Чисто шведские убийства. Деревушка с секретами

Gökotta

Когда ранним утром выбираешься на природу, чтобы прогуляться и послушать пение кукушки.

Глава 7

— Значит, все-таки поджог?

— По крайней мере, все указывает именно на это, шеф.

Ларс ненавидел, когда его называли шефом. Не то чтобы он имел что-то против этого факта как такового. Просто ему не нравилось, как коллеги произносили это слово. Они так неловко его растягивали, словно ставили под сомнение каждую букву.

Причина этого была очевидна. Команда не могла смириться с тем, что он еще молод, а на его погонах уже слишком много золотых линий. По сути, он и не был их шефом, а просто руководил операцией в этом конкретном амбаре. И то только потому, что вчера первым приехал на место, пропустив из-за этого первый тайм одного из самых зрелищных матчей высшей шведской футбольной лиги за последние годы. К сожалению, для его команды игра закончилась неудачно. Но, в конце концов, боевой дух тоже дорого стоил. Ларс гордился своей командой так, как только можно гордиться, сидя на диване перед телевизором с бутылкой светлого пива Spendrups. Единственное, что омрачало его настроение еще больше, чем поражение любимой команды, — это триумф команды отца, который сидел рядом с ним на кресле и чуть ли не лопался от счастья. А потом еще и настоял, чтобы в честь этого они вместе открыли его лучший односолодовый виски Mackmyra. В общем, вечер выдался долгий.

Коллега Расмус из отдела криминалистики сунул ему под нос обугленный кусок пластика, от которого жутко воняло и в котором при большом желании можно было распознать канистру.

— Рискну заявить, что это однозначно поджог. — Расмус поднял изуродованную канистру. — Мы нашли ее в соломе. Оттуда и распространился огонь.

Ларс уже потянулся за канистрой, но вовремя отдернул руку, сообразив, что на нем нет перчаток.

— Тогда будем надеяться, что на ней все же удастся обнаружить какие-нибудь следы.

Расмус нахмурился:

— Я бы не стал слишком уж надеяться, ше-е-е-еф.

— Дождемся результата анализов из лаборатории. — Ларс сделал пометку в своем блокноте.

— Но, может, и еще что-нибудь найдется, — ответил полицейский обнадеживающим тоном. — Мы еще не закончили работу.

Ларс решил не мешать коллегам и вышел из амбара. А выбравшись наружу, порадовался, что сбежал от едкого запаха. От стропильной конструкции остался лишь скелет, черный от огня. Он не удивится, если здание придется снести.

Итак, пожар в амбаре. Ничего необычного в этом не было, особенно в условиях усиливающейся летней жары, охватившей и Швецию. Однако заявление его коллеги о том, что все указывает на поджог, заставило Ларса насторожиться. Тем более что эти опасения уже высказывал один из жителей фермы. Кстати, надо бы побеседовать с этим человеком.

Погрузившись в раздумья, он стоял перед распахнутой настежь дверью амбара и осматривал окрестности. На этот раз совсем иным взглядом, не так, как вчера вечером. Это было прекрасное место, ухоженное и явно выстроенное с любовью. Почти идиллическое. Лично для него жизнь на такой ферме со всеми этими людьми стала бы сущим кошмаром. Сама мысль об этом заставила Ларса содрогнуться. Но кто знает, не изменится ли его мнение с возрастом. Он подумал об отце. Старик жил на самом краю этой глуши и утверждал, что прекрасно справится со всем в одиночку. Как бы не так! Ларс и сам понимал, как трудно ему приходится после смерти матери. Особенно после того, как он повредил ногу, неудачно нарубив дров. Да так, что даже до супермаркета не мог дойти без боли. И пусть отец никогда в этом не признается, но он зависел от заботы сына. А Ларс был хорошим сыном. Если отец в нем нуждается, он будет рядом — даже если это означает, что Ларсу придется распрощаться с карьерными планами. Чего только не сделаешь ради семьи.

