Чешская и словацкая драматургия первой половины XX века (1938—1945). Том второй

V. Dyk, E. F. Burian

KRYSAŘ

Viktor Dyk. Krysař. Jevištní báseň o dvou dílech. Zdramatisoval E. F. Burian. Praha, DILIA, 1957.

Перевод с чешского Ирины Порочкиной.

СЭПП ЙОРГЕН.

КРЫСОЛОВ.

АГНЕС.

ЕЕ МАТЬ.

КРЕСТНАЯ.

ПЕРВЫЙ ГРАЖДАНИН.

ГОСПОЖА.

ВТОРАЯ ГОСПОЖА.

СТУДЕНТ.

ЛОРА.

КЕТХЕН.

СУКОНЩИК ОНДРЕЙ.

НОЧНОЙ СТОРОЖ.

ГОТТЛИБ ФРОШ.

БОНИФАЦИЙ ШТРУММ.

КОНРАД РЕГЕР.

ПЕРВЫЙ ПОСЕТИТЕЛЬ.

ВТОРОЙ ПОСЕТИТЕЛЬ.

ЧУЖЕСТРАНЕЦ.

СЛЕПОЙ МУЗЫКАНТ, играющий на цитре.

МАЛЕНЬКАЯ ДЕВОЧКА.

ПЕРВЫЙ КОСАРЬ.

ВТОРОЙ КОСАРЬ.

ПЕРВАЯ ЖЕНЩИНА.

ВТОРАЯ ЖЕНЩИНА.

ЧЕРНАЯ ЛИЗА.

НИЩИЙ, ДВОЕ МУЖЧИН, БАБКА, ДЬЯВОЛ, ЧЕТЫРЕ ТЕНИ, ДВЕ ПРАЧКИ, ДВА СТОЛЯРА, ЭЛЬСБЕТ. ДВА СУКОНЩИКА, НАСИЛЬНИК.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

К р ы с о л о в и А г н е с.

Ночь. Окраина ганзейского города Гаммельна.

А г н е с. А как вас звать?

К р ы с о л о в. У меня нет имени, я — никто. Я хуже, чем никто, я — крысолов.

А г н е с (посмеиваясь). Крысолов?.. Самое время заглянуть в Гаммельн! Крыс здесь хоть отбавляй, крысолова нет. Скажите, крысолов, откуда берутся крысы? Нас уверяют, что прежде их не было. Правду говорят старые люди: мир становится все хуже.

К р ы с о л о в. Откуда берутся — не знаю. Но они есть в каждом вашем доме. Скребутся не переставая, скребутся в подвалах, скребутся в своих тайниках. А потом наглеют, вылезают наружу. Вот представьте: вы кого-то ждете или готовитесь к свадьбе, крестинам — к чему угодно. И вдруг, когда все уже сидят за столом, появляются крысы с длинными усами. Согласитесь, вид у них не очень-то аппетитный.

А г н е с (смеясь). Еще бы! На Катерининой свадьбе появилась огромная крыса. Жених побледнел как полотно, а Катерина упала в обморок.

К р ы с о л о в. У людей вызывает отвращение все, что портит им аппетит. И тогда они зовут крысолова. Вы готовитесь к свадьбе или к крестинам?

А г н е с (насмешливо). А вы не здешний, сразу видно, не здешний. Я не замужем, крысолов.

К р ы с о л о в (с легким поклоном). Не имеет значения… Это совершенно неважно… Так вот, зовут крысолова. Крысолов начинает дудеть в свою дудочку, и дудит, и дудит, пока не выманит из нор всю погань. Крысы тянутся за ним, одурманенные. Крысолов заводит их в реку. В Рейн, Дунай, Гавель, Везер. И крыс в доме как не бывало. (С оттенком грусти, опять слегка кланяется.) Ну а потом о крысолове и знать не хотят. Крысолов, чужеземка, это некто, кто не задерживается на одном месте, кто всегда в пути. Люди радуются его приходу. Но еще больше радуются, когда он уходит.

А г н е с (подчеркнуто). Неужели?

К р ы с о л о в (пылко). Я это чувствую, чужеземка. Крысолова не любят, он внушает страх.

А г н е с (смеясь). А почему крысы так покорно идут за вами, крысолов?

К р ы с о л о в (показывая на дудочку). Это диковинный инструмент.

А г н е с (притрагивается к дудочке, затем пренебрежительно). Дудочка! Красивая дудочка. Но ведь это всего-навсего дудочка!

К р ы с о л о в. У крыс хороший слух, а у дудочки хороший голос. (Приближается к Агнес.)

Агнес, затаив дыхание, отступает, словно намереваясь защищаться.

(Страстно.) Я наделен особым даром — изгонять крыс. Иногда я играю очень грустные песни. Песни тех земель, через которые я прошел. А путь мой пролегал через разные края, солнечные и хмурые, через горы и долы. Моя дудочка звучит негромко. Но крысы слышат ее и идут. Другого такого крысолова, как я, нет… Вам, чужеземке, умеющей так звонко смеяться, скажу: я ни разу не дудел в полную силу, всегда словно бы под сурдинку. А вот если я задудел бы что есть силы — за мной пошли бы не только крысы… (Словно в бреду.) Что бы тогда началось!..

А г н е с (увлечена крысоловом, затаив дыхание). Вы мне нравитесь, крысолов. Пока было светло, я видела серебряные нити у вас в волосах. Пока вы молчали, я заметила морщины на вашем лице. И все-таки вы мне нравитесь. Вас любило, наверно, много женщин.

К р ы с о л о в (тихо). Может быть… Не помню.

А г н е с (приближается к крысолову вплотную, очень серьезно). Вы мне нравитесь, крысолов. Но на вашем месте я бы дудела громко, изо всех сил.

К р ы с о л о в (глухо, но горячо). А вы знаете, к чему бы это привело?.. Я — не знаю. Знаю только, что порой мне становится жутко. Я смотрю на свою дудочку как на чудовище, которое загубило многих и многих еще загубит. И тут же смешно делается. Никакое это не чудовище, а всего-навсего славная дудочка, как вы сами сказали. Но ведь и я обыкновенный крысолов, которому надлежит выманивать непрошеных гостей. Крысолов, который, подобно Агасферу{85}, ходит из города в город, с юга на север, с запада на восток. И как Агасфер — я нигде не могу задерживаться. Я здесь уже слишком долго, чужеземка.

А г н е с. Нет… (Шепчет.) Зовите меня Агнес.

К р ы с о л о в (очень нежно). Агнес.

А г н е с (после паузы). А вы скоро уйдете из Гаммельна?

К р ы с о л о в. Не знаю. Это зависит не от меня. И…

А г н е с (смеясь озорно, по-ребячески). Ну, дел тут у вас хватит! В Гаммельне много крыс. (После паузы, тихо.) Оставайтесь, крысолов!

Пауза.

А у меня есть возлюбленный.

К р ы с о л о в. Я не хочу его видеть. Не хочу о нем слышать. На свете много отвратительных вещей. Мне нет до них дела, пока они не становятся препятствием на моем пути. Я не желаю его видеть. А коли увижу…

А г н е с (чуть слышно). Нет.

К р ы с о л о в (хватает Агнес за руку и порывисто привлекает к себе). Агнес.

А г н е с (понижая голос). Да.

Й о р г е н.

Берег реки. Ночь.

Й о р г е н (забрасывая невод). Ловить рыбу — дело нехитрое: забросил невод и жди! Сэпп Йорген умеет ждать, как никто другой. Я жду терпеливо и покорно, но редко когда чего-нибудь дожидаюсь. Говорят, так бывает со всеми, кто ждет терпеливо и покорно.

День должен походить на день, ночь — на ночь. Одни рождаются для счастья, другие — для мытарств. Вон господа — в дорогих мехах, с красивыми побрякушками на груди! Они заседают в ратуше и отдают приказания. Иное дело мы, бедняки в темных, сырых берлогах. Мы должны выполнять приказания. А еще — уступать дорогу, когда по ней едут пьяные ландскнехты.

Надо мной все смеются: приятели-рыбаки, гаммельнские девушки. Порой до того обидно становится… И не пойму, что задевает больше… То кулаки сжимаются, то сердце. (Заходит в свою хибару, приближается к клетке с дроздом.) Единственная моя утеха — это ты, дроздушка… Ухода за тобой особого не требуется. Всегда одно и то же и всегда отрадно… Ты надо мной не смеешься, не обижаешь меня… Как услышу твое ласковое звонкое пение — забываю и о ничтожном улове и о своей нищете, обо всех горестях и о красивых девчонках, которых любят другие, только не я. Когда ты поешь — вокруг все расцветает… Приходят женщины и целуют меня… И ничего больше мне от них не надо…

А г н е с, м а т ь, К р и с т и а н.

В доме Агнес. Утро.

М а т ь. Крысолов все еще в Гаммельне?

К р и с т и а н. Да. Он изгоняет крыс. Какое это событие для Гаммельна! И все же… Ремесло крысолова, хоть оно и приносит пользу, кажется мне несолидным и недостойным уважения.

М а т ь (глухо). Крысолов все еще в Гаммельне… (Уходит.)

К р и с т и а н. Я рад, что ты согласна со мной, Агнес…

А г н е с (с отсутствующим видом). Что?

К р и с т и а н. Когда бы я ни заговорил о крысолове… ты молчишь (подчеркнуто), стало быть, согласна, что его ремесло пустячное…

А г н е с (перебивает его). Ах, Кристиан!.. (Насмешливо.) Сразу видно, что ты знатного происхождения, что ты именит и с почтением относишься к властям и церкви…

К р и с т и а н (задетый). Агнес!

А г н е с. Разумеется, работать в суконной лавке своего дядюшки и лелеять надежду, что со временем ее унаследуешь, достойно уважения. Лавка славится на всю округу.

К р и с т и а н. А что тут такого? Своих детей у дядюшки нет. Моя надежда стать его наследником вполне понятна и обоснованна…

А г н е с. Жаль только, что твой дядюшка Ондржей, хотя уже далеко не молод, увивается за каждой юбкой. Благо, может заплатить… Его волокитство так огорчает наших «добропорядочных» сограждан!

К р и с т и а н. Я делаю все, что в моих силах, Агнес… Оберегаю его от искушений… Я нанял ему в экономки барышню Гертруду, она уже в летах и лишена каких бы то ни было прелестей… Зато у дядюшки Ондржея теперь много свободного времени для флирта… Я то отчаиваюсь, то надеюсь… Вдобавок я люблю тебя, Агнес…

А г н е с. Ты любишь меня «вдобавок»?

