Чисто шведские убийства. Деревушка с секретами

Tidsoptimist

Кто для немцев хронический опоздун, тот для шведов временной оптимист. Причем это слово редко имеет негативный подтекст. То есть это просто люди, которые излишне оптимистично относятся ко времени и думают, что у них его еще много, хотя на самом деле уже давно опаздывают.

Глава 41

Ина была рада наконец-то избавиться от Ларса. Они вместе дошли до ремонтной мастерской, где Сванте распиливал майское дерево на куски, как пазл. К ее ужасу, на верстаке лежали части тестомешалки. При мысли о том, что эта штуковина скоро снова будет стоять в пекарне и в ней будут замешивать тесто, ей стало не по себе. Однако на ферме ничего не выбрасывали, все ремонтировалось до тех пор, пока окончательно и бесповоротно не выходило из строя.

Сванте без проблем проделал еще одно отверстие в ошейнике с помощью специального пробойника, так что Ларс остался доволен и сразу же после этого попрощался. Ина поспешила обратно в свое бунгало и вооружилась резиновыми перчатками и полиэтиленовым пакетом.

С таким арсеналом она направилась к пекарне, чтобы окончательно разобраться в деле, которое не давало ей покоя. Ее терзало лишь смутное подозрение, неясное предчувствие. Но если Ина о чем-то и сожалела в жизни, так это о том, что не всегда прислушивалась к своей интуиции. Пришло время это изменить. Кроме того, это непонятное ощущение, засевшее где-то в животе, было слишком сильным, чтобы его игнорировать. Слова Ларса просто не выходили у нее из головы. Когда она подошла к пекарне и огляделась, пульс участился. Ей не хотелось, чтобы кто-то видел, что она собирается сделать. Убедившись, что все чисто, Ина направилась к разросшемуся кусту рододендрона прямо у входа. Хрустнув коленями, она присела на корточки и быстро нашла то, что искала. По сути, нужно было всего-то довериться своему носу, что, правда, не делало процесс более приятным. В траве лежала высохшая кучка, с которой, когда Ина приблизилась, слетела стая черных насекомых. Она натянула резиновые перчатки и приступила к делу.

— Могло быть и хуже, — сказала она себе, стараясь заставить себя в это поверить. — Рвота могла быть свежей.

Но свежей она не была. Прошло уже несколько дней с тех пор, как Зевса вырвало ровно на этом месте и он изрыгнул все, что съел в пекарне.

Кучка рвоты высохла, пусть это и не мешало ей ужасно вонять. Ина подавила брезгливость, наклонилась, опустила пальцы в резиновых перчатках в траву и подняла серо-зеленый комок, который резко контрастировал с ярко-желтой резиной. Отведя голову как можно дальше, Ина поковырялась в нем указательным пальцем другой руки в попытке понять, что же скрывает в себе эта масса.

Понимать было особо нечего. Засохшая слизь, куски мяса, остатки колбаски, которую Зевсу наверняка скормил кто-нибудь из детей на празднике в честь середины лета. Однако там все же виднелось что-то еще. Что-то, похожее на вышедший с рвотой клубок шерсти.

Сделав над собой усилие, Ина опустила голову, присмотрелась к комочку поближе, потрогала его пальцами.

Это определенно не волосы, а тонкие нити длиной примерно в десять сантиметров. Она осторожно вытащила несколько из них и растерла между кончиками пальцев. На ощупь они оказались твердыми и немного жесткими, шершавыми.

— Что это такое?

У Ины возникло ощущение, будто какая-то мысль в ее голове пытается проложить себе путь, разгребая все на своем пути, но все никак не может пробиться. Но это было что-то важное. Ина чувствовала это каждой порой.

Глава 42

Осознание пришло к ней, можно сказать, во сне. Каким-то образом мысли-«кроту» все-таки удалось пробраться к сознанию. Причем именно в тот момент, когда Ина провалилась в дремоту, которая обычно ведет в царство снов. Под воздействием мелатонина ее мысли смешались с реальностью и сном. Идеальная почва для лап подсознательного копателя, который сразу же приступил к работе, чтобы извлечь из глубин ее мозга зарытое там воспоминание и вывести его на поверхность сознания.

Ина резко села в постели, с учащенным пульсом и под лай до смерти перепугавшегося пса.

Какое-то время она просто так и сидела — прямо, с подушкой за спиной и сдвинутым до колен одеялом, поскольку той ночью стояла невыносимая жара. Кожа покрылась тонким слоем пота. А навязчивая мысль стала всепоглощающей.