Ларсу захотелось курить — затянуться крепкой сигаретой. А ведь он много лет назад бросил эту пагубную привычку.

Он поднял голову, и его взгляд устремился к верхушкам высоченных елей, окружавших фермерский двор. Ему была чужда эта сельская идиллия. Он по натуре человек действия, жаждущий реальных, сложных дел. И уж точно не поджога в амбаре, где хранилось сено для контактного зоопарка. Тем не менее все это выглядело крайне подозрительно. Он провел небольшое исследование. Ферма Тингсмола слыла уединенным местечком, где пара десятков пенсионеров построили себе маленький рай и жили в нем совершенно самодостаточно, в гармонии с собой и природой. По выходным сюда приезжало множество посетителей, часто целыми семьями, — что-то купить, посмотреть на животных, искупаться в озере, порыбачить или поучаствовать в одном из предложенных ремесленных мастер-классов. Например, по искусству пивоварения. Ларс и сам подумывал записаться на один из них — и взять с собой отца, чтобы тот наконец-то снова пообщался с людьми. Кроме того, озеро идеально подходило для рыбалки. По пути сюда он заметил среди фермерских домов небольшой рыболовный магазин. Наверное, стоит туда заглянуть и запастись наживкой.

Такая тихая ферма…

Мысли неслись дальше. Зачем устраивать поджог в таком спокойном месте? Не попахивало ли тут мошенничеством со страховкой?

— Ну что, твои коллеги что-нибудь выяснили?

Голос раздался откуда-то сбоку и так неожиданно, что Ларс вздрогнул, а его рука автоматически легла на пристегнутую к поясу кобуру. Впрочем, он тут же снова расслабился, увидев лицо женщины, которую встретил тут вчера. Она убрала со лба прядь золотых с проседью волос и заправила ее за ухо. Как же ее звали? Имя напрочь вылетело у него из головы. Что-то связанное с музыкой. Рядом с ней стоял тот же мужчина, что и вчера. Его имя Ларсу вспомнить удалось. Сванте. Сварливый траппер[13]. Его деда звали так же. А вот около него стояла женщина, которую Ларс раньше не видел. Вид у нее был серьезный и сосредоточенный. Возможно, даже немного подавленный. Он коротко кивнул ей и мужчине и повернулся к блондинке.

«Агнета!» Ее имя само вспыхнуло у него в голове. Этим утром, в лучах солнца, от которого ее светлые волосы буквально сверкали, она действительно была похожа на знаменитую певицу.

Ларс ссутулил плечи.

— И да и нет, — медленно произнес он, не отрывая взгляда от мужчины, который держал в руках еще не зажженную сигарету. — Но некоторые улики с определенной вероятностью указывают на то, что мы и правда имеем дело с поджогом.

Он переводил взгляд с Агнеты на Сванте. На лице женщины читался чистый ужас.

— Все-таки Эбба была права, — констатировал Сванте.

Ларс уже собирался расспросить об этой Эббе, но отвлекся на нечто, дергающее его за штанину и активно трущееся о его лодыжку.

— Зевс! В самом деле! А ну прекрати!

Незнакомая женщина бросилась к нему, присела и оттащила маленький клубок шерсти от его брюк.

— Прошу прощения за мою собаку, — извинилась она.

— Собаку? — переспросил Ларс, уставившись на существо в руках женщины, которая говорила на ярко выраженном сканском диалекте. Размером животное было с раскормленную домашнюю кошку. Оно лаяло и пыталось вырваться из объятий хозяйки, а та, похоже, совершенно не знала, что с ним делать. Поэтому Ларс сжалился.

— Lägg dig![14]

Тишина. Наконец-то!

Незнакомка изумленно уставилась сначала на него, а потом на свою недособаку.

— Не за что. — В последний раз бросив на нее взгляд, Ларс повернулся к Агнете.

— Значит, поджог. — Она бессильно развела руками, посмотрев на бородатого мужчину с длинными волосами. — Но… кто мог это сделать?