К р и с т и а н. Ах… Если б ты знала о моих терзаниях, о моих бессонных ночах!.. Мысль о дядюшкиных красотках мучает меня, словно ночные кошмары.

А г н е с. Тебя все это расстраивает! Понимаю.

К р и с т и а н. Да, меня расстраивает поведение дядюшки. Разве я не солидный человек? Разве это не угрожает моим правам наследника?

Агнес тяжко вздыхает.

Агнес, я люблю тебя.

А г н е с. Вдобавок?

К р и с т и а н. Я люблю тебя, Агнес. Так помилосердствуй! Я то отчаиваюсь, то надеюсь. (Обнимает равнодушную Агнес.)

М а т ь (входя). А крысолов все еще в Гаммельне.

Г о т т л и б Ф р о ш, д в е г о с п о ж и, с т у д е н т, Л о р а, К е т х е н, к р ы с о л о в.

Прогулка на гору Коппель. Празднично одетые горожане поднимаются на Коппель. Они приходят и уходят, озираясь вокруг и весело переговариваясь.

Г о т т л и б Ф р о ш. Какой отсюда великолепный вид на город и окрестности!

Г о с п о ж а. Однако подъем слишком крут, с меня пот катит градом…

В т о р а я г о с п о ж а. Внизу, у подножия, так боязно в сумрачном ельнике.

С т у д е н т. Даже самый мрачный лес оживает, когда в нем раздаются веселые голоса. На опушке — валуны, разбросанные сотни лет назад. Тут все обнажено, все просто и величественно.

Г о т т л и б Ф р о ш. Посидим здесь и посмотрим вниз на город! Погрейтесь на солнышке, насладитесь воскресной тишиной. Дальше идти не стоит, там уже пропасть.

Г о с п о ж а. У!.. Пропасть зияет, глубокая и холодная.

В т о р а я г о с п о ж а. Дна не видать.

С т у д е н т. Осторожно… Если бросить камень, он будет падать долго-долго… Смотрите!..

Г о т т л и б Ф р о ш. Лучше пойдем отсюда!..

Уходят. Вбегают Л о р а и К е т х е н.

Л о р а. Кетхен, какой вид!

К е т х е н. Гора Коппель полна чудес…

Л о р а. Говорят, пропасть — это не просто пропасть.

К е т х е н. Этого никто не знает, Лора!

Л о р а. Говорят, отсюда глубоко под землей, под горами и реками, идет дорога до самой страны Семи Замков!

К е т х е н. До самой страны Семи Замков?

Л о р а. Так говорят.

К е т х е н. Откуда это известно?

Л о р а. Кто знает, Кетхен… (Пугается.) Кетхен, Кетхен!

К е т х е н. Что, Лора?

Л о р а. Там, там… взгляни… змеи греются на припеке…

К е т х е н (оттаскивает Лору). Фу, змеи!..

Убегают.

Появляется к р ы с о л о в, подходит, к краю пропасти, пристально вглядывается в нее.

Входит Г о т т л и б Ф р о ш с о с т а л ь н ы м и.

Г о т т л и б Ф р о ш. Взгляните…

Г о с п о ж а. Смотрите, смотрите…

С т у д е н т. Крысолов…

В т о р а я г о с п о ж а. Не нравится мне выражение его лица, не нравится…

С т у д е н т. Стоит на самом краю пропасти…

Г о т т л и б Ф р о ш. Кажется, он что-то говорит…

Г о с п о ж а. Пропасти манят крысоловов…

В т о р а я г о с п о ж а. Тут словно бы две пропасти сразу.

Крысолов оборачивается к ним. Б ю р г е р ы с достоинством удаляются.

Й о р г е н, Л о р а, К е т х е н.

Лужайка. Й о р г е н спит. Л о р а и К е т х е н со смехом приближаются к рыбаку.

Л о р а (останавливается, увидев Йоргена). Мужчина!

К е т х е н. Спящий мужчина!

Л о р а. Как вздымается и опускается его грудь…

К е т х е н. Рубаха расстегнута…

Л о р а. Какая могучая, волосатая грудь.

К е т х е н. Йорген…

Л о р а (садится рядом). Спящий Йорген.

К е т х е н. Не дыши так, а то он проснется!

Л о р а. Дотронься до него…

К е т х е н. У него слегка вьются волосы.

Л о р а. Дотронься и ты.

К е т х е н (дотрагивается до Йоргена). Он вздрогнул, чуть вздрогнул, словно от прикосновения чего-то холодного и противного. Но мои руки не холодные и не противные. Все в Гаммельне считают наоборот, что мои руки прекрасны…

Л о р а. Вздрогнул… Но не проснулся…

К е т х е н. Мужчина…

Л о р а. Спящий мужчина… Когда он не спит, он такой обыкновенный, неинтересный. Но каким особенным он кажется, когда спит… Все незначительное, смешное и жалкое, что связано с его именем, как бы исчезло вместе в забытьи — остался мужчина, отдыхающий в стоге сена.

К е т х е н. Если б это был не Йорген.

Л о р а. Если б это был не Йорген.

К е т х е н. Как пахнет сено…

Л о р а. В нем скошенные цветы…

К е т х е н. Не будь это Йорген, его можно было бы полюбить. Он совсем не дурен. И силы ему не занимать. Говорят, с Йоргеном шутки плохи.

Л о р а. На другой день. Он все делает днем позже! И если женится, то, конечно, вспомнит про невесту лишь на следующий день. Бедненькая, невеселой же будет у нее свадебная ночь! (Хохочет.)

Йорген просыпается, в недоумении смотрит на девушек. Кетхен и Лора покатываются со смеху.

Йорген встает, смотрит на них.

К е т х е н (смеясь). Ой, больше не могу, Лора…

Л о р а (смеясь). Только бы нас никто не увидел в обществе Сэппа Йоргена — его смехотворность столь наглядно проявилась с его пробуждением!..

О б е убегают.

Йорген растерянно смотрит им вслед. Издали все еще слышен смех девушек.

Й о р г е н, к р ы с о л о в, с у к о н щ и к О н д р ж е й, н о ч н о й с т о р о ж.

Площадь в Гаммельне. Ночь.

Й о р г е н притулился у ворот дома, где живет резчик Вольфрам.

Ночной сторож трубит вдали полночь.

С у к о н щ и к О н д р ж е й (проходит через сцену, напевая). Тра-ла-ла-ла, ла-ла-ла, ла-ла, тра-ла-ла-ла, ла-ла-ла… (Уходит.)

С минуту тишина.

Появляется н о ч н о й с т о р о ж, останавливается над Йоргеном.

Н о ч н о й с т о р о ж. Йорген, Сэпп Йорген… (Сухо смеется.) Чаевых тут не получишь… ничего не получишь… Это всего-навсего Сэпп Йорген… (Уходит.)

К Йоргену тихо приближается к р ы с о л о в, прислушивается.

Й о р г е н (бормочет). Смеетесь, да?.. Смеетесь над Сэппом Йоргеном. Я вас знаю. Ты — Лора, дочь резчика Вольфрама. Ты — Кетхен, дочь пекаря Грилла. Вы красивые… А когда смеетесь — еще красивее. Вам это говорить не нужно, вам это и без меня известно. Но кое-что вам не известно, и Сэпп Йорген вам это скажет. Вы смеетесь, но смеяться над мужчиной негоже, даже если это всего-навсего Йорген. Это правда: до меня не сразу доходит, что мне говорят. Это правда: я произношу сегодня то, что следовало сказать вчера. И вы ушли прежде, чем я успел поделиться с вами своей бедой… Вот и теперь вы не слушаете меня, я, как всегда, упустил свое время. Многие из-за этого сменлись надо мной, а ведь ничто так не ранит, как насмешки женщины! Ох, как вы издевались! Кровь бросается мне в голову, а руки сами сжимаются в кулаки. Да, я рыболов, но у меня есть кулаки… У меня такие сильные руки, что они могут сдавить хорошенькое горло — белое, хорошенькое горло, как у вас…

Что вы делали на моей лужайке? Я вас туда не звал. Не ждал. Вы пришли и склонились над моим лицом. Мне снились прекрасные, розовые сны, какие снятся, когда поет дрозд. Но должен вам сказать: дрозда у меня больше нет. Я его задушил. Дрозд был единственным моим сокровищем. Он уже никогда не запоет. Не порадует меня. Тихо и безжизненно будет в моем доме. Я испробовал на нем силу своих рук. Как славно сдавливать горло! Я пробудился. Тот смех был так пронзителен. Будто смеялись тысячи дьявольских глоток. А это были всего-навсего две женщины. Не следует смеяться над мужчиной, даже если это Йорген… Теперь ночь, и вы спите, а что если с наступлением утра Йорген не сдвинется с места?

К р ы с о л о в. Встань, Йорген!

Йорген недоуменно смотрит на крысолова.

Встань, Йорген! Я прошел много стран, повидал много городов. И потому говорю тебе: встань! Негоже стоять на коленях.

Йорген продолжает смотреть на крысолова.

Твои Кетхен и Лора не слышат тебя. Они спят. А если б и услышали, Сэпп Йорген, было бы еще хуже: мужчина, стоящий на коленях, — неполноценный мужчина.

Йорген не шевелясь смотрит словно бы сквозь крысолова.

Хочешь, Йорген, я раскрою тебе тайну? На двоих отпущена определенная мера любви, ни больше, ни меньше. Не люби чересчур пылко, если хочешь, чтобы любили тебя, иначе ты один исчерпаешь любовь, предназначенную для двоих. Безмерность любви, которую ты расточаешь, сводит на нет любовь, обращенную к тебе самому. Послушайся крысолова, я многое повидал на своем веку. Будь каким угодно, только не допускай, чтобы женщина владела тобой, — ты владей женщиной! Будь каким угодно, только не злым! Это ни к чему, рыболов. Но если ты добр, уходи! Встань, Йорген!

Куранты отбивают час пополуночи. Йорген не шелохнулся.

Прощай, Йорген! Плохи твои дела. Счастливым тебе не быть, а, впрочем, так ли уж это важно? Счастье — не самое главное. Может, ты рожден для чего-нибудь лучшего, раз уж не рожден для счастья. (Уходит.)

