Пусть!
Мне нет с собою сладу.
Е л е н а.
Хотя ему я не жена,
я тоже словно за решеткой…
Он подойдет — и я ослеплена,
обнимет — стану кроткой.
Влачу безвольные крыла
к развязке неминучей.
Равниной жизнь моя была,
отныне стала кручей.
Моей душою овладел
верней, чем стрелы с ядом.
Б е н ь я м и н.
Звучит как SOS…
Е л е н а.
И мой удел
тонуть, хотя он рядом.
Л и в и я.
Моим он телом овладел
верней, чем кручей — беркут!
Б е н ь я м и н.
Звучит как SOS!..
Л и в и я.
И мой удел —
дотла сгореть, померкнуть!
Е л е н а.
Моим он сердцем овладел,
да так, что и не чаяла…
Б е н ь я м и н.
Звучит, как SOS!..
Е л е н а.
Вот мой удел!
И в сердце — лед, отчаянье…
Л и в и я.
В нем что-то есть, чего в словах
не выразить.
Е л е н а.
Боюсь и млею…
Л и в и я.
Мир без него — что кладбище впотьмах.
Б е н ь я м и н.
А все любовь!.. Блажные эмпиреи!
Нет, как я ни старался вас понять,
мои труды остались втуне.
Ну растолкуйте мне, из-за чего
вы распустили нюни?
Л и в и я.
А верно, милочка, из-за чего?
Позвольте — несколько вопросов.
Во-первых, что вам нравится в Кукушке
помимо мордочки?
Е л е н а.
По правде говоря, я никогда
над этим не задумывалась. Впрочем,
он нравится мне тем, что грациозен,
как персонал французского посольства.
Л и в и я.
Ну, если все в посольстве отличаются
такой же грацией — посуде крышка!
Е л е н а.
Он покорил меня широкою натурой.
Ведь за плечами у него
дуэлей больше, чем у Пушкина.
Л и в и я.
Вот тут он не соврал!
Мы с ним как два завзятых дуэлянта…
Ну разве же не мелочность, скажите,
совать свой нос в кастрюли и счета?
Е л е н а.
Как это делает мой свекор…
Л и в и я.
Ввиду того, что он терпеть не может
домашних разговоров, я упор
на монологи делаю, а он
едва халат наденет…
Е л е н а.
Что? Халат?
Л и в и я.
…газету развернет — и храпака.
Е л е н а.
А в шахматы он часом не играет?
А камилавку он не носит дома?
Л и в и я.
Нет, с той поры, как появилась плешь.
Е л е н а.
И все же я завидую жене такого темпераментного мужа.
Л и в и я.
Э, после брачной ночи
в геометрической прогрессии
пошли на убыль поцелуи…
Е л е н а.
Он в этом смысле Лазарю под стать!
Л и в и я.
Выходит, только тем он и хорош,
что нет в нем ни одной хорошей черточки.
Е л е н а.
Да, вы меня лишили всех иллюзий.
Уж хоть бы не носил халат…
Л и в и я.
Однако нужно должное отдать:
он голову вскружить сумел обеим.
Е л е н а.
К тому ж он обладает редким даром
казаться тем, кем чудится он нам,
хотя на деле он совсем другой.
Л и в и я.
Но мы-то раскусили ловеласа!
Е л е н а.
Напрасно он себя надеждой льстил.
Л и в и я.
Давайте обе, дружно и согласно…
Е л е н а и Л и в и я.
…Кукушку бросим! Нам не по пути.
Л и в и я.
Обещайте же мне, пани, что порвете с Андреасом!
Е л е н а.
Чем скорей, тем лучше. Если рвать — так разом!
Л и в и я.
Обещаю и я, хоть ему довожусь я женой.
Е л е н а и Л и в и я.
Погнался за двумя — не будет ни одной!
Б е н ь я м и н (у выхода на балкон).
Поздравляю вас, дамы!
Жизнь состоит из благих намерений,
а вот складывается не так, как хотелось бы…
Что поделаешь, если гроза
не обходится без громов и пожаров!..
(Выходит на балкон.)
Берегись!
Господин Андреас пожаловал!
Л и в и я (садится среди манекенов спиной к двери, поза должна быть такой, чтобы вошедший принял женщину за манекен).
Что обо мне он думает — проверю.
Как ни печально мужа покидать —
покину с музыкой по крайней мере!
Т е ж е, А н д р е а с и д я д я С о к р а т.
Входит А н д р е а с. На протяжении всей сцены он не замечает Ливию, принимая ее за манекен. А Елене кажется, что он Ливию видит, такое же чувство и у самой Ливии.
Е л е н а (указывая на Ливию).
Я этого не ожидала!
А н д р е а с (указывая на ширму).
Я этого не ожидал!
Е л е н а.
Вы ошеломлены, не правда ли?
А н д р е а с.
Еще и насмехается!..
Е л е н а.
Для вас это сюрприз. Иначе
вы не явились бы с визитом…
А н д р е а с.
Нет, я вернулся неспроста —
за нами детектив идет по следу,
деваться некуда!..
Д я д я С о к р а т, никем не замеченный, входит с таинственным видом и присаживается на корточки в глубине сцены.
Л и в и я (в сторону).
Гм… Детектив…
Надеюсь, не меня подозревают в этом?..
Д я д я С о к р а т (в сторону).
Где там!
А н д р е а с.
Поскольку брак есть брак, тебе придется
на время возвратиться к мужу!
Л и в и я (громко).
На время… сказано неплохо!
Е л е н а.
Ты говоришь о браке как о чем-то
само собою разумеющемся.
Я даже не подозревала!..
А н д р е а с (приняв голос Ливии за Еленин).
Есть вещи, о которых не трубят.
Л и в и я (громко).
Не знала я, что значу так немного…
А н д р е а с (полагая, что это произнесла Елена).
Ты знаешь, как тебя люблю я!
Л и в и я (громко).
И это после стольких унижений?..
А н д р е а с (думая, что говорит Елена).
Какие пустяки!
Е л е н а.
Ты называешь пустяками
мою любовь, побег из дома?
А н д р е а с.
Ты возвратишься к мужу, чтоб потом
нам никогда уже не разлучаться.
Я отрекусь лишь для отвода глаз.
Е л е н а.
На деле же ты хочешь быть со мной… Спасибо!
А н д р е а с.
Ну да!
Е л е н а.
Ты думаешь, я соглашусь на это?
А н д р е а с.
Конечно, тут без жертв не обойтись…
Е л е н а.
Угрем скользишь меж двух прозревших женщин
А н д р е а с.
Ты у меня одна!
Л и в и я.
Так почему ж ты от меня ушел?
А н д р е а с.
Неудивительно! Я с полным основаньем
в неверности тебя подозревал.
Л и в и я (громко).
За это по щекам бы полагалось!..
А н д р е а с.
Как эта женщина здесь оказалась?!
Она вам попытается внушить,
что я ей мужем довожусь. Не верьте!
Л и в и я.
И это после пылких заверений?
А н д р е а с.
Я не с тобою говорил.
Л и в и я.
А кто сидел на этом стуле?
А н д р е а с.
Как, разве это был не манекен?
Е л е н а.
Теперь, мадам, вам все понятно?
Л и в и я.
Я, кажется, не из понятливых…
Он мне и нравился как раз за то,
что я его почти не понимала.
Ведь все, что выше разуменья,
мы, как всегда, боготворим.
А если б я хоть что-то понимала,
как все на свете женщины, которым
без умолку твердят: «Должны понять вы мужа!..» —
он был бы для меня чужим, как вот для этой пани…
Е л е н а.
Чужим? Ну, это как сказать!
Л и в и я.
Но мы ведь кое-что друг другу обещали?
Теперь ему не отвертеться. Я
сама слыхала: у него другая.
Нет, иногда неплохо, дорогая,
быть манекеном. К сожаленью, я
со дня помолвки в роли манекена…
Е л е н а.
Мне тоже все открылось постепенно.
А н д р е а с.
Да ровным счетом ничего! Что может
знать о мужчине женщина?
Е л е н а.
А что о женщине мужчина знает?
А н д р е а с.
Я сам все расскажу вам, ибо
себя я знаю лучше, чем кто-либо.
Я кем-то вам кажусь, но это — липа,
оптический обман… А вы, плаксивые, могли бы
мне в душу заглянуть и увидать пустыню
и две цветущих розы — две святыни…
(Елене.)
Багряную,
(Ливии)
белую,
(Елене)
сказочная нимфа,
(Ливии)
домашний ангел.
Е л е н а.
Лелейте белую розу в розовом будуаре!
Если есть у вас воображенье — она покраснеет.
Л и в и я.
Намекать на румянец, который мне залил щеки,
некрасиво. К тому же должна вам сказать,
что вы побелели от ревности.
Мы поменялись ролями, бордовая розочка,
вам и в голову не приходило, что мне
половина души его принадлежит!
Е л е н а.
А мне остающаяся половина тесна,
хотя я и худенькая!
Так что вселяйтесь-ка в обе, мадам,
считайте: я съехала.
А н д р е а с.
Елена,
выходит, что я остаюсь без души.
Душа, опустевшая наполовину, —
уже не душа.
Откровенничай после этого!..
Вы сами вас вынуждаете лгать —
и приходите в ужас, увидев
истинное лицо.
Мудрено ли, что мы не чураемся лжи!
Маску долой!
Я весь перед вами, Елена!
Как на духу говорю:
вы влюбились в афишу с одним из моих фальшивых обличий…
У меня их, наверно, много.
Так угодно этому миру.
Он не прочь, чтоб его морочили.
Вы влюбились в героя экрана.
То растратчик он, то маркиз,
а по сути — мятущийся человек.
Е л е н а.
Впервые слышу. Смех и грех!
Выходит, ты, по существу,
не многим отличаешься от Лазаря.
Меня экзотика манила, приключенья,
и волновала тайна ваших глаз.
Я с вами на гигантской карусели
мечтала закружиться перед всеми,
вы же
готовы свекру моему продаться,
теперь я это ясно вижу.
А н д р е а с.
Простите, я не всемогущ.
Любое ремесло сопряжено с затратами,
тем паче — ремесло авантюриста.
Еще куда ни шло влюбиться
в грабителя из кинофильма.
Но человека, для которого
побочное занятье — ненадежность,
мы тотчас зачисляем в негодяи.
Вот если бы я стибрил миллиарды,
вот если б я жену застраховал и тотчас в тартарары ее спровадил —
тогда бы вы пришли в восторг
и Андреас бы стал героем дня.
Зато киноактер Кукушка, гоняющийся за ангажементом,
конечно же, законченный подлец.
Вот если б я одну из вас убил,
тогда бы мы скорей договорились.
Л и в и я.
Он — циник, в чем могла я убедиться
за десять лет. А вы… вы — сумасбродка.
По вашей милости он живо очутился б за решеткой!
Вы на героях помешались,
и потому вы женщина опасная.
Но с вашим идеалом впредь
я дела не хочу иметь.
Собою помыкать вы не позволите,
и это с вашей стороны — ошибка.
Вот я повиновалась с полуслова.
Когда, измотанный своими похожденьями,
являлся он домой, то мне казалось,
что в доме — рождество. Мы ужинали вместе,
и он порой бывал довольно мил.
Е л е н а.
Неинтересны мне подробности
чужой семейной жизни.
Я вам его уже вернула.
Играть столь роковую роль я не желаю ни за что на свете,
исчерпан инцидент.
А н д р е а с.
Признаюсь, пани, я к своей жене
обычно возвращаюсь, словно в детство.
Но ощущенье жизни много шире.
Как объяснить, что вы нужны мне обе?
Без Ливии я — дерево без почвы,
без вас, мадам, я — что алмаз без солнца.
Лишь обе вы зажечь способны грани,
двойным сияньем озаряя жизнь.
Она горька, так хоть уж вы не мучьте!
Л и в и я.
Обычная концовка монолога.
Он — мученик, страдалец, страстотерпец…
Красивые слова, а подоплека:
мгновенье счастья и на годы — пытка.
А н д р е а с.
Но не твоя ль вина, что ты не можешь быть
двумя столь нужными мне женщинами сразу?
Л и в и я.
На двоеженство я не соглашусь.
А н д р е а с.
Тогда всю жизнь тебя обманывать придется.
Л и в и я.
Из пошлого тщеславия…
Но в этом нет необходимости.
Я ухожу, и навсегда.
А н д р е а с.
Умолкни, кисонька!
Е л е н а (смеется).
Кисонька!
Л и в и я.
Да я ослицей буду, если
прощу тебя и в этот раз.
Е л е н а.
А я — крольчихой, квочкой — как угодно.
А н д р е а с (Елене).