— Я здесь, чтобы выяснить это. — Говорил Ларс более решительно, чем себя чувствовал, ведь он знал, насколько велико число нераскрытых дел о поджогах. Тем не менее полицейский старался излучать оптимизм. По какой-то неведомой причине нервы этой женщины казались ему чрезвычайно хрупкими. И по столь же неведомой причине она ему нравилась. — Весьма вероятно, что это просто детская шалость.

С вселяющей уверенность улыбкой он поочередно посмотрел на каждого из троих.

— Детская шалость, — повторил Сванте. Прозвучало так, будто теория Ларса его ни капельки не убедила. Однако тот даже глазом не моргнул.

— Близится середина лета. В это время у многих подростков начинают бурлить гормоны. — Ларс прекрасно знал, о чем говорит: в конце концов, со времен его собственной юности прошло не так уж много времени. Он достал блокнот и повернулся к блондинке: — Вчера ты говорила, что твоя свекровь вызвала полицию, поскольку с самого начала подозревала поджог.

Он чувствовал, как на его лице появляется уверенность, хотя прямо сейчас мысленно ругал себя за то, что не задал этот вопрос вчера.

Агнета разгладила подол платья в цветочек и, помедлив, кивнула.

— Почему она так подумала?

И снова Агнета обменялась молчаливым взглядом с мужчиной. А вот пожилая дама с собачкой, напротив, выглядела как-то странно неуместно. Ларс уже собирался продолжить, когда Агнета повернулась к нему:

— Об этом тебе лучше спросить у самой Эббы.

Конечно, так будет лучше всего, Ларс и сам это знал. Он открыл блокнот и нацарапал на бумаге имя, затем немного поколебался, но не стал спрашивать, пишется ли оно с одной или двумя буквами «б». Впрочем, какая разница?

— Она в главном доме. — Длинноволосый ворчун указал направо. — Наверное, дремлет после обеда. — На его угрюмом лице неожиданно появилась усмешка. — Эбба как хоббит: если не ест, то спит.

Ларс уже собирался уточнить, как зовут женщину с крошечной собачкой, когда услышал доносящиеся из амбара громкие ругательства, а затем и свое имя.

Он убрал блокнот в нагрудный карман.

— Прошу прощения, я отойду на минуту.

С кривой ухмылкой он отвернулся от троицы пенсионеров. И вновь, стоило войти в амбар, его полностью поглотил запах гари. Глазам потребовалась пара секунд, чтобы сориентироваться в полумраке. Зато у носа ушло гораздо больше времени на то, чтобы привыкнуть к едкой вони. Оглядевшись, он обнаружил коллег в дальнем углу амбара, сгорбившихся в тени небольшого трактора, красноватая краска которого по большей части полопалась.

— Что такое, ребята? — Ларс подошел ближе. — Нашли еще один источник огня? Или письмо с признанием?

Он весело усмехнулся себе под нос, однако улыбка сразу сползла с его лица, когда коллеги слегка расступились, показывая ему свою находку.

Ларс резко замер.

— Только этого не хватало. — Незаметно поежившись, он присел, чтобы рассмотреть этот кошмар поближе. — Что ж, значит, у нас есть труп.

Глава 8

Какое-то время Ина просто стояла и смотрела, как полицейские в синей форме протягивают полосатую ленту вдоль открытой двери амбара и получают дальнейшие указания от своего начальника. Ина отметила, что молодой человек с густыми светлыми волосами и пропорциональными чертами лица был довольно красив. Ее дочери он бы точно понравился. Ей даже стало его немного жаль: он наверняка иначе представлял себе свой рабочий день.

Сначала она прислушивалась к односложному разговору, но потом отвлеклась: из амбара вернулась побледневшая как полотно Агнета со следующим за ней по пятам Сванте. Они нырнули под только что натянутую ленту. Полицейский закончил беседу с коллегами и тоже подошел к ним. В руках он снова держал маленький блокнот и авторучку, на кнопку которой непрерывно нажимал. Ине показалось, что он нервничает, хотя это вполне объяснимо. В конце концов, они только что обнаружили в амбаре труп.