Она буквально расстелилась перед Иной, предстала перед ней в неприкрытом, безжалостном виде. Ина взвесила все за и против. Нет причин разбираться в этом деле прямо сейчас. Это спокойно может подождать до завтра. Или все-таки не может?

В сознании промелькнул еще один обрывок воспоминания. Разложенные игральные карты на круглом столе. Как и каждую пятницу, сегодня в кафе проходила ночь брууса. Карточная игра, в которую играют вчетвером. А это, в свою очередь, означало, что сейчас — то есть конкретно сейчас — путь свободен. Она бросила взгляд на будильник, который показывал чуть больше одиннадцати. «В бруус играют обычно до глубокой ночи», — вновь прозвучали у нее в памяти слова Агнеты. Очевидно, поиски истины не терпели отлагательств.

Через некоторое время Ина в темной одежде и прочной обуви стояла перед окном ванной комнаты одного из деревянных домов, в который днем никогда бы не зашла по собственной воле. Но сейчас у нее не было выбора. Итак, она стояла перед окном ванной, потому что оно оказалось единственным незапертым. И в то же время самым маленьким. Ина прикинула его размеры, а потом свои. Будет тесно. И не только. Ко всему прочему, окно находилось на втором этаже. Как назло!

Однако выбирать не приходилось. Ина огляделась и заметила неподалеку бочку для сбора дождевой воды, которую с усилием завалила и опрокинула, чтобы вылить всю воду. А пока катила бочку перед собой, раздавила несколько цветов на клумбе. В ночном полумраке ей показалось, что это орхидеи, но она не была уверена, могли ли они вообще здесь расти. Впрочем, какая разница. Ина поставила бочку вверх дном прямо на клумбу и отважилась на нее взобраться. Подъем был довольно рискованным, и она так напряглась, что боялась в любой момент схлопотать приступ боли в спине. Прижав одну руку к деревянному фасаду, Ина ухватилась за подоконник, который теперь находился всего в нескольких сантиметрах от ее лба. Она тянула руку дальше, пока не смогла уцепиться за внутреннюю часть подоконника. Короткий рывок, чтобы проверить его прочность… Ина огляделась вокруг. Кафе, где, как она надеялась, до сих пор играли в бруус, с ее позиции видно не было, но во всех соседних домах свет не горел. Она окинула взглядом улицу. Будет трудно объяснить случайному прохожему, почему она стоит посреди ночи на бочке для дождевой воды. Ина еще раз проверила прочность подоконника, пришла к выводу, что он выдержит ее вес, и подтянулась на руках. По крайней мере, попыталась. На практике это оказалось гораздо сложнее, чем она представляла себе в теории. Господи, она даже с одним-единственным подтягиванием справиться не в состоянии, так куда же она лезет! Помогая себе ногами, Ина оттолкнулась от фасада, чтобы опереться и достать до верха. При этом чувствовала она себя как легендарные лазальщики по пальмам на каком-то острове в Тихом океане. Она стонала, задыхалась, кряхтела и ругалась. Но поскольку, несмотря на все усилия, залезть в окно так и не удалось, пришлось начинать сначала. Пальцы, цеплявшиеся за край подоконника, страшно ныли, а мышцы в предплечьях горели от перенапряжения. А уж о груди она и задумываться не хотела, пока перегибалась через край окна. Превозмогая боль и муки, Ина протащила через окно верхнюю часть тела и просто упала вперед, приземлившись на пушистый коврик для ванной. Так она до поры до времени и осталась лежать. Умирать. Возможно. Она жадно глотала ртом воздух, потирала сдавленную грудь и ждала, когда прекратится жгучая боль. С такой же болью Ина осознала несовершенство своего плана. Что она надеялась здесь найти? Письмо с признанием? Видеозапись, на которой запечатлено преступление?

С трудом поднявшись, Ина удержалась от рефлекторного желания включить свет и попыталась сориентироваться в темной комнате. Слабый лунный свет, проникавший через окно, едва позволял различить детали обстановки. Больше нащупывая, чем видя окружающие предметы, она пробралась к двери и нажала на ручку. Осторожно приоткрыла дверь, выглянула в щель… хотя знала, что в доме никого нет. В коридоре без окон ее встретила полная темнота, поэтому она нашарила в кармане мобильный телефон и включила фонарик. Перед ней развернулся яркий конусообразный луч светодиода, наполнивший коридор угловатыми тенями. В нерешительности она вышла из ванной и задумалась, с чего начать поиски. Из коридора расходилось три двери. Прямо перед ней обнаружилась узкая деревянная лестница, ведущая на первый этаж.