Я думал, вы меня поймете…
Е л е н а.
Ау! Вы кто? Прощайте, крылья!
Флажок иллюзии потух…
Вы для одной героем были,
а стали пошляком для двух.
Дойдет до сути только тот,
кто трезво, без оглядки судит.
Из тигра вылупится кот,
из торта — гвоздь, из черта — пудель.
Л и в и я.
Тебе отныне грош цена.
Твое распутство отвергая,
пренебрегла тобой одна —
отвергнет и другая.
А н д р е а с.
Кто носится с приданым до сих пор,
кто благонравью набивает цену
в газетных объявленьях? Женский пол! Да, женский пол.
А я — мужчина современный!
Дебаты ни к чему не приведут!
Что было, то уплыло. Это первое.
Второе. Если б вы вошли в мое теперешнее положение,
то все бы утряслось…
Е л е н а.
О нет!
Еще есть третье обстоятельство.
А н д р е а с.
Какое, интересно знать?
Е л е н а.
Вы — наш должник.
Вы задолжали героический поступок.
А н д р е а с.
Ну, что ж, я докажу вам, что герой.
Л и в и я.
О боже, что вы делаете, пани!
Опять он выкинет какой-нибудь фортель.
Кокетничать не нужно с героизмом.
Смотрите, у него безумные глаза.
Д я д я С о к р а т (выходит из своего укрытия).
Да, он сошел с ума, а почему?
А потому, что он страдает
перемещением ушей.
Не он ли отвечал совсем не той,
которая вопросы задавала?
И философия его ущербна.
Она зовется паранойей. У меня
есть кой-какой по этой части опыт…
Е л е н а.
Ой, дядюшка!
А н д р е а с.
Да это детектив!
Не думал я, что дом кишит фискалами.
Е л е н а.
Минутку, дядюшка, сей господин
геройский задолжал поступок.
(Отдергивает драпировку алькова, где спрятался Беньямин.)
И вот удобный случай. Беньямин,
померяйтесь-ка силою с месье!
О господи, опять он спит,
да стоя!..
(Тормошит Беньямина.)
Беньямин!
А н д р е а с.
Попался я, аминь!
Б е н ь я м и н.
Простите, дамочки и господа,
я не любитель философских споров.
Так люди никогда не сговорятся,
куда полезней отоспаться.
А н д р е а с.
Да это тот носильщик, тьфу!
Д я д я С о к р а т (вытаскивает нож и намеревается отрезать Андреасу уши).
Больной в беспамятстве.
И не ориентируется,
не узнает людей.
Проклятие ушам! Перемещенье
достигло апогея. В самый раз
прибегнуть к операции…
А н д р е а с (удирает от него).
Спасите!
Е л е н а.
За вами — героический поступок!
А н д р е а с (удирает).
Месье, оставьте ваши шутки!
Д я д я С о к р а т (гонится за ним с ножом).
Он поправится, вот увидите.
Тут нужна трансплантация мочек.
Двоеженство — болезнь, и притом органическая.
Возбудитель — блужданье ушей.
А н д р е а с (убегает от него).
Спасите же! Елена, Ливия!
Пропали уши!
Л и в и я.
Пускай он изуродует тебя!
После всего, что я услышала,
ты мне не муж.
А н д р е а с.
Елена, ты была добра
и так отзывчива!..
Е л е н а.
Вот именно — была.
Д я д я С о к р а т.
Я все равно тебя поймаю,
твоей же пользы ради,
по гроб мне будешь благодарен!
А н д р е а с (носится в ужасе).
Я денег и жены лишился,
неужто же еще останусь без ушей?!
Нет, ни за что!
(Выбегает из ателье, дядя Сократ — за ним.)
Б е н ь я м и н.
Герой экрана, так сказать, без грима…
Е л е н а.
Он думал, я не знаю, что женат он,
и потому держался так уверенно.
Л и в и я.
А я-то думала, он мне в любви клянется…
Я не вернусь к нему. Останусь
сестрою милосердия. Прощайте!
И извините мне мои нападки.
Вас горшая постигла участь.
Но ваш супруг по крайней мере
вас любит. Возвращайтесь же к нему.
Не поминайте лихом!
(Уходит.)
Е л е н а (в слезах обращается к манекенам).
Так обмануться!
Завидую тебе, бесчувственная кукла,
кармин твоим щекам не изменял.
Твой сладкий сон оберегает маска.
Рассудок мой по-клоунски смеется
над неудачным выбором моим.
Как быть с моей мятущейся душою,
принадлежащей мне, увы, не больше,
чем эти одеянья — вам?
Я мужество утратила, и веру, и уменье
жить не любя, не мучаясь, не ведая волненья.
Собою, словно кукла, любуясь в зеркалах,
я — быстрина, которая не в берегах — в бегах.
Ей русло не годится, размеренность — не то,
и дни мои уходят водой сквозь решето.
Б е н ь я м и н.
Не лейте слез! А впрочем, что ж, поплачьте!
Рассудок примирив, просохнут слезы.
Рыдания, как песнь, целительны для сердца.
Уж раз вы стали жертвой обольщений
и на ничтожестве по имени мужчина
сосредоточили все помыслы, мечты —
вам оставаться здесь не нужно!
Ведь эти зеркала — свидетели любви,
и что ни взгляд — соблазн, силки воспоминаний.
Покиньте стены, где подстерегают
галлюцинации, мира́жи… Миг —
и вы опять в плену своих иллюзий,
опять их возводя в высокий ранг
едва ль не средостенья жизни.
Вам надлежит уехать. Я акк брат,
как верный друг последую за вами.
Мы будем кочевать по свету, словно птицы,
мы будем веселиться и трудиться.
И это вас излечит навсегда.
Бежим скорей! Здесь вам грозит беда.
Е л е н а (с сожалением).
Но вы — мужчина, а с мужчинами
я больше дела не имею.
Б е н ь я м и н.
Раскроем карты! И давайте оба
играть в открытую. Причем,
как опытную женщину,
спрошу вас кой о чем.
Е л е н а.
Звучит внушительно, и я
уже заранее краснею.
Б е н ь я м и н.
Что привлекло вас в Андреасе?
Е л е н а.
Как знать… Но поцелует — ах,
и почва из-под ног… И птахой
душа витает в облаках
без крыльев, без стыда и страха.
Б е н ь я м и н.
Эх, чудесная все-таки штука, романтическая любовь!
Она возвышает и красит женщину.
Ну а теперь уложим чемоданы.
(Пакует вещи.)
За дело!
Е л е н а, Б е н ь я м и н, д я д я С о к р а т, А н д р е а с.
Г о л о с д я д и С о к р а т а (напевает).
Нам словно бы тесно,
и, Прагу бросая,
в Париж мы как минимум едем.
И мчится невеста,
не зная, какая
судьба уготована этим.
Над Темзой, где тоже
красиво на диво,
в Голландии, чтящей покой,
по-чешски, по-чешски столкуемся живо,
мы, чехи, — народ кочевой!
Люблю, люблю тебя, Париж,
мансарды, башню Эйфеля над Сеною.
Не будь я слишком стар — глядишь,
сыграл бы свадьбу здесь отменную!
А у подножья петршинского рая{16}
мы с голодухи чуть не помираем.
И хоть ты тоже голодом моришь,
люблю тебя, люблю тебя, Париж!
Б е н ь я м и н (напевает Елене, стараясь ее развеселить).
Люблю тебя, люблю тебя, Париж,
мансарды, башню Эйфеля над Сеною.
Не будь я слишком юн — глядишь,
сыграл бы свадьбу здесь отменную!
А у подножья петршинского рая
мы с голодухи чуть не помираем.
И хоть ты тоже голодом моришь…
Д я д я С о к р а т (входя).
…люблю тебя, люблю тебя, Париж!
Б е н ь я м и н (пылко обвивает руками его шею).
Мне весело, когда я слышу
ваш голос, дядюшка Сократ.
Д я д я С о к р а т.
Куда, скитальцы, навострили лыжи?
Б е н ь я м и н.
Вы в самый раз поспели! Рад.
Д я д я С о к р а т.
Ну, задал же ему я перцу!
Как жизнь? Прости, расспрашивать горазд.
Б е н ь я м и н.
Вы нам нужны как врачеватель сердца.
Е л е н а.
Прочь от любви бегу я в этот раз.
Д я д я С о к р а т.
Ну-с, паиньки,
каков же план? И главное — без паники.
Б е н ь я м и н.
Дядюшка Сократ,
Елена разлюбила Андреаса.
Е л е н а.
Так быстро изменяться не умею!
Б е н ь я м и н.
Пора бы нам Елену умыкнуть.
Е л е н а.
Куда?
Д я д я С о к р а т.
Земля кругла…
Б е н ь я м и н.
Кристальная душа.
Е л е н а.
К несчастью, я могла
на опыте печальном убедиться,
что слишком доверять мужчинам не годится.
Пусть обхожденье братское, пусть даже — ореол,
но кто в его лучах тепло и свет обрел?!
Как доверять холодному, фальшивому лучу?
Я ошибиться больше не хочу.
Д я д я С о к р а т.
Не верь мужчинам — верь умалишенным!
Коль хорошо им, скажут: хорошо нам!
Не врут. Пожить не дураки.
Им корчить лордов не с руки.
Всё слышат, видят всё не так,
не знает зависти дурак,
не лебезит, и посему
весь мир принадлежит ему!
Е л е н а.
На опыте могла я убедиться,
что слишком доверять мужчинам не годится.
Лишат покоя, бедами грозя.
Но жить без них, увы, нельзя!
Б е н ь я м и н (берет Еленины чемоданы).
Елена с нами, трое нас отныне.
Д я д я С о к р а т.
Ключи от жизни! Мы владеем ими.
Е л е н а.
Я с вами, дядюшка! К вам у меня доверье.
Б е н ь я м и н (ставит чемоданы на пол).
Ну, что ж, пойду один теперь я!
Е л е н а.
Мы вас берем с собой.
Беньямин поднимает чемоданы.
Но при условии, что больше никогда
меня не поцелуете.
Б е н ь я м и н (подает Елене плащ).
Идет! Но при условии, что сами
не поцелуете меня.
Е л е н а.
В любви я обманулась…
Авось мне в дружбе повезет. Рискну!
Куда же мы отправимся, однако?
Б е н ь я м и н.
Вот первые разумные слова!
Хотя и нету среди нас
министра-финансиста, но давайте
балансик подобьем. Во-первых, паспорт у меня
действителен до завтрашнего дня.
Е л е н а.
А у меня к концу подходят деньги.
Д я д я С о к р а т.
А у меня, ребятки, — жизнь…
Б е н ь я м и н.
Всё веские причины для того,
чтоб возвратиться в отчие края.
Но только не к папаше!
Е л е н а.
И уж не к Лазарю, который так легко
с моим уходом примирился.
А впрочем, что с него возьмешь!
Он с шахматною дамой, и она
ему вовеки не изменит.
Б е н ь я м и н.
На выручку приходит опыт.
Вы забываете, что у отца
премиленькие летние хоромы,
где он проводит пару дней в году.
Я не единожды там укрывался.
Мы будем чувствовать себя почти как дома
Е л е н а.
Вилла в Карловых Варах!
Д я д я С о к р а т.
Целебная вода опять же… Ах,
как много аргументов в пользу виллы!
Б е н ь я м и н.
А работенка сыщется!
Е л е н а.
Я начинаю верить, что попала
в хорошие и дружеские руки,
не чуждые романтики.
Б е н ь я м и н.
Когда ты беден —
романтики хоть отбавляй!
Тут только поворачивайся
да шевели мозгами!
Дурман у вас рассеется в момент!
(Указывая на манекены.)
Но их мы тут, надеюсь, не оставим?
Е л е н а.
Таможенники на границах
неумолимы — отберут и кукол.
Б е н ь я м и н.
Да вы вполне разумное созданье!
Конечно же! Зачем тащить паноптикум?!
Старьевщиками здесь хоть пруд пруди.
Про них вон даже кинофильмы крутят!
Пойдемте кликнем, дядюшка Сократ!
В Париже только свистни — и сбегутся
мильон старьевщиков!
(Напевает.)
Marchand d’habit…[4]
Д я д я С о к р а т (как эхо).
Marchand d’habit!
Б е н ь я м и н (берет чемоданы).
А это барахлишко пригодится!
(Уходит вместе с дядей Сократом.)
Е л е н а (раздевает манекены).
Если хотите оставить Ротшильда,
не мешает, мадам, познакомиться
с братьями вашего мужа.
Не то…
Входит с т а р ь е в щ и к.
Ой, как я испугалась!..
С т а р ь е в щ и к.