— Итак? — спросил он, повернувшись к Агнете и Сванте. — Вы узнали погибшего?

Ина видела, что Агнета все еще слишком расстроена, чтобы дать ответ. Сванте, должно быть, тоже это понял и встал перед ней, словно защищая.

— Узнали, — твердо сказал он. — Это Кнут. — Он ненадолго замешкался, после чего исправился: — То есть… был Кнут.

Полицейский пристально посмотрел сначала на него, потом на Агнету.

— По каким признакам вы его узнали? — Рука с ручкой переместилась за голову и почесала заднюю сторону шеи. — В смысле, он же очень…

Сванте неотрывно смотрел на него.

— Обугленный?

Ина почувствовала, как по спине пробежал ледяной холодок. Задрав подбородок, она бросила взгляд за спину Агнеты, за ленту, в черноту амбара. Просто невозможно представить, что там прямо сейчас лежит труп. Да еще и обугленный.

— Что ж, — откликнулась хозяйка фермы. — Он ведь не полностью обуглился. То есть его лицо… И мы узнали его резиновые сапоги. — Она поискала взглядом Сванте. — Точнее… то, что еще можно было узнать в тех комках резины у него на ногах. Он постоянно носил зеленые сапоги с желтой подошвой.

Сванте кивнул.

— И по росту его ни с кем не спутаешь. Это Кнут. — Он с угрюмым видом прочистил горло. — Был.

Полицейский начал что-то записывать.

— Кнут, значит. — Он поднял голову. — А как дальше?

— Линделёф, — раздалось из-за спины Ины. Резко повернув голову, она увидела старушку, которая ковыляла к ним, опираясь на трость. У Ины расширились глаза. Дело в том, что она знала эту женщину — по крайней мере, ее более молодую версию. — Кнут Линделёф, — повторила Эбба, остановившись между ней и Агнетой. Она бросила короткий взгляд на Ину, затем сосредоточилась на Агнете и спросила: — А что с Кнутом?

— Кнут мертв, — сообщил Сванте.

— Сгорел во время пожара в амбаре, — пояснила Агнета.

— Кнут мертв? — Старушка так крепко стиснула рукоятку трости, что костяшки побелели. — Но… это… ужасно. И он действительно… сгорел?

Сванте и Агнета опустили глаза, неуверенно кивнув.

— Но… что Кнут забыл в амбаре? — допытывалась Эбба. — И почему не выбежал, когда начался пожар? Ведь… у него же есть ноги!

Ее взгляд перебегал с невестки на полицейского и обратно.

«Резонный вопрос», — подумала Ина.

Полицейский еще энергичнее надавил на кнопку ручки.

— Что вы можете рассказать об этом человеке?

— Он жил с нами на ферме, — начал Сванте. — Уже много лет.

— Кнут отвечал за курьерские услуги, — вмешалась Агнета. — Доставлял продукцию нашей фермы региональным клиентам.

— На своем старом микроавтобусе, — уточнила Эбба специально для полицейского, который сосредоточенно делал пометки.

Ина помнила этот автомобиль. Модель Volkswagen Т2. Не то чтобы она разбиралась в машинах, а тем более интересовалась ими. Но в молодости они с мужем путешествовали на таком же автобусе по Южной Европе. Из Франции отправились через Пиренеи на Лазурный берег, заехали в Монте-Карло, а затем через Италию добрались до югославского побережья. И уже оттуда на автомобильном пароме переправились на острова с такими забавными названиями, как Крк, Раб и Паг. Обычно воспоминания о прошлом преображаются, но даже спустя годы Ина помнила невыносимую жару в этом автомобиле без кондиционера. И тесноту. Это было хуже всего. Чем дольше она об этом думала, тем больше убеждалась в том, что это дорожное путешествие стало последним гвоздем в крышку гроба их брака. «И, конечно же, роман с Вигго», — мысленно добавила она.

Не поднимая глаз от своих записей, полицейский осведомился:

— У этого Кнута были враги?