Й о р г е н (после паузы). Кто вам сказал, что этот проклятый смех смолкнет в моих ушах? А коли не смолкнет — горе тебе, Лора, горе тебе, Кетхен!.. Мой дрозд мертв, я лишился всего, что у меня было. Остался лишь смех…

Крысолов, А г н е с.

Ночь. У окна А г н е с.

(Стучит в окно.) Агнес…

(Стучит в окно.) Агнес… (Настойчиво.) Агнес!..

Окно распахивается.

А г н е с (пылко). Крысолов…

К р ы с о л о в, Г о т т л и б Ф р о ш, Б о н и ф а ц и й Ш т р у м м, К о н р а д Р ё г е р, д в о е п о с е т и т е л е й, ч у ж е с т р а н е ц, с л е п о й м у з ы к а н т.

В трактире «У жаждущего». В углу с л е п о й м у з ы к а н т играет на цитре. В глубине д в о е п о с е т и т е л е й и ч у ж е с т р а н е ц. Трактирщик Р ё г е р бесшумно снует среди столов, обслуживая посетителей.

П е р в ы й п о с е т и т е л ь. Особенно шумно и весело в трактире «У жаждущего» бывает по воскресеньям после обедни, чужестранец.

В т о р о й п о с е т и т е л ь. Трактир «У жаждущего» всегда был самым известным и самым посещаемым в ганзейском городе Гаммельн.

Ч у ж е с т р а н е ц (неопределенно). Гм…

П е р в ы й п о с е т и т е л ь. Во всей округе не найти лучшего вина.

В т о р о й п о с е т и т е л ь. А кухарка Черная Лиза так искусна, что кого угодно заткнет за пояс.

Рёгер заменяет опорожненные стаканы полными.

П е р в ы й п о с е т и т е л ь. Что верно, то верно, дружище! Даже отцы города не пренебрегают твоим трактиром…

Р ё г е р (горделиво). У них свой стол, за которым только они и сидят. Они самолично снимают пробу, когда я откупориваю новую бочку… Им принадлежит веское и решающее слово по части кулинарии и общественного мнения… И произносят они его за своим столом, вон там… (Спешит дальше.)

В т о р о й п о с е т и т е л ь. В трактире «У жаждущего» заключаются торговые сделки…

П е р в ы й п о с е т и т е л ь. Потому что у осторожных и рассудительных граждан города Гаммельна только здесь и развязываются языки…

В т о р о й п о с е т и т е л ь. Здесь же заключаются брачные союзы!

Ч у ж е с т р а н е ц. Вот как?!

П е р в ы й п о с е т и т е л ь. Потому что осторожные и рассудительные граждане города Гаммельна только здесь и начинают размышлять о чем-то, что смахивает на любовь, как воробей — на орла… (Смеется.)

Остальные ему вторят.

В т о р о й п о с е т и т е л ь. Да… вот каков трактир «У жаждущего», чужестранец… Вам это надо знать, коль скоро вы пожаловали в город Гаммельн.

П е р в ы й п о с е т и т е л ь. Ежели гражданина города Гаммельна постигнет горе, он идет запить его к Конраду Рёгеру.

Ч у ж е с т р а н е ц. Этого кубышку-корчмаря зовут Рёгер?

П е р в ы й п о с е т и т е л ь. О, это добряк! Щедро он расточает сокровища своего подвальчика.

В т о р о й п о с е т и т е л ь. А случится радостное событие — у Конрада Рёгера опять же пирушка…

П е р в ы й п о с е т и т е л ь. Никто не умеет столь бурно разделить чужую радость, как он!

В т о р о й п о с е т и т е л ь. Никто не умеет так отпраздновать крестины.

П е р в ы й п о с е т и т е л ь. Точно это прибавление в его собственном семействе.

В т о р о й п о с е т и т е л ь. И чужие именины — точно его собственные.

Входит Г о т т л и б Ф р о ш, оглядывает распивочную. Оба посетителя почтительно с ним здороваются, после чего Фрош направляется к магистратскому столу, садится. Подходит Рёгер, бесшумно его обслуживает.

Ч у ж е с т р а н е ц. Что это за важная персона?

П е р в ы й п о с е т и т е л ь. Член магистрата Фрош. Знаменитый столярных дел мастер.

В т о р о й п о с е т и т е л ь. Весь город Гаммельн пользуется его услугами, и не только Гаммельн, чужестранец!

П е р в ы й п о с е т и т е л ь. В его мастерской работают шесть мастеровых.

В т о р о й п о с е т и т е л ь. И сам Готтлиб Фрош, даром что член магистрата, прикладывает когда надо руку к делу!

Ч у ж е с т р а н е ц. Вот оно как.

Р ё г е р ставит на магистратский стол вино, пьет за здоровье Фроша и убегает.

Вот это питух!

П е р в ы й п о с е т и т е л ь. О, пить и не шуметь — в этом Рёгер не знает себе равных.

В т о р о й п о с е т и т е л ь. Да еще так и сыплет былями-небылицами… Умора!

Ч у ж е с т р а н е ц. Гм… Мастак…

П е р в ы й п о с е т и т е л ь. Коли захочет!.. Вообще-то он человек скромный.

В т о р о й п о с е т и т е л ь. Дело бы процветало — больше Конраду ничего не надо!

П е р в ы й п о с е т и т е л ь. Болтают, правда, о Черной Лизе, да разве есть у трактирщика время греховодничать…

Приглушенный смех.

В т о р о й п о с е т и т е л ь. Свои дни и ночи, свои улыбки и слезы он отдает посетителям трактира…

Ч у ж е с т р а н е ц. Есть трактиры, где ссорятся и дерутся…

Рёгер, подойдя с наполненными в очередной раз стаканами, слышит реплику чужестранца.

Р ё г е р. Мои гости редко ссорятся и никогда не дерутся.

П е р в ы й п о с е т и т е л ь. Это верно. Здесь все успокаивает и утешает… Иной раз люди заспорят, распетушатся, а завернут сюда — и вскоре их не узнать, ссоры как не бывало. И не потому, что поладили, не потому, что пошли на мировую. Назавтра, а может, еще и в тот же день, едва глотнут свежего воздуха — смекают: воз и ныне там! Но какое-то время… (мечтательно) какое-то время все виделось им в розовом свете.

Входит Б о н и ф а ц и й Ш т р у м м. Та же игра, что и при появлении Фроша. Штрумм тоже направляется к магистратскому столу, с достоинством здоровается с Фрошем, садится.

Ч у ж е с т р а н е ц. А это что за птица?

П е р в ы й п о с е т и т е л ь. Сосед Фроша. Тоже член магистрата. Бонифаций Штрумм.

Ч у ж е с т р а н е ц. Какого же он цеха?

В т о р о й п о с е т и т е л ь. Он мастер портняжных дел. Небось слыхали? Говорят, его знают не только у нас.

Ч у ж е с т р а н е ц. Не слыхал…

П е р в ы й п о с е т и т е л ь. Богатые горожане приезжают из самого Ганновера, чтобы довериться опытному глазу и искусным рукам Штрумма.

В т о р о й п о с е т и т е л ь. В его пошивочной работают подмастерья, которые даже за морем побывали, видели Рейн и Дунай.

П е р в ы й п о с е т и т е л ь. Сотни простаков тщетно пытались сравняться с ним в портняжном искусстве!

Входит к р ы с о л о в. Ни с кем не здороваясь, садится за свободный стол. Рёгер нехотя обслуживает его.

Ч у ж е с т р а н е ц. А это что за чудак?

П е р в ы й п о с е т и т е л ь. Это крысолов.

Ч у ж е с т р а н е ц. Крысолов?

В т о р о й п о с е т и т е л ь. Да, крысолов.

Ч у ж е с т р а н е ц. А ему что здесь надо? Что он тут делает? Как относятся к нему граждане города Гаммельна?

П е р в ы й п о с е т и т е л ь. Кто знает, как относиться к крысолову! Известно только, что он исполнил порученную ему работу. Известно, что его дудка обладает волшебными чарами. Кое-что, однако, остается неясным и настораживает.

Ч у ж е с т р а н е ц. Что же именно?

П е р в ы й п о с е т и т е л ь. Например, неизвестно, кто такой этот крысолов…

Ч у ж е с т р а н е ц. Неизвестно?

В т о р о й п о с е т и т е л ь. Бог весть, честное ли он носит имя и праведным ли путем идет.

Ч у ж е с т р а н е ц. Вот-вот. Откуда у него такая власть над крысами — этими наглыми, отвратительными тварями?

В т о р о й п о с е т и т е л ь. Неизвестно, благословил ли священник его дудку, а коли благословил, — что это был за священник?

П е р в ы й п о с е т и т е л ь. Тут слишком много неясного. А мы в Гаммельне любим, чтоб все было ясно.

Ч у ж е с т р а н е ц. И потому он сидит за столом один.

В т о р о й п о с е т и т е л ь. Придя в Гаммельн, он тотчас направился в ратушу. Там он показал свою дудку и предложил выманить из города всех крыс. Крысы тогда так обнаглели, что забрались даже в ратушу… Более того. Отвратительнейшая из всех крыс, каких когда-либо видывали, объявилась на свадьбе досточтимой барышни Катерины, а затем нарушила торжественность почтенного и весьма важного собрания членов городского магистрата.

П е р в ы й п о с е т и т е л ь. Это была наглость, взывавшая к возмездию, и отцы города, недолго думая, не вникая в подробности, условились с крысоловом о плате, которая теперь, когда крыс не стало, кажется несколько завышенной.

В т о р о й п о с е т и т е л ь. Ему было обещано сто рейнских дукатов.

Ч у ж е с т р а н е ц. Сто золотых дукатов?

В т о р о й п о с е т и т е л ь. Сто. Сумма для городской казны чувствительная…

П е р в ы й п о с е т и т е л ь. И не соответствующая затраченному крысоловом труду.

Ч у ж е с т р а н е ц. Сто золотых! За крыс…

К р ы с о л о в (внезапно вскакивает, ударяет кулаком по столу и одним прыжком оказывается у стола, за которым сидят члены магистрата). Я — крысолов!

Музыкант прекращает игру. Напряженная тишина.

Р ё г е р (прибегает, обеспокоенный). Чего изволите?

К р ы с о л о в (не обращая внимания на Рёгера, оцепеневшим от страха бюргерам). Я крысолов… и я выполнил работу, о которой мы договаривались. Крысы поплыли к морю, но свою сотню рейнских я до сих пор не получил.