Мадам, я — перекупщик, у которого
нет конкурентов.
Что вы продаете?
Е л е н а.
Четыре манекена, ширма,
софа, портьеры и вот это
очаровательное зеркало.
С т а р ь е в щ и к.
Очаровательное потому,
что в глубину его смотрелась
очаровательная женщина…
Я не торгуясь золотом плачу.
Е л е н а.
Как тяжко расставаться мне с Парижем —
здесь даже перекупщики галантны!..
С т а р ь е в щ и к.
Прелестной чужестранке я желаю
наиприятнейших воспоминаний!
Похоже, собрались вы далеко.
Об этом говорит голубизна,
взирающая вашими глазами.
Е л е н а.
Карловы Вары — свет не ближний…
С т а р ь е в щ и к.
Не в Африке ли это?
Е л е н а.
Немного ближе.
Однако что ж вы мне дадите
в уплату за мое имущество?
С т а р ь е в щ и к (протягивает ей кольцо).
Пустяк!
Но он любой из женщин кстати.
Е л е н а.
Кольцо! Мое кольцо!
С т а р ь е в щ и к.
Отныне — ваше.
Е л е н а.
Мое колечко обручальное!
Но к вам-то как оно попало?
По правде говоря, я некоторое время
прекрасно обходилась без него.
Вы, может быть, из рыбьего брюшка
колечко извлекли? А может, это — сон?
С т а р ь е в щ и к.
Его мне только что вручил какой-то горемыка,
с отчаянья готовый застрелиться.
Е л е н а.
Ах!..
С т а р ь е в щ и к.
Вручил в обмен на пистолет.
Что делать?! Се ля ви![5]
Е л е н а.
Красивый?
С этакой особинкой?
И вроде бесхарактерный, пугливый?..
С т а р ь е в щ и к.
Все совпадает и не совпадает…
Е л е н а.
Зачем я от него ушла?!
Ведь он же мог исправиться…
Ах, если он герой, то он меня разыщет
хоть на краю земли…
С т а р ь е в щ и к.
Коль скоро он еще не мертв, то, может,
и догадается вас разыскать…
Е л е н а.
Мертв…
(Всхлипывает.)
Андреас!
С т а р ь е в щ и к (подходит к ней).
Вы любите его, мадам.
Е л е н а.
Возможно.
С т а р ь е в щ и к.
А если его нет уже в живых?
Е л е н а.
Тогда — люблю наверняка!
Д я д я С о к р а т (появляясь).
Еленка, все готово! Время ехать!
А чтобы транспорт нас не задавил,
приставим к уху слуховую трубочку!
Е л е н а.
Прощайте, сударь!
А если встретите того мужчину…
Д я д я С о к р а т.
Вниманье обратите на́ уши!
Е л е н а (всхлипывая).
Прощайте!
(Уходит с дядей Сократом.)
А н д р е а с (сдергивает маску старьевщика).
Вот до чего довели страстишки красавца мужчину!
(Обращаясь к манекенам.)
Лишился сокровища я… И в этом вы, куклы, повинны!
Жертва собственного легкомыслия, угодил я в свои же силки.
Жаннета, Луиза, Мария, Кики!..
По-дурацки живя, мудреца из себя я корчил,
вас, кокетки, испортил — и сам не избегнул порчи.
Вот он, я, перед вами — нет ни воли, ни сил, ни души.
Вылюбили вы меня, душу опустошив.
Вертопрахи подобны руинам… Верность — нет ничего дороже!
Сердцу хочется большего, чем рассудку — спесивцу, вельможе.
Сердце меньшим довольствуется, чем глаза.
От Елены я не отрекусь. Черт возьми, неужели — слеза?..
Вот, вот когда люблю! Ты усомнишься, верно.
Но я тебя найду и снова в пламя ввергну.
Затменье ли нашло? Осознан ли твой шаг?
Начало — просто блеск! Финал, увы, сплошал…
Но я не отступлюсь. Счастливо! Я по следу
на воды карловарские приеду.
Герой, игрок — таким тебе я нужен… Что ж,
один тут выход — фальшь, притворство, ложь, ложь, ложь!
З а н а в е с.
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
Колоннада в Карловых Ворах. Киоск с цветами и прохладительными напитками. Рядом — газетный киоск. За киосками — садовая скамейка. В глубине сцены — часть музыкального павильона. Справа — терраса курортной виллы. Рекламный щит. Клумбы. Солнечный день, около пяти пополудни.
На высокой террасе за столиком сидят Е л е н а, Б е н ь я м и н и д я д я С о к р а т. Они закусывают ветчиной, разложенной прямо на бумажке.
Б е н ь я м и н (отряхивая руки).
Ну чем не комфортабельная жизнь!
Никто не бьет тарелок, благо нет их…
(Скомкав бумажку, бросает ее на тротуар.)
Порядочек и чистота —
вот что всего важней в хозяйстве!
Е л е н а.
А главное, у нас
надежно обеспеченное будущее!
Д я д я С о к р а т.
Всегда подозревал в себе актерские таланты
и петь куплеты с юности мечтал.
Б е н ь я м и н (встает).
Итак, генеральная репетиция начинается!
Дамы и господа, позвольте представиться —
трио эксцентриков!
Е л е н а.
Мы выступаем в баре, но меня
не принимайте за барменшу.
Д я д я С о к р а т.
Прошу, маэстро!
Несколько тактов увертюры.
Е л е н а, Б е н ь я м и н и д я д я С о к р а т (становятся в ряд и поют).
Три куплетиста,
эквилибриста
с улыбкой на лице
шли — трали-вали,
им все кивали —
мое почтень-
ице!
Весь город залит,
валом народ.
Дождит, но в зале
невпроворот.
Любые муки
милее скуки,
да, да, эксцентрик не соврет.
Дождь — лодочки галош.
Чай — сахару кладешь.
Актерство маску любит.
Кунштюки для кино,
артист — для сцены, но
души не видят люди!
В душе любовь свою
ревниво я таю,
как инок под сутаной.
Да, господа, у нас
душа не напоказ,
я сердце-мышку ловить не стану!
Д я д я С о к р а т.
Генеральная смахивает на провал,
может, премьера пройдет получше.
Е л е н а.
Но ведь она сегодня вечером!
Б е н ь я м и н.
В изысканнейшем баре.
За дело!
А то еще номер и впрямь провалится.
Береженого бог бережет.
Д я д я С о к р а т (глядя на пожарную лесенку).
Сходни спущены. Дама — первой.
Е л е н а.
Всегда мне боязно —
еще свалюсь кому-нибудь в объятья.
Тут надо осторожно, потихоньку.
Во время следующего эпизода вся троица спускается по пожарной лесенке.
Внизу под аркадой одетая медсестрой Л и в и я встречается с Л а з а р е м, который идет с противоположной стороны сцены.
Л и в и я (приближается к Лазарю).
Не узнаете, сударь?
Л а з а р ь.
Наверное, вы в лазарете
за мной ухаживали на войне?
Прошло ведь столько лет… Не узнаю.
Л и в и я.
Припомните свой роковой, свой черный день…
Л а з а р ь.
Не вы ли делали примочки,
когда мне стало плохо после шахматного матча,
проигранного год тому назад?
Л и в и я.
Я — пани Ливия Кукушка.
Л а з а р ь.
Мне ваше имя хорошо знакомо.
Л и в и я.
Так, стало быть, жена к вам возвратилась,
вы счастливы и все давно забыли.
Л а з а р ь.
Моя жена? Она не возвращалась.
Простите, что не сразу вас узнал.
О, это катастрофа! Упрекаю
себя за то, что отпустил Елену.
Не знаю даже, что с ней, где она…
Как вы меня разволновали…
Опять мне плохо, как тогда…
А ведь сегодня все должно решиться, —
я в карловарском матче состязаюсь
на званье чемпиона.
Л и в и я.
Пытаетесь забыться… Это трудно.
Л а з а р ь (думая уже о чем-то своем).
Да, нелегко.
Л и в и я.
Дни напролет я с нервными больными,
хотя они не столь уж и больны,
а вот мою никто не лечит рану…
Л а з а р ь.
Да-да, да-да…
Л и в и я.
Мой муж…
Л а з а р ь.
Прощайте, пани! У меня
доигрыванье. Мужу —
поклон.
Л и в и я (удивленно).
Вы просите Кукушке поклониться?
Л а з а р ь (очнувшись).
Ах, нет!
Опять я с кем-то спутал эту пани…
С чего бы кланяться мерзавцу!..
Л и в и я.
Мой муж по-своему несчастлив.
Л а з а р ь (раздраженно).
Несчастлив! Но ведь подлость сделал он,
а не — ему. Так поступать негоже.
Вы, очевидно, снова вместе
и оба здесь? Отец мне говорил,
что получил от частного бюро
уведомленье о приезде
Кукушки на курорт на этих днях.
Л и в и я (скептически).
Опять меня вы путаете с кем-то?
Л а з а р ь.
Нет, нет, вы — Ливия Кукушка.
Отец сюда приедет тоже.
На встречу с детективом.
И если вам угодно, то, пожалуйста,
вы можете подробности узнать.
Л и в и я.
Еще бы не угодно!
Хоть что-нибудь проведать!
Вы так добры. Надеюсь, что и впредь
мне не откажете в своем сочувствии.
Л а з а р ь.
Мы будем жить на этой вилле.
Пойдемте, если вам угодно!
Дождитесь детектива, а меня
избавьте от необходимости
сидеть на привязи и ждать отца!
Л и в и я (направляется с Лазарем к вилле).
Благодарю. Так вы надеетесь
на возвращение жены? Она
хорошая, порядочная женщина.
Мне больно видеть, как вы исстрадались.
Л а з а р ь (покорно).
Что было, то ушло. Пасую.
Бороться не хочу впустую.
Бог дал — бог взял. Авось он щедр
и как-то возместит ущерб.
Е л е н а, Б е н ь я м и н, д я д я С о к р а т.
Елена, спустившись вместе с Беньямином и дядей Сократом по пожарной лесенке, подходит к киоску.
Е л е н а.
Еще недельки три на этой вилле —
и я заправской акробаткой стану!
Проклятье патентованным замкам!
Ни изнутри их, ни снаружи
не отпереть…
Б е н ь я м и н.
Точь-в-точь как сердце у Елены.
Е л е н а.
Оно принадлежит тому, кто мертв. Молчок!
Б е н ь я м и н.
Лишь потому принадлежит, что мертв?
Е л е н а.
Возможно!
Б е н ь я м и н.
А вы за старое опять…
Свои иллюзии умерьте!
Чего и жизнь не в силах дать,
нередко удается смерти.
При жизни хоть мерзавцем будь —
могила увенчает нимбом.
Но этот культ — мура и муть.
Не чту его. Покончить с ним бы!
Иллюзия — товар гнилой,
да и рискованный к тому же.
Сентиментальности долой!
Плач в тягость нам, живым, а мертвым он не нужен!
Е л е н а.
Смерть вносит ясность, как любой
финал, снимая знак вопроса.
В воспоминаньях глохнет боль,
хотя жилось отнюдь не просто.
Рождают, как тоску — туман,
иллюзию — воспоминанья.
Увядший сад уже не вянет,
листва свежа, и плод румян.
Б е н ь я м и н.
Пускай червив, зато красив на вид,
и ветки от плодов отвисли…
Е л е н а.
Иллюзия живой водой кропит,
и вдовы счастливы в известном смысле!
Б е н ь я м и н.
Если б я решился сказать
то, чего говорить неохота…
Нет, нет, нет, умолкаю мгновенно!
Е л е н а.
Голубь корчит из себя павлина,
хоть и нет такого пышного хвоста…
Впрочем, что-то многовато
о любви… Пора бы перестать!
Б е н ь я м и н.
Хватит, хватит, запетая песенка,
все шарманки еще заразишь!
Это удобно —
отдавать предпочтение мертвым перед живыми!
Е л е н а.
Кто знает, что мертво, что живо…
Б е н ь я м и н.
А, собственно, кто мертв?
О господи, о чем я спрашиваю!
Небось очередная прихоть
типично женского тщеславья!
Вот наложи я руки на себя —
и вы бы в три ручья ревели,
неисправимая поклонница героев!
Я на такую чушь не клюну,
гораздо интересней целоваться!
Е л е н а.
Опять он про обыкновенье, от которого
я отказалась навсегда?
Б е н ь я м и н (подходит к киоску).
Для поцелуев чересчур светло.
Я удовольствуюсь водой с малиновым сиропом.
Е л е н а (тоном продавщиц).
Недорого и вкусно.
Стаканчик, два, хоть до́ ста.
Попейте, сударь,
вдосталь!