— Хм, ну… — с сомнением пробубнил Сванте. — Гуси его ненавидели. Стоило ему просто пройти мимо их вольера, как они начинали гоготать и тут же на него набрасывались.

— Это из-за его духов, — разъяснила Агнета. — Им не нравился этот запах. А Кнуту не нравились гуси, потому что они чересчур громко гогочут.

— Но и парфюм у него правда был довольно резкий, — согласился Сванте.

— А враги-люди? — переформулировал вопрос полицейский.

Ина наблюдала за ним. Ни про гусей, ни про духи он в блокноте писать не стал.

— Не было у Кнута никаких врагов. Его все любили. Хотя он и был малость… ну… с особенностями. — Эбба поднесла указательный палец к виску и слегка им покрутила. — В смысле, не то чтобы совсем чудной, — немного смягчила свои слова она и опустила руку. — Но иногда чуть-чуть…

— Заторможенный, — поспешила на помощь свекрови Агнета, после чего Эбба прищелкнула языком.

— Да, именно такой.

— Недотепа, скажем так, — подтвердил Сванте, пожав плечами.

Эбба весело рассмеялась.

— Удивительно, как он давно не убился из-за своей неуклюжести. — Она рассмеялась еще громче, но потом осеклась, видимо сообразив, что в итоге именно это и произошло.

Полицейский записал что-то еще. Но таким неразборчивым почерком, что Ина не смогла разобрать ни единого слова. Когда молодой человек понял, что она подглядывает, сразу отвернул от нее блокнот. А потом и вовсе перестал писать.

— Кнут всем нравился, — подытожил Сванте. — Он был отличным парнем.

— Отличным странным парнем, — уточнила старушка.

— И всегда очень отзывчивым, — добавила Агнета.

— Хм… — Полицейский мрачно хмыкнул, возможно, даже немного недовольно. И больше ничего не сказал.

— Вы предполагаете, что это не несчастный случай? — взяла на себя смелость нарушить его тревожное молчание Ина. Ей пришлось поднять голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Все это казалось ей очень подозрительным. В конце концов, люди ведь не погибают в огне просто так.

Впрочем, полицейский ничего не ответил, лишь снова почесал ручкой за ухом и внимательно посмотрел на нее:

— А вы кто такая?

— Я Ина.

Агнета встала рядом с ней.

— Это моя гостья. Она из Германии.

Ина наблюдала, как мужчина что-то записывает. Скорее всего, ее имя. Может, произнести его по буквам? Но парень, похоже, уже снова потерял к ней интерес и пролистал блокнот.

— Что вообще Кнут делал в амбаре? — Агнета повернулась к матери Вигго и Сванте.

— Зашел покурить, наверное? — озвучила свою теорию Эбба, устремив взгляд на озеро. — Во всяком случае, это вполне в его духе — взять и закурить в амбаре. Может, он заснул с зажженной сигаретой, от нее случайно все вспыхнуло и…

— Скорее всего, так и было. — Сванте скрестил руки на груди и не мигая смотрел на полицейского. — Наверняка он переутомился после курьерских рейсов, завалился в амбар, чтобы…

— Это был поджог, — перебил его полицейский. — Мы уже обнаружили источник возгорания.

— Источник возгорания? — Сванте выпятил подбородок. — Какого рода?

— Боюсь, этого я сказать не могу. — Ручка вернулась в нагрудный карман форменной рубашки. — Тайна следствия.

Сванте недовольно заворчал.

— А что, если Кнут устроил пожар? — предприняла вторую попытку Ина.

В конце концов, она прочла достаточно детективов и научилась здраво и аналитически смотреть на вещи. А в детективах редко все обстояло так, как казалось на первый взгляд.

— Предположим, — начала она, — что этот Кнут пошел в амбар с некой горючей смесью, сделал свое дело, а потом, например, споткнулся, ударился обо что-то головой и потерял сознание. — Она энергично хлопнула в ладоши. — Остальное доделал огонь.

