Чили

34

Утром меня разбудил сильный ливень. Я подпрыгнула на кровати и огляделась — Кирана не было. Панорамные окна щедро поливало, будто из ведра, превращая очертания хмурых промокших зданий в невнятные разводы.

Закрутившись в халат, я вышла в гостиную, но и тут было тихо. В кухне на столе так и стояли остатки нашего ужина — полупустой бокал вина, почти нетронутая тарелка Кирана, и моя — с недоеденной креветкой. Видно, он сильно спешил, потому что обычно не оставляет на кухне такой погром. Стало горько.

А чего я хотела? Что он разбудит утром поцелуем и завтраком? Что продолжит эту сладкую иллюзию, будто мы вместе и я ему нужна? Наверное, лучше уж так, как есть. Мне же привычно именно так — быстро улизнуть, чтобы мужчина не опомнился. А многим, уверена, только того и надо было — чтобы девочка сама после секса растворилась. Нет женщины — нет проблем.

Я через силу оделась и привела себя в порядок, вытащила из рюкзака фотоаппарат и вернулась в кухню. Даже одинокая креветка с остатками макарон в исполнении Кирана смотрелись аппетитно, или это мне казалось? В любом случае, моя задача была не спасти репутацию, а, наверное, разнести ее к чертям.

«Не зря умные люди предупреждают, что связывать личные симпатии с деловыми отношениями не стоит. Вот оно тому подтверждение. Все — вдребезги. Спокойствие, какие-никакие, но планы, ожидания, в конце концов! И мои, и ваши. Вы ожидали очередное блюдо и его разбор, а я вам — погрызенный хвостик креветки с философией. Как вам? Только этот ужин оказался таким неожиданным и вкусным, что я даже забыла сфотографировать его прежде, чем съесть.

Есть такие блюда, попробовав которые понимаешь, что был дико голоден все это время, не мог наесться, да и не хотелось — достаточно было взглянуть. Холодные, изысканные, маленькие на больших тарелках или большие на маленьких… Честные и не очень, с бенгальскими огоньками и съедобной мишурой — все ерунда. Ценности в блюде ровно столько, сколько вы в него сами вложите. А если вы вложите женщине пальцы в рот, но при этом это будет так, как никогда раньше — ваше блюдо удалось. И плевать на всех вокруг!»

Чем больше думала о вчерашнем вечере, тем сложнее становилось сохранять спокойствие и надежду на то, чтобы уйти без воспоминаний. Мало они меня мучили эти три года? Нужно было обновить? Все бы ничего, только последние слова, а еще реакция на мое хулиганство с небезопасным сексом и расслабляющие касания уже после всего были за гранью. Зачем он так настойчиво давал мне иллюзию чего-то большего, чем мог позволить?

— Элль, доброе утро, — вошел в кухню заспанный Фейс.

— Доброе, кофе будешь?

— Это самое лучшее предложение от женщины, которое я когда-либо получал, — он со стоном опустился на барный стул, где вчера сидел Киран, и хмуро воззрился в окно.

А мне вдруг стало тоскливо. Давно забытое чувство, но знакомое до боли.

— А Киран… где? — отвернулась я к печке, от волнения вцепившись в пачку с молотым кофе. Она хрустела под пальцами и шелестела фольгой, успокаивая.

— Дела у него, — тон темнокожего теперь соревновался в мрачности с небом за окном.

Обернувшись, я обнаружила, что он смотрит на город, но взгляд его расфокусирован, желваки жестко обозначились на челюстях, а меж бровей прорезалась глубокая морщинка. Я заморгала, тяжело сглатывая — чувства вразнобой хлестали внутри, сменяясь одно другим: беспокойство за Кирана, обида и какой-то еле наметившийся надлом. Казалось, что спокойно воспринимать все, через что меня тащило, становилось все сложнее.