Б е н ь я м и н (имитируя жесты чистильщика сапог).
Если у женщины туфельки не блестят,
то она словно пасмурный день.
Иди сюда, Елена,
и посвяти меня в свое ненастье:
тучи рассеются, лужи просохнут, солнце опять улыбнется —
здрасте!
Е л е н а (выходит из киоска).
Что ж, ладно.
За три стакана сельтерской воды
отполируй мне туфельки до блеска!
Из уважения к моим цветам
хочу быть понарядней.
Б е н ь я м и н.
Чистильщику сапог, видит бог, раздолье!
Даже самые верные жены
ножки ему показывают
волей-неволей.
Е л е н а.
Даже у самой верной,
даже у самой примерной
розы на щечках горят.
Б е н ь я м и н (становится на колени и принимается за работу).
Даже самые верные,
даже архипримерные
строят глазки не зря.
Е л е н а.
Рискованно, пожалуй,
когда у ног мужчина с глазами как пожары!
Б е н ь я м и н.
И не пройдет минуты,
как вы уже разуты…
Е л е н а.
Я не хочу вас обижать…
Б е н ь я м и н.
Строптивица
забудет даже воспротивиться.
Е л е н а.
Даже самая верная,
даже архипримерная
расцветает и отцветает.
Б е н ь я м и н.
Даже самая верная,
даже архипримерная
чуть кокетка, а не святая.
Е л е н а.
Эх, чудесная все-таки штука романтическая любовь!
Она возвышает и красит женщину!
Б е н ь я м и н.
Доверьте мне ваш башмачок,
и я примусь за дело!
Е л е н а.
Скорей, скорей,
покамест нету покупателей!
Надеюсь, им понравятся букеты
из незабудок и ромашек.
Б е н ь я м и н (чистит ей туфли и декламирует).
Знаком ли вам тот сад, друзья,
где милая, любимая живет,
как змейка, гибкая, —
знаком ли вам тот сад, друзья?
Потупляю взоры, но
притворяюсь, будто мне давно
все равно,
будто иссякла любовь моя…
Знаком ли вам тот сад, друзья?
Когда одолевает грусть,
я птицей вьюсь и к солнцу рвусь,
любовь старательно тая…
Знаком ли вам тот сад, друзья?
Но день потух,
каленых прогоняю мух,
и, засыпая, вижу я —
идет моя любимая…
Знаком ли вам тот сад, друзья?
Е л е н а.
Эта песенка не подходит
к вашему ремеслу.
Б е н ь я м и н.
Что ни любовница — то прима-балерина!
Рассудок — пас, а сердце не сдается.
Е л е н а.
А я слегка ревную к саду…
Как может думать о цветах мужчина,
держа в руках такой прелестный башмачок?!
Б е н ь я м и н.
Привычка цели достигать окольными путями…
А цель-то — вот, лишь руку протянуть!
Неужто вас не интересовали
символика цветов, поэты аллегорий?
Е л е н а.
Немножечко. В пансионате.
Но жизнь — совсем другое.
Б е н ь я м и н.
Не потому ль претят вам поцелуи?
Е л е н а.
Опять он про обыкновенье, от которого
я отказалась навсегда?
Б е н ь я м и н.
Жилище запирают по привычке.
Е л е н а.
Неужто?
Б е н ь я м и н.
И женщина боготворит воров,
поскольку любит падать в обморок.
Е л е н а.
Посмейте только!
Б е н ь я м и н.
Поскольку туфелька неотделима
от вашей ножки, я не удивляюсь
мужчинам…
Е л е н а.
Посмейте только!
Доносится музыка.
Б е н ь я м и н (встает).
Вот вам партнер для танцев!
Е л е н а.
Браво!
Б е н ь я м и н.
Музыка — деликатнейшее из признаний.
Даже самые верные,
даже архипримерные,
услыхав его, не краснеют.
Е л е н а (обнимает Беньямина, чтобы потанцевать).
Танец — это головокруженье.
Б е н ь я м и н (кружится с ней в танце).
Не только танец, кое-что еще…
Е л е н а.
Согласна, при условии
что вы меня не поцелуете.
Б е н ь я м и н (целует ее).
Сначала — поцелуй, потом — условия.
Е л е н а.
Сама я никогда бы не позволила!..
Б е н ь я м и н (целует ее).
Ну можно ль пренебрегнуть просьбой
таких прелестных губ!
Е л е н а.
Каков танцор!
Б е н ь я м и н.
Все превосходно и без поцелуев!
Е л е н а.
Опять он про обыкновенье, от которого
я отказалась навсегда?
Б е н ь я м и н (падает на колени).
Танец —
(носовым платком чистит Елене туфельки)
это головокруженье!
Простите, я вам туфли оттоптал.
Е л е н а.
Все было превосходно, при условии
что было все не так.
Б е н ь я м и н.
Хвалю за скептицизм,
утонченна его философичность.
А что до истины — то это
понятие довольно растяжимое.
Мне поцелуи больше по душе.
Е л е н а (входит в свой киоск).
Всему своя пора.
Теперь о клиентуре позаботьтесь!
Б е н ь я м и н (подходит к газетному киоску и выкрикивает).
Дамы и господа, для которых слава — святыня!
Кто сегодня в киосках «Курортные ведомости» достанет,
тот узнает, что Карловы Вары отныне —
столица мира и даже всего мирозданья!
В Карловых Варах так оживленно, что с ними не может сравниться
даже всемирно известная Ницца.
Д я д я С о к р а т (срывает наслоения старых афиш, из-под которых показывается афиша с портретом Андреаса. Едва увидев его, выхватывает нож и вырезает на портрете уши).
Сие не терпит отлагательств — раз,
и уши напрочь!
Е л е н а (взглянув на афишу).
Андреас!
Б е н ь я м и н.
Как побледнела, вот-те на!
Самой, наверно, невдомек, что по уши
в киноактера влюблена…
Не протрезвела… Вот облапошил!
Е л е н а.
Ах, дядюшка Сократ,
такая красота — и вот она лежит в руинах…
Б е н ь я м и н.
Руины живописней цитадели.
Е л е н а.
К ней ластился приветливый ручей…
Так хорошо сидеть на берегу,
пускать бумажные кораблики!..
Б е н ь я м и н.
Уже в печенках эти разговоры!
Е л е н а.
Это он,
тот, которого я полюбила.
Только он улыбался такой улыбкой.
Помню первую весточку от любимого…
Ни афиши, ни время не смогут затмить
твой пленительный образ!
Тебя уже нету в живых,
а они над тобою глумятся, ах, боже!..
Б е н ь я м и н.
Кого это нету в живых? Старьевщика?
Я сразу же заподозрил,
что этот пройдоха, который наплел тебе басню
о самоубийстве месье Андреаса,
и есть месье Андреас, трусоватый ушан!
Е л е н а.
Парижский перекупщик?
Б е н ь я м и н.
Лишь ослепленная женщина могла его не узнать…
До чего ж ты смешон, романтизм!
И когда уже люди раскроют глаза
и, отвергнувши ложь, отдадут предпочтение жизни?!
Перестарок писатель ухватится за сюжет —
и вот вам готова пьеса,
сварганенная по шаблону!
Негодяй и пигмей превращается в великана,
заурядный блудник — в Дон-Жуана,
в Гамлета — губошлеп.
Словом, даешь сенсацию!
Ври без зазренья совести!
Господин Симонидес-старший —
чуть не гений коммерции.
А что он такого сделал?!
Руки на конъюнктуре нагрел?
Господин Симонидес-младший.
Ненавидя смирительные рубашки, он стремится избегнуть любых и всяких.
Украшателям он показался бы архивозвышенным.
Терпеть не могу показного геройства,
разит от него залежалой косметикой.
Елена, пора бы уже протрезветь!
Е л е н а.
Так Андреас и вправду жив?
Ты это точно знаешь?
Б е н ь я м и н.
Ручаюсь головой. Не убивайся, плакальщица!
Е л е н а (со слезами в голосе).
Так, значит, жив?
Б е н ь я м и н.
Вот видишь, как иллюзия зыбка!
Теперь нет повода для слез и нечем
страх перед жизнью оправдать.
Е л е н а.
Так, значит, он не застрелился?
И, стало быть, он — не герой!
Но если это так,
то ты меня лишаешь идеала, бессердечный!
Хотелось бы увидеть Андреаса
в последний раз.
Наверное, он лучше стал,
меня, наверное, разыскивает.
Ах, если бы ты мог померяться с ним силой,
завоевать меня в открытой схватке!
Б е н ь я м и н.
Не хочешь ли еще часы с фонтаном
и лимузин в придачу? Нет, спасибо.
Я не герой.
Е л е н а.
Ты не герой?
Ни капельки?
Б е н ь я м и н.
Увы!
Е л е н а.
Так почему же мы в киоске оба?
Б е н ь я м и н.
Ну, чтоб на хлеб подзаработать…
Е л е н а.
И только-то?
Б е н ь я м и н.
Не полагаешь ли ты часом,
что я из романтизма вшей кормил?
Е л е н а.
Неужто завелись?
Б е н ь я м и н.
О, вшей и денег в мире завались!
Но я бы мог спокойно обходиться
и без того и без другого.
Е л е н а.
Тогда зачем же в баре выступать?
Б е н ь я м и н.
Тебе костюм демисезонный нужен.
А где взять денег? Махинации
а-ля Кукушка?.. Тут я ни бум-бум.
Е л е н а.
Ты, Беньямин, прекрасно знаешь:
я Андреаса вырвала из сердца…
Б е н ь я м и н (несколько злорадно).
Кукушку.
Е л е н а.
…из сердца,
но не могу изгнать из головы.
Б е н ь я м и н.
Опасны и сердце и голова — половинки песочных часов…
Нет ли доли упрямства в пересыпании
одного и того же песка?
Е л е н а.
Но ведь он умер как-никак!..
Б е н ь я м и н (бросается к щиту и срывает афишу с изображением Андреаса).
Прочь, маскарадная ухмылка!
Прочь, лжец и проходимец!
Прочь, профессиональный лицемер!
Вот если б женщинам открылось
твое лицо взамен обличья!..
Тебя спасает грим, двойное дно.
Я не ревную — я стыжусь при виде
карикатуры на мужскую сущность.
Е л е н а.
Так, значит, Беньямин, ты думаешь,
что он и не любил меня нисколечко?
Б е н ь я м и н (иронически).
Напротив! Обожал!
Е л е н а (гладит его).
Ненастье не подходит к василькам.
Б е н ь я м и н.
Тебя любил он так же, как любую.
Но ты мне не поверишь, потому что
сама не можешь в этом убедиться.
Е л е н а.
Чего бы я не отдала
за то, чтоб кто-нибудь развеял
мою последнюю мечту!
Я искренна с тобою. Я хочу, чтоб ты с моей душой
как со своей был дружен.
Не падай духом! Не сердись! Не складывай заранее оружья!
Б е н ь я м и н.
Вступать в борьбу с хамелеоном? Ни за что!
Хлопо́к — и он в норе.
Е л е н а (гладит его).
Посвяти меня в свое ненастье!
Тучи рассеются, лужи просохнут, солнце опять улыбнется — здрасте!
(Протягивает ему цветок.)
Я из расположенья к василькам
хочу быть мудрой.
(Входит в свой киоск.)
Беньямин идет в свой.
Т е ж е, Л и в и я и Л а з а р ь на террасе.
Б е н ь я м и н (достает Гражданский кодекс и штудирует его).
В подтвержденье легенды, будто любой продавец газет
может стать великим политиком, —
завершим юридическое образованье, заглянем
в закон о разводе, как бы гласящий: непостоянен
институт, именуемый браком.
(Декламирует, словно зазубривая лекцию, немного на опереточный лад.)
Статья вторая, параграф тридцатый!
Говорит о разводе так он.
Если женщина хочет расстаться с супругом —
свод законов к ее услугам.
Говорил, что поневоле женится?
Оскорбительное выраженьице!
Зуб расшатался коренной?
Его пощечина тому виной.
Доходы мужа подсчитай, и суд сполна
отвалит алименты — на!
А ежели муж пожелает сбежать от супруги?
Ради бога! Законы упруги.
Пилит? Изредка? Все равно! На твоем бы месте
я прибег к справедливой мести.
Говорила, что девственница? У окна в неглиже маячит?
Тем паче!
В общественные бани зачастила?
Мужчин за сумасшествие честила?
Как видно, отношенья с ними коротеньки…
На тряпки тратит бешеные деньги?
И нос ворочает от собственной стряпни?
Повадилась к врачам? С разводом не тяни!
В тебе одни изъяны замечает?