Полицейский потер подбородок. По его лицу Ина поняла, что ему самому такая мысль в голову не приходила.

Сванте же, напротив, хмуро уставился на нее:

— Зачем Кнуту совершать подобное?

Ина хотела ответить, что не может этого знать. В конце концов, она даже самого Кнута не знала. Но от того, что они будут просто стоять с глупым видом и молчать, дело тоже не решится. А это именно оно и есть — дело. Эта мимолетная идея, в свою очередь, заставила ее занервничать. Ею овладело какое-то внутреннее беспокойство. Даже, можно сказать, настоящее волнение. Дело! Совсем как в одном из ее любимых детективов!

— Это, по крайней мере, весьма правдоподобное объяснение, — поколебавшись, признал полицейский. Но никаких записей делать не стал. — Может быть, его что-то не устраивало на ферме, и он хотел выразить это своеобразным протестом?

— Чепуха! — воскликнула Эбба. — Кнут и мухи бы не обидел! И уж точно не поджег бы ничего намеренно.

Вокруг Ины снова раздался пронзительный писк. «Проклятые комары, — подумала она. — Как кому-то могло прийти в голову построить ферму прямо на берегу озера? Ох уж эти шведы!»

Полицейский между тем убрал блокнот.

— Думаю, мы узнаем больше, когда проведем экспертизу канис… то есть найденного источника возгорания. — Круто развернувшись на пятках, он обратился к Агнете: — В любом случае мне необходимо знать, какие вещи он перевозил и куда. — Затем его взгляд переместился на Сванте: — Наверняка ведь у вас имеется перечень товаров? И список адресов.

— Это еще зачем? — хором спросили Эбба и Сванте. Ине показалось, что они вдруг как будто испугались.

— Ну… — Полицейский помедлил. Похоже, от него тоже не ускользнула их неожиданная реакция. — Каждая зацепка может оказаться важной, — объяснил он. — В конце концов, нельзя исключать и криминал.

— То есть вы думаете, что это может быть убийство? — прямо спросила Ина. После упоминания слова «поджог» оказалось довольно легко перепрыгнуть с одной темы на другую.

Полицейский замялся:

— Я хотел сказать, что мы только в самом начале расследования, и нужно подождать и посмотреть, не выяснят ли что-то криминалисты и эксперты. Пока рано делать выводы.

Ина считала иначе. Кнут, которого, очевидно, все любили, пожар в амбаре… дело однозначно попахивало криминалом. Убийством в шведской глуши. Настоящим убийством, как пишут в книгах. Почему-то ей понравилась эта мысль. Она с энтузиазмом повернулась к Агнете.

— Хорошо, — заявила Ина твердым голосом. — Я останусь у вас ненадолго. На день или два.

Глава 9

Ларс пролез под лентой, где его встретили коллеги, которые, похоже, только его и ждали.

— Он здесь, шеф. — Расмус повел его в ту часть амбара, где они нашли не только канистру, но и мертвого Кнута.

Прикрыв лицо платком, Ларс старался не делать глубоких вдохов.

Ему не хотелось снова заходить в амбар. Внутри было слишком душно, слишком сильно пахло гарью, которая оседала слишком глубоко в легких, а лежащий там труп был слишком обугленным.

За годы службы он видел немало мертвых тел, но жертвы пожаров — это всегда особо неприятное зрелище. А Кнут пострадал очень сильно.