Поддавшись импульсу, Ина сначала открыла дверь справа и оказалась в комнате, похожей на гостевую. Когда она посветила фонариком внутрь, у нее сжалось сердце. Посередине комнаты стояла гладильная доска. Над ней на вешалке висела блузка, из-за чего на первый взгляд казалось, что в центре комнаты стоит человек. Пульс Ины явно решил вообще больше не успокаиваться. Она еще раз осознала всю рискованность своего предприятия. Проникнуть в чужой дом — это одно. Но проникнуть в дом потенциального хладнокровного убийцы — совсем другое.

Как можно скорее отбросив эту мысль, Ина сосредоточилась на своей задаче. Она тихо вошла в комнату. Под ногами заскрипели половицы, поэтому дальше пришлось идти на цыпочках. На первый взгляд в комнате все выглядело нормально. Она посветила на маленький столик, где виднелась новая швейная машинка. Возле его короткой стороны располагался диван с вельветовой обивкой, на котором лежала стопка выглаженного белья. С другой стороны стоял шкаф-стенка. Похоже, тут хранилась старая мебель из гостиной. Ина повернулась к шкафу и начала открывать все ящики и шкафчики. Большинство из них ломились от скатертей, простыней, наволочек и пододеяльников — настоящий арсенал, который заставил ее задуматься, сколько постельного белья в принципе необходимо одному человеку. За другими, более крупными дверцами шкафа она нашла ткани самых разных узоров и цветов. И войлок. Его было больше всего. На полках стопками громоздилась пряжа для валяния всех мыслимых оттенков. Ина взяла в руки зеленый моток, размотала его на несколько сантиметров и стала распутывать, пока в руках у нее не остались только тонкие нитки. Шершавые жесткие нитки. Идеально подходящие для изготовления популяции кукол-эльфов.

Ей было более чем ясно, что она держит в руках. Косвенную улику, но не доказательство. Тем не менее… Именно такие нити изрыгнул Зевс.

Ина засунула шерсть обратно в шкаф и продолжила поиски. Без особого энтузиазма она рылась в материалах для рукоделия, но так и не наткнулась на что-нибудь подозрительное. И уж тем более на то, что искала. При этом она даже не сомневалась, что он должен быть где-то здесь — пропавший портфель Матса. Что ж, где бы он ни лежал, очевидно, в этой комнате его нет. Ина с горечью осознала, что у нее не хватит времени на тщательный осмотр всех комнат. Это заняло бы часы. Оставалось лишь надеяться, что она обнаружит что-то очевидное. И, очевидно, это что-то находилось не в этой комнате. Закрыв все дверцы шкафов, Ина вернулась в коридор и повернулась к двери в конце.

Потом осторожно нажала на ручку… но дверь оказалась заперта.

Это показалось ей странным. Зачем запирать комнату в собственном доме, если живешь в нем в полном одиночестве?

Она опять нажала на ручку, на этот раз сильнее, надеясь, что дверь все-таки откроется. Разумеется, этого не произошло.

Ина лихорадочно думала. Сколько времени у нее осталось? Сколько времени ей понадобится, чтобы найти подходящий ключ?

Вероятно, ответами на ее вопросы было бы: «Уже не так много» и «Слишком много».

Придется решать проблему радикально. Она постучала по деревянной поверхности двери, чтобы оценить ее прочность, но слишком мало знала о древесине в целом и о дверях в частности, чтобы по стуку делать какие-то выводы.

— Что ж, значит, напролом, — сказала она себе и спрятала мобильный телефон в карман брюк. Сделав глубокий вдох, Ина разбежалась… и испытала сильнейшую боль в плече за всю свою жизнь. Удар получился такой, будто она врезалась в бетонную стену. Что-то хрустнуло. Первой мыслью было: «Ключица!» — однако затем на нее упала половина дверной коробки, вырванная из рамы от силы удара. Дверь распахнулась внутрь, и Ина, споткнувшись, полетела в пустоту. Ей едва удалось удержаться и не упасть. В плече пульсировала такая боль, что ее почти невозможно было терпеть.

