Чисто шведские убийства. Деревушка с секретами

Tigerkaka

Если знать, что kaka — это «пирог», а tiger — это «тигр», то смысл слова tigerkaka становится ясен довольно быстро: мраморный пирог!

Глава 24

Ина в ужасе уставилась на ноги. Ноги, принадлежавшие мужчине, который лежал вверх тормашками в тестомешалке.

— Он?.. — Агнета схватилась за шею, словно пытаясь помочь словам подняться.

Сванте мрачно кивнул.

— Да, он.

Ина не могла оторвать взгляд от высоко задранных ног, хозяин которых был одет в классические темные брюки и туфли-будапештеры. И брюки, и туфли покрывало засохшее тесто. Тем не менее она узнала эту обувь. А значит, и человека в чане. Даже не видя его, она знала, что на нем слишком блестящая рубашка. Мертвец в чане — это Матс. Но как такое возможно? Всего несколько часов назад она видела, как он вылез из окна Кнута с коричневым портфелем и сбежал. А теперь лежал вверх ногами в этом баке. Мертвее мертвого.

— Честное слово, Ина. Стоило тебе сюда приехать, и на нас посыпались проблемы!

— И трупы, — без всякой на то необходимости добавил Сванте, и Эбба охотно с ним согласилась.

«Ладно», — подумала Ина, пытаясь угомонить свою лающую собаку. Труп очевиден. Она содрогнулась. Ей вдруг стало трудно дышать, как будто все кружащиеся в воздухе мучные пылинки застряли у нее в легких. Кроме того, в груди разлилось гнетущее чувство.

— Матс, — услышала она голос Сванте.

Обернувшись, Ина увидела, что он стоит прямо у нее за спиной. Сванте внимательно разглядывал измазанные тестом красивые туфли, от одной из которых оторвался каблук. Сама она была не в состоянии издать ни звука. Ей не хватало опыта столкновений с мертвецами, чтобы спокойно воспринимать это зрелище. С Агнетой, казалось, творилось то же самое. Она так же молчала. Вместо них заговорила Эбба, сухо заметив:

— Любого рано или поздно догоняет карма.

Зевс издал хриплый лай, но тут же умолк, потому что Ина не стала его одергивать. Видимо, лаять, если никого это не раздражает, не так весело.

А Ина тем временем старалась привести в порядок мысли. Нравилось ей это или нет, но Сванте и Эбба отчасти правы. Это была уже вторая смерть с момента ее приезда. Она мысленно обругала себя за то, что ее так выбило из колеи это зрелище. Ясная голова сейчас бы совсем не помешала.

— Да, не очень-то трогательная смерть, — произнесла Агнета, понизив голос, в котором слышалась печаль.

— Ну, это как посмотреть, — бесстрастно отозвалась Эбба.

— Думаете, это несчастный случай? — спросил Сванте, и Ина не знала, что ответить, когда их взгляды встретились. В ее понимании несчастный случай — это падение с лестницы, лобовое столкновение двух машин. Но падение головой вперед в тестомешалку?

— Может, он напился? — предположила Агнета.

Ина тут же вспомнила, как Матс покидал сад перед домом Кнута. Он вывалился из окна, но выглядел при этом скорее неуклюжим, чем пьяным, тем более что дальше он шел не шатаясь и не спотыкаясь.

Между тем ее пес подобрал что-то с пола и с наслаждением жевал. Обеспокоенная Ина опустилась на колени, чтобы вытащить это у него из пасти. Слишком поздно. Собака уже проглотила добычу.

Агнета подошла ближе.

— Видимо, ему понравилось тесто для хрустящего хлеба.

— Не дай бог у тебя снова случится запор! — Ина строго погрозила пальцем перед мордой Зевса.

— Но что Матс делал в пекарне посреди ночи? — спросил Сванте. Казалось, он сканировал глазами пекарню. — Судя по отпечаткам ног, здесь произошла драка. Потасовка. — Он поднял голову. — Посмотрите на пересекающиеся и тянущиеся следы. — Он обернулся к стене. — И на стеллаж.