На коленях перед телом стоял Бенне, его коллега-судмедэксперт. Бенне был худощавым мужчиной за сорок в круглых очках, придававших ему сходство с Джоном Ленноном, только без волос. Ларсу он нравился. Они познакомились на прошлогоднем праздновании Рождества в полицейском участке. Правда, сначала Ларс обратил внимание на красавицу-жену судмедэксперта, еще не подозревая, что она чья-то жена. Она пришла на корпоратив одна. Ларс попробовал с ней пофлиртовать. Но вел себя жутко неуклюже, как лошадь со сломанной передней ногой. Так что появление Бенне, который представился ее мужем, показалось Ларсу милосердием — выстрелом в голову, чтобы он не мучился. В общем, не самый приятный момент в его жизни. С тех пор он окончательно оставил попытки с кем-то флиртовать. Тем не менее они с Бенне сразу нашли общий язык, выпили в тот вечер слишком много глёга[15] и разговорились о параллелях в их судьбах. Как и Ларс, Бенне застрял в Вернаму, но не из-за отца, а из-за любви. До этого он работал судмедэкспертом в Мальмё. Прежняя жизнь в больших городах и любовь к футболу стали вескими причинами для дружбы. Бенне никогда не держал зла на Ларса за то, что тот, не зная обстоятельств, заигрывал с его женой, а Ларс был ему за это безмерно благодарен.

Сейчас Бенне доброжелательно смотрел на него из-за своих круглых очков.

— Здравствуй, Ларс, прости, что долго добирался в эту глушь.

Ларс присвистнул, что при других обстоятельствах прозвучало бы забавно. Однако обстоятельства не были другими, они были такими, какие есть. Включая обугленный труп у их ног.

— Кому ты рассказываешь? — Он хотел пожать судмедэксперту руку, но замер на середине.

Обычно Бенне носил рубашки с короткими рукавами и практичные брюки с множеством карманов и штанинами на молниях, которые отстегивались, если становилось жарко. Сегодня было жарко. Особенно в этом душном амбаре. Но понять, надел ли Бенне рубашку с короткими рукавами и удобные штаны, было невозможно из-за комбинезона, закрывающего все тело. Он выглядел так, словно направлялся в карантинное отделение повышенной опасности. Блестящий лоб прикрывала немного великоватая хирургическая шапочка, а на ногах красовались синие бахилы. Он уже полностью погрузился в работу, когда к нему присоединился Ларс. У последнего все еще гудела голова от опросов жителей деревни. Он заранее страшился момента, когда придется переносить все записи из блокнота в компьютер. В прошлом он иногда пробовал использовать во время таких бесед диктофон. Но в результате опрашиваемые вели себя так скованно, что едва могли вымолвить хоть слово. Так что он ограничился записями от руки.

Вместо того чтобы пожать Бенне руку, Ларс достал блокнот, чтобы зафиксировать первые наблюдения судмедэксперта.

— Уже известно что-нибудь существенное?

Бенне поджал губы и со скрипучим хлопком стянул с запястья одну перчатку.

— На самом деле много чего. — Задумчиво причмокнув губами, он подцепил вторую перчатку, но получилось не совсем удачно. — У жертвы сильнейшие ожоги.

Ларс фыркнул.

— Это я и сам вижу.

Не обращая внимания на его комментарий, Бенне встал и обвел взглядом амбар.

— Место, откуда распространился огонь, находится недалеко от жертвы. — Он указал на участок, где Расмус предъявил Ларсу остатки канистры. Источник огня. — Полагаю, полыхало тут адски, — продолжил Бенне. — И ярко выражен процесс тления. Сухая солома послужила идеальной пищей для пламени.

Во время своего монолога Бенне активно жестикулировал, что создавало странную картину, так как не до конца снятая перчатка все еще наполовину свисала с пальцев.

— Кроме того, от пожарных нам известно, что дверь амбара была открыта, а это также способствовало развитию пожара.

— Из-за кислорода, — догадался Ларс, заслужив одобрительную улыбку.

— Здесь все вспыхнуло как спичка, — подчеркнул Бенне, поджав губы. — Страшно представить, что могло случиться, если бы огонь перекинулся на соседние дома. Повезло, что пожарная бригада приехала так быстро и предотвратила худшее.

Ларс посмотрел на тело. Для него вряд ли могло быть еще хуже.

— А причина смерти? — спросил он. — Он погиб от огня?

Судмедэксперт дернул плечами.

— Пока я не могу ничего исключать. Ни стороннюю причину, ни смерть в результате поджога по собственной неосторожности.

— Но это точно был поджог. — Ларс сделал себе пометку. Ему не нравилось, как витиевато выражался Бенне. Он любил четкие формулировки.