Ина попробовала его растереть, пока пыталась сориентироваться и, снова достав телефон, включила фонарик. Оказалось, что она попала в маленькую комнату без окон, своего рода кладовку, в которой, однако, не хранилось никаких продуктов, а стоял стеллаж с чистящими средствами и стопками полотенец и тряпок. Рядом со стеллажом на крючке висел красный набор для уборки с длинной ручкой и прочным металлическим совком. Ина поняла это по тому, что с краю отслоилась краска и проступила темная ржавчина. Она поискала на стене выключатель, но так его и не нашла, зато носом наткнулась на шнур, который, казалось, просто болтался в воздухе.

— Ну конечно! — Ухмыльнувшись, она потянула за него и услышала щелчок, после чего над ней зажглась маленькая голая лампочка. Одна из тех старых штуковин, которые сначала тускло светятся, а потом разгораются все ярче.

А вместе с яркостью из маленькой каморки постепенно уходили и тени, раскрывая тайну закрытой комнаты.

Не веря своим глазам, Ина уставилась на обтянутый красным бархатом пьедестал. Сначала она подумала, что перед ней часть церковной утвари. В центре пьедестала стоял большой серебряный крест, который больше подходил для какого-нибудь алтаря. И тут она поняла свою ошибку. Перед ней и был алтарь. Но не такой, который обычно ставят в церкви. На красном бархате лежало столько разнообразных предметов культа, что глаза разбегались. А следующая мысль заставила ее пересмотреть свою оценку: «Это не столько алтарь, сколько… святилище».

Ина смотрела на мешанину из предметов, смысл которых не понимала при всем желании. В серебряной чаше лежал засушенный венок из маргариток. Сбоку сидел маленький, покрытый пылью плюшевый мишка с сердцем в лапках.

Перед ним лежал открытый альбом для стихов с выведенной корявым почерком надписью на шведском языке, которую Ина перевела как смогла. В ней говорилось о трех ангелах, которые должны сопровождать владельца этого альбома на протяжении всей его жизни. Ангелы, которых звали Любовь, Счастье и Благополучие.

Она пролистала альбом несколько раз, поднимая пыль, которая закружилась в луче света от лампочки. Альбом был заполнен только наполовину. Но почему открыта именно эта страница? Она попыталась разобрать имя автора, но не смогла из-за неровной подписи, явно принадлежащей ребенку. Возможно, мальчику.

Оторвавшись от альбома, Ина огляделась. Со всех сторон ее окружали фотографии: в рамках или просто расставленные. Некоторые выглядели старыми, как будто им уже несколько десятков лет. Она взяла одну из них — пожелтевшую общую фотографию класса. Парни на снимке почти все были в брюках клеш и с бакенбардами, а девушки, похоже, стремились перещеголять друг друга короткими мини-юбками. Ина отложила фотографию и взяла в руки рамку с портретом подростка, которого очень хорошо знала. Черно-белый снимок с размытым фоном, очевидно, отпечатали в фотостудии. Тонкая линия усов над верхней губой темноволосого мальчика делала его старше, чем он, вероятно, был на самом деле. Скорее всего, это фото сделали примерно в то время, когда она с ним познакомилась.

Отложив и этот снимок, Ина перевела взгляд на другие предметы. Справа стоял пустой флакон из-под мужских духов, марка которых ей ни о чем не говорила. Под бутылочкой был аккуратно разложен кусок ткани, оказавшийся сложенным галстуком.

Рядом с плюшевым медвежонком лежало несколько пластмассовых роз, которые, в свою очередь, покоились на стопке писем. Кроме того, на бархате валялось множество вещей, казалось бы попавших туда совершенно случайным образом. Окурок сигареты, пуговица, солнцезащитные очки без одного стекла. Ина заметила надорванные билеты в автокинотеатр, в аквапарк, меню кафе-мороженого. Крайне странная коллекция, главную идею которой она никак не могла уловить.

А между всеми этими предметами стояли фоторамки. Даже стена за святилищем была обклеена фотографиями, в том числе давно выцветшими полароидными снимками.

На каждом из них был изображен тот же молодой человек. Он либо смотрел прямо в камеру, либо фотографии делались спонтанно и он явно попадал на них случайно. Кадры отражали временной отрезок в несколько десятков лет. И вдруг она увидела еще одно фото, от которого ее сердце забилось чаще, так как на нем был запечатлен Вигго в его лучшие годы. Снимок сделали в баре — соответственно, с плохим освещением. Вигго с широкой улыбкой обнимал молодого человека, который красовался на каждой из фотографий в этой комнате. Своего лучшего друга. Матса. Оба поднимали большие пивные кружки и смотрели прямо в камеру. А Ина смотрела в глаза Матса. Они были повсюду. На каждом кадре.