Все проследили за его взглядом. В дальней части помещения на кафельном полу валялся один из стеллажей на колесиках. И выпечка, оставшаяся с предыдущего дня, тоже рассыпалась по полу.

Какая-то мысль в голове Ины отчаянно пыталась вырваться наружу, громко колотясь о виски. Она посмотрела на остальных — похоже, все отчаянно хотели спать, но не проявляли никаких признаков похмелья. Сама же она чувствовала опасное подташнивание. А от вида мертвеца тошнота только усиливалась.

— Проклятая морошка!

Сванте одарил ее привычным взглядом в стиле «я же говорил».

Ина ничего не ответила. В любом случае мысли в голове слишком шумели, чтобы она могла сосредоточиться на разговоре. Все это не просто совпадение. Сначала Кнут, потом Матс, который тайком выбирался из его дома… чтобы тоже умереть всего через несколько часов.

«Кожаный портфель», — вспыхнула в ее сознании обжигающая мысль. Ина торопливо обыскала все в непосредственной близости от себя, заглянула за чан. Ничего.

— Кто-нибудь видел Матса на вечеринке? — поинтересовалась Агнета.

— Ты же знаешь, какой он, — откликнулся Сванте.

— Скорее, каким он был, — оперативно поправила его Эбба.

Сванте задумчиво провел рукой по щетине на подбородке.

— Он никогда не любил скопления людей.

— Скажи-ка, Ина, ты ищешь что-то конкретное? — Эбба цепко впилась в нее взглядом.

— Нет, — поспешно выпалила Ина. Чересчур поспешно, из-за чего старушка стала разглядывать ее еще пристальнее.

— Чего бы Матс здесь ни искал, — вслух размышляла Агнета, — не нужно сразу предполагать худшее. По-моему, это похоже на несчастный случай. Может, он хотел попробовать тесто для хлеба, слишком сильно наклонился вперед и… — Она закончила предложение кивком в сторону чана.

— Но следы борьбы… — вмешалась Эбба.

— Опрокинутый стеллаж… — поддержал ее Сванте.

«Пропавший портфель…» — зудело в голове у Ины.

Агнета шумно сглотнула. В свете фонарика Ина заметила, что уголки ее рта нервно подергиваются. Почти как если бы она пыталась подавить икоту.

— Значит… — Агнета осеклась и начала заново: — Значит, вы не считаете, что это несчастный случай?

Ответом ей послужило задумчивое молчание. Даже Зевс непривычно притих. Пес облизывал лапу — привычка, которой он научился у кошки соседки Ренаты. Ина подумала о неработающем освещении, причиной которого, очевидно, послужило отключение электричества. В чане находился огромный крюк для теста, который оставил весьма неприятный след на горле Матса. Скорее всего, из-за блокировки сгорел предохранитель. По крайней мере, ее бы это не удивило. Ина была слишком хорошо знакома с перегорающими предохранителями. Ей самой постоянно приходилось с ними сталкиваться, когда она включала свой 3000-ваттный пылесос одновременно со старой мощной посудомоечной машиной Ренаты. Когда-то давно. Задолго до того, как вступила в силу директива ЕС и пылесосы разрешили продавать с максимальной мощностью не более 900 ватт. Два года назад ей пришлось купить новый. С тех пор уборка стала занимать в два раза больше времени, но, по крайней мере, жалобы на сгоревший предохранитель остались в прошлом. Так или иначе, блокировка крюка для теста представлялась ей вполне обоснованной причиной для перегорания предохранителя в пекарне.

«Смерть в хлебном тесте, — подумала она. — Определенно, не самый приятный способ умереть. Но как хорошо звучало бы в виде названия какого-нибудь шведского детектива». И тут в ней наконец-то снова проснулась жажда действия.

— Надо связаться с Ларсом, — объявила она. — Потому что сейчас мы действительно можем иметь дело с убийством.

Глава 25

Да что не так с этой фермой?! Ларс не смог подавить протяжный зевок, который тут же перерос в приступ яростного кашля, потому что он вдохнул слишком много пыли, густым, тяжелым облаком висевшей в воздухе. Кто-то энергично похлопал его по спине, за что он поблагодарил хриплым «Tack».