— Самоубийство тоже может быть одним из вариантов.

— Самоубийство? — с недоверием взглянул на него Ларс. — Типа самосожжения?

Бенне с улыбкой покачал головой, из-за чего хирургическая шапочка сползла и низко надвинулась на лоб.

— Скорее, намеренно вызванное отравление угарным газом.

— Ага…

— Как я уже сказал, на данный момент я ничего не исключаю.

— А какая-нибудь основная линия у тебя есть?

В выражении лица судебно-медицинского патологоанатома что-то изменилось.

— Только то, что жертва была либо уже мертва, либо без сознания еще до того, как ее сожгли.

Ларс поднял блокнот и уже собирался начать записывать, но вдруг застыл.

— На чем основано это заключение?

Бенне снова наклонился.

— Глаза, — сказал он и указательным пальцем поманил Ларса к себе.

Ларс опустился на колени, стараясь дышать неглубоко. Труп Кнута представлял собой не самое приятное зрелище, и запах от него исходил кошмарный.

— Первый признак, на котором основана моя теория, — это незакрытые глаза.

Он указал на них Ларсу, однако тот не увидел ничего, кроме горелой плоти. Хотя нет… Черты лица покойника сохранили некую узнаваемость.

— Морщины вокруг глаз, — уточнил судмедэксперт. Несмотря на жару, он снова втиснул правую руку в резиновые тиски перчатки. Указательным пальцем Бенне надавил на область вокруг глаза, немного раздвигая кожу, пока мелкие морщинки не натянулись. — От огня или яркого света мы сжимаем веки, — разъяснил он. — Защитный рефлекс. При таком мощном пламени, как это, частицы сажи неизбежно попадают на кожу, в том числе и на веки. Но если глаза зажмурены, в образовавшихся складках кожи сажа не осядет.

Он наглядно продемонстрировал это Ларсу, зажмурив один глаз. Вокруг века за стеклом очков обозначились четкие морщинки. Ларс понял.

— Этот человек не зажмуривался, — продолжил Бенне. — Он просто лежал и… ну, спокойно горел.

— Значит, он уже был мертв.

— Или без сознания. — Бенне снова снял перчатку. — На месте я это определить не могу. Сначала лаборатория должна измерить содержание карбоксигемоглобина в крови жертвы. — Под вопросительным взглядом Ларса он немного прояснил суть сказанного: — Если есть признаки интоксикации, это будет означать, что человек вдыхал дым, находясь без сознания.

— И тогда, возможно, умер от отравления угарным газом, — сделал вывод Ларс.

Бенне кивнул.

— Что ж, по крайней мере, он был без сознания. — Ларс заставил себя внимательно посмотреть на труп. Этот факт не давал ему покоя. — Почему именно ты? Что случилось?

Этот вопрос, разумеется, адресовался не его коллеге, а мертвому Кнуту.

— Вероятных причин много, — откликнулся Бенне. — Может, разгадка кроется в содержимом его желудка. Или он нетвердо стоял на ногах из-за принятых лекарств и упал. Или в деле был замешан алкоголь. — Коллега опять пожал плечами. — Или же он просто споткнулся и неудачно приземлился. Налицо признаки травмы головы, и я обязательно проясню этот момент на вскрытии.

Бенне указал на соответствующую область, однако Ларс и там не разглядел ничего очевидного. Он задумчиво посмотрел на эксперта.

— То есть смерть могла наступить от удара.

Бенне прикусил губу, как будто и так наговорил лишнего.

— Не исключено. Нам придется направить его к эксперту по ожогам. — Он помедлил. — Только у нас в Вернаму такого нет.

Ларс вздохнул:

— Ну как же иначе.

— Так что, скорее всего, пройдет еще некоторое время, прежде чем мы узнаем какие-то подробности.

Ларс вздохнул еще тяжелее.

— Чего и следовало ожидать. — Полицейский с грустью посмотрел на мертвого мужчину. Как же он скучал по Стокгольму.