Она невольно сделала шаг назад, когда поняла, что перед ней. Этот алтарь посвящался одному-единственному мужчине — Матсу. Но почему?

— Только не ты!

До ушей Ины донесся горько-злобный голос, буквально заполнивший собой все пространство тесной каморки. Ледяные мурашки пробежали по шее и медленно рассредоточились по всей спине.

В этот момент у нее в голове одновременно пронеслось бесчисленное множество мыслей. Ина обругала себя. Неужели это открытие настолько ее захватило, что она не заметила, как вернулась хозяйка дома?

Медленно повернувшись, она увидела Астрид, стоящую в дверном проеме практически на расстоянии вытянутой руки.

— Так и знала, что ты доставишь мне неприятности!

Теперь владелица сувенирного магазина говорила без малейших ноток гнева в голосе.

Это звучало скорее как неоспоримый факт, с которым ничего не поделаешь. С таким же безразличием она вытащила руку из-за спины и выставила вперед длинный кухонный нож, что заставило Ину мгновенно поднять руки.

Она лихорадочно искала нужные слова, чтобы выпутаться из ситуации. Но… что тут скажешь? Она проникла в дом Астрид и нашла там святилище в честь мертвого мужчины. И она, и Астрид знали, кто его убил. Вернее, убила. На некоторые вещи просто нет необходимости тратить слова.

— Ты его любила? — Ина несколько раз сглотнула, прежде чем из пересохшего горла смог вырваться хоть звук.

Астрид вскинула подбородок.

— Это же очевидно.

— Но он тебя не любил, — предположила Ина.

Рука с ножом слегка дрогнула, и Ина сделала небольшой шаг назад и наткнулась на какой-то предмет. Опустив взгляд, она поняла, что это коричневый портфель.

— Все было довольно сложно, — признала Астрид. — Матс не всегда знал, что для него хорошо.

Ина лихорадочно искала выход из положения.

— Мужчины вообще редко знают, что для них хорошо, а что нет.

Астрид неопределенно улыбнулась.

— И не говори. — Она наклонила голову, как собака, услышавшая непонятный звук. — Ты что, правда не догадываешься, кто я? Ты действительно меня не помнишь?

Ина напряженно моргнула. Она хотела посмотреть на Астрид, смело противостоять этой женщине. Но ее взгляд снова и снова соскальзывал к огромному кухонному ножу, уничтожая любую трезвую мысль еще в зародыше.

— Мы с Матсом были парой, — продолжила Астрид. — Правда, недолго.

Она вздохнула с сожалением, как, наверное, умеют вздыхать только несчастные в любви женщины.

Ина вытянула руки вперед.

— Пожалуйста, Астрид, ты не обязана ничего мне объяснять, я…

— Но я хочу! — перебила она ее. — Я хочу рассказать, чтобы ты поняла!

Ина вынудила себя улыбнуться. Пусть рассказывает. Все лучше, чем если эта сумасшедшая набросится на нее с длинным ножом.

— Я была тогда молода, — начала Астрид. — Мы все были молоды. Матс и я… мы знали друг друга со школы, жили в одной деревне. Поначалу он не воспринимал меня всерьез, потому что был на пять лет старше меня и всегда видел во мне только маленькую Астрид. — Она улыбнулась, погрузившись в свои мысли. — Но я всегда знала, что для меня он тот самый мужчина. Мой Матс. — Женщина на мгновение закрыла глаза. — А вот Матсу понадобилось немало времени, чтобы понять: мы созданы друг для друга. Он еще не был готов увидеть неизбежное, хотя я написала ему столько любовных писем. Конечно, я не подписывала их своим именем. — Она подмигнула Ине. — Не хотела слишком сильно облегчать ему задачу. В ночь Мидсоммара я хотела довериться ему, признаться в любви. Мне пришлось выпить, чтобы набраться смелости. — Рука, держащая нож, заметно дрожала. — Я была тогда такой юной. И наивной.

Наступила пауза, и Ина услышала шум собственной крови в ушах.

— И что сделал Матс? — Голос Астрид вдруг зазвучал враждебно. — Он выплакался мне в плечо, потому что Вигго увел немку прямо у него из-под носа.