— Мучная пыль, — отдышавшись, объяснился полицейский.

Хотя он уже давно вышел из пекарни, его не покидало ощущение, что повсюду до сих пор кружатся частички муки. Сейчас Ларс был даже рад оставить место преступления коллегам из отдела криминалистики и заняться опросом свидетелей. Вооружившись ручкой и блокнотом, он велел пенсионерам пересказать каждую деталь. Эти четверо представляли собой крайне занятную команду. Самая старая — со сползшим ночным колпаком на голове, мужчина — с обнаженным торсом, немка — с туго затянутым на поясе халатом-кимоно. И еще певица Агнета, которая, в отличие от своей свекрови, была явно одета слишком легко для нынешней погоды. «Что, в свою очередь, удивительно сочетается с полуголым бородачом», — подумал Ларс и сделал пометку в блокноте. А затем попросил старую Эббу в подробностях изложить, как именно они нашли труп. Но хотя Ларс и кивал в нужных местах, слушал он не слишком внимательно. В его голове уже вовсю проигрывался сценарий преступления. Многое не сходилось. Он чувствовал это каждой порой, забитой мучной пылью. Сначала поджог в амбаре, обнаружение мертвеца. Сегодня, несколько часов назад, визит банды байкеров, а теперь еще один труп. Даже Гус казался необычайно взбудораженным. Немецкая овчарка не издавала ни звука, однако кончик ее носа постоянно подергивался и принюхивался. Немка держала своего крошечного пса на руках, и тот непрерывно рычал. Предположительно, чтобы запугать овчарку в шесть раз крупнее него. На Гуса это совершенно не произвело впечатления, что заставило Ларса удовлетворенно улыбнуться. «Хорошая собака», — подумал он.

— Чему тут ухмыляться, — буркнула Эбба. — Я же сказала, что его шея намоталась на крюк для теста!

Ларс перестал улыбаться и провел черту под своими записями.

— Прекрасно… Ну, или нет. В любом случае на сегодня это все. О дальнейшем позаботятся наши коллеги-крю… криминалисты. Не покидайте деревню, я и мои люди зайдем ко всем жильцам для дополнительных опросов.

— То есть допросов? — Брови Эббы взлетели вверх.

— Опросов, — повторил Ларс и, сунув блокнот и ручку в нагрудный карман форменной рубашки, погладил Гуса по спине. Уверенным кивком он разрешил пенсионерам расходиться, что они тут же и сделали. Только немка замешкалась, опустив на землю свою собаку, которая тут же оскалилась и приготовилась броситься на Гуса. Но тот лишь приподнял губу, и маленький пес спрятался за ногами хозяйки, откуда громко залаял.

Ларс снова усмехнулся.

— Да замолчишь ты или нет?! — попыталась приструнить своего питомца хозяйка. Пес продолжал беспрестанно лаять.

Тогда Ина снова взяла его на руки, и он тут же замолчал, чем заслужил поглаживания по голове. Ларс закатил глаза. Неужели она не понимает, что этим его только поощряет? Коснувшись фуражки в знак прощания, полицейский сделал глубокий вдох, приготовившись сражаться с мучной пылью в пекарне.

Прежде чем он успел положить ладонь на ручку двери, Ина его остановила.

— Подожди минутку, пожалуйста. — Она серьезно посмотрела на него. — Я еще кое-что хочу тебе сказать.

Ларс тут же потянулся к нагрудному карману, но замер. В нем проснулось любопытство.

Он видел, как Ина взволнована. Она постоянно трогала свою шею, на которой уже виднелись красные следы.

— Я не говорила остальным, — наконец начала женщина, — но я видела Матса. За несколько часов до того, как мы нашли его мертвым.

— На вечеринке? — Ларс моргнул.

— Нет. — Казалось, Ина обдумывает его вопрос. — Там я его вообще не заметила. — Она поморщилась. — Хотя я и не присматривалась. Но я видела его по дороге домой.

Ларс достал блокнот и щелкнул кнопкой ручки.

— Когда?

Ина нахмурилась.

— Около двух часов, наверное?

— Это вопрос или ответ? — уточнил Ларс.