Ш т р у м м (пыжась и чванясь). Начнем с того, что договор, о котором вы говорите, не может вступить в силу и вообще недействителен, ибо одна из договаривающихся сторон, а именно город Гаммельн, была, как и следовало ожидать, обозначена точно и в соответствии с законом, тогда как другая сторона, которой причитается вознаграждение… (прерывается, чтобы выпить вина) точно и по закону не обозначена. Более того, в городе Гаммельне и его окрестностях никому не известна. И поскольку из договора не явствует, что именно вы являетесь лицом, которому надлежит выплатить вознаграждение, — платеж надлежит чуть отсрочить. До той поры, пока ваша личность не будет удостоверена, пока не будет установлено, что вы именно тот человек, с кем был заключен договор. Но даже если это и будет установлено, договор, согласно нашим правилам и обычаям, всё равно не может вступить в силу, ибо при его заключении не было произнесено: «Помогай нам бог!» Фраза эта необходима и привычна, что со стороны города Гаммельна могут подтвердить многочисленные свидетели. (Отхлебывает вина, отдувается.)

Ф р о ш (важно). Впрочем, если вы удостоверите свою личность и докажете, что вы именно тот человек, я склонен считать, что плата вам причитается. При условии, что вы снизите ваши требования до разумных пределов, я берусь поддержать ваши справедливые претензии на заседании магистрата. Но согласитесь: не такой уж это большой труд — изгнать крыс! Не нужно преувеличивать! Стоит вам заиграть на дудке — и они идут за вами следом! А вот я, для того, чтобы сделать кровать, должен ох как потрудиться! В моей мастерской вся жизнь человеческая. Я делаю кровати, люльки, гробы. Это целый мир, крысолов!

Ш т р у м м. Главное в человеке — это его платье! Без одежды он — зверь и ведет себя как зверь. Если б не платье, — как отличить священника от члена магистрата? Честную девушку — от гулящей? Надеть платье — значит стать человеком, а надеть платье от Бонифация Штрумма — вроде как стать гражданином добронравного города Гаммельна! Есть ли что-либо выше этого, крысолов?

К р ы с о л о в (страстно). Я — крысолов. Я — крысолов, и вы в этом убедитесь. Нет другого такого крысолова, и не знаю, будет ли еще когда-нибудь. Я свое обещание сдержал, а вот вы — нет! Берегитесь же!

Ф р о ш. В вашей искусности я нисколько не сомневаюсь и предлагаю вам свою помощь. Если половину причитающегося вам вознаграждения вы согласитесь взять натурой из моей мастерской — вы получите все, что нужно для жизни и даже для смерти!.. На этом мы могли бы поладить.

Ш т р у м м. Разумеется! Мы пойдем вам навстречу, если половину вознаграждения вы согласитесь взять натурой из моей мастерской… По всей Германии славится имя Бонифация Штрумма!.. Так что слово за вами.

К р ы с о л о в (ударяет по столу так, что опрокидываются стаканы). Вы говорите, при заключении договора не было произнесено: «Помогай нам бог!» В божьей помощи я не нуждаюсь — я помогу себе сам! (Уходит.)

Все замерли. Тишина… Потом раздаются звуки цитры.

К р ы с о л о в, А г н е с.

В комнате Агнес. А г н е с, полуодетая, на постели. К р ы с о л о в возбужденно ходит по комнате.

А г н е с (опасливо наблюдает за ним, спустя некоторое время, тихо). Как он хорош в своем гневе! Огонь в его глазах будоражит меня, каждое его движение восхитительно! Он словно растет… (В испуге забивается в угол кровати.) Расти, крысолов, прекрасная Агнес ждет!.. Мне страшно, крысолов! Твоя неизъяснимая сила меня пугает… Мне боязно… Твои чары загадочны, но время от времени я им покоряюсь. Мне страшно, и я люблю этот страх. Я люблю тебя, крысолов… (Бросается к крысолову, обнимает его. С мольбой в голосе.) Крысолов…

К р ы с о л о в (словно издалека). Миг — и чуда как не бывало. Из своего дерзкого полета я возвращусь в тихую обитель города Гаммельна. Я дрожу от прикосновения твоих обнаженных рук — и возвращаюсь с улыбкой. Все, что еще минуту назад занимало мои мысли, все, что меня тяготило, кажется мелочью, пустяком.

А г н е с. Сожми меня своими могучими руками, сожми. Говори! Смотри мне в глаза.

К р ы с о л о в (страстно и вкрадчиво). Я могу погубить Гаммельн. Я могу уничтожить Фроша и Штрумма. Я могу сделать так, что в покинутом городе не останется ни одной живой души. Вот что я могу сделать! Но мне этого не хочется… Бог потребовал десятерых праведников, обещая спасти Содом и Гоморру{86}. Я скромнее. Мне достаточно одной-единственной женщины. Я пощажу Гаммельн ради тебя, Агнес.

А г н е с (горячо). Твое лицо касается моего лица…

К р ы с о л о в. Твое тело касается моего тела…

А г н е с. Я чувствую упоительную негу… Ты мой, крысолов. О, я сознаю, до какой степени ты мой…

К р ы с о л о в. Об этом говорят твои пылающие глаза. Твоя уверенность вливается в сердце, как аромат майского вечера, она струится в окно…

А г н е с. Мое сердце, еще недавно трепетавшее от страха, вдруг успокоилось… В нем нет больше боязни. Ты только что словно рос передо мной, мрачно и угрожающе…

К р ы с о л о в. Теперь растешь ты, Агнес…

А г н е с. Крысолов…

Г о т т л и б Ф р о ш, к р ы с о л о в.

Ночь. На кровати у себя дома спит Г о т т л и б Ф р о ш.

Г о т т л и б Ф р о ш (бормочет во сне). Тысяча кроватей из добротной древесины… Царский заказ! Как весело и шумно в мастерской! Сегодня же надо все закончить, и мы закончим во что бы то ни стало. Нельзя терять ни секунды! Подмастерьям, ежели управятся в срок, — надбавлю! Богоугодное дело будет завершено в срок! Я своих подручных знаю!

В и д е н и е к р ы с о л о в а. Ха-ха-ха, ха-ха-ха!

Г о т т л и б Ф р о ш (во сне). Вы получите все сполна, вы этого заслужили.

В и д е н и е к р ы с о л о в а. Ха-ха-ха…

Г о т т л и б Ф р о ш (во сне). Не правда ли — нам удалось оправдать доброе имя знаменитой мастерской Фроша?.. Тысяча кроватей… Тысяча кроватей. Царский заказ! Выполнить его может только Фрош.

В и д е н и е к р ы с о л о в а (шипит). Тысяча гробов.

Г о т т л и б Ф р о ш. Тысяча гробов?.. (Просыпается с воплем.)

В и д е н и е к р ы с о л о в а исчезает.

Дьявол… дьявол…

Б о н и ф а ц и й Ш т р у м м, крысолов.

Ночь. Б о н и ф а ц и й Ш т р у м м спит дома на своей постели.

Ш т р у м м (во сне). Тысяча красивых, роскошных платьев, тысяча одежд, за которые не пришлось бы краснеть даже вельможам. До полуночи надо все закончить, и мы закончим. Пошивочная Штрумма еще никогда не нарушала сроков. Подмастерья, получите надбавку, если управитесь в срок. Ха-ха-ха!.. Все увидят, сколь пунктуален Бонифаций Штрумм. Назвав срок, я свято его соблюдаю.

Бьет полночь.

Ха-ха-ха!.. Тысяча красивых, роскошных одеяний…

В и д е н и е к р ы с о л о в а. Ха-ха-ха!..

Ш т р у м м (задыхаясь). Я обещал надбавить — и надбавлю. Кто посмеет сказать, будто я не сдержал слова?.. Тысяча одеяний… Все будет готово в срок.

В и д е н и е к р ы с о л о в а (шипит). Тысяча саванов. (Исчезает.)

Ш т р у м м. Тысяча саванов… Сатана… Сатана…

В и д е н и е Б о н и ф а ц и я Ш т р у м м а. Помогай нам бог… (Исчезает.)

Ш т р у м м (просыпаясь). Сатана… Сатана…

К р ы с о л о в, А г н е с, К р и с т и а н.

У Агнес. Светает. А г н е с спит. К р ы с о л о в бодрствует возле нее.

К р ы с о л о в. Уснула, любя. А я… Какая-то смутная тревога не дает мне уснуть. Кажется, усни я — и меня обкрадут. Но кто может обокрасть крысолова? Мне чудятся чьи-то шаги… Нет, это твое дыхание, Агнес. Как сладко она спит!.. Светает… Так неожиданно! Брезжит рассвет, ранний, майский… Будь благословен этот рассвет!.. Он возвращает мне Агнес. Она спит безмятежным сном праведницы, спит, умиротворенная и невинная. Нежная, хрупкая и чистая, трогательно беззащитная… В лучах рассвета медленно проступают черты ее лица. Это лицо ребенка. Стоит Агнес смежить глаза, как в лице проступают робость и нежность. Что за чудо — женщина превращается в девственницу! Я готов поклясться, что никогда не прикасался к ней… Ей что-то снится… Кукла? Детские игры? Упорхнувшие бабочки? Никогда еще Агнес не казалась мне столь прекрасной. Никогда еще я не чувствовал так остро, сколь хрупка и преходяща женская красота. Миг — и прощайте, очарование и упоение! Я — крысолов. Я многое могу. Могу вывести крыс. Могу сделать города безлюдными. Но я не могу остановить время. Увы… Агнес спит. О, разбудить ее поцелуем! Может, это избавит меня от тревоги… Нет… Украсть поцелуй у спящей… Диковинная была эта ночь. Диковинное утро. На рассвете я не отважусь даже притронуться к ее нежному телу. Мое сердце бродяги охвачено беспокойством. Кто придет, чтобы обокрасть меня? Когда и откуда придет? Я прошел через многие города и многие страны. Прошел через них, пленяя, но не пленяясь. И вот сегодня ночью я ощутил нечто вроде пут. Без тени тоски покидал я города и страны. Я смотрел вперед и никогда не оглядывался. Я покидаю Гаммельн, это решено. Но отчего не дает мне покоя нелепая мысль, будто я позволил себя полонить?.. Мне не по себе. На сердце камень, словно в сердце у меня горести тысяч других. И в то же время отлегло от сердца, будто вошла в него радость тысяч других. Этим утром мир преобразился. Прожитые дни были исполнены радостей и печалей. Но вчерашняя радость — только тень сегодняшней радости, а вчерашняя боль — тень сегодняшней боли. Когда-то, еще мальчишкой, я стоял на дюнах у моря, вдали плыл корабль, его паруса раздувались, и мне, мальчишке, захотелось послать привет кораблю. Куда б ты ни плыл — привет тебе, парусник! Привет вам, плывущие! Счастливцы, вы, терпящие кораблекрушение! Сегодня во мне, мужчине, оживает слово мальчишки, бросающего вызов судьбе. Сколь могуче это запоздалое эхо! Тревога моя нестерпима! (Осторожно встает с постели, но все-таки будит Агнес.)

