Чудо за порожком

ЗНАЛА, ДА ЗАБЫЛА

Городской пляж для приезжих, для ленивых. Евпаторийцам в море купаться недосуг. А те, кто купается, — ходят на море до солнышка на дальние дикие пляжи. На тех пляжах — море для своих, чистое, как стёклышко.

В первый вечер пошли на море все вместе: бабушка, мама и Поля.

— Я забыла, как называются эти кусты! — показала мама на розовые цветущие заросли. — Аромат какой чудесный.

— Тамариск! — сказала бабушка. — Все так говорят! На самом деле — тамарикс, если по-научному.

— Да, благословенный, благоуханный край! — мама даже вздохнула. — А вот эти зелёные дикобразы с золотыми цветами? Я ведь и про тамарикс знала и про это растение. Оно ведь ядовитое? Сок у него ядовитый.

— Это испанский дрок! — сказала бабушка.

Дорога к морю у них была не очень близкая. Зато и вправду благоуханная.

— Ефросинья Калинниковна, а эти-то деревья?.. Помню, стручки у них золотые, наливные, связками. Всё дерево в цветах, потом стручки. Я ведь знала, как называется.

— Софора. Спасительница наша. И плоды, и цветы — от ста болезней. Вот зацветут — прямо райские кущи.

— А это? — показала мама на чёрные ягоды на земле. — Я ведь знала. Это. Эти ягоды для чего-то важного.

— Шелковица! — сказала бабушка. — Можно шелковичного червя этими ягодами кормить.

— И что же, будет шёлк? — спросила Поля.

— Самый лучший.

— А почему ты не разводишь таких червяков?

— Да кто теперь в шелках-то ходит? Всё теперь у людей искусственное, Полюшка, да и сами-то они…

— Искусственные? — спросила Поля.

И тут мама даже остановилась.

— А этого дружка я знаю! Это мак.

— За Мойнаками погляди! — показала бабушка. — Всё поле красное. Припоздала весна, вот вы и поспели к макам.