Чили

18

— Тогда с тебя ужин, — опасливо глянула на него и вытянула ладонь из его руки.

— И что ты хочешь на ужин? — не узнал собственного голоса. Он все также не спускал с нее взгляда, наслаждаясь тем, что теперь может позволить себе на нее смотреть.

— Мясо, — заявила рыжая.

— Поддерживаю! — сонно вскинулся Фейс.

Глоток кофе помог собраться с мыслями:

— Хорошо. Фейс, займись углями.

— Что? — встрепенулся тот.

— Говорю, на мангале буду готовить, ночь теплая.

— Та ну, что за дела! — застонал тот и, тяжело поднявшись, поплелся к выходу.

— Помогать будешь? — открыл холодильник в поисках охлажденных куриных грудок.

— Угу, — послышалось за спиной. — Есть.

Он растянул губы в улыбке: вот что она делает? Задумала же что-то, только что? Устроить ему нервный срыв? Так он сначала к батарее наручниками прицепит, а уж потом сорвется. Водрузил на разделочный стол все необходимое: мясо, апельсины, лимон, бутылку незаменимого соевого соуса и растительное масло.

— Хорошо выспался? — заметила Элль, усаживаясь за ноутбук.

Уже можно было не прекращать улыбаться, он ощущал себя идиотом, но снова растянул губы в улыбке:

— Да, спасибо, что не разбудила. Иди сюда, один я буду долго возиться…

— Стареешь? — раздался ехидный смешок и звук легких шагов за спиной.

— Нет. — Она встала сбоку, и он посмотрел ей в глаза. — Соскучился. — Но среагировать не дал, вручая большой апельсин. — Почистишь?

Эль смущенно кивнула и потянулась за ножом.

— А… где ты был все это время?

— В Мексике, — отвел взгляд, вытаскивая миску — боялся, что она спросит вполне резонно, почему ни разу не связался с ней, но Элль лишь хмыкнула и принялась снимать кожуру с апельсина, — теперь много чего могу приготовить из мексиканской кухни…

— Говорят, острое все, — улыбнулась слабо.

— Да, но… — он вылил соевый соус в миску и отобрал у нее апельсин, — следующий напополам просто разрежь. Там я почувствовал вкус к жизни.

— А до этого? — удивленно посмотрела на него.

— До этого думал, что все кончилось, и мне никогда не подняться на ноги. Особенно, когда потерял тебя. — Он выжал ложкой четыре половины апельсина в соус, добавил сушеный розмарин и карри. — Элль… — Она перевела на него задумчивый взгляд. — Я бы остался с тобой в Уэстфилде, если бы мог…

Элль лишь тяжело вздохнула:

— Ты говорил, что мой отец жив…

Очень кстати — как раз нужно было давить чеснок, и он чуть не сломал чеснокодавку, сжав ее ручки до скрежета:

— Да.

— Не хочешь объяснить?

— Тебе может не понравится.

— Все равно.

Упрямая. Трясется вся от страха, но требует правды.

— Мой отец работал с Министерством обороны по поставкам и обслуживанию военной техники. — От маринада шел одуряющий запах. Оставалось только добавить в него мед… и ложку дегтя в представление Элль о своем отце. А если не поверит? — Я замещал начальника службы безопасности. Мой старик с каждым годом сотрудничества с Министерством нервничал все больше, и только после его смерти я узнал, почему…

Он вытащил сандоку(1) из чехла и принялся надрезать филе по всей поверхности. Элль стояла рядом, затаив дыхание.

— …Некоторые люди в Министерстве, которые обеспечивали отца заказами, оказались обладателями непомерного аппетита… — Элль развернулась, пытаясь заглянуть в глаза, но он, лишь коротко взглянув на нее, продолжил: — Отец попытался их прижать доказательствами их требований — аудиофайлы, финансовые нестыковки в бухгалтерии… Поэтому его убрали.

— Майкл? — начала взволнованно она.

— Нет, твой отец отвечал только за слив информации агентам, но в убийстве он не участвовал. Даже не знал о том, что именно планируется…

Элль оперлась о столешницу:

— Почему же ты убил агента, который должен был меня забрать?

— Потому, что ФБР частично замешано. Двое федералов покрывали схемы наживы людей из Министерства обороны.

— То есть, мой отец замешан в этих махинациях?

Он долго смотрел ей в глаза, прежде чем продолжить:

— Майкл обвел вокруг пальца всех. Мой отец сохранил доказательства и номер счета последнего финансового расчета в банковской ячейке. Теперь в ней — моя свобода. Добравшись до информации, я обелю свое имя, вернусь в «Текроком» главой совета директоров по праву наследования и докажу причастность агентов к расправе над отцом.

Ей не нравилось то, что она сейчас видела в его глазах — он это точно знал. Но лучше так, чем играть кого-то другого, как три года назад. Игры кончились.

— Место и номер банковской ячейки знает только твой отец, Элль. Мой старик доверял ему.

— Мой отец спас тебя… — выдохнула она, догадываясь теперь, откуда мы с Майклом тогда взялись на пороге их дома.

Дальше было самое тяжелое.

— Я нужен ему, чтобы добраться до номера счета. Только у меня есть доступ к ячейке.

Она прикрыла глаза и болезненно поморщилась, сжав маленькие ладошки в кулачки. Но держалась стойко, и этим снова впечатляла. Догадается, зачем ему нужна?

— А агенты, которые замешаны?.. — выдавила, наконец.

— Им бы тоже не помешали несколько миллионов… — с интересом наблюдал за ней. — Но больше всего — уничтожить доказательства своих махинаций.

— Но отец хочет заполучить все деньги единолично?

— С ним бы никто не поделился, он просто исполнитель, который оказался слишком умным.

Она подняла на него глаза и замерла:

— То есть, — начала нерешительно, тяжело сглотнула, заморгала часто-часто, будто сейчас заплачет, а он стоял и ничего не делал, не пытался соврать или переубедить. Просто позволял этой правде вонзаться ножом в сердце и прокручиваться там с остервенением. — Ты меня забрал, чтобы…

Элль нахмурилась, пытаясь сформулировать мысль, или дождаться, когда он ее опровергнет. Но, видя, что он ничего не собирается объяснять, обреченно прошептала:

— …Я — твой козырь против отца.

Ее красивые искусанные губы дрогнули в злой усмешке, взгляд пугающе заблестел. Ответ уже не был нужен — теперь между ними все слишком ясно. Элль оттолкнулась от стола, сгребла ноутбук и направилась в свою комнату. Тихий хлопок двери сорвал что-то в его душе с петель. Он схватил стеклянную миску с маринадом и запустил в стенку.