А г н е с (в полусне приоткрыла глаза, дотронулась до лба крысолова; тихо). Не уходи…

К р ы с о л о в (пережидает несколько секунд и потихоньку выходит в сад). Какой сад! Обновленные кусты и грядки, деревья усыпают дорожку лепестками. Небо! Чистое, ясное, оно больше, чем вчера. День еще в зародыше. Солнце — еще заря. Земля! Чистая, свежая от утренней росы. И сердце — чистое и ясное. Я полонен? Почему бы и нет! Парю в путах! Да как высоко! Высока колокольня храма святой троицы, но какой крохотной кажется она с высоты моего полета! Утренний ветерок освежает горячие виски — как нежно его прикосновение. Цветы пахнут. Множество цветов всех оттенков и ароматов. И любой цветок можно сорвать. Все ожидают меня. Крысолова! (Срывает цветок и целует его.) Как прекрасен мир! Вон там, за городской стеной высится гора Коппель! Гора Коппель высока, намного выше храма святой троицы. Но и она не достигает высоты моего полета. А сколько на свете гор, превосходящих Коппель! Многие из них я видел, многие еще увижу. Но и они для меня низки… Как прекрасен мир и как это прекрасно — владеть им! Как прекрасно быть обладателем волшебного инструмента, который может все! Римский папа могуществен, но его могущество — ничто по сравнению с могуществом дудочки крысолова! Император могуществен, но разве он не беспомощен перед звуками, которые умеет исторгать крысолов!

К р и с т и а н (внезапно появляясь, смотрит на крысолова, сжав кулаки). Я вас знаю, вы — крысолов… Что вы тут делаете, крысолов? И вообще что вам надобно в Гаммельне?

К р ы с о л о в. Что я делаю, вы видите. Нюхаю розу.

К р и с т и а н. Нюхать розу — занятие не для крысолова. А вы — крысолов.

К р ы с о л о в. Да, крысолов. К вашим услугам! Я топлю крыс по вашему и собственному желанию. Я утопил много гаммельнских крыс, но сегодня мне не хочется их топить.

К р и с т и а н. Вы в чужом саду, крысолов.

К р ы с о л о в. Я там, где чую крыс. Отцы города и вы полагаете, будто в Гаммельне крыс не осталось. Вы ошибаетесь, как ошибаются и они. Крысы здесь водятся, и, думаю, далеко ходить за ними не придется. У меня на них нюх — ведь это мое ремесло! Но не думайте, что я был в трактире «У жаждущего» потому, что там крысы… много крыс… Это заведение не в моем вкусе. Трактирщик Рёгер слишком слащав, а вино у него чересчур терпко. Я трезв. Но крысы здесь водятся. Просто они стали менее нахальны. А ведь, бывало, наглели до того, что по столам шныряли. И кто поручится, что они не обнаглеют снова?

К р и с т и а н. Это наша забота, крысолов, мы сумеем их приструнить.

К р ы с о л о в. С помощью моей дудочки. Но советую вам, милейший: остерегайтесь ее! Крысы погибают, заслышав ее звуки, и вам тоже лучше никогда не слышать ее. (Резко поворачивается и уходит.)

К р и с т и а н (смотрит ему вслед, затем входит в комнату Агнес). Она еще спит. (Приближается к ее постели.) Спит. Она еще спит, со своим детски невинным выражением.

К р ы с о л о в, Й о р г е н, н и щ и й, д е в о ч к а, д в е ж е н щ и н ы, д в о е к о с а р е й, б а б к а.

К р ы с о л о в (выходя из ворот города Гаммельна, у которых сидит нищий). Утренняя встреча была лишь мимолетным облачком, которое растает. Небо опять совсем ясное! Такого еще не бывало. (Бросает нищему монету.)

Н и щ и й. Будь счастлив, путник.

Крысолов идет дальше, городские стены и нищий у ворот исчезают.

К р ы с о л о в. Поля… Хорошо работается на них ранним утром! Они оглашаются мужскими и женскими голосами, что прорезают свежий, чистый воздух. Голоса звучат звонко, весело… О, я понимаю человеческую речь! Там вдали — пастбища. На них пасутся коровы. Как вздымают они свои головы, как спокойно и сыто мычат. О, я понимаю язык животных! Лес… Это заповедные владения девы Марии. Почтенный старый лес! Он — свидетель любви всех сынов и дочерей города Гаммельна, он знает все их услады и горести. Ему ведомо счастье и измена, ведомы вспышки и угасания. Недаром у него столько потаенных тропинок и укромных уголков! Правда, на горе Коппель тоже лес. Но как сумрачен еловый лес по сравнению с дубравой! С утренней весенней дубравой, свежей, животворной, умиротворяющей! В ветвях старых дубов и в подлеске распевают мириады птиц. Распевают, словно бы приветствуя новый день. Мне внятен язык птиц… (Идет дальше).

Б а б к а собирает хворост.

К р ы с о л о в. Как тут тихо!..

Б а б к а. Да, тихо тут…

К р ы с о л о в. Отчего же здесь так тихо?

Б а б к а. Там, где стоит фигурка девы Марии, в давние времена было совершено злодейство. Убили богатого купца, возвращавшегося с ярмарки. Найти убийцу так и не смогли, а вдова велела поставить изваяние пресвятой девы на месте, где было совершено злое дело.

К р ы с о л о в. Здесь на редкость глухо и тоскливо.

Б а б к а. Даже собака тут начинает скулить и подвывать.

К р ы с о л о в. Птицы разлетаются в страхе.

Б а б к а. Они здесь никогда не вьют гнезд. Во всем лесу нет места более укромного и глухого. (Уходит с вязанкой хвороста.)

К р ы с о л о в. Иногда подует ветер. Заколышутся листья. О, я разумею шелест листьев… (Идет дальше.) Вон впереди зеленая прогалина, сквозь заросли проблескивает гладь реки, в лицо веет свежим ветерком. Ах, как это уже далеко от города! Храма святой троицы нет и в помине. Гора Коппель, и та не видна. Бегущие мимо волны знать не знают, ведать не ведают ни о Готтлибе Фроше, ни о Бонифации Штрумме, молва о которых идет по всей округе. Тихо струится вода. О, мне внятно струение воды! (Погружается в мечты.)

П е р в ы й х о р (негромко). Я — прошлое.

В т о р о й х о р (негромко). Я — будущее.

П е р в ы й х о р. Я — прекрасное прошлое.

В т о р о й х о р. Я — еще более прекрасное будущее.

П е р в ы й х о р. У меня было все: улыбки, слезы, мечты, отрезвление…

К р ы с о л о в (тихо). Между словами прошлого и будущего заключено настоящее. С вершины, где я стою, видны оба предела — земля покинутая и земля обетованная. На вершине, где я стою, ощущаешь, как это хорошо — жить. С вершины, где я стою… а впрямь ли это вершина? (Идет дальше. В зарослях замечает спящего в лодке Йоргена.) Ого-го! (Будит Йоргена.) Отчего именно этот жалкий, ничтожный рыбак вселяет в меня тревогу? Ведь он не способен причинить мне зла… Ого-го!..

Йорген просыпается и смотрит на крысолова заспанными глазами.

Ты заснул.

Й о р г е н (у него отсутствующий вид; печально). Я заснул… Я думал, что они придут опять. Но я уснул, а они не пришли. Может, я проспал?.. Что ж, надо возвращаться. Плыть далеко, да еще против течения. Путь будет нелегким. Сети мои пусты, день предстоит голодный. (Берет шест, чтобы оттолкнуть лодку от берега.)

Крысолов отходит.

Владейте женщинами, но не позволяйте женщинам владеть вами… (Уплывает.)

Крысолов идет дальше. Видит м а л е н ь к у ю д е в о ч к у, сидящую на траве и баюкающую куклу.

Девочка напевает колыбельную.

К р ы с о л о в. Красивая у тебя кукла, девочка.

Д е в о ч к а. Кукла? Нет, это моя дочка.

К р ы с о л о в. Река… Челн Йоргена плывет по ней… (Идет дальше. Видит на лугу косарей.) Луг… Как одурманивающе пахнут травы…

П е р в ы й к о с а р ь (второму). Как твоя жена?

В т о р о й к о с а р ь. Слава богу, оправилась. Уже встала, все в порядке.

П е р в ы й к о с а р ь. А ребенок?

В т о р о й к о с а р ь. Здоров… Славный парнишка!

К р ы с о л о в. Река… Лодка Йоргена еле движется. Течение все сильнее. (Идет дальше. Видит двух женщин, сидящих в дуплах ив.)

П е р в а я ж е н щ и н а. Это был мой последний ребенок, и он тоже умер.

В т о р а я ж е н щ и н а. У меня все дети живы, но словно бы умерли.

К р ы с о л о в. Лодка Йоргена уже не видна, хотя течение стало слабее. Может, Йорген устал? Или пал духом? Вернусь в Гаммельн. Беспокойство выгнало меня за городские стены, но еще более сильное — возвращает обратно. Как долго я в пути? Судя по солнцу, уже поздно. Дело к вечеру. Долго ли мне еще идти? Нужно торопиться, не то запрут городские ворота.