Она пожала плечами.

— Боюсь, точно не помню. Но это точно было ненамного позже. Последний раз я смотрела на часы в половине третьего, когда еще раз встала, чтобы надеть маску для сна, которую положила на туалетный столик. Здесь так рано светает.

— Середина лета, — с пониманием ответил Ларс.

Сам он любил эти ночи, причем с детства. Ему нравилось вспоминать, как они с дедом катались на маленькой весельной лодке по озеру и рыбачили. Шведские ночи летом дарили незабываемые впечатления от рыбалки. Они останутся с ним навсегда. Его дед, родом из Уппсалы, придерживался твердого убеждения, что ночи ближе к середине лета — лучшее время для ловли по-настоящему крупной рыбы.

Ларс отвернулся и посмотрел на озеро. Его охватила меланхолия. Он так давно не рыбачил. А что, если просто арендовать лодку на днях и провести здесь ночь? Только он, его удочка и шесть банок Småland Export Pilsner? Может, предложить отцу? Вдруг он захочет поехать с ним. Впрочем, эту идею Ларс быстро отбросил. Папа и пяти минут не выдержит в тишине и в итоге будет болтать без умолку, распугивая рыбу.

— Значит, около двух часов. — Молодой человек сделал пометку в блокноте. — И где ты его видела?

Ина прикусила нижнюю губу.

— В том-то и странность, — нерешительно начала она. — Он вылез из окна Кнута.

— Из окна погибшего Кнута? — тут же переспросил Ларс.

Она указала головой в направлении дома.

— Я видела, как он пытался вылезти из окна ногами вперед, но в конце концов неуклюже упал на траву.

— Он был пьян?

Ина мотнула головой.

— Не думаю, потому что после этого он двигался совершенно нормально, не шатаясь.

Ларс записывал каждое слово и мысленно похвалил себя за то, что много лет назад посещал курсы стенографии, которые проводились в его бывшем полицейском участке в Стокгольме.

— Куда он отправился потом?

— Не знаю.

— В пекарню?

— Не знаю.

Он сделал паузу и посмотрел на нее.

— И что, по-твоему, он делал в доме Кнута?

Ина приподняла узкие плечи, после чего снова беспомощно их опустила.

— Я и сама задавалась этим вопросом, — задумчиво призналась она. — Когда он вылезал из окна, у него было с собой что-то вроде кожаного портфеля.

— Что-то вроде кожаного портфеля? — Ларс пристально взглянул на нее, отчего Ина нервно моргнула.

— Может, дипломат. Было темно, в смысле… не кромешная тьма, но свет казался таким странным, а тени такими…

— Серыми? — предположил Ларс, на что немка благодарно кивнула. Он и правда ее понял. В такие ночи тени действительно казались серыми на фоне серого.

— Это было что-то вроде кожаного портфеля, — подчеркнула она, и именно так Ларс записал в блокноте. Затем поднял ручку и перевел взгляд на закрытую дверь пекарни. — Вот именно, — добавила Ина. — Сейчас при нем его нет. Портфеля. Я уже везде в пекарне посмотрела. Даже в тестомешалке.

— Это ничего не значит, — заметил Ларс. — Он мог оставить портфель дома перед тем, как пойти в пекарню…

— Или его мог украсть убийца.

— Минуточку! — Ларс успокаивающе поднял руки. — Мы пока не знаем, действительно ли это убийство.

— Но это же очевидно!

— Это станет очевидным только тогда, когда к такому выводу придет команда судмедэкспертов. — Он сделал паузу и осторожно спросил: — Я должен задать еще один вопрос. Ты что-нибудь пила?

Рот Ины открылся, как у рыбы, она ахнула.

— Но… ты же прекрасно это знаешь. Я выпила рюмку шнапса с тобой и твоим отцом.

— Больше, чем одну рюмку.

— Тогда к чему этот глупый вопрос?

Он снова начал что-то записывать в блокноте.

— Со шнапсом или без… Я знаю, что видела! Он вылез из окна Кнута, и у него был с собой портфель.