Кончик ножа сверкнул в свете лампы, когда Астрид направила его на Ину. Той все еще не удавалось прояснить мысли. «Немка», — крутились в голове слова Астрид.

— Ты помнишь меня?

«Она имеет в виду… МЕНЯ!» — наконец поняла Ина.

— Нет, — призналась она. — Но помню, что Матс тогда на меня заглядывался.

— Заглядывался?! — Астрид расхохоталась. — Он был влюблен в тебя по уши! Потому что ты была вся из себя такая другая! Такая… НЕМЕЦКАЯ!

Ина понятия не имела, что на это ответить. Виноватой она себя не чувствовала. Тогда она дала Матсу однозначный отказ, и на этом вопрос для нее был закрыт. Но для Астрид, видимо, нет. Та с отвращением скривилась.

— С каким восторгом он мне про тебя рассказывал.

— Ну… — Ина покраснела от смущения. Ее взгляд наконец оторвался от ножа, и она посмотрела Астрид в глаза. И увидела не взгляд сумасшедшей. Напротив, в выражении ее лица читалась пугающая ясность, как у женщины, которая точно знает, что делает.

— Как ты меня раскусила? — Астрид наклонила голову и немного приподняла длинный нож.

— Не я, — пояснила Ина. — Зевс. Он наелся в пекарне твоего войлока. Наверное, потому, что от него пахло куриными окорочками.

Астрид ошарашенно уставилась на нее, но Ина только пожала плечами.

— Думаю, он выпал у тебя из кармана, когда ты наклонилась над Матсом, чтобы нажать на кнопку.

— Твой пес, — уточнила Астрид.

— Не переварил шерсть, и его стошнило. — От дальнейших подробностей Ина предпочла избавить и Астрид, и себя.

— Это уже не имеет значения, — решила Астрид и опустила острие ножа. — Этот войлок мне уже немного надоедает. Вечно везде цепляется.

У Ины путались мысли. Нужно что-то сделать, чтобы выбраться из этой ситуации. На мгновение она подумала о том, чтобы просто броситься прямо на Астрид. Но та, как будто прочитав ее мысли, снова взмахнула ножом. Невысказанная угроза, которую Ина прекрасно расшифровала и которая заставила ее поднять руки еще выше.

— Насколько же глупой я тогда была, — продолжила Астрид совершенно спокойным тоном, — если думала, что смогу завоевать Матса. В ту ночь Мидсоммара. — Она на мгновение прикрыла глаза. — Ночь, когда исполняются желания, когда сбываются мечты. — На ее лице появилась неопределенная улыбка, но сразу исчезла, стоило ей открыть рот. — Я подарила ему самое ценное, — произнесла она, — и надеялась, что это заставит его забыть тебя. — К ней вдруг вернулась улыбка, но выглядела она уже гораздо печальнее. — По крайней мере, той ночью. Но, видимо, я окончательно запутала его чувства, потому что после этого он отдалился от меня и начал избегать. Сначала я вообще не сообразила, что происходит, а потом все стало еще хуже. Он высмеял меня перед другими. Я так и не поняла почему. — В ее глазах мелькнула печаль. — Он поступил со мной очень жестоко. А ведь…

Астрид замолчала.

— Мужчины иногда бывают настоящими свиньями. — Ина не осталась равнодушной к этой истории. На мгновение они словно разделили друг с другом страдания из-за всех мужчин этого мира. Впрочем, единодушие продлилось недолго. Мгновение, не больше.

— Он хвастался тем, что лишил меня девственности. Хуже того, теперь, когда Матс узнал, от кого получал любовные письма, он начал всем их показывать. Да, он даже скопировал их и развесил по всей школе.

По ее щекам текли слезы. Ина не могла в это поверить. Какая ужасная история! Она знала, что Матс был мерзким типом, но это превосходило все, что она могла себе представить. Неожиданно ей стало очень жаль Астрид, захотелось обнять ее, утешить. Но при первом же ее движении Астрид снова направила лезвие на Ину.

— Больше ни шагу! — мрачно выпалила она.

Ина послушалась.

— Он страшно меня унизил, и тогда я поняла, что больше не хочу иметь ничего общего с мужчинами.

Ина очень хорошо ее понимала.

Астрид тяжело вздохнула и свободной рукой вытерла слезы.