Т и х и й г о л о с н и щ е г о. Будь счастлив, путник…

К р ы с о л о в. Кто это? Уж не нищий ли, что сидел у ворот? Но как он здесь очутился, бедняга? Ведь он от дома к дому едва ковыляет…

Т и х и й г о л о с К р и с т и а н а. Будь счастлив, путник…

К р ы с о л о в. О, да это не старый, слепой нищий… Это Кристиан… (Смеется.) Но ведь Кристиан торгует в лавке своего дядюшки… Без особой надобности покинуть Гаммельн он не решится. В Гаммельне времени попусту не тратят. В таком случае — чей же это голос? Утром по дороге сюда я понимал всех — людей, зверей, птиц, — я различал говор листьев и воды. А сейчас, сдается, не слышу даже насмешливого, вызывающего голоса. Откуда во мне эта тревога? Крысолов идет куда хочет, останавливается где хочет и уходит когда захочет. Неужто я и впрямь утратил свою свободу? (Достает дудочку. Горделиво.) Она при мне, моя дудочка. Никто ее у меня не отнял. Я уверен в себе, покуда она при мне. Я не утратил свою власть. Только… только нет мне покоя. Близится вечер, успею ли я вернуться вовремя? Не запрут ли городские ворота? (Бросается бежать, но внезапно останавливается.) Э! Зачем это крысолову? Так ли уж мне нужно попасть в Гаммельн? В город, еще недавно совсем чужой?.. Я прошел через множество стран, множество городов, но ни к одному не влекло меня так сильно. (Истово.) Заночую здесь. (Ложится.) Чудесная ночь, теплая. Хочется смотреть на звезды, хочется быть далеко от людей!.. Уж не боюсь ли я возвратиться в Гаммельн? Кто запретит мне вернуться туда?! Мне еще надо кое с кем рассчитаться. Скажем, с Фрошем и Штруммом. Со всеми отцами города. С долговязым Кристианом… Э, Кристиан для меня ничто — камень, мимо которого равнодушно проходят. Я его не знаю и знать не хочу. Почему я все время думаю о нем? И почему в мыслях я все время возвращаюсь к дому, из которого я ушел сегодня утром? Надо было либо не уходить, либо теперь — не возвращаться. Это ясно! Все же ясность мысли меня еще не покинула. (Внезапно вскакивает и бросается к городским воротам. Прислоняется к ним, тяжело дыша.) И все же я возвращаюсь в город Гаммельн. Ворота еще открыты. Слава богу! Нищего нет. Верно, домой поплелся?

М у ж с к о й х о р (тихо). Будь счастлив, путник…

К р ы с о л о в (яростно кричит, барабанит в ворота, будто они на запоре.) «Будь счастлив, путник!»… Меня преследуют эти пустые слова! Какой издевкой они звучат! Почему? Нехорошо смеяться над крысоловом! Большинство граждан города Гаммельна уже спит. Но могут быть разбужены по весьма неприятному поводу. (Входит в ворота, которые за ним с грохотом затворяются. Мрачно.) Будто ловушка захлопнулась!

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Ч е т ы р е т е н и под аркадой. К р ы с о л о в, д ь я в о л на фонтане.

Ночь на улицах Гаммельна. Под аркадой — н е с к о л ь к о т е н е й.

П е р в а я ж е н щ и н а. Уже несколько дней, как крысолов появился в трактире «У жаждущего» последний раз…

В т о р а я ж е н щ и н а. Дерзкие слова, что сказал он на прощание, взбудоражили весь трактир.

Ч е р н а я Л и з а. Ни один человек до него — а уж мало ли перебывало в трактире Рёгера всяких пропойц — не позволил себе перечить досточтимым отцам города.

Б а б к а. На такое мог отважиться только чужак.

П е р в а я т е н ь. …о котором ничего не известно — кто он, что у него в прошлом…

В т о р а я т е н ь. О котором можно думать, что угодно…

Т р е т ь я т е н ь. Три дня спустя после его угроз произошло небывалое событие: Стази Дёррик, жена гаммельнского бургомистра, родила двойню и в тот же день умерла.

Ч е т в е р т а я т е н ь. Весь город только и говорил, что об угрозах крысолова…

П е р в а я т е н ь. Но еще минул день, ничего особенного не случилось, и беспокойство — а ведь оно было! — улеглось.

В т о р а я т е н ь. Что вчера страшной угрозой мнилось, на поверку — пустая болтовня.

Т р е т ь я т е н ь. Это крысолову ударило в голову вино из подвалов милейшего Рёгера.

Ч е т в е р т а я т е н ь. Крысолов пил выдержанное вино.

П е р в а я т е н ь. А нынче о крысолове даже не вспоминают.

В т о р а я т е н ь. У нас в Гаммельне быстро все забывается.

Т р е т ь я т е н ь. Вчера души не чаяли — сегодня знать не знают.

Ч е т в е р т а я т е н ь. Вчера ненавидели — сегодня это детские сказки!

П е р в а я т е н ь. Вчера дрожали от страха — сегодня преспокойно разгуливают под аркадой на площади…

Другой уголок города Гаммельна — на площади у фонтана. Освещенный лунным светом к р ы с о л о в стоит у фонтана и смотрит на статую сатира, венчающую фонтан.

К р ы с о л о в. Дьявол… с наглой ухмылкой. Видать, уверенный в себе дьявол. Его козлиная рожа склоняется над Гаммельном. Ваятелю и впрямь удалось придать его чертам нечто демоническое… Искуситель! Как он манит — глаз не отвести.

Дьявол на фонтане издает негромкий свистящий смешок.

Кто тут смеется? Ведь здесь никого нет… Это ты, дьявол, там, наверху? Чего тебе надо, козлиная морда? Что означает твой злорадный, неприязненный смех? Коли смеешься там, наверху, почему бы тебе не спуститься вниз, ко мне! Увидишь, боится ли тебя крысолов!

Д ь я в о л. Ступай! (Хохочет.)

К р ы с о л о в. Хочешь спровадить меня в трактир «У жаждущего»? А что меня там ожидает? Какую ловушку ты мне там подстроил?

Д ь я в о л. Ступай! (Хохочет.)

К р ы с о л о в. Будь что будет — пойду… До свидания, искуситель… Как ветрено нынче на улицах… Цветы в садах дрожат от холода…

Ч е р н а я Л и з а, трактирщик Р ё г е р, ч у ж е с т р а н е ц, к р ы с о л о в.

Ночь. Трактир «У жаждущего». За одним из столов сидит ч у ж е с т р а н е ц в черном плаще магистра и с цепочкой на шее. Трактирщик Р ё г е р ходит на цыпочках вокруг хранящего молчание посетителя. Рёгер обеспокоен его видом. Из-за дверей выглядывает Ч е р н а я Л и з а.

Ч е р н а я Л и з а. Кто это?

Р ё г е р. Почем я знаю…

Ч е р н а я Л и з а. Все ушли, один этот остался…

Р ё г е р. Сидит и помалкивает… С первой же минуты он показался мне подозрительным… Посетители уверяли, что от него воняет серой…

Ч е р н а я Л и з а. Серой? Пожалуй, надо закрывать…

Р ё г е р. Боже упаси! Пока этот здесь…

Входит к р ы с о л о в, озирается.

Ч е р н а я Л и з а. Крысолов…

Р ё г е р. Только его не хватало…

Крысолов замечает чужестранца и направляется прямо к нему, оба меряют друг друга долгим взглядом.

Р ё г е р. Никак они знакомы… Верно, у них тут встреча назначена.

Ч е р н а я Л и з а. По крайней мере хоть что-то о них узнаем…

Ч у ж е с т р а н е ц. Вы крысолов?

К р ы с о л о в. Да.

Ч у ж е с т р а н е ц. Вас-то я и поджидаю.

К р ы с о л о в. Кто вам сказал, что я приду?

Ч у ж е с т р а н е ц. Он.

К р ы с о л о в (подсаживается к чужестранцу). Он?.. А ему что за дело?

Ч у ж е с т р а н е ц. Он многое знает, многое может!

К р ы с о л о в. Кто вы, чужестранец?

Ч у ж е с т р а н е ц. Я доктор Фауст из Виттенберга{87}. Человек, которому он служит.

К р ы с о л о в. А что вам угодно от меня, доктор?

Ч у ж е с т р а н е ц. Мы с вами братья, крысолов! Я пришел, чтобы пожать вам руку.

К р ы с о л о в. У крысолова братьев нет, крысолов одинок. Я ни в ком не нуждаюсь.

Ч у ж е с т р а н е ц. Говоря так, вы обманываете себя и других. В нем вы нуждаетесь. Он может многое, очень многое, гораздо больше, чем вы думаете. Хотите я вам это докажу?.. Вина!

Р ё г е р (сам не свой от страха, приносит вина и поспешно пятится к Черной Лизе). Теперь начнется попойка… Господи, спаси и помилуй!..

Ч е р н а я Л и з а. Чертово отродье!

Ч у ж е с т р а н е ц. Час назад я был в Виттенберге — вы можете этому поверить?

К р ы с о л о в. Допустим.

Ч у ж е с т р а н е ц. Для меня не существует преград. Для меня нет ничего невозможного!

К р ы с о л о в. Благодаря ему?..

Ч у ж е с т р а н е ц. Да.

К р ы с о л о в. А что он берет за свои услуги?

Ч у ж е с т р а н е ц. Я вижу — мы договоримся, крысолов! Я открою вам все что хотите. Вы ищите истину, друг. Вы хотите ее познать?

К р ы с о л о в. Я топлю крыс, доктор, вот моя задача!

Ч у ж е с т р а н е ц. Вы созданы для большего. Топить крыс — это еще не все, крысолов! Вы хотите большего…

К р ы с о л о в. Я люблю Агнес…

Ч у ж е с т р а н е ц. Любить женщину — не лучше, чем топить крыс… Вы хотите большего… И я вам скажу, чего вам недостает. В Виттенберге поговаривают, будто я продал душу дьяволу. Не верьте этому! Начать с того, что никакой души не существует, это говорю вам я, доктор Фауст из Виттенберга! А вот сердце существует, и я продал свое сердце. (Смеется.)

К р ы с о л о в (запальчиво). Я не желаю ни продавать, ни покупать! Я ни в ком не нуждаюсь! Я силен!

Ч у ж е с т р а н е ц. Ошибаетесь, крысолов… Когда-нибудь вы поймете, что ошибались… Я тоже когда-то так думал, но как я заблуждался! Сколько времени и сил потратил я попусту! Силы можно вернуть, но утраченное время невозвратимо. Зато теперь — теперь все легко и просто! И не слишком уж дорого это стоит. Всего-навсего сердце, а сердце — небольшая и совершенно ненужная вещь. Но люди как раз и умирают из-за ненужных вещей… У вас есть дудочка, крысолов. Сколько дел вы могли бы сделать с ее помощью! Вы могли бы стать властителем жизни и смерти. Вы могли бы утешать и убивать. Не верите? Показать вам, на что способна ваша дудочка? Показать вам, на что способен я?

Р ё г е р. Господи боже, что-то будет!..

Ч е р н а я Л и з а. Бежим!