— Что-то вроде кожаного портфеля, — поправил ее Ларс, однако немка невозмутимо продолжила:

— Потом он ушел со двора, а чуть позже мы нашли его мертвым в пекарне. Но чего-то вроде кожаного портфеля нигде нет. То есть… это же ежу понятно!

Ларс ничего не ответил. Он тоже так считал, но не обязательно сообщать об этом ей. От этой, казалось бы, мирной фермы за версту несло чем-то подозрительным.

Маленькому псу, похоже, тоже так показалось. Потому что он вдруг издал писклявый хрип.

Хозяйка встревоженно взглянула на него.

— Зевс, что с тобой?

Тот одним прыжком вырвался с ее рук и бросился к соседним кустам, где его громко вырвало.

Весь вид женщины говорил о том, как ей стыдно.

— Должно быть, не переварил сырое тесто, — извиняющимся тоном проговорила она. И тут же вздрогнула, потому что Гус гавкнул. Один-единственный раз. А буквально через секунду дверь пекарни распахнулась, и оттуда показалась голова коллеги Ларса, одетого в белый закрытый комбинезон и мятно-зеленые резиновые перчатки.

— Ше-е-еф! — Он смотрел на Ларса с мрачным выражением лица и, похоже, не заметил Ину. — Все явно указывает на убийство.

Глава 26

— Мое прекрасное тесто!

Сказать, что пекарь с фермы Тингсмола потерял самообладание, было бы преуменьшением века. Этот Нильс никак не мог взять себя в руки. Полицейским снова и снова приходилось останавливать его, чтобы он не тянулся к тесту в чане.

— Мое прекрасное тесто!

Ларс дал ему еще несколько секунд на жалость к себе. В конце концов, все справляются с шоком по-разному. А этот человек шокирован до невозможности. Ларс внимательно изучал его со стороны. Он выглядел заметно потрясенным. И усталым. Кожа бледная. Как мука. Глубокие круги под глазами буквально впечатались в лицо, а напоминающие солому волосы торчали во все стороны. Неудивительно, ведь полицейские только-только подняли мужчину с постели и привели на место преступления.

Ларс терпеливо наблюдал, как Нильс оглядывает пекарню и время от времени бросает взгляд на мешок с телом, который его ребята положили чуть поодаль в ожидании дальнейшей транспортировки. Тем временем большая часть команды занялась поиском улик. Со всех предметов снимали отпечатки пальцев, в пакетики в массовом количестве складывали образцы. То и дело срабатывала вспышка полицейского фотографа. Причем так часто, что в зрачках Ларса оживленно взрывались десятки маленьких сверхновых. Если в результате у него случится очередной приступ мигрени, он ничуть не удивится. Хотя с тех пор, как он уехал из большого города, они стали возникать гораздо реже.

Пекарь оторвал взгляд от мешка с телом и немного затравленно посмотрел на Ларса.

— Он там, внутри?

Ларс не стал утруждать себя ответом. Он вспомнил разговор с криминалистом, который сообщил предполагаемую причину смерти. По его словам, мужчина задохнулся в чане. Сначала куски теста перекрыли дыхательные пути, а затем крюк для теста отрезал доступ кислороду. Ларс подавил дрожь.

— Итак, еще раз с самого начала, — заговорил он. — Ты был на празднике у озера и посреди ночи ушел в пекарню, чтобы замесить тесто для хрустящего хлеба. — Он ненадолго замешкался. — Так вы его называете?

— Я делаю это каждый год, с тех пор как поселился здесь, — тихо, почти бессильно откликнулся Нильс. — Потому что это приносит удачу.

От Ларса не ускользнула ирония ситуации.

— А вот Матсу это удачи не принесло, — так тихо пробормотал он себе под нос, что пекарь его не услышал или просто не захотел слышать. Во всяком случае, Нильс невозмутимо продолжал:

— Каждый праздник середины лета я замешиваю тесто для хрустящего хлеба, пеку его и на следующий день раздаю всем жителям. — Он едва не улыбнулся. — Это уже стало неизменной традицией фермы.

Ларс сделал пометку.

— Ясно. И вчера ночью все происходило точно так же?

— Именно так!

— Есть ли свидетели?