— Но когда в истории человечества сердце слушалось голову? — спросила она, явно не ожидая ответа, и подавленно добавила: — Если сердце любит, то любит. А бог свидетель, я любила Матса… до самой его смерти. — Шумно сглотнув, Астрид посмотрела на Ину почти с улыбкой. — Знаешь, какие советы дают в таких случаях книги об отношениях?

Ина подумала о научно-популярных книгах в углу сувенирного магазина. Ее голова едва заметно покачалась из стороны в сторону.

— Что нужно покончить с прошлым. Ну… я так и сделала. В ночь Мидсоммара. Удачное выбрала время, правда? В Мидсоммар он лишил меня невинности, а я в Мидсоммар лишила его жизни. И все благодаря юному Янису, который подготовил почву. — Ее взгляд помрачнел. — Мне оставалось только нажать на кнопку.

— Астрид! — Ина не смогла сдержать стон. — Как Матс с тобой обошелся… Мне безумно жаль. Но…

— Плевать! — Она провела ножом по воздуху. — После праздника середины лета я с ним примирилась. — Астрид подняла другую руку. — А теперь давай сюда свой ключ.

— Какой ключ? — в замешательстве уставилась на нее Ина.

— От твоего дома. — Ладонь Астрид открывалась и закрывалась, открывалась и закрывалась.

— Но… зачем? — Ее охватило зловещее предчувствие.

— ДАЙ ЕГО МНЕ!

Ина резко втянула в себя воздух и подумала, что этой женщине срочно нужно посетить семинар по самоконтролю. С некоторой нерешительностью она подчинилась. В конце концов, ее жизни угрожала не передача ключа.

— Зачем он тебе? — спросила Ина небрежным тоном.

— Замести следы, — столь же небрежно откликнулась Астрид.

А вот это уже могло угрожать ее жизни.

— К-к-какие следы? — пролепетала Ина.

— Твои.

— Ты не можешь этого сделать!

Лицо Астрид в свете лампочки приобрело дьявольские черты.

— Ты еще увидишь, на что я способна. У меня в гараже стоит измельчитель для садовых отходов. Никто тебя не найдет, и все будут думать, что ты уехала.

Ина всплеснула руками.

— Но… а как же моя собака? Никто не поверит, что я уехала без собаки.

— Ее я поймаю следующей, как только разберусь с тобой!

Астрид угрожала ее жизни — это серьезно. Но угрожать Зевсу — это уже слишком! В ярости, панике и бешенстве Ина покрутила головой, и мир словно сузился до одной точки. Буквально. Одним резким движением она бросилась вправо и сорвала с крючка набор для уборки. Потом так же, на одном дыхании, замахнулась ржавым металлическим совком. А в следующую секунду с ужасом поняла, что Астрид раскусила ее маневр. Она уже прыгнула на Ину и занесла над головой нож.

В последний момент Ина успела увернуться и, поддавшись импульсу, ударила нападающую плоской стороной совка. Астрид упала на пол как подкошенная и так и осталась лежать, а Ина встала над ней, крепко сжимая в руке совок, готовая в любой момент нанести еще один удар.

— Никогда больше не угрожай моей собаке! — Она дрожала всем телом, с трудом сдерживая все еще кипящую ярость. Однако Астрид не встала, она просто неподвижно лежала и тихо стонала. Будь это боксерский поединок, это была бы победа техническим нокаутом.

Глава 43

И снова пришло время праздновать. Без лишних разговоров все решили, что Янису нужно устроить такой же прием, как и Агнете. В конце концов, сын умершего короля возвращался домой.

Все жители в очередной раз собрались у костра на берегу озера и хвалили друг друга за самодельный алкоголь. При этом крепость самодельного бренди стремилась к опасно высокому уровню.

К тому времени Ина уже усвоила урок. Она пила только каждую вторую рюмку морошкового шнапса, которую ей предлагали, и не притрагивалась к самодельному бренди Эббы, которым можно было удалить даже самые стойкие пятна с плиточного пола. Кроме того, он определенно приводил к мнимой глухоте, потому что теперь она была уверена, что старушка слышала все, что хотела слышать.

И вот настал момент, когда блудный сын с мигалками и сиренами вернулся в деревню. Конечно, за рулем патрульной машины был не он сам. Автомобиль вел Ларс, а Янис сидел на пассажирском кресле. Ларс припарковался прямо перед костром, где его встретили бурными аплодисментами. Ине было трудно аплодировать, гораздо больше ей хотелось заткнуть уши. Сирена выла чрезвычайно громко. Она с облегчением вздохнула, когда шум наконец прекратился и остались только мигающие синие огни. Сначала вышел Янис, потом Ларс, а затем и Уве, которого она не заметила на заднем сиденье. Ина подумала, что это очень милый жест со стороны Ларса. В конце концов, он не обязан доставлять Яниса до фермы Тингсмола. Тем более на служебной машине.