Не замечает вовсе? Это означает,
что рогоносец ты, и нужно прямо в суд,
иначе со свету тебя сживут.
Пускай о ней другой печется, пусть помечется!
А все издержки по суду да возместит ответчица!
Е л е н а.
Ну и рагу!
Мне б давно уже надоели юридические науки.
Посвяти себя медицине,
послужи электричеству!
Гул самолета.
Как чудесно поет самолет!
А что сообщает радио?
Р е п р о д у к т о р (скандирует).
У влюбленных из киоска лотерейные билеты,
что выигрывают часто.
Влюбленные из киоска
приносят добрым людям счастье.
Как трубочисты… Но ради бога,
не прикасайтесь к ним наудачу,
друг другу нужно сказать о многом —
пусть с глазу на глаз хохочут, плачут!
Б е н ь я м и н.
Оптимизм — это все-таки благо для человечества.
Лучше жить, как живем, чем совсем не родиться!
На террасу выходит Л а з а р ь, пытаясь застегнуть воротничок.
Е л е н а (увидев Лазаря).
Какое чудо, Беньямин!
Б е н ь я м и н.
Ну прямо-таки — чудо!
Типично женская причуда.
Мне не до этого. Я римским правом занят.
Е л е н а.
Послушай, Беньямин, неужто пассажиры
с аэроплана могут спрыгнуть прямо
на крышу или на террасу?
Б е н ь я м и н.
В твоей головке все возможно.
Е л е н а.
Тогда мой муж — герой!
Б е н ь я м и н.
Ах вот как даже!
Е л е н а.
Взгляни-ка на террасу.
Это ж Лазарь!
Б е н ь я м и н.
Бесспорно, и поэтому —
кепчонку живо на глаза!
Е л е н а.
И ты не удивлен?
Б е н ь я м и н.
Я огорчен.
Мы остаемся без ночлега!
Е л е н а.
Но как же он туда попал?
Б е н ь я м и н.
Должно быть, через дверь.
Нет чтоб для нас оставить ключ снаружи!
Е л е н а (чуть не плача).
Глазам не верю. Поклянись,
что тоже видишь Лазаря. Наверно,
мне все это мерещится…
Б е н ь я м и н.
Нет, это факт, такой же, как и то,
что я тебя люблю!
Е л е н а.
Опять он о любви!.. Запомни:
наполовину я вдова,
законная жена наполовину.
Б е н ь я м и н.
Да, сложностей хоть отбавляй!
Е л е н а.
Такое чувство, будто я увидела
убитого… Бедняга…
Смотри, какой оцепенелый взгляд.
Глаза устремлены в пространство…
Б е н ь я м и н.
Гм… Как всегда. Типичный шахматист!
Е л е н а.
Он все еще страдает…
Б е н ь я м и н.
Да не страдает, а застегивает
воротничок. Но безуспешно.
Страдает Лазарь так же, как другие
поют. Иным его не помню.
Е л е н а.
Его страдания мне непонятны.
Ведь я всегда на цыпочках ходила,
не по себе мне было рядом с ним.
Б е н ь я м и н.
Ему жену с лихвою заменила меланхолическая королева шахмат.
Знай пешками командует своими, оплакивает их плененье.
И нету для него страшней удара,
чем тот, который нанести могло бы
крушение его фиктивного мирка.
Он в глубине души тобою тяготился
и сам того не сознавал.
Е л е н а.
Он может нас увидеть. Неудобно…
Б е н ь я м и н (надвигает кепи на глаза).
Не беспокойся!
Работа маскирует человека.
Кто вздернет продавцу газет кепчонку?
Е л е н а.
Нам, женщинам, трудней маскироваться.
Ни барыня, ни продавщица
не скроются от жадных глаз.
Пьянчужкам безразлично, чем упиться,
и кучер и ездок — все зарятся на нас.
Б е н ь я м и н.
В своем киоске ты неузнаваема,
тебя не опознает даже муж.
Е л е н а (типично по-женски).
Будь он галантней — его б не оставили
розы мои равнодушным.
Б е н ь я м и н (с живостью заправского чистильщика сапог).
Если б хотел он жене понравиться —
в запыленных штиблетах бы не ходил.
Е л е н а (входя в роль продавщицы).
Если б мучила жажда — заметил бы
эти бокалы мои восхитительные.
Б е н ь я м и н.
Губы твои восхитительные жажды не утоляют, —
нестерпимым огнем поят.
Е л е н а.
Что-то меня пугает, что-то радость в меня вселяет…
Б е н ь я м и н.
Ты еще не совсем моя!..
Губы твои восхитительные жажды не утоляют,
хотя в них таится холод.
Е л е н а.
Что-то роднит нас, что-то нас разделяет…
Б е н ь я м и н.
Это не жажда — голод!
Е л е н а.
Бедняжка!.. Я бы ему охотно
пуговичку застегнула.
Это входило в мои обязанности
и кончалось всегда поцелуями.
Б е н ь я м и н.
Привычка — великое дело.
На террасу выходит Л и в и я. Она стоит спиной к публике, уже без наколки сестры милосердия.
Е л е н а.
Беньямин, какой кошмар!
Беньямин, да у него там женщина!
Б е н ь я м и н.
Вижу.
Е л е н а.
А я на это не согласна!
Выходит, он нисколько не страдал.
Ему как будто даже на руку,
что я сбежала.
Он примирился с этим так легко…
Наверно, за спиною у меня
амурничал… Какое вероломство!
Б е н ь я м и н.
Я развожу руками, дорогая…
Е л е н а.
Иди сюда! Целуй! Пускай он видит!
Б е н ь я м и н.
Э, нет!
Е л е н а.
Она ему застегивает пуговку…
и если он ее рискнет поцеловать —
я тут же поднимаю крик!
Б е н ь я м и н.
Вполне возможно, что рискнет,
мой братец — человек привычки.
Е л е н а.
Тогда, учти, я выкину такое…
Б е н ь я м и н.
По крайней мере — повод для развода…
Е л е н а.
Развод при этих обстоятельствах?
Как бы не так!
Осмелься он ее поцеловать —
я тотчас возвращаюсь в Прагу,
и никакая сила не заставит
меня покинуть этот скучный ад!
Б е н ь я м и н.
И я опять один останусь…
Е л е н а.
Мы возвратимся вместе
и будем на людях открыто целоваться.
Б е н ь я м и н.
Нет, нет, опять один, один!..
Е л е н а.
Не о таком мечтала я любовнике!..
Трус! Ты меня не защищаешь!
Единственный мужчина, кто меня
по-настоящему любил,
так это Андреас!
Лазарь целует Ливию.
О боже, он ее поцеловал!
Они уходят в комнату…
А что последует за этим?
Б е н ь я м и н.
Я не настолько хорошо повадки твоего супруга знаю…
Е л е н а (хватается за голову и прячется в киоске).
Да это ж Ливия!
Я ей повыцарапаю глаза!
Е л е н а, Б е н ь я м и н, А н д р е а с, Л а з а р ь, д я д я С о к р а т.
А н д р е а с (входит и молча подставляет Беньямину штиблет).
Разумеется, юноша ходит в кино?
И конечно же, в первую очередь — на детективы?
Ну а что если сам он заделается детективом?
Ведь недурственно, а?
Да к тому ж еще можно прилично подзаработать,
стоит только наведаться к одному господину
и сказать ему: недруг ваш в Карловых Варах.
Господин в этом сможет удостовериться, заглянув в ресторан,
и заплатит вам в свой черед за услуги.
Улыбается вам это маленькое приключение?
Б е н ь я м и н.
Отчего ж…
Но хотелось бы знать подробности.
А н д р е а с.
Пойдете, со мной в отель.
Одолжу вам английскую пару.
Все отлично!
Б е н ь я м и н.
Вы — детектив?
А н д р е а с.
Да. Лучший в мире детектив.
Мне потаеннейшие умыслы известны,
и я могу сказать клиенту,
где будет правонарушитель завтра,
через неделю, через год,
и мне это — раз плюнуть.
Б е н ь я м и н.
Еще бы! Вы же о самом себе
клиентов информируете…
А н д р е а с.
В какой-то степени… А ты, однако, парень
не промах. Раскусил меня тотчас.
Пожалуй, мы столкуемся с тобою.
Я вижу, что тебе удастся
оставить с носом пана Симонидеса.
У сына моего клиента пропала женушка.
Я ничего о ней не знаю, но должен разыскать во что бы то ни стало.
Пока что можно обойтись
известием о похитителе.
Увидишь, наше ремесло
тебе придется по душе, по вкусу.
Б е н ь я м и н.
Надеюсь, что оно сулит изрядный куш?
А н д р е а с.
Само собой.
(Поворачивает голову к киоску, видны лишь руки Елены.)
Один аперитив, мамзель!
Е л е н а.
Шампанского?
А н д р е а с.
Сойдет и подслащенная водичка!
Рука Елены ставит на край прилавка стакан с малиновой водой. Беньямин, в надвинутом на глаза кепи, чистит Андреасу штиблеты.
Е л е н а.
Прекрасно освежает и к тому же
малиной пахнет!
А н д р е а с.
И выдыхается мгновенно, как любовь.
Е л е н а.
Женское сердце чуждо мгновенным
переменам.
А н д р е а с.
Ну а взамен им?
Что еще может быть слаще, милее?
Ради минуты блаженства
ничегошеньки не пожалею!
Е л е н а (не показываясь).
Ложечка шуршит — точь-в-точь
сновиденья.
А н д р е а с.
И если в гнездышко мое вы заглянуть не прочь,
мы проведем денечек — объеденье!
Е л е н а.
Я некрасива, просто жуть.
Урод!
А н д р е а с.
Ничуть!
Скорей, наоборот.
У вас такой приятный голосок,
ну уделите мне хотя б часок!
Е л е н а.
Что сказала бы ваша любовница?
А н д р е а с.
Елена? Луиза? Была еще Мики, помнится…
Не так они плохи, как кажется, право.
Особенно ежели чередуются браво.
Трудненько, коли нужно позарез
держать под шахом дюжину повес.
Б е н ь я м и н (в надвинутом на глаза кепи).
Один неверный ход
все изменяет вдруг.
Один неверный ход —
и вот вам мат, каюк!
А н д р е а с.
Всегда, малыш, найдется оправданье.
Не порти сватовства, договориться дай мне!
(Елене.)
Слугу с барбосом — прочь
без промедленья!
И если в гнездышко мое вы заглянуть не прочь,
мы проведем денечек — объеденье!
Е л е н а.
Но я всего лишь продавщица. Была модисткою вначале…
А н д р е а с.
Как вас зовут?
Е л е н а.
Еленою с рожденья величали.
А н д р е а с.
Ваше имя мне напомнило
об одном чудесном приключенье…
Е л е н а.
Она была красива?
А н д р е а с.
Как тысячи других красавиц.
Е л е н а.
И вы ее любили?
А н д р е а с.
Так же, как и вас.
Правда, если есть у вас для меня хотя бы час…
Е л е н а.
А если — нет?
А н д р е а с.
Тогда и один поцелуй меня бы устроил вполне.
Как залог, что еще одна женщина будет мечтать обо мне
Это тонус всегда повышает — жить охота!
Чем совсем ничего, так уж лучше, мамзель, хоть что-то…
Е л е н а.
А что если сердце к другому мужчине устремлено?
А н д р е а с.
Это исключено!
Беньямин плюет на штиблет Андреаса.
Е л е н а.
К тому, кто на вас плюет?
А н д р е а с.
Не советую этого делать!..
Е л е н а.
Кто держит вас за ногу?
А н д р е а с.
Вот язва!
Е л е н а.
Зато красива — прямо жуть!
А н д р е а с.
Урод.
Е л е н а.
Ничуть!
(Выходит из киоска.)
Наоборот.
А н д р е а с (узнает ее и пугается).
Стой!
Е л е н а.
Руки вверх!
Кругом!
И — марш отсюда!
Из моего бокала вам уже не пить.
Для других приберегите вашу прыть!
Б е н ь я м и н (сдвигает кепи).
Что скажете?
Один неверный ход все изменяет вдруг…
А н д р е а с.
Мат, каюк!
Б е н ь я м и н (плюет ему на штиблет).
Готово дело!
Да не забудьте уплатить!
Е л е н а.
А мне не откажитесь объяснить,
коль скоро я опять оглядываюсь вспять,
как уживается теория двух роз
с пристрастием к чертополоху?
А н д р е а с.
Вы думаете, я от вас отрекся?
Е л е н а.
Что скажешь ты на это, Беньямин?
Б е н ь я м и н.
А ничего!
А н д р е а с.
Я вижу, вы ко мне неравнодушны.
Е л е н а.