Нильс заколебался, казалось, лихорадочно обдумывая ответ, но в итоге покачал головой. Когда Ларс сделал очередную пометку в блокноте, он судорожно вздохнул.

— Почему я здесь? К чему все эти расспросы? Я что, подозреваемый?

— Нет, — солгал Ларс. Конечно, он подозреваемый. Убийство в пекарне автоматически включало пекаря в число возможных убийц. Старое полицейское правило.

Усталый взгляд пекаря опять метнулся к тестомешалке.

— Теперь она наверняка сломана.

— Какие у тебя были отношения с Матсом Эрландссоном?

— Ну, я знал его. В конце концов, он жил по соседству, но, по сути, меня с ним ничего не связывало. Мне это было и не нужно.

— Он тебе не нравился? — уточнил Ларс.

Нильс натянуто рассмеялся.

— Покажи мне хоть одного человека в деревне, которому он нравился. — Смех затих, как только его взгляд снова упал на мешок с телом.

— Как давно ты здесь живешь?

От вопроса Ларса Нильс вздрогнул. Видимо, он вывел его из глубоких размышлений. Мужчина принял задумчивый вид.

— Пять лет, — нерешительно ответил он. — Примерно. Хотя нет, наверное, уже шесть.

— А до этого?

— Раньше я жил в другом месте.

— Где?

— Господи, неужели это имеет значение?

Ларс молча смотрел на него.

— Ну хорошо, до этого я управлял пекарней в Векшё.

— И почему перестал этим заниматься?

— Ну, потому что мне надоело, хотелось тишины и покоя. Как-то раз я приехал сюда в отпуск, подумал, что здесь очень красиво, и услышал, что местные хотели бы открыть пекарню на ферме, но у них нет пекаря. — Его плечи поникли. — Одно привело к другому. — Он поднял голову, почти с вызовом посмотрел Ларсу в глаза и гордо ухмыльнулся: — С тех пор я стал местным пекарем.

— Ясно.

— Да.

Ларс оглянулся на тестомешалку.

— Значит, ты готовил тесто в этой машине. Когда именно это было?

— Сегодня ночью.

— Точнее!

Нильс закатил глаза и добавил:

— В одиннадцать минут второго.

На мгновение Ларс перестал контролировать выражение лица. Слишком уж его удивил ответ.

— Что это за время?

— Ну… из-за счастливого числа три. Это сумма цифр: час ночи и одиннадцать минут.

В блокноте появилась еще одна заметка. Потом он попросил пекаря рассказать, как готовится тесто для хрустящего хлеба. По какой-то непонятной причине полицейский записал даже ингредиенты: мука, овсяные хлопья и семена подсолнечника. Не то чтобы это имело отношение к его расследованию. Но вдруг он остановился.

— Почему именно в ночь Мидсоммара?

— Потому что такова традиция, — снова пустился в объяснения Нильс. — С тех пор как я поселился на ферме, каждое утро после Мидсоммара все едят мой хрустящий хлеб. Это стало традицией. Своего рода обряд на удачу.

Ларс сделал запись в блокноте: «Традиция», а затем вновь посмотрел на пекаря.

— Что ты делал после того, как замесил тесто?

— Я все прибрал, выключил свет и спустился обратно к озеру, на праздник.

— И в тот момент, когда ты покидал пекарню, ни Матса, ни кого-либо еще там не было.

— Конечно нет. — Нильс надулся и чуть ли не обиделся на то, что ему задали подобный вопрос.

— А по дороге к озеру, — продолжил Ларс, — ты не видел Матса?

— Нет! Мы закончили? Теперь я могу идти?

— Минутку. — Полицейский наблюдал, как двое его коллег возятся с тестомешалкой. Один из них наполовину перегнулся в чан, словно желая воссоздать позу мертвеца. Ларс поднял ручку и указал ею на грудь Нильса: — Сначала я хотел бы знать, когда ты в последний раз видел Матса.

Пекарь как раз собирался ответить, как вдруг коллега Ларса — тот, который только что до пояса залезал в чан, — крикнул:

— Ше-е-еф! Мы тут кое-что нашли!