Р ё г е р. Нет, постой… постой…

Ч у ж е с т р а н е ц. Видите этого кота? Хотите я превращу его в тигра?

К р ы с о л о в. Превратите…

Чужестранец что-то бормочет, делает странные, смешные жесты.

Р ё г е р. Господи боже!

Ч е р н а я Л и з а. Бедный котик…

Ч у ж е с т р а н е ц. Итак, смотрите! О ужас! Он готовится к прыжку!

Ч е р н а я Л и з а. Да он и не пошевелился! Мурлычет себе по-прежнему у печки…

Ч у ж е с т р а н е ц. Да он чуть было не набросился на вас, но я укротил его своим властным взглядом… Он страшен. Не бойтесь — вас он не тронет!

Ч е р н а я Л и з а (хихикает). Кот! Кого он может обидеть…

Р ё г е р. Псих!

Ч у ж е с т р а н е ц. Теперь вы убедились?

К р ы с о л о в. Нет.

Ч у ж е с т р а н е ц. Вам этого мало? Тогда продолжим! Хотите увидеть дворец калифов? Хотите увидеть Альгамбру?{88} (Шепчет, жестикулирует.)

Рёгер и Черная Лиза смеются.

Извольте… Видите? Невероятно, а? Довольно вам этого?

К р ы с о л о в. Нет.

Ч у ж е с т р а н е ц. Все еще нет? Все еще мало?.. Сделаю больше. Взгляните на эту женщину! Она груба, вульгарна, убога! Хотите я сотворю из нее Елену{89}, из-за которой убивали друг друга троянцы и ахейцы? Хотите, я смою с нее скверну оргий и гнусную печать грехопадений? Я могу это сделать — и сделаю! (Шепчет, глядя на Черную Лизу, которая корчится от смеха. Потом — торжествующе.) Смотрите, это она! Сколь необыкновенна, сколь прекрасна! Сказка! Волшебство! Чудо! Невероятное и великое чудо! Это она, Елена! Она прекрасна! О, как она прекрасна! (Обнимает пустое пространство… пламенно, страстно. Затем делает еще несколько жестов и, обессиленный, опрокидывает в себя вино.) Все еще не верите?

К р ы с о л о в. Нет.

Ч у ж е с т р а н е ц. Вы ничего не видели?

К р ы с о л о в. Ничего…

Ч у ж е с т р а н е ц. Вам мешает ваше сердце, приятель! Человек мыслящий не должен иметь сердца. Помяните мое слово — вы погибнете из-за него. А жаль! Жаль вашей дудочки — она достойна лучшей участи. Вы — мой брат, вы — больше чем мой бедный брат… Мне жаль вас. (Неожиданно исчезает.)

Черная Лиза вскрикивает.

Р ё г е р (в ужасе). Вы видели?

К р ы с о л о в. Видел.

Ч е р н а я Л и з а. Исчез…

Р ё г е р. Ничего другого ему и не оставалось!

Ч е р н а я Л и з а. Странные люди нынче посещают город Гаммельн.

Р ё г е р. Хотел бы я знать, заплатил ли он хотя бы за угощение… Ей-ей, этот доктор был не из самых больших трезвенников! Но ежели не заплатил… (Подходит к столу, где сидел чужестранец. С восторгом.) Золотой! Золотой! Настоящий! (Улыбается.) Видать, эта монета из мастерской самого дьявола. Но на золотой дьявола купишь больше, чем на золотой ангела.

Крысолов внезапно поднимается, бросает на стол несколько монет и уходит.

Ч е р н а я Л и з а. Странные люди навещают нынче город Гаммельн.

К р ы с о л о в, А г н е с.

Та же ночь. А г н е с стоит у дверей своего дома, как бы распятая на кресте. Вбегает к р ы с о л о в.

К р ы с о л о в (раскрыв объятия). Агнес!

А г н е с (бессильно падает в его объятия). Крысолов!..

Пауза, во время которой издалека доносится хохот.

К р ы с о л о в (испытующе смотрит на Агнес, затем очень серьезно). Что с тобой, Агнес? (Порывисто сжимает в объятиях печально, очень печально взирающую на него Агнес.) Говори же, Агнес! Что тебя гнетет? Твое молчание более жестоко, чем то, что ты могла бы сказать!

А г н е с (бессильно поникает у него на руках. Выдыхает). Крысолов…

К р ы с о л о в. Кристиан?..

Вдали бьют башенные часы.

А г н е с (внезапно вскрикивает). Боже мой! (После паузы, тихо.) Боже мой… Это случилось… Я не виновата… Я его не люблю, чувствую, что не люблю. И все же это случилось. (Исступленно.) Убей меня, убей! Я не хочу от него ребенка! Не хочу, не хочу!

Молча смотрит на нее терзаемый горем крысолов.

Убей меня!

Крысолов все молчит и все смотрит…

Ступай… ступай, крысолов. Иди куда глаза глядят. Забудь. А я… (нежно) я, крысолов, не могу.

К р ы с о л о в (рычит). Не уйду… Незачем уходить, если хочешь вернуться.

А г н е с. Ты не вернешься, крысолов… Иди, я устала, я смертельно устала.

К р ы с о л о в. Хорошо, но я приду опять.

А г н е с (тихо). Значит, придешь… До свидания, крысолов!

К р ы с о л о в уходит. Агнес долго смотрит ему вслед.

А г н е с, м а т ь.

Заходит солнце. А г н е с, поникшая, сидит дома у окна. М а т ь прядет.

М а т ь. Грустная ты, Агнес.

А г н е с. Да это я так что-то… (Пересиливая себя.) Знаешь, чего мне хочется? Хочется послушать сказку… Когда-то ты рассказывала мне сказки… Давно это было… Вот мне и взгрустнулось…

М а т ь. Я уж, верно, все перезабыла.

А г н е с. Столько сказок… Одна была про гору Коппель. Уж эту наверняка помнишь.

М а т ь. Нет…

А г н е с. Про гору Коппель и землю Семи Замков. Расскажи!

М а т ь (с запинками, словно с трудом припоминая). Семь замков окружают прекрасную долину, равной которой в целом свете не сыщешь… Семь замков стерегут долину. В семи воротах стоит по семи рыцарей в доспехах, чтоб не проникли в долину ни скорбь, ни горе.

А г н е с (тихо). …Чтобы не проникли в долину ни скорбь, ни горе…

М а т ь. Люди в земле Семи Замков добры. Не обижают друг друга, не причиняют ближнему горе. Там нет ни греха, ни вины. Небо ясное, чистое.

А г н е с (тихо). О, как хорошо в земле Семи Замков.

М а т ь. Хотите, дети города Гаммельна, попасть в этот рай земной? Нет ничего проще! Поднимитесь на гору Коппель. В пропасти, которая под ней разверзается, есть ворота, ведущие в страну Семи Замков. Но чтобы до них добраться, нужно пройти сквозь тьму и ночь, оглашаемые печальными укоризненными голосами. Прошедший сквозь все это сподобится блаженства и благодати.

А г н е с (пылко). Как поется та песня о земле Семи Замков? Ты ее помнишь?

(С чувством допела. Подходит к матери.) Мать, а сказка не лжет? Да если и лжет — разве можно ей не поверить? Прощай, мать, пойду прогуляюсь. Такой погожий, ясный день!..

М а т ь. А если придет Кристиан?

А г н е с. Пусть подождет.

М а т ь. А крысолов?

А г н е с. Пусть идет следом за мной. На гору Коппель.

М а т ь (обеспокоенно). Будь осторожна, Агнес. Обещай мне, что будешь осторожна.

А г н е с. Ладно, мать… (В дверях оборачивается, кивает матери, поет.)

Дуплистая ива над рекой. Только что зашло солнце. Все вокруг еще озарено красно-желтым светом. Вдали — пение и музыка. А г н е с неторопливо и торжественно подходит к берегу.

А издалека доносятся пение и музыка.

К р и с т и а н, м а т ь.

Дом Кристиана. Вечер.

М а т ь (входя). Кристиан…

К р и с т и а н (радостно). Дядюшка тяжело заболел! Уже третий день колотит лихорадка. Барышня Гертруда послала за священником.

М а т ь. Кристиан…

К р и с т и а н. Дядюшка едва меня узнал. Утешение духовника вернуло ему спокойствие. Он то бредил, то порывался встать и отправиться в трактир «У жаждущего», то говорил о женщинах и розах, а то так исповедовался в грехах, и каких!

М а т ь. Кристиан!

К р и с т и а н. Ждать наследства уже недолго! Какое радужное заманчивое будущее! Наследник дядюшки Ондржея — это вам не фунт изюма! Гаммельн увидит, как я распоряжусь наследством. Будущее принадлежит мне. Мне и Агнес…

М а т ь (с криком падает, словно подкошенная). Агнес!

К р и с т и а н (пугается). Что такое?.. Что случилось?

М а т ь. Я так долго искала. И все напрасно! Обегала соседей — не видали ли Агнес? Ходила по улицам Гаммельна, останавливала прохожих. Все спешили от меня отделаться, отвечали уклончиво. Они видели Агнес, но не помнят, давно ли. Проходила, но бог весть, было ли это сегодня или вчера.

К р и с т и а н. Что с Агнес?

М а т ь. У граждан города Гаммельна другие заботы, что им за дело до бедной девушки, одиноко идущей по улице! А я все спрашиваю и спрашиваю: вы не видели Агнес, не видели мое дитя?

К р и с т и а н. Я тоже ничего не знаю: где Агнес? Что с ней?

М а т ь. Мне сказали, что она пошла к реке. Кристиан, к вам она не заходила? Ведь вы живете у реки!

К р и с т и а н. Не заходила.

М а т ь. Так вы не видели Агнес, мое дитя?

К р и с т и а н. Скажите же наконец, что случилось!

К р ы с о л о в, м а т ь.

В доме у Агнес. М а т ь, молча улыбаясь, сидит с вышиванием в руках, нежно и неторопливо поглаживает его. Внезапно входит к р ы с о л о в, смотрит на мать.

М а т ь (почти не обращая на крысолова внимания). Какая яркая вышивка… Это Агнес вышивала, мое дитятко вышивало эти яркие, красивые цветы…

К р ы с о л о в (подходит к ней, берет за руку. Негромко). Что случилось с Агнес?

М а т ь (с тихим безумным смехом). Агнес, дитя мое малое… яркая вышивка… (Гладит вышивание.) Кудри… шея… нежная шейка… яркая вышивка…

К р ы с о л о в (берет ее за плечи и поворачивает к себе). Что тебе известно об Агнес?