Что скажешь ты на это, Беньямин?
Б е н ь я м и н.
А ничего!
А н д р е а с.
Гораздо искренней вы были
со скупщиком в Париже, чем сейчас
сама с собой,
хоть ровно ничего с тех пор не изменилось.
Е л е н а.
Да, если не считать разоблаченья.
А н д р е а с.
Вы намекаете на безобидный фарс,
где подвизаюсь в роли детектива?
Е л е н а.
Я думаю, что будет справедливо
считать вас шалопаем, прощелыгой.
Но дай вам в руки миллионы тестя —
и спекулянт приобретет размах,
в грабителя банкира превратится.
А н д р е а с.
Благодарю за лестные прогнозы.
Большой талант и тощий кошелек…
Покрутишься при стольких конкурентах!
Е л е н а.
Я вам прощаю даже вашу трусость.
Да и кому охота обезушить?
Все это мелочи. Турусы…
А н д р е а с.
Да как же я останусь без ушей?
Я, при моих амбициях актера!
Не обойтись актеру без суфлера.
Е л е н а.
Да, вам суфлер необходим.
А н д р е а с.
Что вы имеете в виду?
Е л е н а.
Сердечные дела, любовь!
А н д р е а с.
Я принимаю все упреки,
но этих струн просил бы не касаться!
Е л е н а.
Что ты на это скажешь, Беньямин?
Б е н ь я м и н.
А ничего!
Е л е н а.
Скажи хоть что-нибудь!
А н д р е а с.
Ему суфлер, как видно, нужен.
Е л е н а.
И ты оставишь это без ответа?
Б е н ь я м и н.
Я, кажется, усну…
Е л е н а (Андреасу).
Так знайте, я люблю его.
Что ты на это скажешь, Беньямин?
Б е н ь я м и н.
А ничего!
Е л е н а (в сердцах).
Ну что ж, ни на кого не полагаясь,
сама за все я рассчитаюсь.
Настаиваю, пан Кукушка,
что вам в делах любви суфлер необходим.
Или вы думаете, что найдется
такая дурочка, которой лишь скажи:
мол, если в гнездышко мое вы заглянуть не прочь,
мы проведем денечек — объеденье, —
и дело в шляпе?!
А н д р е а с.
Есть и такие.
Е л е н а.
На углу…
Но дело кончится конфликтом,
как только обнаружится,
что ваш бумажник пуст.
А н д р е а с.
Вот с этим я согласен.
Е л е н а.
Я убедилась в вашей неспособности
снискать расположенье женщин,
хотя бы продавщицы из киоска.
На вашу удочку попасться
могла бы разве что мещаночка.
Да, я искала друга по сердцу,
и я его нашла.
Что скажете на это, Беньямин?
Б е н ь я м и н.
А ничего!
Е л е н а.
Ах ничего?
Ну, ничего, так ничего!
А н д р е а с.
Вы этого юнца имеете в виду?
Тогда я вечерком вас непременно жду.
Е л е н а.
Беньямин,
уж этого-то ты простить не смеешь!
А ну-ка, рогоносца проучи!
А н д р е а с.
Что-что?
Со мной на этот счет вы не шутите!
Е л е н а.
А вы притроньтесь к голове!
Не елка это, не сосняк, не дебри,
а поднебесные рога.
И все прощая,
все, даже этого суфлера
в делах любви, я не могу простить вам
рогов… жениться на такой глупышке
и позволять ей наставлять рога!..
А н д р е а с.
Извольте объясниться!
Е л е н а.
Ха! Вот так покоритель женщин!
Вы — рогоносец, вы смешны!
Я презираю вас. Кукушка.
По счастью, я почти что девушкой осталась…
Что ты на это скажешь, Беньямин?
Б е н ь я м и н.
А ничего!
Е л е н а.
Я, кажется, проговорилась!
А н д р е а с.
Скажите, что все это значит?
Не скажете — пеняйте на себя!
Е л е н а.
Вы мне грозите при моем избраннике?
Что ты на это скажешь, Беньямин?
Б е н ь я м и н.
А ничего!
Е л е н а.
Впредь можешь мне не отвечать совсем!
Так знайте, пан Кукушка:
жена вам изменила.
А н д р е а с.
Елена!
Е л е н а.
С моим супругом!
А н д р е а с.
Что? Что я слышу?
Е л е н а.
Удостоверилась воочью…
А н д р е а с.
Когда?
Е л е н а.
Сейчас!
А н д р е а с.
Где?
Е л е н а.
В этом доме.
Они уже зашли далековато…
Она ему застегивала пуговку,
потом они поцеловались,
и вот сейчас, наверно, продолженье,
а может быть, уже финал…
А н д р е а с (замечает проходящего по террасе Лазаря).
Моя гордыня уязвлена.
И кем же?! Кто нанес удар? Жена.
Я содержал ее для собственной забавы,
и вот рога… Слева… Справа…
И для чего женился, дуралей!
Менял бы женщин посмелей —
и горя бы не знал, не сетовал бы, хныча,
что ходишь в рогоносцах нынче…
Жизнь временами сладостна у тех,
кто мыслит жизнь как череду утех.
Но как бы ни были утехи плоти сладки,
они тебе свернут хребет, уложат на лопатки.
Поверь, поверь, Елена, только этим
и объясняется, что был я бесхребетен.
Один неверный шаг — и плакал наш престиж…
К чертям рожища!.. Кыш!
Е л е н а.
Они уже вросли в космические дали…
(Замечает Лазаря, который выходит из виллы.)
А, муж идет!..
(Намеревается упасть в объятия к Беньямину.)
Любимый, нам теперь преграды нипочем!
Да будет путь наш светел!
Ты мой, ты мой,
весь мир тому свидетель!
Б е н ь я м и н (пятится).
Эффектная уловка:
упасть в объятья продавцу газет,
чтоб отомстить любовникам?..
Е л е н а.
Ишь, скептик! Только о том
и мечтает, чтоб я разразилась плачем.
Что за манера? Что за тон?!
Гром и молнии мечет… Мрачен…
Ходят тучи надо мной,
хоть бы ливень — стороной!
И что вдруг в голову взбрело?
Б е н ь я м и н.
Эхма!
Хоть вешайся, да нету петли…
Е л е н а.
Удивлена весьма!
От поцелуя, господи, скорбеть ли!
Он скептик, и притом
с заскоками какими-то…
Что за манера? Что за тон!
Вернусь в киоск покинутый…
(Входит в киоск.)
А н д р е а с (окликает Лазаря).
Сударь!
Л а з а р ь (даже не оборачиваясь, он торопится).
Не курю, часов не ношу.
Извините, спешу!
А н д р е а с.
Наверно, ищете жену?
Л а з а р ь (оборачивается).
Кукушка!
А н д р е а с (иронически).
Она в киоске «Соки — воды»!..
Л а з а р ь.
Изволите смеяться надо мной?
Лишить меня жены и сватать потаскушку…
А н д р е а с.
Она не так плоха, о нет,
хоть и флиртует с продавцом газет…
Л а з а р ь.
Вас отдадут под суд, и очень скоро.
А н д р е а с.
Коль скоро я ему отдамся сам!..
Л а з а р ь.
Мы и без вас ее разыщем.
А н д р е а с.
И все ж рекомендую обратить
внимание на «Соки — воды»…
Поскольку я увел у вас жену,
то сам же благодарно и верну.
Л а з а р ь (разозлясь).
Что толку слушать
самовлюбленного нахала!
А н д р е а с.
Я в третий раз вам повторяю…
Л а з а р ь (затыкает уши).
А я вас не желаю слушать!
А н д р е а с.
Ну, нет уж,
к черту ретушь!
Вы соблазнили
мою законную жену —
и тотчас мне ответите за это!
Л а з а р ь.
Он посягает на мои права!
Я не советовал бы вам
испытывать мое терпенье.
А н д р е а с.
Права… На то, чтоб вам застегивали пуговки?
Л а з а р ь.
Извольте личной жизни не касаться!
А н д р е а с.
Так, стало быть, вы сознаётесь?
Л а з а р ь.
В чем?
А н д р е а с.
В том, что мадам Кукушка — в этом доме?
Л а з а р ь.
Но этого никто и не скрывает,
она и в самом деле там.
А н д р е а с.
Она застегивала вам пуговку?
Л а з а р ь.
Ну, предположим.
А н д р е а с.
И вы ее поцеловали?
Л а з а р ь.
Но тут же извинился.
А н д р е а с.
Этого едва ли
достаточно… Не так уж далеко
зашел я с вашею женою,
чтоб позволять втирать себе очки.
У, шахматный тюлень!
Л а з а р ь.
Я — шахматный тюлень?!
И это вы мне говорите
сегодня, именно сегодня?
Ну, так вот —
мы будем драться!
(Скидывает пиджак.)
А н д р е а с.
Да, к этому идет…
Л а з а р ь.
Безотлагательно!
А н д р е а с (отбрасывает в сторону свой пиджак).
Долой колечки!
Л а з а р ь (не глядя кладет на прилавок Елениного киоска свое обручальное кольцо).
Не откажите, барышня, в любезности!
А н д р е а с.
Дурак! Слепец!
Л а з а р ь (наносит ему удар).
Вот вам за пешку! Первую…
А н д р е а с (пытается защититься).
Надеюсь, и последнюю…
Л а з а р ь (боксирует).
А это — за вторую!
И за третью!
И за четвертую!..
А н д р е а с (изрядно побитый).
Да сколько ж их всего?..
Л а з а р ь.
Шестнадцать.
(Боксирует.)
За пятую!
Шестую!
И так далее…
Е л е н а (в киоске).
Брависсимо!
Л а з а р ь.
А вот вам кони — их черед…
А н д р е а с.
Он этак весь комплект фигур переберет!
Л а з а р ь (наносит два сильных удара).
Всенепременно.
Е л е н а.
Гип-гип, ура!
Беньямин громко смеется.
А н д р е а с (покачнувшись, падает наземь).
Судья, судья!
Ведь это ж избиенье!
Л а з а р ь.
Теперь — ладья… А ну-ка, приготовьтесь!
А н д р е а с (встает).
Не заказать ли сразу панихиду?..
Л а з а р ь (наносит удар).
Вот вам одна ладья, теперь — вторая!
А н д р е а с (падает).
Сдаюсь!
Е л е н а.
Нет, продолжайте!
Л а з а р ь (Беньямину).
Поставьте на ноги субъекта!
А н д р е а с (встает).
Еще чего…
(Изготавливается к боксированию.)
Уж как-нибудь до королевы
я, так и знайте, продержусь!
Е л е н а.
Скорей, скорей!
А н д р е а с.
Но за врача расплачиваться — вам!
Л а з а р ь (боксирует).
Еще одна ладья… А вот и королева!
(Собирается нанести удар.)
А н д р е а с (оборачивается и видит позади себя дядю Сократа; схватывает пиджак, зажимает руками уши и пускается наутек).
Пропали уши!
Д я д я С о к р а т бежит за ним.
Беньямин смеется.
Е л е н а (кричит).
Брависсимо! Да здравствует герой!
(Схватив букет роз, выбегает из киоска и бросается к Лазарю.)
Вот, Лазарь, поздравляю!
Л а з а р ь.
Нет! Накануне матча — никаких
цветов и поздравлений!
Е л е н а.
Взгляни в глаза мне, Лазарь!
Л а з а р ь (в изумлении).
Елена?!
Ты как здесь очутилась?
Е л е н а.
Приехала с партнером.
Л а з а р ь.
Ах, у тебя партнер…
Е л е н а.
Да, вот он!
Л а з а р ь.
Чистильщик сапог?
Какой кошмар!..
Сегодня я играть уже не в силах.
Моя жена — и чистильщик сапог…
Мне это далеко не безразлично!
Б е н ь я м и н (снимает кепи).
Надеюсь, что удар за королеву
вы припасли не для меня…
Л а з а р ь.
Брат, Беньямин!
Возвращается д я д я С о к р а т.
И дядюшка Сократ!
Отца еще недостает…
Д я д я С о к р а т.
И собственных детишек!
Л а з а р ь.
Как?! У тебя, Елена, дети?
Е л е н а.
Какой ты, Лазарь, глупый,
но зато — герой!
Л а з а р ь.
Не говори такое перед матчем.
Е л е н а.
Ты не пойдешь на матч.
Л а з а р ь.
Ах не пойду?
Но это означало бы фиаско…
Е л е н а.
Ты что ж, меня не поцелуешь даже?
Л а з а р ь.
А можно?
Е л е н а.
Нет!
Сперва мне объясни,
зачем ты целовал мадам Кукушку?
Л а з а р ь.
Елена, по привычке!
