Чудо за порожком

БЕДА С ЛУНОЙ

— Мама, ты уже завтра будешь в белом, как сахар, городе Касабланке! Мама, ты подумай только — на океане! На Атлантическом океане, на лайнере папы! — Поля говорила, говорила, а сама уже спала.

И пробудилась. В окошко смотрела луна. Но какая!

Перед сном Поля ходила с мамой на море смотреть на лунную дорожку, на полную, на счастливую от света луну.

— Да как же так?! — Поля выбралась из постели и прошлёпала босыми ногами к открытому окну. Половина луны — исчезла. Поля закрыла лицо ладонями.

— Но это же точно! — сказала она себе. — Луна была полная! Кто-то отхватил половину.

Прищурила, глаза, как сыщик. Смотрела на луну сначала одним глазом, потом другим и наконец обоими, не жмурясь. А луны ещё убыло.

Маме вставать очень рано, ей на самолёт. Поля на цыпочках подкралась в бабушкину комнату.

— Проснись! Пожалуйста, проснись!

Бабушка открыла глаза:

— Поленька, что такое?

— Луну съели.

Бабушка так и села.

— Наверное, сон тебе приснился, — они подошли к окну, а от луны — тоненький серп. — Так это же затмение! Молодец, что маму не стала будить.

— Бывают солнечные затмения! — не согласилась Поля.

— И лунные тоже. Смотри внимательнее! — Бабушка обняла свою полуночницу, — видишь, Луна уже прибывает, а тень на Луне — от Земли.

— Ну и слава Богу! — сказала Поля. — А я думала — Луну съели.

— Хорошо, что не испугалась.

— Бабушка! Да у меня папа — капитан!

ПОЛИНЫ ПОДРУЖКИ

С мамой Поля ходила на базар три раза. Теперь они пошли на базар с бабушкой. Сначала по улице через сквер, где плакучие ивы, через дорогу с «зеброй», двором лежачего небоскрёба — так называют очень длинный дом. И тут Поля сказала «ах!» и замерла.

— Бабушка! Ну, куда же ты?!

Посреди двора росло несколько невысоких деревьев. Наверное, молодых. Три раза Поля мимо них проходила не задерживаясь. Она, конечно, приметила: у деревьев большие листья и какие-то прошлогодние висюльки, длинные, как шпаги.

И вот все деревца — как невесты у церкви, перед венчанием. Цветы от подола до вершины. Каждый цветок, как ёлочка, только вместо иголок белые колокольчики. Чашечки раскрыты широко, так глаза от удивления раскрываются. В чашечках сиреневое, ярко-оранжевое, а воздух — мёд.

— Бабушка, что это?

— Катальпы.

— Что?! Что?!

— Катальпа. Растение заморское, но в нашей Евпатории прижилось. В Евпатории все деревья привозные.

— Все, все деревья привозные? — Поля не поверила бабушке. — Здесь что же, ничего не было?

— У нас ракушечник, каменная степь. Нашего — колючки, чабрец, полынь. — Бабушка показала на серебристое корявое и, должно быть, очень древнее дерево. — И это наше — серебристый лох. Тамариск ещё.

— Бабушка, как, как называется?

— Катальпа.

Поля коснулась пальцами цветов, потом дала бабушке руку, и они пошли дальше. Перед воротами базара Поля остановилась.

— Бабушка, а ведь твои катальпы — теперь и мои подружки. Мы же теперь знакомые.

ЕЩЁ ОДНО НЕЖДАННОЕ ЗНАКОМСТВО

Вышла Поля из дома, чувствует, кто-то ей шею щекочет. Обернулась, никого.

Побежала на площадку, где гигантские шаги. Скок, скок, скок — будто в сапогах семимильных. Платье вьётся, но не так, как всегда, а будто кто-то его за краешек подола ухватил и тянет. У Поли косы девчонкам на зависть, тяжелые, но тоже летят, чёлка надо лбом — вихрем.

После завтрака бабушка с внучкой на море отправились.

— Пораньше нам надо вставать, — сказала бабушка. — Солнце-то какое жгучее. Наше южное солнце любит ранних людей. Кто рано встаёт, тому — свет, привет и ласка.

Жара пуще, пуще, будто земля — сковорода на огне.

Вдруг ветерок — в лицо дует, в грудь. Полегче стало идти. Ну, а тут море. Кинулась Поля к воде — опять её щекочут, за ушком. Девочка затаилась да как обернётся — никого!

Идут Поля с бабушкой с моря. Самый зной — солнце в зените, а ветер вот он. В лицо дует, в грудь, жар отгоняет.

— Бабушка! — удивилась Поля. — Ветер в нашу пользу переменился.

Обед бабушка подала на террасу.

Ест Поля борщ. Бабушкин борщ объеденье. А после моря без добавки голода не утолить.

Съела Поля первую тарелку, отпыхивается. И чувствует, щекочут ей шею тихохонько, тихохонько, будто соломинкой.

«Раз, — сказала Поля про себя, — два…»

А три говорить не стала, обернулась.

Никого. Засмеялась.

— Знаю! Знаю, кто ты!

Видит — у бабушки глаза большие.

— С кем ты разговариваешь?

— С моим другом.

— А! — сказала бабушка, будто ничего не случилось, но когда кончили обедать, головку внучке поцеловала, лоб ей потрогала. — Нет, надо нам пораньше на море ходить. Никак ты у меня перегрелась.

Поля взяла бабушку за руку, привела в ванную, дверь закрыла, а глазки смеются, сияет.

— Бабушка! Мой друг — ветер! Он за мной всюду ходит и шею мне щекочет, и за ушком. Он добрый и немножко шалун. За платье меня дёргал.

— Небось, твой ровесник. Мальчишка.

— И я так думаю! — радостно согласилась Поля, да тут же и взгрустнула. Друг-то хороший, очень хороший — вот только невидимый.