Мать смотрит на него и снова смеется — будто удачной шутке.

Где Агнес?

М а т ь. Агнес ушла… Агнес ушла в страну Семи Замков.

К р ы с о л о в. Где эта страна Семи Замков?!

М а т ь. Идите на гору Коппель! (Заливается смехом.) Идите на гору Коппель, может, она там дожидается…

К р ы с о л о в (пронзенный болью, отстраняется от матери, он обо всем догадался). Ах, эта сказка о стране Семи Замков! О, этот вечер, когда Агнес рассказывала мне ее. С улыбкой ребенка и еще сонными глазами. Конец… Я позволил ее отнять у меня, и Кристиан ее отнял. Я сам дал ей уйти, и Агнес ушла. Вечная история. (Умолкает.)

Слышен лишь тихий смех безумной матери.

(Внезапно встрепенувшись, берет в руки свою дудочку.) Дудочка! Как это я о ней забыл? В ней — все мое волшебство и вся сила! Разве не хотела Агнес уже в тот, первый вечер, чтобы я что есть силы загудел. Тогда я побоялся — сейчас не боюсь. Ничто другое не сможет заглушить мою боль. Ничто другое не сможет заглушить твой смех, мать. Ничто другое не сможет отомстить за меня Гаммельну. Пусть отцы города твердят о сотне рейнских. Не ради денег зазвучит дудочка крысолова! (Начинает дудеть, дудит, дудит и уходит.)

Мать, которая до тех пор смеялась, вдруг начинает плакать.

Г о л о с А г н е с. Дай мне руку… Пойдем… пойдем…

М а т ь поднимается, идет вслед за крысоловом.

Д в е п р а ч к и, к р ы с о л о в, м а т ь.

П е р в а я п р а ч к а. Есть у меня дружок — ну и что? Я молода…

В т о р а я п р а ч к а (смеясь). Да у кого из нас нет дружка, пока мы свеженькие.

Обе смеются.

Послышалась дудочка крысолова. Прачки замирают, прислушиваются. К р ы с о л о в проходит через сцену, сопровождаемый м а т е р ь ю. П р а ч к и бросают стирку и идут за крысоловом.

Д в а с т о л я р а.

Работают в мастерской.

П е р в ы й с т о л я р. Красивую кровать я сделал.

В т о р о й с т о л я р. Красивую… верно…

П е р в ы й с т о л я р. Под стать возлюбленной, которая на нее ляжет.

В т о р о й с т о л я р. Есть у меня такая красавица…

П е р в ы й с т о л я р. Красивая кровать, а?

Смеются.

Слышна дудочка крысолова. С т о л я р ы замирают, потом бросают инструменты и уходят туда, откуда доносится игра крысолова.

Сводня Э л ь с б е т, К е т х е н, к р ы с о л о в, м а т ь, д в е п р а ч к и, д в а с т о л я р а.

Где-то на окраине города Гаммельна.

Э л ь с б е т (позвякивая золотыми монетками в руке, уговаривает Кетхен). Подумай, Кетхен… Это редкий случай. Мужчина что надо!..

К е т х е н. Красивый?

Э л ь с б е т. Красивый… у него есть деньги… много денег… Такой случай когда еще подвернется… Это — судьба!

К е т х е н. Деньги, говоришь?

Э л ь с б е т. Ты ему нравишься… За один вечер ты могла бы…

Слышна, дудочка крысолова. Приходит к р ы с о л о в, за ним м а т ь, д в е п р а ч к и, д в а с т о л я р а. К е т х е н и Э л ь с б е т замирают, затем уходят вслед за крысоловом.

Д в а с у к о н щ и к а.

В мастерской над сукном.

П е р в ы й с у к о н щ и к. Цвет этого сукна напоминает мне волны далекого моря.

В т о р о й с у к о н щ и к (смеется). Море! Портовые города! Большие портовые города, где полно диковинных товаров, где тебя ждет удача и новые красотки.

П е р в ы й с у к о н щ и к. Поплыть бы по морю далеко-далеко… туда, где…

Слышна дудочка крысолова. О б а с у к о н щ и к а прекращают работу, поднимаются и уходят на звуки дудочки крысолова!

Р ё г е р, Ч е р н а я Л и з а, к р ы с о л о в, м а т ь, д в е п р а ч к и, д в а с т о л я р а, Э л ь с б е т, К е т х е н, д в а с у к о н щ и к а.

Под вывеской трактира «У жаждущего».

Ч е р н а я Л и з а (томно). Хозяин… угадайте, кто из посетителей нравится мне больше всех…

Р ё г е р. Ты вечно готова скалить зубы и миловаться…

Ч е р н а я Л и з а. Эко! Будто вы никогда не умывались и не притрагивались к красоткам!

Приходят к р ы с о л о в, м а т ь, д в е п р а ч к и, д в а с т о л я р а, Э л ь с б е т, К е т х е н, д в а с у к о н щ и к а. Р ё г е р и Ч е р н а я Л и з а безмолвно и покорно присоединяются к ним.

Н а с и л ь н и к, Л о р а, к р ы с о л о в, м а т ь, д в е п р а ч к и, д в а с у к о н щ и к а, Э л ь с б е т, К е т х е н, д в а с т о л я р а, Р ё г е р, Ч е р н а я Л и з а.

В одном из уголков Гаммельна.

Л о р а (в руках у насильника). Помогите!.. Помогите!..

Н а с и л ь н и к. Не ори! Убью! (Душит ее.)

Л о р а. Помогите… По…

Издали слышна дудочка крысолова. Насильник выпускает из рук полумертвую Лору, та встает, словно бы одеревенев.

Н а с и л ь н и к (прислушивается, затем бормочет, точно в бреду). Мать… взгляните на мою бедную кудрявую головушку! Погладьте ее… Не гляди на меня, девушка… Я не выдержу твоего взгляда, у тебя такие красивые, выразительные глаза… (плачет) а я тебя обесчестил… Что теперь меня ожидает? Старость, бездомная, нищенская, позорная старость…

Приходит к р ы с о л о в со своим с о п р о в о ж д е н и е м, все начинают петь песню о стране Семи Замков.

Н а с и л ь н и к в слезах идет следом за о с т а л ь н ы м и.

К р ы с о л о в и в с е п р о ч и е, кроме Йоргена.

На горе Коппель. Издали слышна дудочка крысолова и хоровое пение. Приходит к р ы с о л о в во главе п р о ц е с с и и и шаг за шагом приближается к краю пропасти. Останавливается… Дудит, непрестанно дудит, и все жители города Гаммельна бросаются в пропасть.

К р ы с о л о в (перестает дудеть, прислушивается, потом тихо). Агнес…

Э х о (из пропасти). Я здесь…

К р ы с о л о в (бросает дудочку в пропасть). Здесь! (Бросается в пропасть.)

Й о р г е н в лодке на реке.

Й о р г е н. Тишина… тишина. Отчего мне так тоскливо?.. Нынче воскресенье, пора бы уже звонить к заутрене. Но благовеста не слышно… Отчего мне так тоскливо? Нынче воскресенье, и граждане Гаммельна со своими женами и чадами должны были бы прогуливаться по берегу… Но кругом ни души… Отчего мне так тоскливо? Нынче воскресенье, день, когда разнаряженные франты и веселые франтихи пуще всего издеваются над Йоргеном… Отчего же нынче никто не насмехается? Ах да, припоминаю… Процессия, бледное лицо крысолова… (Стряхивает с себя оцепенение, выходит на берег, останавливается перед церковью.) На паперти ни одного нищего. Тишина. И в церкви тихо. (Кропит себя святой водой.) Пустуют скамьи… никого у алтаря. Тишина под сводами такая, что слышно, как перешептываются два ангела, склонившиеся друг к другу над алтарем. (Вдруг повышает голос.) О спаситель!.. Все ушли. Я — единственный мужчина в Гаммельне, единственный гаммельнский житель! (Падает на плиты пола.)

Доносится тихая мелодия дудочки крысолова. Заслышав ее, Йорген с трудом поднимается, бредет на звук… В мелодию вплетается детский плач. Йорген останавливается… Входит в дом, где в люльке плачет младенец. Флейта звонко льет свою песню.

(Нежно.) Младенец… маленькое, пухлое создание. Как беспомощно бьет он ножками о край люльки, ручонками машет… (Внезапно поворачивается, намереваясь уйти.) Но песня… эта песня… (Борется с собой.) Что я могу сделать для младенца? Он голоден… Чем утолить его голод?

Ребенок начинает плакать громче и на какой-то момент заглушает дудочку.

(Берет ребенка на руки, убаюкивает.) Девочка это… Баю-бай… ну… ну…

Дудочка звучит все громче и призывнее.

(С трудом пересиливает себя.) Улицы Гаммельна опустели… Кетхен и Лора исчезли… Вся толпа исчезла вслед за крысоловом… Но песня… эта песня… (Оглядывает горницу.) Какое запустение! И нет ничего, что могло бы утолить голод младенца. Ну… ну… Баю-бай, баюшки… (Укачивая младенца, поет.)

(С кричащим младенцем на руках идет на звуки дудочки крысолова.)

Й о р г е н, х о р.

На горе Коппель. Й о р г е н, влекомый дудочкой крысолова, стоит на краю пропасти с р е б е н к о м на руках.

П е р в ы й х о р. Что тебе делать, рыбак, в Гаммельне, на отчей земле?

В т о р о й х о р. Твоя тоска тщетна, твоя любовь тщетна, тщетны твои мечты!

П е р в ы й х о р. Что толку в твоих трудах?

В т о р о й х о р. Что толку в твоих дерзаниях?

О б а х о р а. Что докажешь ты своей смертью?

П е р в ы й х о р. Ты промышляешь на реке — ничтожен твой улов!

В т о р о й х о р. Земля Семи Замков ждет!

П е р в ы й х о р. Другая жизнь тебя ждет!

В т о р о й х о р. Там никто не будет над Йоргеном насмехаться!

П е р в ы й х о р. Ни Кетхен, ни Лора не убегут от тебя!

В т о р о й х о р. О рыбак, с каким нетерпением обнимают там обнаженные женские руки!

П е р в ы й х о р. Йорген!

О б а х о р а. Йорген.

Ребенок плачет…

Й о р г е н (растроганно смотрит на него, затем машет рукой в сторону пропасти, словно прощаясь с кем-то). Нет!.. Пойду искать женщину, которая напоит младенца…