Е л е н а.
А я-то, дурочка, была так щепетильна!..
Л а з а р ь.
Я перед ней постфактум извинился!
Е л е н а (Беньямину).
Передо мной постфактум извинись!
Л а з а р ь.
Тебя он целовал?
Е л е н а.
Еще бы!
Л а з а р ь.
Я думал, ты в порядочных руках…
Ну, что же, скатертью дорога!
Я выплачу Елене долю
и взять автомобиль позволю.
Даю согласье на развод.
Е л е н а.
А я — наоборот!
Л а з а р ь.
Но почему, Елена?
Е л е н а.
Да потому что ты — герой!
Л а з а р ь.
Не говори мне этого, Елена,
иначе я сегодня проиграю.
Е л е н а.
Ты выиграл уже немало.
Ты среди нас единственный герой —
ты целовал супругу Андреаса.
Л а з а р ь.
Во-первых, по привычке, во-вторых,
я перед нею извинился.
Е л е н а.
Не будет ли у вас ребенка?
Л а з а р ь.
Ну за кого меня ты принимаешь!
Она мне застегнула пуговку,
мне померещилось, что это — ты,
и я ее поцеловал.
Е л е н а.
Так, значит, ты ее не соблазнил?
Л а з а р ь.
Клянусь тебе, что нет!
Е л е н а.
Сюрпризец… Вот так раз!
Тогда к тебе я не вернусь.
Но все же ты успел мне отомстить.
Такую взбучку задал Андреасу!
Тихоня, а решился на геройский
поступок ради женщины, жены…
Л а з а р ь.
Ты ошибаешься, Елена,
я мстил за шахматы!
Е л е н а.
Ты, значит, дрался не из-за меня?
Не удержал, дал убежать с прохвостом —
и запросто опять готов принять?
Л а з а р ь.
Не в моих это правилах —
цепляться за мертвую букву закона
и по примеру отца педантично настаивать на соблюдении
добровольных контрактов и соглашений.
Я — за гуманность. Понятья добра и зла на земле
имеют свой смысл.
Мы ничем не должны унижать человека.
Стыжусь, что позволил себя спровоцировать
оскорбленному самолюбию чемпиона
и затеял уличную потасовку.
Уж хотя бы поэтому я недостоин, чтоб ты возвратилась.
Е л е н а.
Он сожалеет о своем геройстве!
Нет, миленький, к тебе я не вернусь.
Что ты на это скажешь, Беньямин?
Б е н ь я м и н.
А ничего!
Е л е н а.
Бог с вами! Дядюшку Сократа
возьму в мужья.
Д я д я С о к р а т.
Я, к сожалению, уже нашел
свою Ксантиппу{17}.
И жажда некая велит мне
оставить вас наедине.
Пустячный спор! И я вас рассужу.
Ступай своей дорогой, Лазарь!
Я вижу по глазам, что ты спешишь.
Сдается мне, тебе не плохо
в плену иллюзии, которую зовут
игрою в шахматы.
Такая же иллюзия — любовь.
Но если отнестись к ней столь же пылко,
как ты — к своим фигуркам на доске,
то можно тоже выйти в чемпионы.
Жизнь без иллюзий — суета сует.
Хватаемся за то, за это,
но только параноик в состояньи
добиться счастья. Не лукавь, скажи:
готов ли ты от матча отказаться
по той причине, что нашлась жена?
Молчишь? Ответ весьма красноречивый.
Л а з а р ь.
Елена, только после матча
найду я для тебя слова в душе.
Д я д я С о к р а т.
Нет, две любви не примирить,
тут рано или поздно жди разлада.
Все кончится, как кончилось у этого
Кукушки, труса… Лучше уж не надо!
Вот мой совет. Ну а теперь
пойду-ка горло промочу!
(Уходит.)
Л а з а р ь.
И мне пора.
Б е н ь я м и н.
Порядочность — всего превыше.
Вы чуть колечко не забыли!
Е л е н а.
Ну, наконец-то он заговорил!
А я уж думала, не дрыхнет ли опять…
Л а з а р ь.
Вам братца моего не перевоспитать!
Е л е н а.
Зато он перевоспитал меня!
Л а з а р ь.
Мне нечего сказать на это.
Я не охотник до чужих проблем.
Спасибо, милая, что сохранила
мое колечко.
Е л е н а (держит в руке два обручальных кольца).
Спасибо и тебе, что сохранил мое.
Беру его назад и возвращаю то,
которое ты преподнес когда-то.
И в этом нет уже ни романтизма,
ни сумасбродства.
Ты обо мне не беспокойся!
Учусь трудиться, начала с азов,
при этом — романтичных.
Ведь и работу следует вначале окутать дымкою иллюзий…
Возьми свое кольцо.
Оно и на мизинец не налезет.
Кинь лучше рыбке золотой,
и я свое ей кину.
Л а з а р ь.
Если ты счастлива,
позволю себе быть счастливым и я.
Отвык я от женского общества,
вернее, так и не смог привыкнуть.
Если устанешь от жизни — вернись как подруга,
вернись как сестра.
(Беньямину.)
А ты научись обращаться с золотом,
на́ колечко, возьми!
Мне тяжко.
И дело ни в тебе, ни в ней,
а в том, что я избрал такую зыбкую,
расплывчатую сферу жизни
и должен удержаться, устоять.
Любое дарованье — бремя,
любовь есть долг перед самим собой.
Б е н ь я м и н.
Молчи, не то я разревусь,
вот будет номер!
Л а з а р ь.
Что обо всем этом скажет отец?..
Лучше его избегать
и молчать, молчать, молчать!..
Давайте попрощаемся…
Б е н ь я м и н.
Ну нетушки!
Нам только слез недоставало…
Иди и думай, что идешь на матч.
И не оглядывайся!
Не то мы все окаменеем.
Ну, а за королевой глаз да глаз!
Л а з а р ь (уходит).
Да, глаз да глаз за королевой!..
Е л е н а (подходит к Беньямину).
Хорошо это или плохо,
но радость, которую я испытываю,
невероятно эгоистична.
Я словно опять девчонка…
Беньямин!
Беньямин молчит.
А это не уловка —
отмалчиваться, как глухонемой?!
Да пророни ты хоть свое «А ничего!»,
стоический молчальник!
Б е н ь я м и н.
И влип же я, однако!..
Е л е н а.
Ах, вас уже раскаянье берет!
А как мне быть?
Киноактеру — мат. И поделом.
Муж возвратил колечко,
а дядюшка Сократ избрал Ксантиппу.
Придется удовольствоваться вами…
Б е н ь я м и н.
И превосходно!
Е л е н а.
Ты удовольствуешься тем,
чем все пренебрегают?
Б е н ь я м и н.
Конечно.
Е л е н а.
А можешь объяснить мне почему?
Б е н ь я м и н.
Я не герой. Поэтому, наверно.
Е л е н а.
Ты в этом убежден?
Б е н ь я м и н.
Как в том, что я тебя люблю.
Е л е н а.
Ну, это ради красного словца…
А ты скажи мне прямо:
я тебя люблю!
Б е н ь я м и н.
Когда одолевает грусть,
я птицей вьюсь и к солнцу рвусь,
любовь старательно тая…
Знаком ли вам тот сад, друзья?..
Е л е н а.
Хоть ты ничем не заслужил
моей любви,
но я тебя люблю.
Б е н ь я м и н.
И в этом ты убеждена?
Е л е н а.
Как в том, что я тебя люблю.
Б е н ь я м и н.
Ну, это ради красного словца…
Е л е н а.
Нет, это правда, Беньямин. Люблю.
Б е н ь я м и н.
Но почему?
Е л е н а.
Люблю — и все тут!
Б е н ь я м и н.
Такого негероя?
Е л е н а.
Увы!
Ты не боксировал, не убивал,
не покушался на самоубийство, —
ну, в общем, ты не сделал ничего
необычайного, и все же
тобою сказанное слово,
и каждый шаг, и каждый взгляд —
не что иное, как поступок,
значительный и непреложный,
короче говоря, — сама реальность!
И хватит!
Скорей бы возвращался дядюшка Сократ!
Киоск закрою — и твоя навеки!
(Закрывает киоск и идет вслед за Беньямином.)
Оба садятся на скамейку.
Б е н ь я м и н.
Навеки, ах, навеки…
Сие звучит печально, словно дудочка,
когда она спросонья плачет, верещит…
Сверчанье кузнечика.
Ты слышишь?
Е л е н а.
Это не дудочка, это бубенчик бескрайней дали…
Звезды свои жемчужины по небу разметали.
Б е н ь я м и н.
Подставляй же колени под звездопад! Осыпаются наземь жемчужины…
Е л е н а.
Умирает лебедушка от любви к тополю — суженый!..
Б е н ь я м и н.
Разве не был я на заре времен
с тобою — песчинка с песчинкой — повенчан?
Е л е н а.
Мы — кристаллики, мы — осколки
обелиска, который вечен.
Но зачем ты меня норовишь разбудить?
Б е н ь я м и н.
Я и сам-то еще не совсем проснулся…
Е л е н а.
А что с нами будет, когда мы очнемся?
Б е н ь я м и н (вздохнув).
Нам захочется есть.
Ты пойдешь и нажаришь гренок.
Е л е н а.
Как ни скудна сегодняшняя выручка,
но не было за всю историю планеты
дня более счастливого, чем этот.
Жаль, платьишко поизносилось.
Б е н ь я м и н.
Не горюй! Я владею таким сокровищем,
что на целую жизнь достанет.
Это сокровище — сердце твое.
Е л е н а.
Оно огнеупорно, верь!
Б е н ь я м и н.
Любящее. Это больше, чем золотое.
И мы пойдем с тобою
куда захочется — Земля кругла.
(Хвастливо.)
Я могу быть и чистильщиком
и продавцом газет.
Крепышом, от которого пахнет мазутом и по́том, —
почему бы и нет!
Трубочистом, черным от сажи,
химиком, адвокатом даже!
Красногвардейцем, который под старый мир
подкладывает мины.
А захочешь — стану доктором медицины!
Е л е н а.
Ремесла все это неплохие,
да только какие-то не такие!
Придешь домой — ворчать начнешь:
мол, счет от прачки — сплошной грабеж!
Станешь мещанином, обывателем,
мне подобный вариант крайне нежелателен.
Ты очень переменчив по натуре.
Может, посвятишь себя литературе?
Писатели умеют жить
на медные гроши и не тужить.
Ты отцу и брату не чета.
В мире кавардак, базар. И неспроста.
В его цветке завелся паразит,
и тот — поэт, кто жизнь в стихах преобразит.
Б е н ь я м и н.
Ты права.
Жизнь превыше всего.
Поэты поняли эту истину
и снова нашли в себе мужество петь,
да так заразительно,
что скоро все люди подхватят
чудесные песни бродячих шарманок,
а может быть, и другие, еще чудеснее.
Поэты не будут пыжиться,
а женщины снова начнут любить.
У детворы порозовеют щеки, наконец.
Да здравствует автор «Продавца мазей»{18}, средневековый певец!
Е л е н а, Б е н ь я м и н, д я д я С о к р а т, Л и в и я.
Д я д я С о к р а т (входит, запыхавшись).
Уф, столько отмахать добычи скудной ради!..
Племянница, дитя, и ты, мой сын, скажите,
решились вы на что-нибудь? Смеркается… Спешите!
На веках дрема виснет… Ау, скамья,
где ночевали столько раз и вы и я!..
Е л е н а.
Дядюшка Сократ, идите к нам!
Я влюблена в поэта
и посвящу ему всю жизнь,
а он за это
мне посвятит стихи и поцелуи.
Д я д я С о к р а т (садится).
И славно, голубки!
(Радостно.)
Кукареку! Воркуйте!
Е л е н а.
А что вы нам споете вместо тоста?
В киоске — сладкие напитки.
В бокале вашем сухо. А меня
обдало жаром, словно под периной.
Д я д я С о к р а т (выбрасывает из кармана два темных предмета, затем извлекает стопку).
Ступайте, дети!
А я подставлю кубок свой под звезды —
хочу испить небес,
ключей подземных я отведал вдоволь…
Елена с Беньямином идут к киоску.
Бог весть какой целительный бальзам
прольет нам в душу ласковая темень…
Язык мой молниями опален.
И ощущенья головокруженья,
которое меня баюкает,
не выразить… А ваши губы юны,
их ждет в киоске тысяча услад…
Зачем же рассужденьями безумца
уединенье ваше нарушать?
Ночь, дивная до умопомраченья. Вам даже ангелы завидуют. Эхма!..
Ступайте же! Я вас уже почти не вижу. Не по моим глазам такая тьма.