Как только Янис вышел из автомобиля, его обступили со всех сторон. Первой к нему подошла Эбба. Естественно, она больше всех радовалась, что снова может обнять внука. Эта сцена выглядела настолько трогательно, что Ина с трудом сдерживала слезы. Сванте, судя по всему, за ней наблюдал, потому что тут же протянул ей платок и крепко прижал ее к себе. Она закрыла глаза и не стала сопротивляться. От него приятно пахло. Надвигающейся грозой после слишком жаркого летнего дня.

— Итак? — Он посмотрел на нее сверху вниз. — Ты останешься?

— А ты хочешь, чтобы я осталась? — спросила она в ответ, не сводя с него глаз.

Его объятия стали крепче, и это тоже было приятно. Как будто так и надо.

— Ты подходишь этому месту. — С лукавой улыбкой он нежно поцеловал ее в лоб. Точнее, поцеловал бы в лоб, если бы Ина в этот момент не вытянула шею. В результате его щетина царапнула ее кожу, а губы оказались на ее губах. И там им было самое место.

Просто поцелуй, а не какое-то откровение. Не заиграло никаких невидимых скрипок, и мир не остановился специально для них. И это нормально. В конце концов, они уже не подростки.

Тем не менее в животе у Ины все-таки вспорхнуло, бешено размахивая крыльями, несколько бабочек. Этот поцелуй не оставил ее равнодушной. В нем нежность преобладала над страстью. Ина прижалась к Сванте, закрыла глаза и глубоко вдохнула его запах. И вот оно, чувство, которого она жаждала так давно. Она почувствовала себя на своем месте. Наконец-то!

Увидев их в обнимку, явно пребывающий в приподнятом настроении Ларс направился к ним.

Ина игриво улыбнулась. Теперь она действительно почувствовала себя подростком.

Уве присоединился к ним с двумя рюмками в руках, одну из которых протянул Ларсу.

— Спасибо за приглашение, — сказал он, обращаясь к Ине и Сванте, после чего чокнулся с сыном и залпом выпил рюмку, даже не изменившись в лице.

— Наконец-то все снова идет своим чередом, — довольно пробормотал Ларс и обратился к Ине: — А что ты теперь будешь делать?

— Не знаю, — честно призналась Ина Ларсу, Сванте и себе самой. — Мне здесь нравится. Посмотрим, что принесет будущее.

— За это skål, — объявил Уве, который уже успел стащить еще одну рюмку со стола. Ее он тоже выпил одним махом и беззаботно бросил через правое плечо в траву. — Надеюсь, что будущее принесет еще больше канельбулларов!

Он подмигнул Ине с таким заговорщицким видом, что та подавилась и начала отчаянно кашлять.

Широко улыбаясь, Уве пальцами показал ей знак «Окей».

— А те, что с глазурью, просто сказка.

Ларс кивнул.

— Будет здорово, если ты останешься на какое-то время, — сказал он. — Твоей собаке срочно нужны еще несколько уроков дрессировки. — Со смущенной улыбкой он почесал в затылке. — Кроме того, ты действительно хорошо справилась с расследованием убийств. То, что Матс под каким-то предлогом заманил Кнута в амбар и убил его ударом сзади, мы бы, наверное, выяснили по показаниям Яниса. Но то, что ты разоблачила Астрид, убийцу Матса… chapeau! [35]

Он снял невидимую шляпу.

— За это можешь поблагодарить Зевса, — ответила довольная Ина. — Если бы он не проглотил кусок войлока, а потом не выплюнул его, я бы, наверное, не догадалась так быстро, что это Астрид нажала на кнопку тестомешалки, когда Матс упал в нее после ссоры с Янисом.

Взбудораженная яркими воспоминаниями обо всех этих событиях, она на несколько секунд закрыла глаза и глубоко вдохнула. Затем пристально посмотрела на Ларса:

— На площадке для кемпинга ты спас жизнь мне и остальным, я никогда этого не забуду.

— О… ну… — Казалось, Ларс был по-настоящему смущен.

Уве встал между ними и обнял обоих.

— Посмотрите уже правде в глаза, вы двое — отличная команда.