Е л е н а (возле киоска).
Мне хорошо и страшно…
Если б мучила жажда — заметил бы
эти бокалы мои восхитительные…
Б е н ь я м и н (возле киоска, с обожанием).
Губы твои восхитительны, но жажды не утоляют,
хотя холодок таят.
Е л е н а.
Ты мой, ты мой, ничто нас не разделяет.
Б е н ь я м и н.
Я люблю тебя. Я!
Оба входят в киоск и закрывают дверь.
Д я д я С о к р а т (напевает печально и очень медленно, почти декламируя).
Что, долги заели?
Не плати — и всё!
Если впрок безделье —
спи себе, и всё!
Явится Ксантиппа —
саван да коса —
и засыплет пеплом
да песком глаза…
Не убережешь, брат, потроха,
даже если и напомнишь Эскулапу петуха{19}.
Кукареку!
(Тихо и печально.)
Кукареку!
(Умирает.)
Л и в и я выходит на террасу и ритуально зажигает один за другим лампионы. Слышен благовест.
Л и в и я (зажигая первый лампион).
Чтоб душа в лабиринте не заблудилась, в лабиринте, где я, спотыкаясь, бреду.
(Зажигает второй лампион.)
Чтоб не мучили галлюцинации, как в бреду.
(Зажигает третий лампион.)
Чтоб не сглазили демоны, нетопыри, химеры.
(Зажигает четвертый лампион.)
Во имя новой жизни, новой эры.
(Зажигает пятый лампион.)
Вечен огонь любви. Отчаянье, сгинь!
(Зажигает шестой лампион.)
Во имя неродившихся и умерших — аминь!
(Покидает виллу.)
Л а з а р ь, С и м о н и д е с, Е л е н а, Б е н ь я м и н, д я д я С о к р а т.
Появляются С и м о н и д е с и Л а з а р ь.
Л а з а р ь.
Вы сердиты за то, что я приютил
разнесчастное существо…
Да, судьба у меня далеко не из легких,
и суровость тут неуместна.
С и м о н и д е с.
Я в небожители не мечу…
Другие у меня заботы.
Антверпенский агент мой получил увечье,
с поставкой кофе дело швах.
Где я найду такого человека,
чтоб был и оборотист, и не крал?
Л а з а р ь.
Куда-нибудь препровожу бедняжку,
раз вам ее присутствие претит.
А там и на турнир пора уж собираться.
(Входит в виллу.)
Г о л о с Е л е н ы (из киоска).
О чем трещит сорокопут?
О том, что милых ради
девицы венчики плетут,
венчая ими пряди.
Г о л о с Б е н ь я м и н а.
Для кого? Для милого!
Г о л о с Е л е н ы.
А для кого издалека
летит напев кукушки?
Г о л о с Б е н ь я м и н а.
Для милого дружка
и для подружки!
Г о л о с Е л е н ы.
Что видели в блаженном сне,
под сенью роз ночуя,
богини, скромные вполне?
Г о л о с Б е н ь я м и н а.
Что, как не поцелуи!
Г о л о с Е л е н ы.
Ты держишь меня, как утопленницу,
а я все равно тону,
два громыхающих колокола тянут меня ко дну.
Чуть не сшибаются в качке гулко и страшно,
и нет поблизости звонаря, стража.
С и м о н и д е с.
Это мне напомнило молодость мою.
В заржавевшем сердце скрежет затаю.
Но откуда слезы зависти, откуда?
Не смирюсь, не признаю́ траурного гуда!
Не смотрю и не прислушиваюсь. Полыханье щек
говорит о том, что молод, крепок я еще.
Своего огня хватает, впору веселиться.
Ты меня еще долгонько подождешь, землица!
Г о л о с Е л е н ы.
А что с нами будет, когда мы очнемся?
Г о л о с Б е н ь я м и н а.
Ты пойдешь и нажаришь гренок.
С и м о н и д е с.
Ах, этот лепет!..
(Идет к скамье.)
Однако ноги у меня болят…
(Обращаясь к мертвому дяде Сократу.)
Простите, сударь, слишком вы расселись…
Бесцеремонно с вашей стороны.
Какой-то забулдыга… Пьян мертвецки.
И надо же, в какой мудреной позе спит!
(Тормошит его.)
Любезный!
(В испуге.)
Никак, он мертв?!
(Чиркает спичкой.)
Сократ!
Что он такое натворил?
(Поднимает с земли два темных предмета, это — фарфоровые уши.)
Уши!
Большие, мерзкие, опухшие!..
О боже, я погиб!
Мы в школе за одной сидели партой,
и вот я чуть не сел с ним на одну скамью
для смертников… На помощь!
Твоя ухмылка — предостереженье.
Я ненавидел маску твоего безумья,
и ты надел личину корифея, каким он был в античном хоре.
Не изрекай своих пророчеств!
Дрожу от ужаса, я сломлен, я рехнусь!
Хоть бы покаяться перед кончиной…
Над старостью глумился, посягал
на правоту влюбленных.
(Барабанит в дверь киоска.)
Ну сжальтесь надо мной хоть вы,
бездумные транжиры юных сил!
О, лишь бы ощутить тепло живой руки —
меня ужалило прикосновенье смерти.
Неведомая боль мне сводит позвоночник.
Б е н ь я м и н (выбегает).
Какой-то бедолага эпилептик
в припадке бешенства…
С и м о н и д е с.
Не убегайте от меня!
(Бросается в объятия к Беньямину.)
Мне нужно ощутить тепло живого тела…
Что за блаженство! Бейся, сердце,
и моему, больному, биться помоги!
Надежные чужие руки,
прошу вас — защитите от костлявой, от смертной стужи!
Б е н ь я м и н.
Не хнычьте! Вы ж мужчина. Выше голову!
С и м о н и д е с.
Благодарю за милосердие.
Б е н ь я м и н (узнает Симонидеса).
Отец!
С и м о н и д е с (узнает сына).
Ты, Беньямин?!
Б е н ь я м и н.
Елена, это же отец!
Е л е н а (появляясь).
Я полюбила Беньямина.
С и м о н и д е с (в волнении).
Прощай, ублюдок!..
Б е н ь я м и н (идет следом за ним).
Постой, отец!
С и м о н и д е с.
После всего, что было,
не называй меня отцом!
Вы крови мне попортили немало.
Б е н ь я м и н.
Оставьте ваши предрассудки!
Вам радоваться надо.
Ведь наконец-то появился довод,
опровергающий мою бродяжью жизнь.
Мы уезжаем.
И если вы от сына отреклись,
то на свои плантации рабочим
его возьмите!
С и м о н и д е с.
Если это всерьез,
если ты преисполнен благих намерений —
вот конкретное предложенье.
Мне нужен надежный агент в Антверпен.
Оправдаешь доверие —
будешь ездить в заморские страны.
Фирме грозит опасность, но только с твоей помощью
катастрофу можно предотвратить.
Поразмысли над этим
и завтра же мне позвони.
Это — шанс возместить причиненные мне убытки!
Б е н ь я м и н.
Спите спокойно. Я — за.
Утром я к вашим услугам, шеф.
Симонидес отходит.
(Подходит к Елене.)
Не грусти!
Начинается новая жизнь.
Мы поедем в Антверпен.
Когда человек влюблен,
даже запахи кофе становятся чудом экзотики.
Е л е н а.
Ненавижу мешки, что распухли от кофе.
Б е н ь я м и н.
Авось полюбятся, когда увидишь,
как грузят их в порту.
Е л е н а.
Порт…
Ты помнишь, как меня заворожил
мечтою о приморских городах?
Ведь это ты — мой соблазнитель!
Б е н ь я м и н.
Люблю морские города,
но знать не знал, что столь красноречив…
Е л е н а.
Тогда мы в первый раз поцеловались.
Л а з а р ь (выходит из виллы и обращается к Симонидесу).
Кто это?
С и м о н и д е с (презрительно).
Влюбленные из киоска.
(Входит в виллу.)
Л а з а р ь (удовлетворенный).
Спокойной ночи.
Авось на этот раз, отец, я стану чемпионом.
Р е п р о д у к т о р.
У влюбленных из киоска
лотерейные билеты, что выигрывают часто.
Влюбленные из киоска
приносят добрым людям счастье.
Как трубочисты… Но ради бога,
не прикасайтесь к ним наудачу.
Друг другу нужно сказать о многом.
Пусть с глазу на глаз хохочут, плачут!
Е л е н а, Б е н ь я м и н, д я д я С о к р а т.
Б е н ь я м и н.
Дядюшка Сократ, вставайте!
Е л е н а.
Сейчас наш маленький эстрадный номер.
Б е н ь я м и н (притрагивается к дяде Сократу).
Рука почти что ледяная…
Несуетно ты жизнь любил,
ты слишком человечным был
и потому чудил, играя.
Тебе к лицу высокий хлад.
А я любил тебя, Сократ!
Ты знал, что слава — прах, не лишним
считая снисхожденье к ближним.
Иной похож на пышный склеп,
ну а финал у всех нелеп.
На суету сует не зарясь,
ты прожил жизнь богам на зависть.
Е л е н а.
Я не умею плакать, но
скорблю с тобою заодно.
Не страх — покой нисходит чаще
на заплутавших в гиблой чаще.
Тропинки вьются вперехлест
под гроздьями хрустальных звезд.
Что ходокам! Блужданья всласть им.
Над мертвым страх уже не властен.
А ты живи, пока живой!
Какая ночь, какой покой!
Разрозненные мирозданьем,
в сиротстве жить отныне станем.
Адью, мудрец! Своим «Прощай!»
исторг платочек невзначай
слезинку, увлажнив ресницы…
Ты жил и умер. Мир кружится.
Б е н ь я м и н.
Теперь ты чужд мирских забот.
Тебя могильщик погребет.
А я… я молод. Труд мой нужен
всем, кто от голода недужен.
Планета ждет. И я хочу
помочь — мне это по плечу.
Е л е н а.
Прекрасен мир, ночь благовонна…
Я, дядюшка, не Антигона{20}.
Не я могилу буду рыть,
а Время, чья слепая прыть
старателя глухонемого
стереть твой образ в нас готова…
Б е н ь я м и н.
Хоть завещания и нет,
но внятен твой немой завет:
устои тех — не наше кредо.
Нет, я в Антверпен не поеду!
Свить гнездышко, сюсюкать — ах,
как это пошло! Стать в руках
нажившихся дельцов орудьем…
Нет, мы ронять себя не будем.
Отец мой грабил, богател.
У нас иной — светлей — удел.
Мы с теми, кто в борьбе наметил
путь обновленья на планете.
Е л е н а.
Куда-то облака бегут…
А где для странника приют?
Найдутся ль на земле пределы,
где можно честно жить и смело?
Б е н ь я м и н.
Туда, где, искрясь льдами,
Полярный круг прильнул,
уедем навсегда мы
в чудесную страну.
Не схожую с обманной
Америкою, где
плантаций океаны
и черный раб в беде.
На благодатных нивах
свободного труда
свободной и счастливой
ты станешь навсегда.
И где угодно в мире,
что давит нас катком
и наше братство ширит, —
мы на борьбу пойдем.
Реке преграда есть ли?
Сметет гряду плотин!
И нет нам счастья, если
несчастлив хоть один.
Е л е н а.
Довольно слов и стонов,
поедем в этот край!
Е л е н а, Б е н ь я м и н и р е п р о д у к т о р.
Лишь в счастье миллионов —
цветенье, радость, рай!
Д я д я С о к р а т.
Д я д я С о к р а т (перед занавесом).
Прошу вас преклонить, месье и дамы, слух!
Я больше не Сократ, а лишь бесплотный дух.
Жаль, песенка моя на сцене нынче спета.
Я говорю с того, как говорится, света.
Доигран водевиль. Безоблачен финал.
Подставив зеркало, я вот что увидал:
мужчины, женщина… Супружеское иго.
Наказан интриган, разрешена интрига.
Всегда ли старость — вспять, а молодость — вперед?
Беспутна юность, но… со временем пройдет…
Доигран водевиль. Друзья, не будьте строги
к безумцу за его чудны́е монологи!
А может, на меня кто за уши сердит?
Но это мой конек, он делу не вредит.
Вы видели театр: куплеты, шутки, рифмы.
Понравилось ли вам? Не врезались ли в риф мы?
Один секрет — но тсс!.. — я малость глуховат.
А впрочем, я ведь мертв, чему не слишком рад…
Спокойной ночи вам, влюбленным из киоска,
хочу я пожелать. А вам — подайте броско
свой голос «против», «за», чтоб внятен был и чист.
А то не разберу — хлопки ли это, свист…
З а н а в е с.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги